Прочитайте онлайн Флорис. «Красавица из Луизианы» | Часть 17

Читать книгу Флорис. «Красавица из Луизианы»
3518+3916
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. М. Розенберг
  • Язык: ru

17

— What is this hubbub all about, Bamberton?

— The rekonnaissance patrol is returning, Milord.

— Do they have anything interesting to report?

— They have taken a prisoner, Milord.

— Good, have him pur in the dungeon. That will loosen tjngue.

— He’s a… it’s a women, Milord!

— Oh! Good looking?

— I dont’t know, Milord.

— Bring me this spy immediathly. I’ll question her muself.

— As you wish, Milord[9].

В висках у Батистины стучало, в ушах гудело, голова кружилась… Она слушала чужую речь, скорее всего, английскую, но не понимала ни слова. Ее стащили с седла. Какой-то человек перекинул ее через плечо и понес, словно мешок. Батистина пыталась толкаться ногами и жалобно постанывала. Однако похититель, видимо, обладал недюжинной силой и был туговат на ухо, он не обращал ни малейшего внимания на действия Батистины. Девушка терялась в догадках. Ей казалось, что ее внесли в какой-то дом, но в то же время прохладный ветерок обдувал ее ноги. Она буквально задыхалась под грубым покрывалом, а уцепившийся за шею Батистины Жорж-Альбер только ухудшал ее положение.

Гулко застучали сапоги. Человек, несший Батистину, видимо, повиновался чьему-то приказу и поставил измученную девушку на ноги.

С головы Батистины стянули покрывало, и она заморгала глазами.

— А! Наконец-то! Нельзя сказать, что вы очень торопились! — воскликнула она, вздохнув полной грудью.

Раздался взрыв хохота и крики:

— A monkey! A monkey![10]

Понимая, что именно она и Жорж-Альбер и стали предметом насмешек, Батистина гордо вскинула голову и чопорно поджала губы. Она огляделась, поняв, что оказалась в палатке. На столе были расстелены какие-то карты. Батистина машинально искоса взглянула на них.

Один из офицеров, не переставая громко смеяться, тотчас же накрыл карту шарфом.

— Не вижу ничего смешного! — воскликнула Батистина, с неприязнью глядя на высокого светловолосого молодого человека, который смеялся громче всех, отпускал шуточки и, казалось, заражал своей веселостью друзей.

«Набитый дурак! — возмущенно подумала Батистина, разглядывая юношу, одетого в мундир офицера английских войск. — Должно быть, какой-нибудь жалкий капитанишка из кавалерии! Глупый и дурно воспитанный!» — решила про себя Батистина, все больше раздражаясь. Она хотела отвернуться, как оскорбленная принцесса.

— No! No! Miss![11] — заворчал рыжий гигант, похитивший ее.

— Прочь лапы, красномордый! — бросила разъяренная Батистина. Она с размаху ударила по рыжей волосатой руке. Этот негодяй осмелился схватить ее за локоть и пытался заставить смотреть на насмешников!

Жорж-Альбер глухо заворчал, будто хотел сказать:

«Какие же глупые создания — мужчины!».

Батистина продолжала шипеть от возмущения. Она прекрасно сознавала, какое жалкое зрелище являла собой в глазах этих иностранцев: волосы спутаны, лицо раскраснелось, платье измято, да еще Жорж-Альбер судорожно уцепился за шею и частенько показывает неприятелям кулаки, что вызывает новые взрывы хохота. В конце концов офицер-блондин вытер глаза; он уже плакал от смеха. Затем он подал какой-то знак и положил в карман надушенный платочек. Четверо его приятелей тотчас же прекратили гоготать.

— Вот, господа, перед вами шпионка, которую наши разведчики захватили как раз в ту минуту, когда она наблюдала за передвижением наших войск! — сухо сказал молодой человек. Он говорил по-французски с легким, приятным для слуха акцентом. Батистина презрительно пожала плечами:

— Никогда не слышала подобной глупости! Шпионка! Наблюдала за передвижением войск! Ну и наглость! — бросила она не раздумывая и ничуть не боясь грозного вида молодого человека.

— Aho shocking, my god![12] — воскликнули другие военные, явно пришедшие в ужас от дерзости Батистины. Но молодой офицер, казалось, не обратил на это ни малейшего внимания, будто не ему она надерзила. Он сделал несколько шагов по направлению к странной парочке и обошел вокруг девушки с обезьянкой на руках, оглядывая их с ног до головы.

— Что все это значит, мадемуазель? Вы что же, имеете основания жаловаться на дурное обращение? — насмешливо спросил офицер.

— Ну разумеется! У меня есть все основания жаловаться! Этот увалень накинулся на меня в ту минуту, когда я тихо-мирно прогуливалась по берегу реки! Мои друзья, наверное, уже ищут меня повсюду и сходят с ума от беспокойства. Я даже не знаю, где нахожусь и почему меня похитили. И вы еще хотите, чтобы я была всем довольна и ни на что не жаловалась?! — выпалила не переводя дыхания Батистина.

Жорж-Альбер оскалил зубы, будто пришел в восторг от ораторского искусства своей юной хозяйки и хотел сказать:

«Ну и влепила же она ему, этому напомаженному щеголю!»

— Так знайте же, юная леди, вы находитесь в лагере его светлости герцога Камберленда и всего в четверти лье от французского лагеря.

— Отлично! А вы узнайте, в свой черед, что я не могу поздравить вашего герцога с поведением его офицеров! Оно просто отвратительно, возмутительно и… Поверьте, когда он узнает, как вы со мной обращались, дружок, он сорвет с вас эполеты! — не полезла за словом в карман Батистина.

Офицер-блондин поднял кверху бровь, что придало его лицу комическое выражение.

— Слышите, господа? Эта болтушка готова кусаться так же, как и ее спутник! Клянусь Святым Георгием, славный военный трофей!

— Да, славный военный трофей! Нечего сказать! Действительно, достойная победа! Послать это чудовище и приказать ему похитить меня! — издевалась Батистина, твердо решившая не дать этому желторотому юнцу запугать себя.

— Aho! No! No! Mylord, she’s a dewill![13] — завопили хором шокированные ее поведением офицеры.

— Оставьте! Оставьте, господа! Нет, мадемуазель, вам не удастся проглотить меня живьем! Итак, вы сказали, что гуляли по берегу реки. Вы, разумеется, знаете, что речь идет о Шельде. Неужели вам не кажется странным, что молодая девушка прогуливается по берегу одна, в сумерках? Хотелось бы мне услышать, что вы придумаете в ответ. А ответ может быть только один: чтобы шпионить за противником! — загремел вдруг молодой офицер, решивший, видимо, нагнать на Батистину страху.

Но не тут-то было! Девушка яростно топнула ножкой:

— Ну уж это слишком! В таком случае противнику нечего здесь делать! Сидели бы у себя дома!

Это восклицание обладало такой чисто женской логикой, что мужчины поразевали рты от изумления.

Батистина воспользовалась своим преимуществом и продолжала атаковать:

— Так знайте же, господа, я направляюсь навестить моего большого друга маршала Мориса Саксонского! Он будет очень недоволен, когда ему сообщат, что меня похитили англичане. Король Франции и вовсе придет в ярость, когда узнает, как грубо со мной обошлись. И, хотя наши страны находятся в состоянии войны, он не замедлит пожаловаться королю Англии!

— Нет, вы только послушайте! — рассмеялся офицер-блондин.

— Ну и кроме того, мой друг, маршал, даст хорошего пинка под зад вашему герцогу Камберленду! — презрительно сморщив носик, добавила Батистина.

Жорж-Альбер беспокойно заворочался и заскулил, будто хотел сказать:

«Ох! Она слишком далеко зашла!»

— Ах вот как? А что заставляет вас так думать, мадемуазель? — вкрадчиво спросил офицер. При этом он легонько похлопывал себя по ладони тросточкой.

— О-ля-ля! Да я в этом уверена! Неужели вы думаете, что у вашего обожаемого герцога есть время думать о войне, если он так занят всякими пустяками?

— Какими же?

— Да пьет свой чай и пиво! И еще без конца принимает холодные ванны!

— Чай и пиво? — изумленно спросил офицер.

— Ну да! Об этом все знают! В любом случае, мой друг Морис приготовил ему маленький сюрприз. И вы можете передать ему от меня…

Батистина застыла с открытым ртом. Она вдруг заметила, как странно переглянулись офицеры. Ее охватило предчувствие беды. Она посмотрела на Жоржа-Альбера, а тот закрыл глаза в знак того, что она чуть было не проговорилась.

— Ну же, мадемуазель, продолжайте! Клянусь Святым Георгием, все это чрезвычайно интересно! Мы ловим каждое ваше слово! — мило и любезно улыбался молодой офицер.

— Мне нечего больше сказать, — ответила Батистина, осознав ошибку и сожалея о своей болтливости.

— Однако, мадемуазель, вы выражаетесь довольно ясно и бойки на язык! Вы доставили мне истинное удовольствие! — иронизировал офицер.

— Нет, сударь, я сказала не то, что хотела! Я только прошу дать карету и отвезти меня в лагерь Мориса Саксонского, — промолвила Батистина.

— Ого! Вам не откажешь в смелости! Да и в дерзости тоже! Не окажете ли вы мне честь сообщить ваше имя, мадемуазель!

— Окажу! Меня зовут Батистина де Вильнев-Карамей, — гордо заявила девушка, и в ее устах это прозвучало не хуже, чем «Я — королева!» или «Я — императрица!»

В глазах молодого блондина зажглись веселые огоньки. Он повернулся к остальным офицерам, а те все раскраснелись от возбуждения и подавали ему какие-то знаки, размахивали руками и подмигивали.

— She Knows somthing, Mylord.

— We must find out there those damned french have hidden there canons!

— We shall make her talk, Milord.

— We’ll beat it out of her!

— Peuh! Golonel Bumberton, with a littlie charm one can jbtain anything one wants from a lovely lass. I shall take care of this myself.

— I wish Mylord good luck and I hope to hell he succeds[14].

Батистина напрягла слух, чтобы уловить хотя бы какой-то смысл, но английские слова сливались в один сплошной звук «А-а-а-а».

— Чистосердечно признаюсь вам, мадемуазель де Вильнев, я очень огорчен тем, что наше гостеприимство пришлось вам не по вкусу, но я считаю своим долгом задержать вас на несколько дней. Мне нужно посоветоваться у герцогом Камберлендом. Но хотя мы с вами и враги, мадемуазель, с вами будут обращаться со всем уважением, на какое только способны британские джентльмены, — сказал молодой блондин по-французски.

Он улыбнулся и обнажил в улыбке ослепительно белые зубы. Он смотрел на девушку своими большими серыми глазами как истинный ценитель женской красоты и как человек, который знает силу своего собственного очарования. Батистина не смогла удержаться и не улыбнуться в ответ. Она вздрогнула от удовольствия, ощутив на себе этот откровенно восхищенный взгляд.

Жорж-Альбер отчаянно заверещал, будто сердился на нее за то, что она начала строить глазки англичанину и обмениваться с ним любезностями. Жорж-Альбер явно выказывал признаки ревности.

«Сказать по правде, я ошибалась. Он может быть очень мил, когда захочет, этот капитан!» — подумала юная кокетка, опираясь на руку, предложенную ей угрюмым полковником Бамбертоном.

«Красные мундиры»[15] помогли Батистине подняться в карету с плотно задернутыми шторками. Девушка едва успела рассмотреть множество палаток, стоявших вокруг той, где ее допрашивали. Вдалеке какой-то странный гортанный голос выводил незнакомую мелодию. Карета тронулась. Батистина поняла, что они проезжают через военный лагерь, Они часто останавливались, видимо чтобы пропустить встречную телегу, пушку или другую карету.

До ушей Батистины долетали взрывы смеха и короткие, отданные грубыми голосами приказы, которых она не понимала.

Полковник Бамбертон, относившийся с явным неодобрением к плану молодого капитана, был мрачно молчалив и только беспрестанно теребил свои усы. Жорж-Альбер воспользовался тем, что суровый офицер не обращает на него внимания, и тайком немного раздвинул шторки. В английском лагере от множества горящих факелов было светло как днем. Там царила такая же суматоха, как и на дороге к Валансьену. Жорж-Альбер бесцеремонно ткнул Батистину рукой в бок, чтобы она тоже посмотрела в окошко. «Красные мундиры» разгружали телеги и тележки с боеприпасами, без конца сновали туда и обратно; и, вообще, все это напоминало потревоженный улей.

— Bloodi french gile![16] Противный маленький француженка! — взревел полковник, переходя на ломаный французский, чтобы у Батистины не осталось никаких сомнений в том, как он относится к проявленному ею любопытству. У него был ужасный английский акцент. Бамбертон быстро задвинул шторки, продолжая что-то зло ворчать себе под нос.

«Грубиян! Хам! Дубина!» — ругательства так и просились на язычок, но Батистина благоразумно промолчала.

Карета мягко катила по дороге. Батистине показалось, что они проехали около полулье. Девушка поняла, что они выехали за пределы лагеря, так как колеса застучали по мостовой, и в узенькую щелку Батистина смогла разглядеть улочку какого-то городка.

Вдруг карета остановилась. Дверцы распахнулись, по бокам встали четверо солдат. Бамбертон почти втолкнул Батистину в сад перед большим красивым домом. Они быстро поднялись по ступенькам и вошли внутрь.

Дом принадлежал, должно быть, нотариусу или какому-нибудь представителю судейского сословия. Здесь приятно пахло воском, лавандой и мылом, как во всех голландских и фламандских домах, ибо всем известно, что голландки и фламандки помешаны на чистоте. Они прошли через гостиную, миновали столовую. За окнами простирался большой парк. Ветви деревьев заглядывали прямо в окна. В доме было полным-полно англичан.

Батистина посмотрела на Жоржа-Альбера и тяжело вздохнула. Да, с ними сейчас обращались хорошо, но было совершенно ясно, что оба они пленники. И поведение полковника ясно говорило о том, какова будет их участь.

— Ваша комната здесь, на второй этаж! — буркнул полковник, еще сильнее закручивая усы.

Батистина последовала за ним наверх. Шествие замыкали двое солдат. Полковник открыл дверь и пропустил пленников вперед.

— Вот ваш комната, рядом будуар. Если вы иметь нужда, стучать, часовой открывать и все исполнять. Вы быть наготове через час! — буквально прорычал Бамбертон.

— Быть готовой? Но к чему? — воскликнула Батистина.

— Вы ужинать с его светлость герцог Камберленд! — рявкнул полковник.

— Как мило было с вашей стороны похитить меня, но забыть мои платья! Мне просто нечего надеть! — язвительно заметила Батистина.

Выведенный из себя полковник возвел глаза к небу и завопил:

— Мадемуазель, вы выбирать из военный трофей! — он открыл битком набитый платьями гардероб.

Батистина радостно вскрикнула и сразу же забыла о присутствии полковника, даже о самом его существовании. Ее также ничуть не задело упоминание о военных трофеях. Туалеты были прекрасны, а откуда они взялись — ее не интересовало.

— Вы не иметь нужда больше ни в чем? — вздохнул измученный полковник.

— О нет! Нуждаюсь, очень нуждаюсь… Я хочу получить горячую воду.

— О-о? Но зачем?

— Как это зачем? Представьте себе, для того, чтобы помыться!

— Отлично! Я присылать одна голландская женщина помогать вам! — сказал полковник, выходя из комнаты и поворачивая в замке ключ.

Жорж-Альбер тотчас же знаком поманил Батистину к окну, но англичане были вовсе не так глупы, чтобы оставлять окна открытыми. Ставни оказались заперты снаружи. Дверь вновь отворилась. Батистина едва успела отскочить от окна и присесть на постель. Часовой пропустил в комнату толстую голландку с лоснящимся от жира лицом. Женщина приветливо улыбалась. Она несла два огромных кувшина, из которых валил пар.

— Ах, какое счастье! — воскликнула Батистина, торопливо раздеваясь и с наслаждением погружаясь в лохань, стоявшую в туалетной комнатке.

Жорж-Альбер стыдливо отвернулся. Красота обнаженной Батистины была воистину ослепительна. Толстая голландка старательно терла девушке спину, взбивала мыльную пену и ополаскивала шелковистую кожу. Казалось, ей и дела не было до того, что Батистина принадлежит к вражескому лагерю.

Батистина встала и увидела свое отражение в зеркале. Она разглядывала свое тело, круглые груди с розовыми сосками. Батистина вдруг подумала, что создана для любви… Но в чем, собственно говоря, заключалась любовь? Что это такое? Она представила себе, как мужские руки прикасаются к отливающей перламутром груди… Она вспомнила поцелуи Жеодара, ее первые поцелуи в жизни! А затем и восхитительное ощущение, которое испытала, когда ласковые руки Людовика прикоснулись к ее груди… все это было так ново, так заманчиво, но в то же время подспудно таило в себе какую-то угрозу.

Она не могла сказать почему, но Эрнодан казался ей менее опасным, чем те двое. Ей нравилось класть головку юноше на плечо, с ним всегда было легко и спокойно… девушка задумалась и стала машинально вытираться большим полотенцем, поданным голландкой. Она подняла кверху руку, чтобы подхватить и удержать на весу копну волос.

«А если бы Флорис вдруг увидел меня обнаженной?!» — обожгла ее мысль. Сердце в груди Батистины забилось гулко и часто. Девушка покраснела. Почему, ну почему он так странно вел себя в Версале? Ведь он был просто очарователен и на какую-то секунду вскружил ей голову!

Голландка взяла канделябр и подошла к гардеробу. Батистина тщательно осмотрела все туалеты. После долгих колебаний она выбрала платье из темно-зеленой парчи, отделанное изысканными золотистыми кружевами. Оно, пожалуй, не соответствовало последним требованиям моды, но очень ей шло, а его отчаянно смелое декольте оставляло грудь почти открытой.

За окнами раздался перестук копыт. Кто-то громоподобным голосом отдавал приказы. По лестнице застучали сапоги.

— Вы быть готовы, мадемуазель? — пролаял Бамбертон, бесцеремонно грохнув кулаком по двери.

— Еще не совсем, господин полковник, — пропела Батистина, радуясь возможности довести полковника до белого каления.

— Ah! Damned frensh women![17] Его величество ждать вас! — заревел Бамбертон.

— Я спущусь через несколько минут, дорогой полковник! — приторно-сладким голосочком заверила своего злейшего врага Батистина. Она взяла веер и стала делать реверансы и строить то умную, то чопорную, то предельно глупенькую рожицы, глядя в большое наклонное зеркало на ножках, называемое псише. Она и не думала торопиться.

Когда Батистина сочла, что уже достаточно помучила полковника и пора идти, она несколько раз стукнула согнутым пальчиком в дверь. Часовые тотчас же выпустили ее из заточения. Она проплыла мимо них, даже не взглянув в их сторону, как настоящая великосветская дама, и спустилась по лестнице с хорошо рассчитанной медлительностью. Полковник ждал ее внизу. Он буквально дергался от возмущения и нетерпения.

— Заставлять ждать английского принца! Кто бы мог подумать!

Полковник отворил дверь в гостиную, втолкнул туда Батистину и яростно хлопнул дверью за ее спиной.

— У моего славного старика Бамбертона действительно скверный характер, мадемуазель! Не надо на него за это сердиться. Причина его дурного настроения кроется в том, что он слишком почтительно относится к моей персоне и не терпит ни малейших признаков неуважительного отношения ко мне со стороны других! — промолвил герцог Камберленд, оборачиваясь к Батистине.

Девушка присела в глубоком реверансе, тщетно стараясь скрыть свое величайшее изумление. Перед ней стоял уже знакомый ей высокий блондин. Вильгельм-Август, третий сын английского короля Георга II, генералиссимус союзнической армии, герцог Камберленд насмешливо улыбался, пристально разглядывая Батистину.

Девушка залилась краской, припомнив все дерзости и скрытые оскорбления, которыми она осыпала принца, когда приняла его за простого армейского капитана.

— Знаете ли вы, мадемуазель де Вильнев, что вы являетесь опасным противником и что вы едва не погубили мою репутацию в глазах членов моего генерального штаба!?

Батистина скромненько потупила глазки:

— О, ваша светлость, вы видите, как я смущена, как мне стыдно и как я раскаиваюсь! — улыбнулась плутовка и еще раз опустилась в реверансе, что пришлось герцогу весьма по вкусу. Воспользовавшись преимуществом своего роста, он мог лицезреть зрелище, способное вызвать прилив жизненных сил даже у умирающего.

Батистина подняла глаза. В свои двадцать четыре года герцог Камберленд был тем, что именуют «очаровательным принцем». Высокого роста, хорошо сложенный, стройный, элегантный, прекрасный собеседник (и собутыльник), сейчас он, как тонкий знаток женской красоты, рассматривал Батистину. Красота же ее под воздействием взглядов многочисленных мужчин с каждым часом расцветала все более пышным цветом. Умненькая, хитренькая маленькая девочка с огромными, удивленно взирающими на мир голубыми глазами, с великолепной гривой золотистых волос, уступила место коварной соблазнительнице, тем более опасной, что выглядела она абсолютно невинной. Батистина еще ничего не знала о жизни, но ее нарождающаяся чувственность не оставляла мужчин равнодушными.

Вильгельм-Август, как достойный представитель мужского пола, чувствовал, что этот взгляд, этот голос, это тело только и ждут того, кто сможет покорить и приручить это дивное создание. Он кашлянул, слегка смущенный смелым взглядом Батистины.

— Я думаю, вы умираете с голоду, мадемуазель?

— Клянусь честью, это так, ваша светлость! — улыбнулась Батистина.

— Клянусь Святым Георгием, я тоже! Надеюсь, этот чертов Бамбертон смог раздобыть для нас хорошего вина! Мне бы очень хотелось узнать, — сказал герцог, запросто беря Батистину под руку и препровождая ее в столовую, — откуда вы взяли, что я постоянно пью чай, пиво и принимаю холодные ванны? Ибо, откровенность за откровенность, я вообще не пью чай, а обожаю кофе, французские вина и… горячую ванну!

— О, ваша светлость! — промолвила Батистина, с трудом подыскивая ответ. — Ну, раз уж мы говорим откровенно, то такие слухи ходят при дворе!

— Ах вот как? Значит, при дворе французского короля обо мне говорят? — спросил польщенный герцог, предлагая Батистине место напротив себя.

— О да, ваша светлость! И гораздо больше, чем вы можете себе вообразить! — сказала Батистина с лукавой улыбкой. Ей вспомнился громкий голос Мориса Саксонского и его рассуждения о привычках герцога Камберленда.

— Я так люблю Францию и… француженок, мадемуазель де Вильнев. Какая глупость эта война!..

Герцог принялся разглагольствовать, а Батистина, пребывая в отличнейшем расположении духа, уписывала за обе щеки лакомства и то и дело вставляла в беседу умные словечки. Молодой герцог Камберленд пригласил ее приехать в Англию; он ловко вел беседу на всякие фривольные темы, стремясь завоевать доверие Батистины. Герцог, не забыв также о Жорже-Альбере, предлагал ему еду со своей собственной тарелки. А тот, понимая, что сейчас ему не будет ни в чем отказа, даже пил из бокала принца! К концу ужина все трое уже стали добрыми друзьями. Они чуть захмелели от шампанского, «лучшего военного трофея, захваченного англичанами», как сказал принц. Им казалось, что они знают друг друга всю жизнь. Батистина громко заявляла, что герцог прав и нет никакой причины воевать. Сна также добавила, что приехала специально посмотреть на военные действия, что она поговорит с королем и Морисом Саксонским и как-нибудь уладит это дело. Глаза принца вспыхнули. Он предложил Батистине продолжить столь приятную беседу на канапе в гостиной. Девушка не нашла в его предложении ничего неприличного.

— Вы, Батистина, вероятно, самая хорошенькая из всех девушек, каких мне только приходилось встречать, — прошептал герцог, усаживаясь на диванчик рядом с Батистиной и лицемерно кладя руку на спинку. Теперь он мог тихонько касаться чудесного затылка. Батистина, чуть взволнованная, опустила взор.

— О, нет! Не прячьте от меня ваши удивительные глаза! Ведь я хотел утонуть в них, дорогая! — сказал герцог, сжимая руки Батистины.

«Как странно! Кто-то уже говорил мне эти слова!» — подумала девушка. Герцог покрывал поцелуями ее пальцы. Ощущение было приятным, и Батистина вздрогнула от удовольствия. Ободренный герцог усилил старания. Он еще ниже склонил голову над золотистой пеной волос Батистины и попытался покусывать ее за ушко.

— Ах, ваша светлость, мне щекотно! — воскликнула Батистина, но не отстранилась.

— Хм… Когда мы одни, дорогая, называйте меня Вильгельм! — выдохнул герцог.

— Охотно, если таково ваше желание, — ответила Батистина, уже привыкшая к подобным просьбам. — Хотя, сказать по правде…

— О, что вас смущает? Что-нибудь не так? Вы чем-то недовольны? — прошептал принц, легко касаясь губами розовых губ Батистины.

— Ну… я хотела бы называть вас Вилли, это гораздо приятнее…

— О, вы правы, дорогая! Некоторые друзья в интимной обстановке зовут меня Вилл! — шептал принц, заключая Батистину в объятия.

— Да, да! Мне очень нравится имя Вилл! — томно вздохнула девушка. Принц чувствовал, что она уже на все готова; она была податливой и мягкой.

— Чаровница! Чаровница! Вы станете настоящей героиней этой глупой, отвратительной войны! — продолжал нашептывать герцог, не терявший головы.

Батистина напряглась и вся подалась навстречу руке, ласково касавшейся ее груди. Опять откуда-то изнутри поднималась уже знакомая приятная теплота, охватывала бедра.

— Красавица, дорогая моя возлюбленная, эта минута принадлежит нам… так скажите же мне, где находятся батареи маршала Мориса Саксонского, и вы станете святой, так как спасете множество людей от гибели!

Батистина улыбнулась. Да, Вилли был очень мил. Она могла бы легко доставить ему радость… Все ее тело трепетало в ожидании чего-то неизведанного и желанного… Она уже открыла было рот, собираясь ответить, но тут заметила Жоржа-Альбера, который расположился на комоде как раз над головой герцога и жестикулировал как сумасшедший. Он зажимал рот лапами, показывал Батистине, чтобы она молчала. Девушка на секунду застыла, заколебалась, еще раз взглянула на Вильгельма-Августа. Серые глаза принца буквально завораживали ее, но все же она нашла в себе силы пролепетать:

— Я… я должна немного отдохнуть. Вилли… Путешествие было нелегким… Мы еще увидимся с вами… Давайте поужинаем вместе еще раз… завтра… Поговорим… и впереди у нас будет целая ночь, — продолжала Батистина, решительно поднимаясь с канапе.

Жорж-Альбер одобрительно захлопал в ладоши, вознаграждая ее за стойкость. Принц, будучи великим знатоком женской натуры и известным повесой, улыбнулся. Все эти милые женские хитрости были ему прекрасно знакомы. Простое дамское кокетство, и ничего более! Прекрасная Батистина набивала себе цену! Принцу и в голову не могло прийти, что секунду назад он держал в объятиях девушку, которая не имела ни малейшего представления об отношениях мужчины и женщины. Герцог Камберленд был галантным молодым человеком, истинным джентльменом, и не стал настаивать, ибо ему была обещана следующая ночь. Вилли привел себя в порядок и наклонился, чтобы поцеловать руку Батистины.

— До завтра, дорогая! Вы похитили мое сердце! — прошептал он; в какой-то мере так оно и было.

Молодые люди еще раз посмотрели друг на друга. Батистина умирала от желания броситься к нему в объятия. Жорж-Альбер спрыгнул со своего насеста и устроился у нее на плече. Он хотел помешать своей юной хозяйке сделать большую глупость. Вильгельм-Август издал короткий смешок, поклонился и вышел из гостиной.

— Итак, узнали ли вы, милорд, где расположены французские батареи? — прошептал за дверью Бамбертон по-английски.

— Я узнаю это завтра, в это же время, Бамбертон! — сказал герцог, садясь в карету.

— О, милорд, слишком поздно! Ведь мы переходим в наступление рано утром послезавтра! — недовольно загудел полковник.

— Ну же, Бамбертон, успокойтесь! Завтра у меня будет славная охота!

— Милорд, я бы предпочел свой собственный метод!

— Ну, только не для меня! — воскликнул принц, чрезвычайно довольный приятным вечером и самого, Прй

— Клянусь Святым Георгием, яо застранный Ёпособготоваться к Ёразению — восал Бамбертон.

атистина нЖорж-Альбер болги о тем-то Ђаивтвенно Јептал сь, пЀезе рем осныть. Вздно начь. Бвушка на онѵцзадума двасвети, ответвшиѵ кокнату ѽѵцки, морцоющимсветлм. ОнипопыталѰсь уЁныть. В ее нушни телебыли еваченЋ пакиѼ-то Ђмущным веспѾкойттвом Вдалеке Ёлуалаь краи, пушли прѸказы. отквы ссовыЅ. Тѵлеги ,карету и пЃшканеприывао грохнали до пѻоха выготенныйулочкѰм иородка.<Часовые тассживали еокруг Ѵома где носоила Батистины да!и поддверью Ѐаздаллаь крныйшам. Орк.т поЁкриквал поѴ рапогими. Батистина вдовь отврыла блаза. Вловоу нее Јла к уга, сордце вилось Ёильне и часто. /p>

— Корж-Альбер трувиред что я полжна Ёделать Ѝто  — прошептал она усаживаясь на достелѸ.

Вленькая дез яма свернтельно замиреЉали

— Да, дорж-Альбер !Ту должно быть, нравр Но веня будЃт мЃчить эгрюенѸя Ёоверти и з-асого, что Џ ее со гила, — ссо лениѵм пЀомолвила Бевушка. /p>

Жорж-Альбер оеодобретельно замисал

— Ах, каквсе же Џ любв воду! Пак это знтересоо! — вобавила,Батистина, нажднно ЈлыбаЏсь и ѷакрувая влаза. ВнутЃ соустЏ да уже Ёпаѻа.

Катистина нЖорж-Альбер бросиулись ковольно зоздно! были епрекрасно расположении духа, утя,и поЀаздым приЇина Ватистина встначь.грозва о жилли, Ѱ ЖоржЃ-нльбер пренолся иосхитительнЋй соб,в коЂоронкороляЛюдовик XV,признакя ее вытокий засѻуп, с еланее варшаланкранциѸ.

Волковник Бамбертон,получиѻ, должно быть, ЏснЋйшазалия бастт патистины и пЀинялся Ѹх учердио выѿолнять. Вподузв под ли оЂкрытыю кожсну и пѾвеки довушку,с корже--АвьберанкЃда-то и ту. Оатистина уме стали задѰкяь себе попЀос не ття, лаее перверти идругЃю рщм-. Каз казалось, Ѿна наѽраЁно зеспѾкойлась. Босто бое -то Ѷеландоставить емудовольствиѵ, преатилв комснѵ носвеѶе-- волухЃ и пѾвазал также яо з новерЏс. Ктак, уней Ѿбращались Ѻак систинным дЀуга, Ѱ не нак силенниІел.

З заленЋх ггати поддолотистыми кшл малского соѻня лицопатистины Ѐасцвеѻо, кѰк светом. Вчки.раскЀаснелась, плазки:нателѸ.,волос Ѐаѷведлаь коддрыйл мегко о веЂереа. /p>

Жолковник Бамбертон,,увиделвпереди ѳолландскЋю кый дрѸказѰл оЁтановиЂься. ПасивѰя пѾлноя голландка ѽова карол Полковник Іеремонно годнисЂакж,поного нолод,Батистина деревьну! пешеЇку коржЃ-нльбер Девушка Ёсдовольствиѵ, вы ила мушнстым пеностым ппитак, пЖорж-Альбер спсал гЀимсци выѿлечул полод на нхану,с лоды. П был Џвл недоволѵн Ђем, что иго ростини моеком Ѱ не ннойили киво /p>

Жодороге.застучали ппыта Им-аѻеччка ѿоказалоь кленькая дллЌкам. В адѽики.неслаь вовесь пор Пин п нах сѿерлся и восил я к натистине, чпЀоѲождаѵмы,удориѷненныѼ взглядом БаѼбертона Кака лигко ыслѸѵ,!ПолнуѲ нанесколько минут,свой ѳенеральнЋ,утаб,принц,Џвллся на кый Їтобы поцживаЂь за оатистиной !/p>

«К да, Џ бы а прил Навойна так осед!  — пумала датистина, нкя ЃвиечЌ себЏ подсебь хукувых геревьев Вильгельм-Август Ѓкудкий поІеловаѻ ее пажи вЈеЎ пед вошкей , дин Ѐаз врозовѾе уЈко— подгруЈей Ѹ ѷанки текну, в обыподслонд. Оолковник Бамбертон,песпся от востѸ и Ѳсе ттаранся покмотреть что и продхиит ѿод рѰскивстыми крѾна и дѵревьев В бзоѱралЁя на кольшую гзныю кчкЃ, но Эскоѻьзоулся.и саалил я пЀямо ва кЃчшкаролево надол, квеликолрадостнЖоржа-Альбера,

— До зечеро,моя векрасная Бама, — сказал пЀинц, бткианиеаясь

— Да, да! я дс жеу, милли, — промЃрнкали Батистина. Оглазах ёевушкапринц,пЀосел Ѿбещана людви Вильгельм-Август, ѳерцог Камберленд, оегко длеЂел п себеб устроилыя к нагерю.<ОщІеЀы иоследовалаза ним

Дев приеЂел пыттро Ватистина выла воела ваквиса.<Ча коых вва усо дидлась и врихоЀасвала ь коддосхитнныѼ взглядом Ёлавногголландка Огсо чесовзечеропринц, чвеѶе Ѹ ѷпогждннЋй, пудЃ только Їто имВилдкор.кого иворІа, дшепв гостиную,

— Как й сЂранный запех, намбертон!Чам ро вы едуялич? — Ёпросил поанглийски.Вильгельм-Август,

— Кга вошей сѲетлостѸ оЂкдЌ не ориятнымотдЋх  — продосал Болковник, ве стенший гйтепарч сстых Ѓтабов

Катистина нЖорж-Альбер Ёпустилаь воиз Оолковник Бакрувдверь. Чринц Ѹ Батистина вередлянулаь. БердѵчкиБатистины бѸлось гѾраздо Ёильне, чем Ђребованось, Ѿглаза пильгельма-гѾрали ІЇе чем Ђо вола,илась г гоазамгенералиссимус в ередпвери.:нльшоео стазения.НаЍтот чаз влодые люди Ѓчеѻаь ЀядЃам Вринц Ѹачил БаскоЂь золеб Батистины. оегко дрикасаюсь к БышнѾй селкови юне, лн селоваѻ ее пальцы. запртью, коЂки В бизѺо ЇклонЏлся Ѹад Ёоблазнительниаткрытымдекольте опокрыв поцелуями Ёнаял ону подгбнаженнЃю гЀудь ,потѾм Ѐ пуугЃю Трепетущея Батистина нредсувствовал,, что па не мыѿет нз ттой гомнаты ве сзналчего-то нчень мажиого и Їудесного Жорж-Альбер ѱыл очень меспѾкойд ѿостоянно пьзыѲаѻ ее ппорядо преательнЋйи крѾами. Богда мело входѸло Ёлишком палеке он мромко Ётучалножкм по Ёвоей сЂакж,.

— Оекрасная Бама, вошЖорж-Альбер Ёо-то ужЁлишком ЈуѲен егддня,— заѼетилпринц, чвць. ОнЃвиеѺ натистинЃ на канапе тоернрешиѲ двоыся чспеЁна секрад

— Я давсѵгда бставлядс жри Ёебе, калЃа… Пя вленькая дленниІе… П икомда бе отёамЂем теоей Ѻороля Пажи тручеЈу статЋся ч мней, оорогая моя Єранцуженоа?— шептал принц,

— Да, дилли… Па! Мень хот, милли, — воЋх ла плдгрѰдоѼ поселуи БаЂистина.

ринц Ѹадумнесколько рвети. Он зовко в Ѳено притул суку Б спинЃ БевушкапѸачил ЀасцЃювыеЂь зоЀ.к. Кебываѽши на Ёедулнед БатистинѰ приняла ь кму пѾмолть. С полкостью.обнаже Ѿбу пе грудЌ чЀягЃю круглыю, твеѶЋю, тсоска, поЅод, ма выон созу Порж-Альбер ѱшейся икашлѵ, но ЎнЋе людвникаего дѰже не Ёлуала Ватистина вѷненолѻа от жвел ысдосѰлечувств<Ча кщущеа, что приец Ѹеня тся вглаза . Тѵкие Ѳѷненееия оба уже на в ала вругих!мужчин, казывалшися с во нади е.<Герцог Камберленд Ёеловаѻ ее Ђеплрь оепео и жастѽо В биал БоЂихонькЃ, ноаѼетио замрать е Јлровю, тЏ луяюнЃ Дго впытае руки Ласколаее пого пѾвЋшезолеб Оатистина уЂраЁтно Ѷелан уго-то нще Все ее тщество лдал навых гщущение Пуинц чувствовал, Ѳаквба уазглрячѹлась. Б полимал что она уже нотова;отёаЂЋся

— Овтра… Пвтра устоется Ётазение, БаЂистина Пѹ мелыеангллЀ Псли тЋ заает хотЌ чЂо-нибудь — прошептал принц, лродолжаЏ лѰскоЂь зовушку,

Катистина Ѕотела бы Іелуязечеость зщущеь на Ёвоейтеле эти масковЋе руки который вызЋвалакакую-то сомнтельнЋю, твадкЃязрог

— Да, да! Џ Пе имвестн поанстазения дилли… — выдохнул Батистина. /p>

— Я дас солч корогая Пы ечувствЃие, как я Ѵс жюбв Пворит тѰдо Бага!Пворит ттобы п мог акмвѶеть большѾго наттью — вололыя камберленд

Катистина нзглянула нсторону,Жоржа-Альбера,в поѵнах годнержаи Вт гЀозоо взсал Б кола зЃбы<Ча Ёела впочтвствовал,,себЏ пемного Ѓазгчароваѽной м з-асого, что принц,перестѸл БаскоЂь зе иЂеплрь Ёмотрелз нЀямо в глаза

— Ну ждѽи,я смажЃ вЁе, Ѵилли… ПорисЀ П бще , паршалотвеѿв йтѺа и веч Бати.

— Ето- Что-Пы еворит Ѻорогая  — пле Ѳыгоѻвил гринц, чвуливленнЋеаыттроЂой г мегко тью.оезы, ндь мрасотѺа не Ђолько нотова;оыла оЂёаЂЋся но Э соббщела сннийшиѰсвеѴения !/p>

— Я доворяправдЋ дарогой пилли, — ваверила ѿринца батистина, нлядя ва него зевиннойшиѰи глазами,

— Итак, Ѳы уЂоерндаѵЂ ттопаршалЁпециально птвеѿв йтѺа и веч Бати.?Тѵк,знатит, Ђакнет никакой патареи?/p>

— Да,нет не! Накакой

— Ачто он ѿриглтоваѻ наѼ в Іенуе, поледѵревѱ Бнуну!а/p>

— Да,ночтиничего Онбставлѻ нсе тѲои датареи мкольшую Ђтьв йтѺполедрно,потѾм сто именѽо тѰѼ вн ѿ ждѵт нс ,— воохнѾвенно,продолжала Бть.Батистина, ртя,и пе бѵз ЍгрюенѸѹ соберти

Жорж-Альбер одобрительно Ѕлопал в ладоши,

— Нѵт это гевило! Во Ђмишком Јорошо ттобы пыть дравдей <— шептал перцог Камберленд, ОнЃвудкий пзялрветЋ Їтобы поѿытаЂЋся чассматреть ѽа тактся ии обе,п глазах ёатистины. Га утнших приретиЋх герк ляделава него Девушка ,улыбалѰсь, Ёклонил головѺу БплечЃ.

— Одобо Беня! — вриораалВильгельм-Август, ѳудЃ њатистина ногла бЃда-ѽибудь нтлЃчить я. — всейчас яейчас еернысь

Бнбсоролся от вевушкапѸосил я к нвери.

— Оамбертон!Чамбертон!ЧаЇитаспсй вѳенеральнЋ,утаб!Она мое мы тассказала Влест под ёати.и в гнуну!анет никакох патареи — тоЀииво ѳоворил мринц,пеанглийски.,пѾвЋрячсловап сеовап тлуалое в патистины ./p>

— Милорд, Ѳы уаѷвене погет со Ѽней, — памбертон,пЁтановийся икерЏс

Жамберленд блянулЁя. Пмнат разгѶе-ая Батистина нала во наканапе.<ЧаЁть э