Прочитайте онлайн Флорис. «Красавица из Луизианы» | Часть 18

Читать книгу Флорис. «Красавица из Луизианы»
3518+4362
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. М. Розенберг

18

Две неясные тени промелькнули за окном. Створки окна отворились, и в гостиную проникли два человека в английских мундирах. Они молча и яростно набросились на герцога Камберленда. Тот ничего не замечал. Батистина попробовала высвободиться из объятий Вильгельма, чтобы предупредить его об опасности, но принц еще крепче обнял девушку, приняв ее стон за знак наивысшего удовольствия. Далее события развивались стремительно.

— Ни слова! Ни звука, ваша светлость! Иначе вы умрете! — шепнул по-французски чей-то голос прямо над ухом Батистины. Она почувствовала, как сильные руки отрывают ее от любовника и куда-то уносят. Это было похоже на ураган, на безумный вихрь! Ни принц, ни она не успели даже вскрикнуть. Их схватили люди, бывшие явно большими знатоками в делах подобного рода. С быстротой молнии им заткнули рты и крепко-накрепко связали, обмотав несколько раз веревкой. Батистину вновь швырнули на тот же диванчик, где она, томная и изнывающая от страсти, лежала несколько минут назад. Она едва не свернула себе шею, пытаясь разглядеть лица нападавших. Они на секунду замерли и прислушались. Один из них подошел к двери и приложил ухо к щели. Затем, успокоенный, вернулся к своему компаньону. У входа в дом и на верхнем этаже раздавались мерные шаги часовых. Они ни о чем не подозревали и продолжали чеканить шаг по паркету.

— Все идет отлично! А теперь дело за тобой, Жорж-Альбер! Отправляйся и приведи остальных! — прошептал самый высокий из «англичан». — Батистина вздрогнула. Маленькая обезьянка тотчас же повиновалась: выскочила в приоткрытое окно и исчезла во мраке. Высокий солдат наклонился и посмотрел на девушку. Когда пламя свечи осветило его лицо, зеленые глаза яростно сверкнули.

— О! Фло… — булькнуло в горле у изумленной Батистины. Кляп мешал девушке говорить. Она извивалась и стонала, лежа на подушках, но это приводило только к тому, что веревки еще сильнее впивались в тело. Молодой человек скорее угадал, чем услышал слова девушки.

— Да, это мы, Адриан и Флорис, мерзкое ты создание! Ты нас, разумеется, не ждала… — зашипел Флорис, вне себя от бешенства.

— Не бойтесь, ваша светлость, вы находитесь в руках у людей чести. Мы хотим лишь забрать отсюда мадемуазель, — прошептал Адриан, кланяясь принцу с той изысканной вежливостью, какая всегда отличала его действия.

Вильгельм-Август сидел, крепко связанный, в кресле и, казалось, не испытывал никакого страха. Он пристально смотрел на своих обидчиков, но прекрасно владел собой и сохранял знаменитое британское хладнокровие, каковое всегда составляло предмет особой гордости его соотечественников.

Снаружи раздался еле слышный свист, похожий на звуки ночной птицы. За окном вновь появился Жорж-Альбер, два пальца он засунул в рот, как невоспитанный мальчишка. Он подал знак, что путь свободен. Флорис вскинул Батистину себе на плечо, словно мешок с тряпьем. Она только мычала и пыталась ударить ногой своего похитителя. Шаги часового на секунду затихли около двери. Солдат явно прислушивался к звукам, доносившимся из гостиной. Флорис и Адриан замерли на месте, Батистина воспользовалась этим и стала сопротивляться с еще большей энергией. Английский солдат в коридоре приложил ухо к створке двери. Он закивал головой и радостно заулыбался, услышав шорох смятой одежды и жалобные вскрики.

«Ну и ну! Славно же развлекается его светлость! Везет ему!» — подумал солдат и, преисполненный гордости из-за любовных подвигов обожаемого принца, вновь продолжил свой путь по коридору. Адриан и Флорис успокоились и полезли в окно вслед за Жоржем-Альбером Батистина увидела, что снаружи не было часовых. Она, разумеется, не знала, что все они крепко спали в кустах, связанные по рукам и ногам. Вдруг вдалеке раздался взрыв хохота. Личная карета принца ждала у парадного крыльца, а солдаты, составлявшие почетный эскорт, играли в кости. Флорис и Адриан быстро свернули за угол. Они пересекли большую лужайку и устремились в глубь парка, под прикрытие деревьев. Флорис стал искусно подражать уханью совы. В ответ раздался такой же крик. Молодые люди подбежали к какой-то стене. Флорис не положил, а просто бросил Батистину на землю.

— Грубый болван! — вскипела девушка. Она и до этого была зла, а сейчас вдобавок ко всему упала прямо на большой узловатый корень, выпиравший из земли. Адриан согнулся и подставил брату спину. Флорис сжался в комок, подпрыгнул, взобрался на живую лестницу и через мгновение уже сидел верхом на гребне стены. Адриан схватил Батистину в охапку и передал ее Флорису.

— Черт побери! Скорее, Адриан! Я вижу факелы! — прошептал Флорис. Он нагнулся и протянул руку, чтобы помочь брату взобраться на стену. Действительно, в саду раздавались тревожные крики, там суетились люди… Их явно искали. Адриан и Флорис не стали терять времени даром, пытаясь разгадать, каким образом похищение было обнаружено. А в это время Жорж-Альбер скакал по стене, как безумный. По другую сторону стены два всадника, тоже в английской форме, ожидали их, держа под уздцы лошадей. Они подвели их прямо к тому месту, где сидели на стене беглецы. Флорис решительно прыгнул вниз и оказался в седле. Адриан передал ему Батистину и тоже прыгнул вниз. Флорис бросил связанную девушку поперек седла, а Жорж-Альбер перекувырнулся через голову, спрыгнул со стены и оказался за спиной у своего хозяина.

— Все в порядке, барин? — прошептал Федор.

— О да! Просто великолепно! Через полминуты нам вслед устремится вся английская армия! — рявкнул Флорис, яростно пришпоривая коня. Остальные последовали его примеру. Лошади взяли с места в карьер и полетели как на крыльях. И кстати! Около двадцати «красных мундиров» тоже вскочили в седла, чтобы броситься в погоню…

— Надо помешать им добраться во французский лагерь до начала сражения! Возьмите этих негодяев-шпионов живыми или мертвыми, но спасите девушку! Она в большой опасности! Тысяча фунтов тому, кто привезет ее обратно целой и невредимой! — отдал приказ герцог Камберленд, которого освободил один из часовых, заметивший, что какие-то подозрительные тени пересекли лужайку перед домом.

— Скорее скачите в штаб! Пусть пришлют подкрепление, чтобы схватить этих проклятых французов! — прокричал Вильгельм-Август, поспешно садясь в карету. Сердце молодого принца леденело от ужаса при мысли о том, что будет с Батистиной, попавшей в руки своих. Герцог прекрасно слышал слова одного из похитителей и понял: в них звучала угроза. Теперь он был еще во сто крат более уверен в правдивости девушки, открывшей ему план Мориса Саксонского.

— У этого старого лиса, проклятого маршала, уже не остается времени, чтобы изменить что-нибудь! В любом случае нельзя дать этим шпионам возможности предупредить его! Ну, да ладно! Они и так не успеют!

Все идет прекрасно! Я выиграю сражение, а затем обязательно найду эту ведьму, колдунью, чаровницу… И предстану перед ней в качестве победителя! — прошептал Вильгельм, потирая руки, побаливавшие после веревок.

Всадники неслись вперед, не говоря ни слова и не оглядываясь назад. Вскоре они свернули с дороги, по которой прибыли сюда. До похищения Батистины они легко пропутешествовали по тылам противника благодаря мундирам, отобранным у английских часовых на берегах Шельды. Но теперь присутствие связанной Батистины могло их выдать. Они бросились напролом через заросли кустарника. Ветки больно хлестали Батистину, она ощущала уколы и удары. Девушка жалобно застонала.

— Предательница! И все-таки я не позволю, чтобы тебе был причинен какой-либо вред, ты слишком красива… — проворчал Флорис, приподнимая ее и прижимая к себе. Девушка гневно посмотрела на Флориса. Их взгляды встретились…

Позади послышался стук копыт. Приближалась погоня. Беглецы придержали лошадей и затаились, припав к их шеям. Придавленная грудью Флориса, Батистина задыхалась. Она пыталась дрыгать ногами, приведя Флориса в еще большее бешенство.

— Монастырь, вот что тебе нужно! Да, да! Заточить тебя в монастырь! — зло прошептал Флорис и еще крепче прижал девушку к себе.

«Я его ненавижу! О, как я его ненавижу!» — подумала Батистина. С каким удовольствием она бы его укусила, если бы не кляп во рту! Однако почти бессознательно она сама прижалась к широкой груди молодого человека.

Флорис был сейчас слишком зол, чтобы уловить перемену в поведении Батистины. Мысли его были далеко. Он думал о том, доведется ли ему увидеть ее такой, какой она была в объятиях принца: прекрасной, томной, почти потерявшей сознание.

Адриан подал знак, что преследователи пролетели мимо и что они могут продолжать свой путь. Примерно в трехстах туазах[18] от них чернел лес.

— Скорее туда! — прошептал Адриан.

Четверо беглецов опять хлестнули коней и направились к лесу. Вскоре густые заросли поглотили их, скрыв от посторонних глаз.

— Подождите, барин, — сказал Федор, спешиваясь. Он быстро и ловко обмотал копыта лошадей тряпками. Меры предосторожности, предпринятые старым казаком, оказались не лишними. Маленькая кавалькада осторожно двигалась вперед, стараясь не напороться на бивуаки англичан. Вскоре до них донеслось журчание воды. Шельда катила свои воды совсем неподалеку. Они уже видели реку, были почти на берегу. Но снова послышался перестук копыт, и на берег галопом вылетели «красные мундиры». Кругом зазвучали гортанные голоса. Командиры отдавали приказы. Десятки пехотинцев с факелами в руках высыпали на берег. Загромыхали колеса пушек: в зарослях разворачивались батареи. Беглецы уже не могли перебраться через реку, не привлекая внимания. Хотя на них были красные английские мундиры, их несомненно бы обстреляли.

— Может, мне попробовать одному? Уж я-то сумею пробраться, барин! — сказал Федор.

— Нет, сейчас слишком опасно добираться до расположения наших войск. Если ты не сумеешь, то все пропало! А это было бы уж слишком глупо! Нет, пожалуй, вернемся назад и спрячемся на колокольне часовни. Оттуда мы сможем предупредить маршала! — приказал Адриан и повернул коня. — Мы и так уже совершили достаточно много глупостей! — добавил он и пришпорил своего верного скакуна.

Федор, видимо, понял намек на какой-то свой проступок и низко опустил голову. Батистина спрашивала себя, что все это могло бы значить. Всадники следовали друг за другом, направляясь в тыл английских войск, то есть туда, где их меньше всего искали. Однако они все же не осмеливались выехать из лесу. Ли Кан ехал впереди в качестве разведчика. Он как никто другой предчувствовал опасность, в этом ему не было равных. Конечно, с первого же взгляда можно было бы определить, что в этой странной фигуре с длинным кинжалом в руке и с болтающейся за плечами косой не было ничего английского, кроме формы. Когда он подавал предостерегающий знак, все остальные затаивались в овраге, зарослях или за толстыми стволами деревьев, чтобы пропустить пушки, телеги, тележки и целые батальоны, готовые к бою.

Флорис накинул на Батистину какое-то покрывало, которое почти полностью прятало ее. Вероятно, не все солдаты и офицеры знали о приказе ловить шпионов. Иногда какой-нибудь английский солдат и замечал маленькую группу всадников, чего-то выжидавших под покровом ночи, но не придавал этому значения. Накануне сражения каждый солдат думал только о себе.

Батистина ломала голову: в какое же таинственное место они спешат, скользя словно призраки, среди вражеских полков?

— Остановимся здесь! — приказал Адриан.

Впереди, примерно в ста пятидесяти туазах от них, на небольшом холме возвышалась часовня. Колокольня высоко вознесла свой шпиль над вершинами деревьев. У главного входа в церковь виднелись пушки англичан и их союзников. Солдаты спали прямо на земле, завернувшись в какие-то тряпки или обрывки ткани, ночь была уже по-майски теплой. Часовые прохаживались взад и вперед, зорко наблюдая по сторонам. Вдалеке солдат распевал грустную шотландскую песенку.

— Черт побери! Если «красные мундиры» засели и внутри часовни, нам останется только повернуть назад и записаться в английскую армию! — прошептал Флорис.

— Ли Кан, как сказочный змей, заберется на пагоду и принесет тебе, Майский Цветок, известия, как сделал бы это глубокоуважаемый Пан Ку! — сладко пропел тоненьким голоском китаец, соскальзывая с седла. Он зажал кинжал в зубах и исчез среди деревьев. За ним поскакал Жорж-Альбер. В томительном молчании прошло несколько минут. Тишину нарушали только английские офицеры, отдававшие приказы, да слышался протестующий голос какого-то голландца.

Батистина положила голову на плечо Флориса. Молодой человек слегка отодвинул покрывало. Девушка не понимала, какая опасность нависла над ними всеми и над ней самой; ее клонило в сон. Он посмотрел на нее с нежностью. Да, да! Именно с нежностью! Ее красота, молодость, беззащитность и невинность смягчили сердце Флориса против его воли. Он еще раз взглянул на длинные дрожащие ресницы, на нежные щеки, пухлые, еще полудетские губы… Он вздрогнул, услышав знакомый шепот Ли Кана:

— Великий Феникс о двенадцати головах подарил мне свое сладчайшее дыхание, — завел свою песню Ли Кан, вынырнув из темноты вместе с Жоржем-Альбером.

— Итак, путь свободен? Или нет? — оборвал его Адриан, не желавший терять время даром.

— Соколиный глаз Ли Кана увидел дорогу, всю обсаженную тысячами и тысячами цветов, как у лисицы, возвращающейся в нору! — прошипел китаец, гордо размахивая косой из стороны в сторону. На нормальном языке это означало, что можно двигаться вперед без опаски.

— Браво, Ли Кан, ты понемногу начинаешь исправлять свою оплошность! — прошептал Адриан, спрыгивая с коня.

Жорж-Альбер глухо заворчал, недовольный тем, что похвалили не его, а китайца. Он был крайне обижен такой несправедливостью: ведь это он по приказу Ли Кана взобрался на колокольню и все осмотрел.

Всадники привязали лошадей в густых зарослях ивняка. Флорис опять вскинул Батистину на плечо, словно копну соломы. Ни Флорис, ни Адриан теперь даже не подумали оставить девушку под надзором Федора и Ли Кана, ибо они перестали доверять двум «воспитателям» и всячески это подчеркивали — пусть эти двое несчастных хорошенько почувствуют свою вину. Федор и Ли Кан предпринимали героические усилия, чтобы заслужить прощение за досадный промах, приведший к похищению девушки.

Ли Кан (или, скорее, Жорж-Альбер) был прав, ибо к северо-востоку от часовни англичан не было, и беглецам надо было преодолеть только несколько туазов, отделявших строение от леса. Федор осторожно толкнул дверь ногой. На хорах — пусто, на полу посреди церквушки — навалены кипы сена и соломы, почти до уровня витражей. Флорис бросил Батистину на солому. Она глухо застонала: что-то острое впилось ей в бок, пропоров корсет. Ей все труднее становилось дышать, руки и ноги затекли и ныли. Федор и Ли Кан перетащили исповедальню к той двери, через которую они вошли, а Флорис закрыл на тяжелый железный засов главный вход. Адриан искал способ взобраться на колокольню.

— Нас могут заметить, мы очень рискуем, но я не вижу иного выхода! — горько заметил молодой граф де Вильнев.

— Есть еще время, барин! Оставайтесь здесь, а я… Клянусь Святым Владимиром, я доставлю послание его милости маршалу! Позвольте мне сделать это! — снова взмолился Федор, выхватывая из ножен саблю.

— Или пошли меня, Счастье Дня! Сын Поднебесной пройдет незамеченным сквозь бастионы вонючих противников, как Чао-Чао, свирепый воин с бриллиантовым сердцем! — быстро проговорил китаец, выступая вперед.

Федор грозно заворчал, а потом издевательски захохотал.

— Прежде всего надо было хорошенько приглядывать за Батистиной, не поддаваться ни на какие ее уговоры и охранять, как вам было приказано! Тогда мы не торчали бы здесь! — прервал спор Флорис, пожимая плечами.

— Довольно разговоров. Мы должны предупредить маршала о ее предательстве. Идем, Адриан! А вы двое оставайтесь в засаде, наблюдайте за передвижением противника и предупредите нас в случае опасности! И главное — ни в коем случае не стреляйте!

Совершенно сконфуженные Федор и Ли Кан поспешили исполнить приказ молодого хозяина. Никогда еще не видели они у него такого ледяного выражения лица, никогда еще он не был так зол на них, даже в самые тяжелые минуты во время бегства в Китай.

Флорис и Адриан подошли к маленькой винтовой лестнице, ведущей на колокольню. Ах, как тяжко было у них обоих на душе! Жорж-Альбер бросился им вслед, пытаясь помешать подняться наверх. Флорис раздраженно оттолкнул его в сторону.

— Уй! Уй! — заверещал Жорж-Альбер, почесывая зад, и опять принялся бешено жестикулировать, показывая своим хозяевам, что они вот-вот совершат ужасную ошибку. Поняв, что его усилия тщетны, он приблизился к Батистине. Девушка корчилась на соломе, извиваясь всем телом. Она изо всех сил старалась привлечь внимание молодых людей. Флорис с неприязнью взглянул на нее и начал быстро подниматься по расшатанным, скрипящим ступеням. Адриан печально посмотрел на сестру. Оба брата сгорали от стыда. Отправляясь за Батистиной в тыл врага, они надеялись спасти ее и уж никак не ожидали увидеть ее в том положении, в каком, в конце концов, обнаружили.

Выехав из Версаля, король приказал мчаться во весь опор, без остановок. И, братья прибыли в лагерь маршала через сутки после того, как туда прибыла карета, которая должна была привезти Батистину. Немедленно был созван «семейный совет» под председательством короля. Он состоялся в палатке весьма опечаленного исчезновением Батистины маршала Мориса Саксонского.

— Нет, скажите на милость, вы что же, совсем с ума сошли? Как вы могли отправиться вместе с ней болтаться по дорогам? Куда вас черт понес? Вам же было приказано не покидать замок! — восклицал Адриан, забыв о присутствии короля и употребляя выражения, столь не свойственные его обычной утонченной манере говорить.

— Но, барин!!! Маленькая барыня изнывала от скуки! — возразил Федор.

Флорис бросил взгляд на короля. Людовик, несмотря на снедавшую его тревогу за судьбу Батистины, улыбнулся, подумав, что девушка смело устремилась навстречу опасности только для того, чтобы быть рядом с ним.

— Ей, видите ли, было скучно! Хорош довод, нечего сказать! — взорвался Флорис.

— Ах, барин, ты же знаешь, я предпочту сражаться с сотней свирепых татар, чем отказать в чем-либо маленькой барыне!

— Мы сделали все, что было в наших силах, господин граф, но переспорить мадемуазель не смогли! — огорченно промолвил Грегуар.

— Моя голубка! Моя голубка! Что с ней теперь будет? — причитала Элиза, заламывая руки.

— Голубую Стрекозу утащил на спине огненно-алый единорог, а уважаемые драгуны не успели…

— …Даже пикнуть! И вы тоже! Это прекрасно! Очень мило! Но где, по-вашему, она может сейчас быть? — сухо бросил король, внимательно выслушав все оправдания.

— Думаю, сир, это дело рук англичан или их союзников! — сказал Флорис.

— Я полностью разделяю мнение маркиза де Портжуа, — поддержал его лейтенант.

— Так, значит, она у Камберленда? — задумчиво протянул король.

— О Боже! Сражение!.. Боже мой! Боже мой! Если она все расскажет… — вдруг простонал маршал.

Взгляды всех присутствующих обратились к Морису Саксонскому.

— Что такое вы там несете, маршал? — воскликнул король.

— Хм… хм… Да… видите ли, сир… мне так неловко… — лепетал маршал, вынужденный признаться, что Батистина все слышала, находясь в королевском будуаре.

— Но, черт побери, маршал! Почему вам вообще взбрело в голову пригласить мадемуазель де Вильнев? — спросил король еще более хриплым голосом, чем обычно. Он даже закашлялся, смущенный тем, что тайна пребывания Батистины в его личных покоях раскрылась.

— Но, сир, она так хотела посмотреть на войну… Она же совсем еще ребенок! И я ей в некотором роде как отец…

Флорис и Людовик одновременно подозрительно посмотрели на «красавца Мориса». Его ноги и сейчас еще находились в плачевном состоянии, но тело, казалось, молодело и крепло день ото дня.

— Никогда еще мне не приходилось слышать подобной несуразицы! — только и сказал король.

Адриан и Флорис в ужасе переглянулись. «Семейный совет» превратился в военный, ибо Батистину похитили, а она, оказывается, была посвящена в государственную тайну. В палатке воцарилось всеобщее уныние. Все были растеряны и подавлены. Флорис, однако, быстро пришел в себя и отбросил прочь всякие колебания. Он шагнул вперед:

— Мы отправимся искать ее, сир!

— Господа, проникнуть в английский лагерь невозможно! Всех моих лазутчиков схватили! — печально покачал головой маршал.

— Флорис не знает слова «невозможно», господин маршал! — усмехнулся Адриан.

— Посмотрите на северо-восток! Видите вон ту часовню? — сказал Флорис, указывая на колокольню, возвышавшуюся над лесом в самом центре расположения англичан. — Посадите здесь наблюдателя с подзорной трубой, и пусть он, как только наступит ночь, не спускает взгляда с колокольни. Если мы не вернемся вместе с Батистиной до утра, мы проникнем именно туда, в эту часовню. Я возьму свечу, и если я трижды начерчу крест, это будет означать, что все в порядке, и вы можете переходить в наступление… Если же пламя свечи какое-то время останется неподвижным, это будет означать, что она… все выболтала. Тогда вам, ваше величество, и вам, господин маршал, придется решать, что делать… Отступать… или… — не закончил Флорис, низко опуская голову.

— Или проиграть сражение, — закончил за него король. — Да, друзья мои, судьба Франции теперь в ваших руках, — продолжал он, желая приободрить братьев.

— А если наблюдатель вообще не увидит никакого огня? И вы не вернетесь? Что тогда? — спросил Морис Саксонский.

— Это будет означать, что мы все погибли, — ответил Флорис. Его слова были встречены всеобщим молчанием.

Спускалась ночь, и счастливый случай помог молодым людям и их спутникам — на пути им встретились четверо английских солдат, они явно собирались что-то разведать в стане противника. Для друзей убить врагов и завладеть их мундирами оказалось детской забавой. Очутившись в расположении английских войск, Адриан и Флорис, прекрасно говорившие по-английски, как и на многих других языках, ловко навели кое-какие справки, поболтав и побалагурив с солдатами. Те весело отвечали на их вопросы. Всем было доподлинно известно, что герцог Камберленд захватил в плен какую-то француженку. Солдаты чрезвычайно этим гордились. Флорис и Адриан не на шутку испугались за судьбу Батистины. Украв у зазевавшихся артиллеристов лошадей, четверо друзей добрались до деревушки, где в красивом доме в очаровательной гостиной Батистина собиралась провести весьма приятный вечер. Да, это жилище ничем не напоминало ужасную тюрьму, возникшую в воображении Флориса и Адриана!

Молодые люди проникли в парк, оставив Федора и Ли Кана стеречь коней около стены. Могучими ударами они свалили еще нескольких, не проявивших особой бдительности, часовых и уже приготовились пробраться в дом, когда заметили Жоржа-Альбера, который строил им рожи и услужливо приоткрывал окошко.

Приблизившись к окну, Флорис и Адриан похолодели от ужаса, услышав слова англичанина:

— Да, маленькая француженка… ты предала своих из-за любви ко мне, и ты об этом не пожалеешь…

Флорис первым добрался до верхней площадки колокольни. Звезды уже начали гаснуть на посветлевшем небе. Светало. Через час будет уже совсем светло. Наступит новый день.

— Поспешим, брат! — сказал Адриан, высекая огонь.

Флорис зажег свечу и поставил ее на край каменной оградки, опоясывающей площадку колокольни. Опустив головы, они замерли в угрюмом молчании. Через минуту наблюдатель заметит огонь и предупредит короля, а также и несчастного маршала о том, что сражение, еще не начавшись, уже проиграно.