Прочитайте онлайн Флорис. «Красавица из Луизианы» | Часть 24

Читать книгу Флорис. «Красавица из Луизианы»
3518+4349
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. М. Розенберг

24

— Нет моей голубки! Похоже, она даже не ложилась! — стонала славная Элиза, спускаясь сверху Она была потрясена и почти не могла говорить.

Был уже полдень. Батистину решили не будить подольше. Флорис и Адриан бросились в комнату девушки. Они были уже в париках и расшитых кафтанах — готовились к торжественной церемонии бракосочетания.

— Должно быть, она встала раньше нас, и ей захотелось немного погулять по окрестностям! — произнес первое, что пришло в голову, Флорис, но голос его звучал неуверенно.

Адриан внимательно посмотрел на мгновенно посеревшее, осунувшееся лицо брата, на котором прочел предчувствие какой-то ужасной драмы. Всегда осторожный и осмотрительный, молодой граф де Вильнев воздержался от расспросов. Он послал Федора и Ли Кана на поиски Батистины, поручив им, по возможности, более тайно опросить солдат и жителей деревни, чтобы избежать скандала.

— Наверняка это дело рук поганого рыжего англичанина! Мало им того, что когда-то похитили у нас Жанну д’Арк! — кипятился Грегуар. Элиза только заливалась слезами.

Молодые люди не стали терять времени даром и тотчас же поскакали к королю. Людовик, казалось, был искренен. Нет, он не видел Батистину со вчерашнего вечера… Флорис поостерегся сообщить ему, что Батистине уже известна вся правда об их недостойной сделке.

— А может быть, это дело рук Камберленда? — проворчал король, которому в голову пришла та же мысль, что и старому Грегуару.

Флорис и Адриан умоляли короля не торопиться с выводами. Следовало посоветоваться с Морисом Саксонским.

Маршал принял их самым любезным образом. Под глазом у него красовался огромный роскошный синяк. Он выслушал братьев и с каким-то особым любопытством посматривал на Флориса. Может быть, он опознал человека, напавшего на него вчера вечером. Но если красавец Морис и догадался, кому он был обязан столь дивным украшением под глазом, то, как хорошо воспитанный светский человек к опытный царедворец, он не подал виду. Граф сообщил, что не видел Батистину со вчерашнего дня. Гордый маркиз де Портжуа унизился даже до того, что отправился расспросить Эрнодана де Гастаньяка и Лафортюна. Гасконский дворянин, казалось, был так же удивлен и обеспокоен, как и Людовик XV. Адриан не сводил глаз с Флориса.

«Невероятно! Этот гордец, наверное, до смерти влюбился, раз предпринимает подобные шаги и, похоже, готов пойти на любое унижение».

Не узнав ничего утешительного, Флорис и Адриан почувствовали, как ужасная тревога заползает в их сердца. Они вернулись домой и тщательно осмотрели комнату Батистины. Единственное указание, которое могло бы направить их на верный путь и как-то объяснить таинственное исчезновение Батистины, заключалось в том, что в гардеробе не хватало простенького платьица и темной накидки. Элиза прекрасно их помнила и описала во всех подробностях.

Нельзя сказать, чтобы Федор и Ли Кан вернулись не солоно хлебавши. Они все же кое-что разузнали:

— Барин! Солдаты заметили, что в пять часов утра из деревни выехала карета и направилась на юг.

Адриан и Флорис переглянулись. Сведения были так ненадежны… Ничто не доказывало, что в ней была Батистина… Но если король и Морис Саксонский не лгут, то где и как девушка могла — раздобыть карету? Все кареты в замке и в деревне были на месте… Никто из владельцев не жаловался на пропажу…

Флорис терялся в догадках:

— Может быть, ей стало плохо? Или она захотела подышать свежим воздухом? А вдруг это и в самом деле Камберленд? Или кто-то другой? Или она просто решила меня напугать? Если в карете сидела она, то у нее в запасе целых десять часов! Мы не сможем ее догнать, даже если насмерть загоним лошадей! Хотя, вообще-то, ничто не доказывает, что она сидела в этой карете…

Адриан по-прежнему с изумлением взирал на брата. Как удивились бы те, кто считал маркиза Портжуа гордым, бесчувственным, безрассудным, раздражительным и даже жестоким, неспособным страдать из-за женщины, если бы они увидели его в этот трагический час.

В пять часов вечера пришлось признать очевидное: свадьба не состоится, ибо невеста исчезла бесследно. Казалось, она просто улетела на крыльях или испарилась, растаяла. Морис Саксонский не был злопамятен, он приказал тысяче гренадеров прочесать всю округу. Король был мрачен, как и Флорис. Оба они понесли жестокую утрату: один потерял супругу, другой — любовницу. По крайней мере, так думали и тот и другой.

Людовик лихорадочно схватил гусиное перо и собственноручно набросал несколько строк, адресовав их герцогу Камберленду:

«Мой дорогой кузен, не встречали ли вы случайно мадемуазель де Вильнев-Карамей? Если таковая встреча имела место, Мы были бы крайне довольны тем, что ваша светлость соблаговолила бы как можно скорее отослать обратно новую Елену Прекрасную. Надеемся, что Вы, ваша светлость, не желаете новой Троянской войны. Остаюсь, как всегда, мой дорогой кузен, Вашим преданнейшим и вернейшим противником.

Людовик».

Попросту говоря, это означало:

«Если вы ее вновь похитили, берегитесь!»

Через два часа задохнувшийся от быстрой езды и весь заляпанный дорожной грязью курьер привез ответ Вильгельма-Августа.

Не без юмора герцог Камберленд писал, что он скорее предпочтет перенести такую Божью кару, как чума или холера, чем хотя бы одну секунду потерпит присутствие мадемуазель де Вильнев. Он также добавил, что молит Святого Георгия, чтобы тот уберег его в дальнейшем от встреч с этой маленькой бестией и что он предоставляет право его величеству самому заняться укрощением этой кобылки…

Итак, последняя надежда обнаружить Батистину в лагере англичан умерла. Флорису и Адриану и в голову не пришло подвергнуть сомнениям слова английского принца. С разрешения короля молодые люди отправились в Мортфонтен, питая робкую надежду, что беглянка укрылась именно там. Федор и Ли Кан остались в Фонтенуа и продолжали опрашивать солдат и жителей края.

Адриан и Флорис преодолели сорок лье за восемнадцать часов. Они ни разу не остановились, не спали полтора суток, не пили, не ели, а только меняли на станциях лошадей. Нужно было обладать железным здоровьем и недюжинной силой, чтобы вынести такую гонку. Но их ждало очередное разочарование: старый замок был пуст и темен, в нем находились только церковный сторож и его жена. Они уверяли, что никто не приезжал и они никого не видели.

— Жеодар! — воскликнули разом братья — их осенила одна и та же мысль.

— Ну, разумеется, она отправилась к этому негодяю! — проворчал Флорис, досадуя на себя за то, что не подумал об этом раньше.

При виде двух молодых людей господин Кастильон дю Роше подумал, что ему грозит новая опасность. В мгновение ока лакеи и вся прочая прислуга вооружились кто ножом, кто шваброй, кто ножницами. Не обращая внимания на столь странный прием, Флорис и Адриан объяснили графу дю Роше цель своего визита, стоя перед стройными рядами поварят с угрожающе поднятыми поварешками.

Маленькие живые глазки Жеодара радостно заблистали, но он отрицательно покачал головой:

— Нет, господа, я не видел мадемуазель де Вильнев, слово графа дю Роше! Но вот что выходит, когда молодую девушку хотят заставить что-то сделать насильно! Мадемуазель де Вильнев желала выйти замуж за меня, и, если бы вы не воспротивились, она была бы счастлива…

Флорис и Адриан явились вовсе не за тем, чтобы получить нагоняй, да еще от кого! Убежденные в невиновности господина дю Роше, они откланялись. Похоже, он был искренен. Он был встревожен и в то же время чрезвычайно доволен, что так обернулось дело.

— Ах, ваше сиятельство! Мадемуазель могла доставить вам так много хлопот! — промолвил лакей, затворяя за братьями дверь. Как мы уже говорили, слова Падена были всегда чистым золотом.

Без особой надежды Флорис и Адриан отправились в пансион сестер-урсулинок. Но матушка Мария-Марта давненько не видывала свою самую плохую ученицу. От угрызений совести Флорис сходил с ума.

Молодые люди повернули коней и отправились обратно, в действующую армию. По дороге Флорис не сдержался и признался брату во всем. Он рассказал Адриану о событиях той трагической ночи любви, о своей жестокости, о том, как был несправедлив к Батистине и как выдал позорную тайну ее рождения, а затем, потеряв голову, овладел ею.

Лошади медленно плелись по дороге. Легкий ветерок шевелил листву. В небе сияла луна.

— Ах, Флорис, Флорис… Ты не должен изводить себя напрасными упреками… Сделанного не воротишь… Это злой рок! Судьба! — мрачно заключил Адриан.

Как и следовало ожидать, в лагере под Фонтенуа Батистина так и не появилась, известий от нее тоже не было. Король вызвал из столицы начальника полиции, господина Беррье. Две сотни полицейских и шпиков получили приказ: немедленно разыскать девушку. Они имели подробное описание ее внешности, но все сознавали, что выполнить этот приказ очень трудно. В вечно кипевшем народным возмущением Париже опять разразился бунт. Простолюдины утверждали, что, дескать, имели место похищения женщин и детей, чтобы отправить их в Луизиану и заселить эти заморские владения.

Граф де Вильнев-Карамей и маркиз Портжуа объявили, что вручат большое вознаграждение тому, кто сможет сообщить какие-либо сведения о девушке-блондинке с обезьянкой на руках, которая назовет себя Батистиной де Вильнев. Повсюду были расклеены специальные уведомления.

Злые языки заработали во всю мочь. То, чего так старались избежать Флорис и Адриан, произошло Разразился ужасный скандал. Придворные передавали из уст в уста весть о том, что мадемуазель де Вильнев-Карамей исчезла, убежав и от августейшего любовника и от согласного на все жениха. В глазах армии и двора король и Флорис выглядели смешными, не знавшими себе равных обладателями рогов, наставленных им ловкой девчонкой. Королева была на седьмом небе от подобных новостей. Она приехала с визитом к королю в сопровождении своих фрейлин. При виде августейшей супруги Людовик улыбнулся уголками губ. Он пребывал в убийственно-плохом настроении. Польские дамы, Генриетта и Филиппа Скоковские, атаковали Флориса и Адриана, но безуспешно. Прекрасные польки по-прежнему были влюблены в своих героев и надеялись на сей раз добиться успеха, но всякий раз в самый решительный момент какое-нибудь неожиданное событие мешало задуманному.

— До скорого свидания, дорогая Филиппа! — рассеянно шептал Флорис — его мысли были заняты судьбой Батистины. Юноше казалось, будто он наткнулся на глухую стену, и теперь не знал, куда отправиться на поиски. Флорис и Адриан долго искали загадочную карету, но после Амьена следы терялись, ведь это могла быть какая-нибудь дама, которая тайком приехала к своему любовнику-офицеру.

Король заставлял войска маршировать целыми днями да устраивал бесконечные смотры, глядя на всех и вся с недовольным видом. Даже такая выдающаяся военная победа, как взятие крепости Турне, не привела его величество в доброе расположение духа. Он стал раздражителен, как и Флорис, с момента исчезновения Батистины.

Но однажды утром Людовик появился перед придворными веселый и беззаботный, словно зяблик. Рядом с ним с улыбкой победителя на устах вышагивал герцог де Ришелье. Флорис и Адриан, заинтригованные столь разительной переменой в поведении короля, последовали за ним под покровом ночи и добрались до домика из розового кирпича. Старый казак и верный китаец заняли наблюдательный пост у конюшни. Входная дверь, любезно открытая чьей-то предупредительной рукой, закрылась, пропустив августейшего посетителя. Наверху, в комнате на втором этаже, горели свечи. Флорис и Адриан без колебания влезли на дерево — понаблюдать за тем, что происходит внутри. Сердца их стучали, когда они увидели просторную комнату и стоявшую спиной к окну молодую женщину. Волосы у нее были забраны под кружевной чепчик. При виде входившего в комнату короля женщина опустилась в глубоком реверансе. Король подошел к ней, поднял ее, взял за руку, ласково погладил по спине и нагнулся, чтобы завладеть ее губами. Флорис не мог рассмотреть лица женщины, не видел он, и какого цвета у нее волосы. Он сжал кулаки. Быть может, это Батистина, и король уже давно прячет ее здесь? Адриан вовремя удержал брата за камзол: Флорис, поддавшись порыву гнева, едва не свалился с дерева. А пара уселась за стол. Женщина заняла место лицом к окну, король сидел спиной. Флорис и Адриан едва не свернули себе шеи, пытаясь рассмотреть женское личико, скрытое париком его величества. К счастью, Людовик весело болтал, размахивал руками, ерзал на стуле. Женщина смеялась, согласно кивала головой. Адриан и Флорис вздохнули с облегчением они узнали женщину и спустились вниз.

— Жанна-Антуанетта! Это Жанна-Антуанетта Пуассон, подруга Батистины!

Сердце Флориса едва не выскочило из груди. Федор и Ли Кан, сидевшие в засаде за конюшней, отделились от стены.

— Барин, барин! Запыленная, заляпанная грязью карета только что въехала во двор! — прошептал казак.

— А твой верный Ли Кан, как ловкий угорь, проскользнул с Острым Клинком в волшебную пагоду! — кланяясь прошипел китаец.

— Так что же ты видел, Ли Кан? — нетерпеливо спросил Флорис.

Ли Кан расплылся в улыбке.

— Ли Кан, наделенный соколиным зрением, не видел ничего интересного, но его ухо, обладающее слухом Розового Феникса, слышало все!

При других обстоятельствах Адриан рассмеялся бы, но сейчас ему было не до смеха. Ли Кан был неисправим. Он мог уморить своими разговорами даже самого терпеливого и снисходительного святого.

— Клянусь Святым Владимиром! Слушай, старый приятель! В один прекрасный день я отрежу тебе язык саблей! — проворчал Федор. — Барин, не знаю, имеет ли это отношение к маленькой барыне. Мы только слышали, как кучер распрягал лошадей и сетовал на усталость. Он вызвал горничную и спросил, сможет ли госпожа принять его. Та ответила, что госпожа занята и принять его никак не сможет. Тогда кучер закричал, что умирает от усталости, дескать не так-то легко проехать четыреста лье за двадцать дней, он отправляется спать, а хозяйке просит передать, что ее поручение выполнено и все в порядке.

Флорис и Адриан переглянулись. Кажется, у них в руках появилась тонкая нить Ариадны. Батистина исчезла как раз двадцать дней назад. Какую роль сыграла во всей этой истории Жанна-Антуанетта? Еще немного, и Флорис бросился бы в дом и принялся бы трясти за грудки короля и его сообщницу. Адриан был вынужден употребить все свое влияние и с трудом успокоил слишком вспыльчивого братца.

На следующее утро молодые люди, разряженные в пух и прах, надушенные и в безупречно напудренных париках, явились с визитом к госпоже Ленорман. Прекрасная Жанна-Антуанетта любезно приняла их знаки почтения, ничем не выказав своего удивления, а также не задав вопроса, каким образом эти два навязчивых типа узнали о ее присутствии в деревне.

Флорис, скрепя сердце, поставил молодую даму в известность об исчезновении Батистины.

Жанна-Антуанетта жеманно захлопала ресницами:

— Ах, нет! Видит небо, я не встречалась с Батистиной, я даже не знала, что она здесь. Странно, что вы явились ко мне за какими-то сведениями… Я в крайнем затруднении… К сожалению, я ничего не смогу сообщить вам…

Жанна-Антуанетта сладенько улыбалась. Флорису и Адриану не удалось из нее ничего вытянуть.

— От этой дамочки так и несет ложью! — пробурчал Флорис, выходя из розового домика.

— Подождем немного, брат… Понаблюдаем, посмотрим… Мы обязательно что-нибудь узнаем! Кто-нибудь да проболтается! А может быть, выдаст себя какими-либо действиями! — благоразумно посоветовал Адриан, он не хотел, чтобы Флорис еще раз ринулся в неизвестность.

Прошло несколько печальных дней. Только сестры Скоковские немного развлекали братьев своей болтовней.

Король в глубине души был глубоко уязвлен бегством Батистины. Она его бросила! Она пренебрегла им! Жанна-Антуанетта уверила Людовика, что Батистина оказалась настоящей бездушной эгоисткой и укрылась в каком-то монастыре, чтобы только не отдаваться королю. Жанна-Антуанетта также говорила, что когда-нибудь они получат известия от Батистины. Ришелье поддерживал свою ставленницу. Людовик чувствовал себя одиноким, покинутым, он был уверен, что им пренебрегли. Влияние Жанны-Антуанетты с каждым днем все более увеличивалось.

Через месяц после исчезновения Батистины Людовик объявил, что госпоже Ленорман д’Этьоль пожалован титул маркизы Помпадур за большие заслуги перед королевской властью.

Жанна-Антуанетта победила на всех фронтах. Она вознеслась на недосягаемую высоту после официального представления ко двору: она стала общепризнанной всемогущей фавориткой. Перед ней склонялись все. Несчастная королева очень многое потеряла от такой замены, а Ришелье очень многое выиграл. Он радостно потирал руки, вспоминая о том, с какой потрясающей легкостью эта маленькая бестия де Вильнев уступила свое место. Людовик, правда, иногда впадал в черную меланхолию. Тогда он думал о той, кого называл «мое сердечко».

Однажды утром в деревню вернулся смертельно усталый Федор. Старый казак совершил невозможное. Благодаря своим выдающимся шрамам он сумел соблазнить служанку госпожи Ленорман. После безумной ночи любви очарованная достоинствами украинца девушка поведала ему по секрету, что хозяйка посылала кучера с каким-то таинственным поручением в Бордо. Служанка не знала, сидела ли в карете молодая Девушка, но заметила, что кое-каких платьев в гардеробе ее госпожи не хватает. Флорис и Адриан, не сказав королю ни слова, испросили у него разрешения покинуть действующую армию на некоторое время.

Людовик не отказал им в просьбе, но что-то заподозрил. Он был просто уверен, что братья напали на след. Людовик вызвал к себе Эрнодана де Гастаньяка.

— Капитан, вы мне полностью преданы?

— До гробовой доски, ваше величество!

— Отлично! С сегодняшнего дня ты принадлежишь к моей секретной службе! И ты об этом не пожалеешь! Вот письмо, спрячь его на груди… Следуй тайно за графом де Вильнев и маркизом Портжуа, куда бы они ни направились. Следи за ними, отправляй мне донесения. Если они найдут мадемуазель де Вильнев, предупреди меня и постарайся передать ей тайком это послание в собственные руки. Ты хорошо меня понял, капитан? Я могу доверять тебе?

— Можете, ваше величество! Целиком и полностью! Я не успокоюсь, пока не выполню ваше поручение! — ответил Эрнодан совершенно искренне, ибо еще раз его собственные интересы совпали с интересами короля.

Молодой рейтар в сопровождении своего верного Лафортюна устремился в погоню за Адрианом и Флорисом, которые опередили его на два лье. Они ехали довольно быстро и останавливались, только чтобы сменить лошадей. Их сдерживала неповоротливая, громоздкая карета, в которой разместились Грегуар с Элизой. Их путь пролегал неподалеку от замка Мортфонтен. Флорис и Адриан вознамерились оставить там старых слуг, сочтя, что те слишком устали, чтобы следовать дальше.

— Да где же это видано! Что за манеры! Что за недостойное обращение! Вы наделали столько глупостей! А особенно вы, господин Флорис! Иисусе! Пресвятая Дева Мария! Моя бедная голубка! Я непременно поеду с вами, чтобы найти мою бедняжку и ухаживать за ней! Если вы думаете, что вам удастся избавиться от меня таким образом, то вы сильно ошибаетесь! — стонала Элиза, изливая свой гнев на Флориса. Молодой человек только молча понуро опустил голову, как в детстве, когда он был маленьким мальчиком, а Элиза его отчитывала.

— Я последовал за господином графом и за господином маркизом в Китай и вполне могу поехать в Бордо ради нашей маленькой мадемуазель, — более степенно и примирительно добавил Грегуар.

Когда они добрались до Парижа, Адриана и Флориса одновременно осенила одна и та же мысль: завернуть на улицу Фурси, в особняк господина Ленормана. Тот только что узнал о постигшем его несчастье. Он постоянно сморкался в огромный платок и был простужен более, чем всегда. Молодые люди представились. Господин Ленорман знал Батистину. Братья изложили причину своего визита. Обманутый и опозоренный муж не желал ничего иного, как помочь им, если это только сможет досадить его жене. Он любезно согласился ответить на вопросы, но прежде всего сказал:

— Да, я очень богат и сейчас горько раскаиваюсь в том, что дал такую свободу Жанне-Антуанетте, этой неблагодарной твари, которая открыто обманывает меня с королем!

— Простите, сударь, мне мою нескромность, но есть ли у вас какие-нибудь дела в Бордо? Какие-нибудь имения? Или магазины? Или склады? — прервал излияния господина Ленормана Флорис, прямиком идя к цели.

Господин Ленорман задумался. Флорис и Адриан с некоторой жалостью взирали на этого нелепого, чудаковатого, но отнюдь не безобразного мужчину.

— Нет, господа… У меня нет никаких дел в Бордо… Ни магазинов, ни складов…

Флорис и Адриан поднялись, крайне разочарованные, и собрались уходить.

— Но… подождите, подождите… Быть может, это то, что вы ищете… У меня есть грузовые суда… хм… корабли! — забормотал господин Ленорман.

— Корабли? — воскликнули хором Флорис и Адриан.

— Ну да…

Господин Ленорман стал что-то суетливо искать среди бумаг, наваленных на столе.

— А, вот! Нашел! У меня есть груз… Так, всякая ерунда, дешевый товар, который должен через несколько дней отправиться к берегам Миссисипи, если будет попутный ветер.

Вдруг господин Ленорман как-то странно занервничал и, казалось, утратил желание сообщить еще что-либо.

— Как называется судно, сударь? — настаивал Флорис — он явился сюда не для того, чтобы расшаркиваться и говорить любезности.

Господин Ленорман снова извлек из кармана свой огромный клетчатый платок, громко высморкался, откашлялся, сплюнул…

— Сударь, я заклинаю вас!.. Я умоляю вас ответить! Ведь речь идет о чести, а может, и о самой жизни молодой девушки! — воскликнул Адриан.

Господин Ленорман переводил взгляд с одного брата на другого. Он явно был чем-то встревожен, да и оказался между двух огней. Он, разумеется, хотел сказать правду, чтобы сыграть какую-нибудь дурную шутку со своей женой и даже подложить ей хорошую свинью, а с другой стороны, по какой-то одному ему известной причине предпочитал держать язык за зубами. В конце концов чувства обманутого и оскорбленного мужа взяли верх, и он промолвил:

— Корабль называется «Красавица из Луизианы». Но почему это вас так интересует?

Ответа он так и не дождался: Флорис и Адриан уже были на лестнице.