Прочитайте онлайн Флорис. «Красавица из Луизианы» | Часть 2

Читать книгу Флорис. «Красавица из Луизианы»
3518+3926
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. М. Розенберг
  • Язык: ru

2

— Ах, как превосходно все устроил господин дю Роше. У меня просто нет слов! Какой восхитительный обед дал он в честь невесты! Какие блюда там подавали! Тридцать нежнейших пулярок с трюфелями! Пятьдесят круглых пирогов с голубятиной! А фаршированные фазаны! И все отменного качества, да и в каком количестве! И какой красивый, приятный молодой человек, какие у него хорошие манеры, хоть он и не аристократ. Пресвятая Дева Мария! Святой Иосиф! Ты будешь с ним как за каменной стеной, моя голубка! Станешь настоящей королевой! Не так ли, госпожа Ленорман?

Жанна-Антуанетта улыбнулась уголками губ, выслушав пылкие восхваления в адрес господина Жеодара, который окончательно покорил старую нянюшку своей любезностью и хорошими манерами.

Прекрасная мадам Ленорман д’Этьоль была урожденной Пуассон, и, хотя она и очень любила Батистину, это не мешало ей испытывать жгучую зависть к титулованной подруге. Быть дочерью графа де Вильнев-Карамей — какое счастье! Сколько раз она мечтала оказаться на месте подруги…

— Ужасно длинная дорога! Надеюсь, нам осталось ехать не очень долго! — скорчила гримасу госпожа Ленорман, обмахиваясь веером. Было видно, что она нервничает. Батистина же и бровью не повела. Она ничего не видела и не слышала. С момента отъезда, вопреки всем ожиданиям, девушка замкнулась и хранила молчание. Ее головка покоилась на атласном валике, а глаза провожали стоявшие вдоль дороги деревья. Казалось, ее голубые глаза навсегда погрузились в созерцание какого-то бесконечного волшебного сна или чудесной грезы.

Легкий туман стлался над землей в лесу Санлис. Замки Мортфонтен и Роше разделяло не более двух лье. Голубая карета Жанны-Антуанетты весело катилась вперед. Обладавшая утонченным вкусом и обожавшая роскошь молодая супруга богатого буржуа приказала выкрасить свои кареты одну — в голубой, а другую — в розовый цвет. Когда она выезжала в свет, то всегда выбирала ту из них, что, по ее мнению, составляла контраст с цветом ее наряда. Сегодня она оделась во все розовое и потому выбрала голубую карету. Два факельщика, почти навязанных любезным Жеодаром в качестве сопровождения, гарцевали по обе стороны кареты, готовые осветить путь, как только в этом возникнет нужда. Но, в общем-то, они были не нужны: часы не пробьют и половину четвертого, как подруги прибудут в замок. Жанна-Антуанетта, разумеется, проведет там ночь, чтобы составить компанию Батистине.

Внезапно сбоку затрещали кусты.

— Эй! Стой! Тпру-у-у! — закричал кучер, сдерживая лошадей, чтобы пропустить лань или лося. Лучше бы он этого не делал! Ему следовало бы стегать лошадей изо всех сил, чтобы миновать опасное место, — из зарослей на дорогу, прямо перед каретой, выскочил огромный кабан. Это был старый секач, не менее четырехсот фунтов весом и футов пять в длину. Страх и почтенный возраст сделали его опасным. Вместо того чтобы спокойно проследовать своим путем и добраться до логова, зверь решил, что его травят. Он обернулся, глухо заревел и, увидев, что карета остановилась, стремительно понесся на лошадей.

— Ух! Ах! Ух! Уй-уй-уй! — заорал кучер, щелкая кнутом, чтобы испугать чудовище, но было уже поздно: кабан задел своими грозными клыками ногу передней лошади, и бедное животное встало на дыбы, а три других, обезумев от страха, попятились назад.

— Но-о-о! Но! Вперед! Но-о-о! Пошли! Пошли! — вопил во все горло кучер.

— Боже милосердный! — простонала Элиза и рухнула на колени.

Батистина и Жанна-Антуанетта, немного растерянные от внезапной остановки кареты и жалобного ржания лошадей, выглянули в окошко и стали с некоторым беспокойством наблюдать за развитием событий.

Казалось, старый секач успокоился. Он громко заревел, равнодушно отвернулся от кареты и затрусил по дороге.

— Мы сейчас его хорошенько напугаем, сударыни! — хором воскликнули факельщики, зажигая факелы.

— Нет, нет, не надо! Оставьте его в покое, он уходит! — закричала Батистина. Она не раз принимала участие в охоте вместе с братьями и прекрасно знала, что разъяренный кабан может представлять собой смертельную опасность.

— Ай-ай-ай! — заорали факельщики, не обращая внимания на слова девушки. Они пустили коней в галоп, преследуя зверя с факелами в руках. Потерявший надежду на спасение секач с поразительной ловкостью круто повернул назад, ускорил бег и набросился на одного из факельщиков. Он тотчас же выбил беднягу из седла и стал яростно топтать его и рвать клыками.

— О Боже! На помощь! На помощь! — зарыдали Батистина и Жанна-Антуанетта, наблюдавшие эту ужасную сцену с сознанием своего бессилия.

— Презренный трус! — Батистина увидела, что другой факельщик развернул коня и галопом понесся прочь, вместо того чтобы прийти на помощь приятелю.

— Придется мне самой взяться за это дело! Я не могу себе позволить, чтобы беднягу убили прямо у нас на глазах! — храбро заявила Батистина, открывая дверцу кареты.

Кабан громко сопел, расправившись с факельщиком, неподвижно лежавшим у его ног. С клыков чудовища капали слюна и кровь; зверь рыл копытом землю и глухо ревел. Внезапно он поднял голову.

— Осторожно, мадемуазель! Он возвращается! Он бежит прямо на вас! — отчаянно завопил кучер.

Жанна-Антуанетта резко дернула Батистину за плечи и втащила ее обратно в карету.

— На помощь! На помощь! Сюда! Сюда! Убивают! Остановите же его! — прерывающимся голосом кричала Элиза, судорожно прижимая к груди четки.

Обезумевший от ярости кабан бил клыками по дверце. Карета содрогалась. Батистина сохраняла хладнокровие, у нее лишь побелели губы. Она схватила за руку оцепеневшую от ужаса и почти потерявшую сознание Жанну-Антуанетту, сползшую на пол.

— Ну же, держись, дорогая! А ты, Элиза, прекрати вопить, этим горю не поможешь!

Батистина почувствовала резкий запах дикого зверя. Дверца кареты трещала и скрипела от мощных ударов. Девушка не смела подумать о том, что будет, если хрупкая перегородка не устоит.

— Не бойтесь, сударыни, держитесь! — раздался в лесу чей-то крик.

Батистина наклонилась к окошку, чтобы посмотреть, откуда явился неожиданный спаситель. Всадник в запыленной одежде стремительно вылетел из зарослей. Он резко, с места в карьер, развернул коня и на скаку зарядил ружье.

— Спрячьтесь, дамы!

Батистина и две ее спутницы распластались на подушках. Раздался сухой треск выстрела. Девушка подняла голову.

— Не двигайтесь, он всего лишь ранен! — прокричал всадник, возвращаясь.

Из головы кабана текла кровь. Деревья словно задрожали от его злобного рева. Батистина зажала уши руками. Всадник вновь приблизился к разъяренному зверю и вскинул ружье. Секач понял, что на этот раз речь идет о жизни и смерти. И бросился на врага. Всадник не смог избежать столкновения, вылетел из седла, перекувырнулся через голову и упал, не выпустив, однако, ружья из рук. Батистина и Жанна-Антуанетта издали вопль ужаса: окровавленное чудовище устремилось на лежащего на земле мужчину.

С невероятным спокойствием незнакомец снова вскинул ружье. Он подождал, пока зверь не оказался всего в двадцати футах, и прицелился прямо в налитый кровью глаз кабана. Жуткая тишина обрушилась на лес и на потрясенных девушек; издалека доносилось лишь карканье одинокого ворона. Грянул выстрел, и чудовище, сраженное на бегу, подпрыгнуло и повалилось на землю.

Со свойственной ей живостью Батистина выскочила из кареты.

— О, благодарим вас, сударь, вы спасли нам жизнь!

— Рискуя своей собственной! — добавила Жанна-Антуанетта, присоединяясь к подруге. Она была более бледна, растеряна и испугана, чем Батистина.

Любезный рыцарь поклонился и еле заметно усмехнулся:

— Никто не сможет сказать, что дворянин оставил в беде двух беспомощных хорошеньких женщин!

Голос у незнакомца был с приятной хрипотцой. Батистина вздрогнула и попыталась порыться в памяти. Где-то она — уже слышала этот голос, но это было давно. Девушка взглянула на подругу. Не заметила ли та чего-нибудь необычного? Но Жанна-Антуанетта в этот момент обернулась к подбежавшему кучеру.

— О-ля-ля, мадам! Что нам делать? Факельщик-то помер, бедняга, да и наша лошадка скоро издохнет. Идемте со мной, сударыня, сами увидите!

Жанна-Антуанетта с досадой пожала плечами. Как смел кучер побеспокоить ее и приставать с пустяками в ту минуту, когда она разговаривала с таким очаровательным незнакомцем! Но все же она последовала за слугой.

— Какой ужас! — прошептала Батистина, поднимая на кавалера свои огромные голубые глаза. — Этот бедный юноша отдал свою жизнь, пытаясь защитить нас. Второй умчался прочь, и правильно сделал.

— Он заслуживает хорошей порки! — пророкотал незнакомец, проводя рукой по лбу.

— А как вы, сударь? Вы не ранены? В карете есть немного винного спирта. Позвольте, я схожу. Надо перевязать ваши раны, — сказала Батистина, заметив пятна крови на лице и руках незнакомца.

— Благодарю вас сердечно, сударыня! Я бы согласился получить любую рану, чтобы только ощутить прикосновение ваших нежных ручек, но это всего лишь кровь зверя. Она забрызгала и меня и Императора.

— Императора? — словно эхо повторила Батистина, высоко поднимая свои прекрасно очерченные брови.

— Да, сударыня, так зовут моего славного коня! Мы с ним слишком оторвались от остальных охотников. Характер у моего коня еще более бешеный, чем у меня самого. Иногда его просто невозможно удержать! Клянусь честью, мы с ним довольно долго преследовали этого секача. Я весьма опечален, сударыня, что все так получилось, здесь есть доля и моей вины. Старый хитрый зверь, должно быть, почувствовал, что мы идем по его следу, вот и впал в такую ярость.

Как завороженная слушала Батистина речь незнакомца, произнесенную хрипловатым притягательным голосом. Девушка буквально пожирала его взглядом, безуспешно стараясь вспомнить, где она видела это лицо. Глаза мужчины горели странным огнем. Батистина вздрогнула от неведомого удовольствия, ощутив на себе этот пристальный и смелый взгляд. Незнакомец как бы машинально провел по лицу тонкой рукой, на которой блестел огромный бриллиант чистейшей воды.

— Нет ли у вас какой-нибудь тряпицы, чтобы я мог обтереть лицо и руки, сударыня?

Батистина без слов вытащила из рукава белоснежный батистовый платок с вышитыми инициалами и протянула его незнакомцу. Их руки соприкоснулись.

— Платок безнадежно испорчен, сударыня. Я оставлю его себе на память, — прошептал мужчина, улыбаясь.

Для девушки, недавно покинувшей монастырский пансион, Батистина сделала весьма заметные успехи, начиная с сегодняшнего утра, но не смогла не покраснеть, ощутив на себе ласкающий и теплый взгляд.

— Берегитесь, сударь! Эта девушка — очаровательная невинная простушка, мы возвращаемся с ее помолвки. Вы не боитесь попасть в пленительные сети? — немного сердито спросила Жанна-Антуанетта, подходя к Батистине и их спасителю.

Батистина, удивленная враждебностью тона подруги, посмотрела на нее. Глаза госпожи Ленорман, и обычно очень блестящие, вспыхивали пламенем, когда она смотрела на кавалера, и Батистина вдруг поняла, что Жанна-Антуанетта может превратиться в ее злейшего врага.

Мужчина весело и заинтересованно посмотрел на двух молоденьких женщин и обтер лицо. Батистина строила различные предположения и терялась в догадках. Поведение и манеры незнакомца сбивали ее с толку. Он был широк в плечах и не носил ни парика, ни треуголки: наверняка потерял их во время бешеной скачки. Его бархатистые миндалевидные карие глаза сияли, матовый загар говорил о часах, проведенных на открытом воздухе. У незнакомца были правильные черты лица. И на этом красивом мужском лице застыло сознание того, что его обладатель никогда и ни в чем не знал отказа. В Батистине неожиданно стало подниматься раздражение против человека, который бросал на нее взгляды самоуверенного собственника. Она подумала, что ей лучше не задерживаться. Девушка чопорно надула губки.

— Уже поздно! Мы можем ехать, дорогая?

— Да, с грехом пополам как-нибудь доберемся. У нас осталось всего две лошади. Юзеб сейчас выпрягает захромавшую, а тело факельщика он устроит на своем сиденье…

Батистина вздрогнула и передернула плечами.

— Прощайте, сударь, и благодарим вас за храбрость! — девушка торопливо присела перед незнакомцем, намереваясь направиться к карете.

— Прощайте, сударь! Ну что это за манеры! Вот так благодарность! О чем вы только думаете, Батистина? — вскричала Жанна-Антуанетта, довольная тем, что может преподать урок подруге. — Надо пригласить нашего спасителя в замок, он должен отдохнуть и прийти в себя после таких треволнений.

— Батистина! Мне следовало догадаться! — вполголоса произнес незнакомец, разглядывая испачканный кровью платок, на котором была вышита буква «Б», увенчанная короной из роз.

— Простите, сударь, вы примите приглашение, я надеюсь, — кокетливо улыбнулась Жанна-Антуанетта.

— Благодарю вас, сударыня, за столь любезное приглашение. Я не смог бы отказать обладательнице таких чудесных золотистых волос и такой обворожительной улыбки, но мне кажется, до нас доносятся крики моих друзей. Они меня ищут… Позвольте мне удалиться, сударыни…

Незнакомец протянул руки молодым женщинам, чтобы помочь им подняться в карету. С легкостью и необыкновенным изяществом он выполнил свою задачу и прислушался к шуму, доносившемуся из леса. Крики, понукания, ржание лошадей приближались с каждой минутой.

— Эгей! — хрипловато крикнул незнакомец, легко вскакивая на своего Императора, который флегматично жевал березовые листочки, уже развернувшиеся несмотря на поздние холода.

— Эгей! Эгей! Э-ге-гей! — послышалось в ответ со всех сторон.

Всадник, весь в черном, выскочил из зарослей. Он гнал коня галопом, крича на скаку:

— Ах! Боже мой! Наконец-то я-с вас нашел-с! Вы-с так-с неразумны-с и неосторожны-с, си…

— Ну вот и вы, дю Плесси! И, как всегда, опоздали! — прервал его незнакомец, прижимая палец к губам и призывая хранить тайну.

Всадник в черном придержал коня, тот поднялся на дыбы и остановился. С морды скакуна хлопьями спадала пена. Дамы с любопытством выглянули в окошко, чтобы посмотреть на вновь прибывшего. Всадник равнодушно помахал им треуголкой. Он вздрогнул и резко отшатнулся назад, увидев еще теплую тушу кабана, лежавшую поперек дороги, снова принялся осыпать «спасителя» упреками:

— Доезжачие-с прочесывают-с лес! Егеря-с сбились с ног-с, а вы-с позволили-с завлечь себя-с в такую-с глушь, в шести-с лье от Пьерфона, загнав четырех-с лошадей-с! Вы-с так-с разгорячились, что рисковали подхватить воспаление-с! Да еще так-с оторвались от собак-с!

Батистина таращила глаза, спрашивая себя, уж не спит ли она. Ну и странная манера говорить у этого новоприбывшего! Девушка вспомнила, что братья, возвращаясь в замок от королевского двора, рассказывали, будто некоторые люди, вращавшиеся в большом свете, в разговоре с высокопоставленными лицами употребляли к месту и не к месту звук «с», дабы выказать свое почтение. Если судить по тому, сколько лишних «с» вставил в свою речь вновь прибывший, незнакомец был очень важной персоной. Батистина посмотрела на «спасителя» — того столь странная манера речи, казалось, нисколько не удивила. Он с величайшим спокойствием выслушал упреки дю Плесси, улыбаясь уголками губ.

— Однажды с вами-с случится какая-нибудь-с беда-с…

— Но сегодня никакой беды не случилось, напротив, я имел счастье повстречать прекрасных дам, — возразил «спаситель» с едва заметным раздражением, — секач доставил им несколько неприятных минут. Не бойтесь, друг мой, на охоте со мной ничего не случится! Где угодно, только не на охоте! А! Вот и остальные! — заметил незнакомец. Из леса выскочили еще несколько загнанных лошадей в сопровождении столь же изнуренных собак с высунутыми языками.

— Прощайте, сударыни! — крикнул незнакомец, склоняясь к шее коня и подъехав к самому окошку карсты. Батистина почувствовала, что ласковый взгляд незнакомца буквально обволакивает ее. В этом взгляде она прочла некое обещание.

— Прощайте, сударь! А может быть, до встречи? — вздохнула Жанна-Антуанетта, приподнимая и опуская ресницы с преувеличенным кокетством. Она злилась, что именно Батистина, а не она сама столь явно заинтересовала кавалера.

— Если Господь того пожелает! — сказал тот своим гортанным, чуть хриплым голосом.

Теперь он пристально посмотрел на прелестную госпожу Ленорман, улыбнулся, словно угадав ее мысли, и пришпорил Императора.

Человек в черном тотчас же пустился за ним вдогонку. Вновь прибывшие всадники смеялись и издавали восхищенные крики:

— Да, ну и кабан!

— Целый кабанище!

— Матерый секач!

— Клянусь красной чумой, какой риск!

— Какая отвага!

— Смертельная опасность!

— Черт возьми! Ну и храбрец!

— Пришлите доезжачих! Пусть сдерут шкуру!

— А внутренности — собакам! Пусть полакомятся, бездельники!

— Потрясающий выстрел!

— Лучший охотник во всем королевстве!

— Да, какое впечатление произведет эта голова! Какие клыки!

В лесу слышались посвисты кнутов, ржание лошадей, стук колес, звуки рожков И труб, крики доезжачих, лай собак, менее усталых, чем те, что травили зверя, вопли кучеров и конюхов. Мелькали огни факелов, озаряя деревья фантастическим светом.

Всадники подскакали к огромной карете, запряженной восьмеркой лошадей и находившейся под охраной швейцарцев и рейтар. Они спешились около кареты и с радостными криками пропустили вперед спасителя дам. Он легко вскочил на подножку, обернулся и прошептал что-то человеку, следовавшему за ним словно тень.

— Будет исполнено! — коротко ответил дю Плесси, склоняясь в поклоне.

— И… разузнайте все… хорошенько, — приказал незнакомец.

— Хорошо… но о которой же из двух?

— Об обеих… — улыбнулся охотник. — А теперь поедем ночевать в Компьен.