Прочитайте онлайн Флорис. «Красавица из Луизианы» | Часть 15

Читать книгу Флорис. «Красавица из Луизианы»
3518+4104
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. М. Розенберг

15

— О, какой восхитительный любовник! Помогите мне затянуть корсет, дорогой Флорис… Я буду ждать вас этой ночью в моей гостинице… — ворковала обладательница красивого контральто.

Батистина усмехнулась. Оказывается, здесь слышно все, что говорится в соседней комнате. Она вскочила на ноги. Эрнодан пытался ее удержать.

— О, отпустите же меня! — воскликнула она, окончательно выходя из себя.

— Но, Батистина… Батистина… Что случилось, моя душенька? — умолял ошарашенный Эрнодан, устремляясь за маленькой злючкой.

— Я больше ни минуты здесь не останусь! Здесь бывают дурные люди! Я ухожу! — в бешенстве кричала Батистина.

— Нет, нет, Батистина! Это какое-то ужасное недоразумение! — жалобно причитал Эрнодан, пытаясь помешать Батистине выйти в коридор. — Не бойтесь!

В соседней комнате возник страшный шум, и дверь распахнулась.

— Батистина? Бог мой! Батистина, что ты тут делаешь? — завопил Флорис, выскакивая из соседней комнаты, словно черт из табакерки.

— О! Ну уж это слишком! Что я тут делаю? Занимаюсь тем же, чем занимаешься ты с этой старой рыжей отвратительной коровой! — зарычала Батистина, стараясь отпихнуть Флориса прочь с дороги.

— Что? Как? Тем же самым? Ты соображаешь, что говоришь? А вы, сударь, наглец! Бесстыдник! И вы мне за это заплатите! — орал во все горло Флорис.

Он оставил в покое Батистину и набросился на Эрнодана. Хотя молодой рейтар и был довольно крепким и высоким парнем, Флорис сгреб его в охапку и поднял в воздух, словно щенка.

— Нет, нет, сударь!.. Клянусь честью воина и офицера королевской армии, я с уважением отношусь к мадемуазель! Я не нанес урона ее чести!.. — хрипел Эрнодан, полузадушенный Флорисом, а тот все сильнее и сильнее сжимал шею несчастного, сверкая глазами от мстительной радости.

— Что это вы лепечете? Как вы смеете клясться?! Жалкий лгун! Гнусный соблазнитель молоденьких девушек! — рявкнул Флорис.

— Отпусти, отпусти его! Ты же его задушишь, проклятый убийца! — завопила Батистина, изо всех сил колотя кулачками по широкой спине Флориса.

В дверях по всему коридору появились до смерти перепуганные лица. Двери хлопали даже наверху, в мансардах. Обеспокоенные люди окликали друг друга, спрашивали, что случилось и нет ли пожара. Было как раз то время суток, когда многочисленные усталые придворные могли ненадолго найти здесь покой и сон, но на этот раз им не повезло.

— Что происходит, маркиз?

— Ах, графиня, какой-то ревнивый муж застал, должно быть, свою жену с другим!

— Как это глупо и пошло — устраивать скандалы из-за такого пустяка! Старый дурак! Он отстал от жизни!

— Да нет, барон, это один из братьев Вильнев-Карамей…

— А! Вот как! Один из представителей этого сумасшедшего семейства! Бешенство у них в крови!

Флорис огляделся. Через несколько минут о скандале станет известно всем на свете. Он разнял руки.

— Хорошо, сударь, мы будем драться с вами в другое время и в другом, менее людном месте. Но знайте, если я еще раз встречу вас на своем пути, то не упущу подобного случая!

— Столько шума из-за какой-то дурочки! — бросила герцогиня де Грамон, покидая поле битвы.

— Ах, мерзавка! — воскликнула Батистина и устремилась за ней вслед, желая отомстить нахалке.

Флорис железной рукой удержал Батистину на месте.

— Остановись! Итак, мы устроили комедию на потеху всем. Я не раскланиваюсь с вами, сударь, вы этого не достойны. Идем, Батистина! — с властной силой он повлек ее за собой, она повиновалась, не произнеся ни единого звука. Они долго блуждали по лабиринту лестниц и переходов, направляясь к парадным апартаментам.

По дороге они встречали пажей с факелами, освещавших путь знатным вельможам, гвардейцев и пожарных, обходивших дворец с дозором, знатных дам в сопровождении галантных кавалеров. Флорис крепко сжимал тонкое запястье Батистины. Он уверенно двигался вперед в полумраке.

— О, теперь мне стало ясно, ты, наверное, частенько бродил здесь с такими же отвратительными старыми рыжими коровами! — съязвила готовая возобновить ссору Батистина.

Флорис благоразумно хранил молчание. Он посторонился, пропуская двух гвардейцев, разгуливавших по дворцу в поисках воришек, которыми кишмя кишели темные закоулки. Он еще крепче сжал тонкую руку и зашагал быстрее.

«Неужели она ревнует? — подумал он, внезапно приходя в волнение. — Нет, это невозможно! Она же была с этим юношей, у него довольно честная физиономия… Похоже, он не лгал… Может, он ее только поцеловал? Нет, даже эта мысль мне ненавистна! Даже этого я не могу вынести! Но, в конце концов, кого же она сама-то любит, черт бы ее побрал?! Жеодара? Рейтара? Или… короля? Я готов заложить голову, наш Возлюбленный Жеребец приложил к этому руку!»

— Флорис, ты идешь слишком быстро! Я не могу… Я не успеваю… Мне фижмы мешают! — задыхалась от злости Батистина, но Флорис не обращал внимания на ее яростные вопли.

Адриан выказывал признаки нетерпения, ожидая их в большой галерее. Умный юноша тотчас же понял, что между молодыми людьми что-то произошло, и почти с подозрением посмотрел на них. Действительно, оба выглядели странно и нелепо.

— Поторопитесь-ка привести себя в порядок! Ты, Флорис, поправь жабо, оно съехало набок, а ты, Батистина, расправь кружева у декольте и рукава, — ограничился коротким замечанием Адриан.

— Что происходит? — спросил Флорис.

— Король ждет нас. Да, знаешь, я нашел двух фрейлин… ну, тех, что привлекли мое внимание… Это действительно наши старые знакомые — Генриетта и Филиппа. Это просто потрясающе! Они должны тебе поведать об удивительных вещах… — говорил на ходу Адриан, увлекая за собой брата и сестру.

— Ну, разумеется! Они найдут, что ему сказать, как и эта старая рыжая корова! Все — пустая болтовня! — выпалила Батистина, как рассерженный и обиженный ребенок.

— Я запрещаю тебе так говорить о герцогине де Грамон! — проворчал Флорис, склоняясь к Батистине.

— Да прекратите же ссориться! И следуйте за мной! — сухо промолвил Адриан, останавливаясь перед гигантом-швейцарцем, стоявшим на страже у дверей королевских покоев — единственного места во дворце, куда нельзя было входить без разрешения. Адриан прошептал на ухо сей могущественной персоне свое имя. Швейцарец взглянул в список и произнес:

— Проходите, господа, и вы, мадемуазель, его величество вас ждет.

Молодые люди пересекли большой зал, совершенно пустынный в тот час. По углам стояли пажи и лакеи. Один из них отделился от стены и подал знак следовать за ним. Он отворил дверь, даже не постучав.

— Граф де Вильнев-Карамей, шевалье де Вильнев-Карамей и мадемуазель де Вильнев-Карамей, сир!

— Пусть войдут! — прозвучал в ответ хрипловатый голос короля.

Флорис внимательно посмотрел на Батистину. Он мог поклясться, что она побледнела от волнения.

— Все будет исполнено, ваше величество! — сказал в эту минуту один из секретарей, пятясь к двери задом и отвешивая поклоны. Он держал в руках стопку каких-то папок и кипу бумаг. Людовик сидел за письменным столом. Он подождал, когда дверь за секретарем закроется, и обратил свой взор на вошедших. Несколько секунд он их пристально разглядывал, не произнеся ни слова. Лицо его ничего не выражало, а в холодных непроницаемых глазах невозможно было ничего прочесть.

Флорис и Адриан, слегка смущенные столь длительным молчанием, снова поклонились, как и при входе в кабинет. Батистина тоже присела в реверансе. Она отметила про себя, что быть с королем в его тайных покоях гораздо приятнее, чем в этом огромном помпезном кабинете.

Король схватил гусиное перо, обмакнул его в чернильницу и поставил свою подпись на двух документах, лежавших на столе. Он поднялся, направился к секретеру и открыл его ключиком. Адриан и Флорис переглянулись. Что означают эти таинственные приготовления? Почему король молчит? Они начали ощущать некоторое беспокойство. А Батистина искоса посматривала на маленькую табуреточку, стоявшую у окна. Она с огромным удовольствием рухнула бы на нее. Внезапно король резко обернулся к ним. В руке он держал пожелтевший лист бумаги.

— Мы пригласили вас троих на аудиенцию, чтобы поставить вас в известность о том, какие решения мы приняли на ваш счет, — сказал король своим хрипловатым голосом.

Он еще раз внимательно, чуть сощурившись, оглядел всех троих.

«Черт побери, мне не нравится такое вступление!» — подумал про себя Адриан.

«Ах, как же он меня раздражает, когда напускает на себя такой важный вид!» — едва не прыснула со смеху Батистина, нетерпеливо постукивая туфелькой.

Флорис не опустил глаз под пристальным взглядом короля. Он без вызова, спокойно смотрел на монарха.

Людовик обратился к Адриану:

— Ваша матушка, графиня Максимильена, написала нам незадолго до своей кончины. Вы помните об этом, граф?

— Как я мог забыть об этом, ваше величество? — промолвил Адриан, слегка выступая вперед навстречу королю, который, по-видимому, решил говорить с ним как с главой семьи.

— Я знаю все, что касается вашего беспокойного семейства, граф! — вновь заговорил король, забыв про нудное «мы», которое он должен был употреблять, следуя протоколу, и к которому молодые люди были непривычны.

Батистину вдруг затрясло. Она еле сдерживалась, чтобы не закричать и не заплакать.

— Я говорю вам сегодня все это для того, друзья мои, чтобы отблагодарить вас за вашу верную и преданную службу за последние годы! — продолжал Людовик. Черты лица его внезапно смягчились, глаза засияли мягким светом. Он протянул руки Адриану и Флорису.

«Ах, до чего же все-таки мужчины скучны и надоедливы!» — сердилась Батистина, оскорбленная тем, что про нее забыли.

Адриан и Флорис заулыбались. Итак, король был все тот же, что и пять лет назад. Он даже мог быть робким и смущенным в некоторых случаях. Братья опустились на одно колено, чтобы поцеловать королевские руки. Людовик тотчас же поднял Флориса и Адриана.

— Да, друзья мои! — воскликнул король, принимаясь мерить кабинет шагами. — Меня все обманывают, предают, а вы… Вы верно и преданно служили мне, вы совершили почти невозможное! Вы успешно справились с опаснейшим заданием там, в России. Благодаря вам я теперь нахожусь в большой дружбе с императором Китая. Подарки, присланные мне Сыном Неба и Властителем Поднебесной Империи, удивительны, восхитительны, необыкновенны! Любой король может только мечтать получить такие дары! И передали их мне вы, дорогие друзья! С той самой ночи, когда мне объявили о вашем неожиданном возвращении, я все время думал, как по достоинству отблагодарить таких верных слуг и преданных друзей.

Король сделал небольшую паузу и продолжал:

— Я нашел письмо графини, прочел его и понял, что должен сделать.

— О, матушка! Как вы были мудры! — вздохнул Флорис.

— Итак, выслушайте мое решение. Адриан, ты — граф де Вильнев-Карамей. Это древнее знаменитое имя принадлежит тебе по праву. Этим указом я жалую тебе ренту в 60 000 ливров в год, а также орден Святого Духа. Тебе даруется право носить ленту через плечо.

— Благодарю вас, ваше величество! О, матушка, вы считали себя виноватой! Вы считали себя грешницей!

И вот теперь, после смерти, вы оказываете нам помощь и защищаете нас! — прошептал Адриан, ощущая, как бешено бьется сердце у него в груди.

Он вновь опустился на одно колено и принял из рук короля жалованные грамоты.

— Ваше величество, вы знаете, моя душа и тело принадлежат вам! Я не могу выразить словами мою бесконечную признательность за ваше великодушие и щедрость! Я онемел от счастья!

Король положил руку на плечо Адриана.

— Как бы я хотел всегда видеть тебя рядом с собой, Адриан де Вильнев, и иметь возможность пользоваться твоими мудрыми советами… А теперь подойди ко мне ты, Флорис. Сын Петра Великого заслуживает моей признательности. Как король и как простой смертный, я хочу отблагодарить тебя.

Флорис был озадачен, изумлен, растерян. Никогда прежде Людовик не говорил в открытую о том, будто ему известно, что кровь российского императора течет в жилах Флориса и что он — незаконнорожденный.

— Я дарую тебе имя и титул, ведь ты, наверное, жаждешь этого больше всего на свете. Ты заслужил это имя, и его будут носить твои сыновья, внуки и правнуки.

Адриан задохнулся от радости. Итак, король из письма умершей узнал, какую боль ежедневно превозмогал Флорис.

— Итак, ты будешь именоваться отныне маркизом Портжуа. Надеюсь, это имя принесет тебе счастье! Я жалую тебе также ренту в 40 000 ливров в год, замок и земли в окрестностях Компьеня. А для того, чтобы скрыть шрамы на твоей груди, которые ты заработал на королевской службе, ты получишь Крест Святого Людовика, — добавил король с ласковой улыбкой.

Флорис последовал примеру Адриана и получил из рук монарха грамоту и крест на огненно-красной ленте. Он подумал, что должен был бы прыгать и вопить от радости, но, странное дело, он остался почти равнодушен, как будто это его вовсе не касалось.

— Хочу также сказать вам, что вы можете еще именоваться герцогом Петербургским и герцогом Дубинским, то есть теми титулами, которые пожаловала вам моя августейшая сестра царица Елизавета, и можете носить ордена Святого Андрея Первозванного… Мне кажется, я ничего не перепутал, если только мои сведения точны… — небрежно бросил король.

Флорис и Адриан против воли улыбнулись. Их Возлюбленный ничуть не изменился. Его тайная служба так же, как и его великолепная память, была, как всегда, безупречна.

— Моя шпага всегда к услугам вашего величества! — сказал Флорис, поднимаясь с колена.

— Ах да, кстати! Поговорим-ка о твоей шпаге, дорогой маркиз Портжуа! — вдруг воскликнул король. — У меня есть к тебе одна-единственная просьба! Нет, даже не просьба, а королевский приказ! Перестань пугать моих несчастных подданных! Не дерись на дуэлях на каждом углу! И не вызывай на дуэль каждого, кто тебе не понравится!

— О, сир! — запротестовал Флорис, возводя глаза к небу и принимая вид невинного ангела.

— Твоя беспримерная отвага мне хорошо известна, и я очень дорожу тобой! Но, черт побери, не передуши всех женихов мадемуазель де Вильнев! Подойдите же, мадемуазель, теперь пришел ваш черед… — сказал король, принимая еще более равнодушный и холодный вид, чем был у него тогда, когда братья и сестра вошли в кабинет, ибо он явно был смущен тем, что теперь предстоит беседовать с Батистиной.

«Уф! Наконец-то! Не слишком-то он торопился!» — мелькнула у нее дерзкая мысль.

Батистина ограничилась тем, что лишь слегка согнула колени. Король не смог сдержать улыбку. Он уже начал понемногу узнавать Батистину и почти угадал ее мысли.

— Вы, мадемуазель де Вильнев, зачислены в штат фрейлин ее величества королевы. Ваша сестра, граф, не может находиться в Версале, будучи девицей. Итак, мы желаем выдать ее замуж за какого-нибудь достойного человека. Господа, вы свободны! Мы желаем поговорить наедине с мадемуазель де Вильнев, без свидетелей, ибо считаем себя в некотором роде ее опекуном, — сказал король более хриплым, чем обычно, голосом и отвернулся, чтобы скрыть краску, внезапно залившую его лицо.

Братьям стало ясно, что их просто выставляют вон. Аудиенция закончилась. Адриан заколебался. Король отсутствующим взглядом смотрел куда-то в окно. Делать было нечего, оставалось только откланяться и удалиться, беспрестанно благодаря августейшего друга за его доброту и милость.

— Простите меня, ваше величество, но я должен сообщить вам нечто очень важное, ибо речь идет о моей чести и о данном мной слове… — выступил вперед Флорис, не проявляя ни малейших признаков смущения.

Король резко обернулся. Он был изумлен, почти потрясен. Никогда никто из придворных, сколь бы высокий пост он ни занимал, не осмеливался обратиться к нему после того, как Людовик давал понять, что аудиенция окончена.

— Что такое, сударь? — высокомерно осведомился король.

— Сир, я дал слово графу Амедею де Вильнев-Карамей жениться на его дочери. Это было в Пекине, граф лежал на смертном одре. Вы же знаете, Батистина мне не сестра… — спокойно промолвил Флорис, глядя королю прямо в глаза.

Адриан испугался за брата. Король, несмотря на все свое самообладание, вздрогнул. Он сделал несколько шагов по направлению к Флорису и посмотрел на Батистину. В карих бархатных глазах был прямой вопрос, почти мольба.

— Нет, нет, нет! Я не хочу выходить за него замуж! Никогда, никогда, никогда! — яростно завопила Батистина, топая ножкой.

— Я должен считать себя счастливцем, что другие благородные семейства не столь беспокойны, ветрены и неугомонны, как семейство Вильнев-Карамей! А если бы дело обстояло иначе, мне пришлось бы всю жизнь улаживать их семейные проблемы! — сухо заметил король, направляясь в свои личные покои. Он открыл потайную дверь.

— Следуй за мной, несносный маркиз Портжуа, а вы оба не двигайтесь с места! — приказал король, бросив суровый взгляд на Батистину и Адриана.

— Сир, умоляю вас… Я его презираю, я его ненавижу! Я не хочу выходить за него замуж! Какое мне дело до его клятвы! — молила Батистина.

Король с нежностью посмотрел на золотистую головку. Он улыбнулся и закрыл дверь.

— О, Адриан! Адриан! Я так несчастна! — причитала Батистина, бросаясь в объятия старшего брата.

— Успокойся, дорогая сестренка! Успокойся! Ну, открой мне свое сердце, скажи правду… моя малютка… ты любишь короля и… он любит тебя, не так ли? — спросил Адриан. Он решил во что бы то ни стало узнать тайну девичьего сердечка, чтобы потом иметь возможность защитить девушку.

— Да! — выдохнула Батистина, глотая слезы.

— А, так, значит, ты не любишь твоего жениха, господина дю Роше?

— Нет, я по-прежнему люблю Жеодара, — всхлипывала Батистина.

— Я… Я не понимаю, — растерянно протянул Адриан. — Кого же ты любишь, короля или Жеодара?

— О да, да, и я… еще люблю Эрнодана, даже если бываю с ним жестока!

— Что? Как? Батистина, но это же невозможно! Нельзя любить троих мужчин одновременно! — возразил Адриан.

— Я ничего не могу поделать, но это так и есть! Я сказала тебе правду, — промолвила Батистина, утирая слезы.

Адриан почувствовал, что его обдало жаром.

— Так ты ее любишь? — сразу взял быка за рога король, входя в маленький будуар.

— Я… не знаю, ваше величество, — мрачно ответил Флорис.

— Друг мой, ты, кажется, забыл, что, войдя в эту дверь, мы становимся равными…

— Почти равными… — прервал его Флорис с дерзкой улыбкой. Его зеленые глаза сверкали.

— Хм! Черт побери, не пользуйся случаем, чтобы продемонстрировать твою обычную наглость! Будь откровенен! Я сейчас откровенен, как никогда! — сказал король. Он подошел к камину и подвел красивые бронзовые часы.

Флорис уселся и глубоко задумался. Он скрестил ноги и с нежностью посмотрел на Людовика.

— Я буду с вами честен, сир! Я не знаю, люблю ли я ее… Но она приводит меня в замешательство… смущает… будит во мне нежность…

— И меня тоже! — сказал король, поворачиваясь и пристально вглядываясь в лицо Флориса.

— Но… я и в самом деле дал ее отцу мое слово дворянина жениться на ней!

— Почему умирающий граф де Вильнев заставил тебя дать такую странную клятву? — спросил король, проведя рукой по высокому красивому лбу.

— Я никогда этого не узнаю, сир. Что происходило в измученной душе графа перед смертью? Казалось, он испытывал угрызения совести за свою путаную жизнь, и он очень боялся, как бы кто-нибудь не узнал о происхождении Батистины, о том, кто ее мать. Сначала я отказался… Но тогда граф прибег к настоящему шантажу: «Я дал вам мое имя, без этого вы были бы просто несчастным бастардом, так подарите же это имя моей дочери… поклянитесь…» Я видел, что ему осталось жить совсем недолго, быть может, несколько минут… И я поклялся, сир. Теперь я должен держать слово…

— Да, Флорис, я понимаю… Но я еще раз спрашиваю, любишь ли ты ее?

— А вы, сир?

Услышав столь прямой вопрос, король вздрогнул.

— Я буду с тобой откровенен, друг мой… Я просто схожу с ума… как последний идиот… Я думаю, это страшная глупость с моей стороны… Но я сделаю все, чтобы ее заполучить…

— Я так и думал, сир.

— Ну да, конечно! Это не помешало тебе убить ее жениха и все испортить!

— О, сир, я его только ранил! — улыбнулся Флорис невиннейшей улыбкой.

— Но этот человек меня очень устраивал, он бы все стерпел и скромно бы молчал, — продолжал король, вышагивая по будуару из угла в угол.

— Не уверен, сир. Он, кажется, действительно ее обожает, он готов был драться из-за нее, хотя не умеет держать шпагу в руках.

Внезапно король прекратил свои хождения. Он еще раз пристально, даже подозрительно посмотрел на Флориса, стараясь прочесть мысли молодого человека, которого любил почти братской любовью. Он всегда питал к Флорису и Адриану глубокую привязанность. Людовик положил руку на плечо Флориса:

— Хорошо, Флорис, женись на ней…

— Я благодарю вас, сир, за то, что вы меня правильно поняли!..

— Нет, подожди, это еще не все. Я предупреждаю тебя, что приложу все усилия, чтобы отбить ее у тебя. Теперь, Флорис, мы — соперники! — закончил король и отвернулся.

— Пусть так, сир, я согласен! — весело ответил Флорис.

— Отлично, маркиз Портжуа, пожми мне руку!

Флорис гордо выпрямился.

— Но если она меня полюбит, сир, вы сойдете с моего пути?!

— Даю тебе слово дворянина! Но если, напротив, маркиза Портжуа признается тебе, что питает нежные чувства ко мне, ты оставишь поле битвы и не попытаешься воспользоваться правами… хм… мужа.

— Клянусь, сир!

Мужчины, заключив сию странную и аморальную сделку, весело переглянулись. Они были очень довольны друг другом. Людовик улыбался. Перспектива борьбы за женское сердце, в которой он будет не королем, а просто мужчиной, как все остальные, казалась ему чрезвычайно привлекательной. Ведь она внесет столько приятного разнообразия в монотонную, лишенную всякого интереса жизнь.

— Мадемуазель де Вильнев, мы только что дали наше высочайшее разрешение маркизу Портжуа взять вас в жены, — сказал король, входя в кабинет, где Адриан и Батистина уже притомились от ожидания.

— О, нет, нет! Сир! Не делайте этого! — взмолилась Батистина.

Она с ненавистью посмотрела на Флориса, следовавшего за королем. На его губах играла приторно-сладкая улыбка.

— Что это значит, мадемуазель? Нам кажется, вы совершенно забылись. Мы не привыкли, чтобы кто-либо осмеливался оспаривать наши решения! — холодно промолвил Людовик, приближаясь к Батистине.

— Но, сир! — все же осмелилась возразить Батистина, твердо решившая не подчиняться.

— Довольно, мадемуазель! — сказал, как отрезал, Людовик. — Мы объявим всем, что вы являетесь кузиной маркиза и вы станете маркизой Портжуа, но после заключения брака, если… вы не пожелаете ни на минуту остаться под крышей дома вашего супруга, вам будет позволено обосноваться в Версале, и вы будете выполнять ваш долг подле королевы, получая 40 000 ливров ренты в год. Вы будете находиться под нашим покровительством.

«Ну… ты поняла? — спрашивали Батистину бархатистые глаза короля. — Я стараюсь для нашего же счастья… ты будешь свободна, а я буду твоим покровителем…»

Батистина была во власти противоречивых чувств, Она потупила глаза и хранила молчание.

— Специальный курьер из армии вашего величества! — нарушил тишину камергер, приоткрыв дверь.

— Пусть войдет! — бросил король, давая знак остаться Адриану и Флорису, которые уже было хотели откланяться и увести Батистину. Они торопливо посторонились, уступая дорогу лейтенанту Пикардийского полка.

— Срочное донесение для вашего величества! — промолвил, задыхаясь, молодой офицер. По лицу его струился пот, пыль и грязь покрывали его щеки и красивый белый мундир. Видимо, он летел как сумасшедший.

— Лебель! Дайте выпить этому храброму молодцу и пусть он отправляется отдыхать! Он это заслужил! — приказал король, быстро взломав печати и пробегая глазами письмо.

— Господин маршал ждет ответа, ваше величество! — выдохнул лейтенант.

— Прекрасно! Мы отправим к нему одного из наших курьеров. Благодарю вас, лейтенант, за проявленное рвение! — сказал король и оторвался от листка. В глазах его светилось торжество.

«Как все это невыносимо скучно! Мужчины просто несносны!» — подумала Батистина, увидев, какая суматоха вдруг возникла в прихожей.

Дверь кабинета так и осталась открытой, и в ней все время появлялись взволнованные лица. И подобная бесцеремонность соседствовала с ужасно строгим этикетом, свойственным королевскому двору Франции!

Придворные перешептывались, сообщая друг другу, что король получил важное известие.

— Герцог де Ришелье! Господин де Вильпай, герцог де Люйн! Входите, входите! Подойдите поближе! Маршал Морис Саксонский извещает нас о том, что его светлость герцог Камберленд начал наступление. Мы сообщаем вам о том, что мы сами, лично, отправимся к войскам. Дю Плесси, пошлите за военным министром и за министром иностранных дел! — приказал король своим хрипловатым голосом.

— Маркиз д’Арженсон! — объявил главный камергер.

— Чрезвычайный Совет у его величества! — кричали пажи, устремляясь в разные углы дворца.

— Военный Совет! — слышалось отовсюду.

— Его величество лично отправляется к войскам!

— О-ля-ля! Сколько шума из-за одного сражения! — с насмешкой сказала Батистина.

— Но, дорогая, ты всего лишь глупенькая маленькая девочка! Это очень важно! Судьба Франции поставлена на карту! Если мы проиграем это сражение, быть беде! — отечески увещевал ее Адриан. Флорис только пожал плечами. Казалось, он хотел сказать: «Ну что за очаровательная дурочка!»

Батистина насмешливо посмотрела на братьев.

— Да нет же, Морис выиграет сражение! Он очень хитер!

— Морис? — разом воскликнули Флорис и Адриан.

Батистина воспользовалась их замешательством и, обмахнувшись веером, напустила на себя таинственный и неприступный вид.

— Да! Морис Саксонский мой друг! Он очень мил и любезен, но я обещала хранить тайну, так что даже тебе, Адриан, я не скажу, где он собирается дать сражение, — заверила брата Батистина, искренне радуясь впечатлению, которое произвели на молодых людей ее слова.

Флорис и Адриан растерянно переглядывались. Они начали отдавать себе отчет в том, что имеют дело с опытным противником.

Никто не обращал на них внимания. Кабинет теперь напоминал проходной двор, и народу собралось, словно на ярмарке. Все входили, выходили, бегали, переговаривались, высказывали свое мнение, спорили и вели себя так, будто были дома, а не в королевских покоях. Вокруг стоял шум и гам, а король пребывал в прекрасном расположении духа. В других обстоятельствах он бы рассердился, но сейчас вся эта суматоха устраивала его как нельзя лучше.

— Граф де Вильнев и вы, маркиз Портжуа, вы будете сопровождать меня. Я назначаю вас моими адъютантами, — сказал Людовик, подходя к своим протеже. — Мадемуазель де Вильнев могла бы жить в Версале и служить ее величеству…

— О да, ваше величество! — бесцеремонно прервала его Батистина.

— Но, учитывая ее юный возраст, мы считаем, что будет предпочтительнее, чтобы она дождалась вашего возвращения в ваших владениях, господа, — продолжал король, делая вид, что не слышал слов Батистины.

— Все будет исполнено в соответствии с вашим повелением, ваше величество! — поспешно вставил Флорис, дерзко ухмыляясь. Желание Людовика в точности совпадало с его собственным, поэтому он и был так доволен. — Уй! — подскочил он от боли. Не помнившая себя от злости Батистина отдавила ему ногу каблуком. Он счел благоразумным немедленно ретироваться и держаться от маленькой злючки подальше.

— Ваше величество! Я могла бы прекрасно начать служить ее величеству королеве… — воскликнула Батистина, тщательно подбирая слова и обращаясь к королю.

Король схватил Батистину за руку. Он воспользовался всеобщей сумятицей и увлек ее к окну. Он принялся барабанить пальцами по стеклу, выстукивая какой-то марш, чтобы любопытные уши не могли подслушать их разговор.

— Мое сердечко, замолчи, прошу тебя! Мое сердечко, я тебя обожаю! Ах, маленькая мятежница! Пойми же, наконец, что как только я вернусь, ты тотчас же выйдешь замуж и будешь принадлежать мне… Только мне… Я тебя люблю. Неужели ты еще не поняла? — прошептал король.

— О да, Людовик, я тоже вас люблю, но… — так же тихо прошептала Батистина.

В бархатистых глазах сверкнула молния.

— Ты меня любишь, мое сердечко! А… маркиза Портжуа?

— Ах, этот противный Флорис! Я его ненавижу! Презираю! — повысила голос Батистина.

— Тихо! Тихо! Прекрасно! Вот и прекрасно! А теперь уходи и помни обо мне! — сказал король с довольной улыбкой.

Батистина помрачнела, обиженно надулась и небрежно присела в реверансе. Людовик отвернулся, еле сдерживая смех. Он сказал правду: она действительно свела его с ума, эта девчонка.

— Граф де Вильнев, маркиз де Портжуа, проводите мадемуазель де Вильнев к карете. Пусть она возвращается в Мортфонтен. А вы поднимайтесь обратно и ждите наших дальнейших распоряжений.

Адриан и Флорис поклонились.

— Когда мы отправляемся, сир? — спросил маркиз д’Арженсон.

— Завтра на рассвете! — ответил хрипловатый голос короля.

К вящему удивлению братьев, Батистина покорно последовала за ними. Она молчала и, казалось, погрузилась в мечты.

«Должно быть, король воззвал к ее разуму и она смирилась», — рассуждал Адриан.

«Надеюсь, наш «жеребец» сдержит слово!» — думал в эту минуту Флорис.

— О! Флорис! Мой Флорис! Дорррогой дррруг! — закричали хором две польские дамы, прогуливавшиеся вместе с другими фрейлинами по Зеркальной галерее.

— Дорогая Филиппа! Дорогая Генриетта! Как я рад видеть вас при дворе! — немного смущенно из-за присутствия Батистины ответил на столь нежные приветствия Флорис. — Хм-хм… разрешите представить вам мою кузину, мадемуазель Батистину де Вильнев-Карамей, — продолжал Флорис.

— Почтем за честь, дорррогая! — опять хором воскликнули дамы.

— Я тоже почту за честь, дорррогие! — передразнила их Батистина.

Флорис грозно взглянул на маленькую проказницу, но она сделала вид, что не заметила его взгляда.

Адриан еле сдержался, чтобы не расплыться в улыбке до ушей.

— Ах, дорогой Флорис, мне надо рассказать вам так много интересного. Это будет долгий ррразговоррр, и обязательно наедине, — зашептала Филиппа, упрямо удерживая Флориса за руку.

— Это доставит мне огромное удовольствие, сударыня. Всегда приятно встречать старых… друзей, — сказал Флорис, все более и более приходя в смущение от ехидного хихиканья Батистины, которая даже не давала себе труда сдерживаться.

— Когда вы покинули Петербург, Филиппа? — спросил маркиз, отведя молодую польку чуть в сторону.

— Дорогой Флорис, мы покинули Россию три месяца назад. Мы ехали очень медленно и остановились передохнуть в доме нашего отца в Ковно.

— Как чувствует себя многоуважаемый воевода? — счел себя обязанным осведомиться Флорис.

— О да, дорогой папа чувствует себя хорошо. Мы прибыли сюда с Генриеттой, имея при себе рекомендательное письмо ее величества царицы Елизаветы. Она просила для нас мест фрейлин при ее величестве королеве Франции.

Батистина готова была поклясться, что Флорис вздрогнул при слове «царица».

— Вы себе представить не можете, как мы рады вновь увидеть вас живыми! — не унималась Филиппа. — Ведь все считали, что вы погибли… О, Флорис! Царица так плакала после вашего исчезновения! Бедняжка тогда словно с ума сошла! Она приказала искать вас повсюду… Она обвиняла всех и вся, даже своего канцлера Воронцова и вашего посла господина де Шетарди… Она бросила парик и в отчаянии рвала на себе волосы… Дорогой Флорис, царррица будет так счастлива увидеть вас вновь.

Флорис покачнулся. Он побледнел как смерть и был вынужден опереться на серебряную кадку, где росло апельсиновое деревце.

— Не думаю, Филиппа, что я когда-нибудь удостоюсь чести вновь увидеть ее величество императрицу России, — тихо прошептал он; Батистина и молодая полька едва расслышали его слова.

— О, нет, сударь, вам всего лишь потребуется вернуться в Петербург, а это не так уж далеко! Пока же мы будем видеться с вами каждый день, — настаивала Филиппа, лукаво поглядывая на Флориса.

— Бесстыдство этой распутницы просто невероятно! — процедила сквозь зубы Батистина и посмотрела на польку испепеляющим взглядом.

Взволнованный Флорис ничего не замечал.

— Филиппа, вы настоящий друг, вы не представляете, какую радость вы доставили мне своими словами. Я надеюсь от всего сердца, что вскоре вас увижу, но завтра на рассвете мы отбываем в действующую армию. Простите меня великодушно.

— Да, да, мой дорррогой…

Молодые люди откланялись, дамы присели в реверансе.

— У этих девиц дурацкий вид! — безапелляционно заявила Батистина чуть ли не на весь дворец.

— Ты доволен, Флорис? Ты счастлив? — спросил Адриан, не обращая внимания на дурное расположение духа, в коем пребывала Батистина.

— Ах, брат! Значит, Елизавета нас не предала! — прошептал взволнованный Флорис.

Молодая полька сняла с его души тяжелейший груз, сама того не сознавая.

Итак, их обожаемая императрица осталась им верна. Флорис почувствовал огромное облегчение. У него словно крылья выросли за спиной. Флорис оглянулся и поискал взглядом Батистину. На какое-то время он совершенно забыл о ней, а она воспользовалась случаем и уже быстро спускалась по лестнице. Он догнал ее в два прыжка.

— Эти дамы — мои старые знакомые! — начал оправдываться он, чтобы добиться прощения.

— Да, да, разумеется! Старые, глупые и болтливые, как гусыни! — согласилась Батистина, кивая головой.

«Господи, нет никаких сомнений — моя маленькая фея ревнует! Ну, ну, посмотрим, дорогой Людовик! Похоже, твои дела обстоят не блестяще, тогда как мои — просто великолепно!» — улыбнулся Флорис, беря Батистину за руку, чтобы помочь ей пересечь большой двор.

Кареты ожидали позади двойной ограды. Батистина повела плечами от холода. Флорис схватил накидку, поданную Федором.

— Моя трепетная лань, я не хочу, чтобы ты простудилась, — прошептал он так мягко и нежно, что Батистина даже оторопела. Она никогда не думала, что он способен на нечто подобное. Он задержал руки на ее плечах. Батистина подняла глаза. Их взгляды встретились. Девушка вспыхнула и отвела взгляд.

«О да, беги, спасайся, моя роза… я это обожаю. И все равно поймаю тебя, а победа будет еще слаще!» — думал Флорис, широко улыбаясь.

— Вы меня хорошо поняли, оба? — прошептал Адриан, обращаясь к Федору и Ли Кану.

— Конечно, барин! — ответил Федор, гордый тем, что его обожаемый господин доверил ему задание чрезвычайной важности.

— Мы будем повиноваться тебе, Счастье Дня, как треухому лису, который ловит благоуханное дыхание ветра, спускающееся с неприступной горы, — заверил Адриана Ли Кан с самым серьезным видом.

Придворные, входившие и выходившие из дворца, с удивлением разглядывали необычных слуг семейства Вильнев. Казак и китаец выглядели довольно странно — они оба одевались в национальные костюмы и придерживались обычаев родных стран.

— Прекрасно, друзья мои, — сказал Адриан, не обращая внимания на то, что они привлекают всеобщее внимание. — Батистина не должна чувствовать, что за ней следят. Будьте к ней добры и внимательны. Развлекайте ее, смешите, но не позволяйте ей отправиться к бывшему жениху с визитом, а если уж удержать ее будет совершенно невозможно, отправляйтесь вместе с ней и прихватите Элизу. Передайте Элизе: Батистина не должна ступить без нее ни шагу. Ни на минуту не оставляйте ее без присмотра! Устраивайте ей конные прогулки, делайте что хотите, занимайте как хотите, но только не позволяйте ей покидать поместье!

— Будь спокоен, барин! Ты же нас знаешь! Она останется довольна! Маленькая барыня будет счастлива! Мы хорошо будем ее охранять! — заверил Адриана Федор с простотой и сердечностью.

— Голубая Стрекоза будет так же спокойна, как Желтая река во время засухи! — подтвердил Ли Как, с достоинством покачивая косой.

— Я поспешу вернуться к тебе, моя роза, — нежно прошептал Флорис, помогая Батистине подняться в карету. Он задержал на мгновение ее руку в своей и поцеловал ладонь долгим поцелуем. Пальцы Батистины задрожали. Флорис поднял голову. Батистина замерла и смотрела прямо перед собой.

Два рейтара приготовились сопровождать карету. Флорис удостоверился: Эрнодана в почетном эскорте не было.

— До скорого свидания, моя дорогая! — громко сказал Адриан. — Федор и Ли Кан, садитесь в карету вместе с ней! — шепотом добавил граф.

— Вперед, кучер, погоняй! — громоподобным голосом закричал Федор.

— Таковы мужчины! — кипела Батистина, не обратив внимания на то, что они на минуту заехали в гостиницу за ее сундуком. — Им страшно повезло, они делают все, что хотят, да еще отправляются развлекаться на войну. Людовик не захотел меня даже защитить! Можно подумать, его все это устраивает! Я уверена, это дело рук Флориса! Он все придумал, мерзавец! Меня! Меня отправляют обратно в замок! И я еще должна считать себя счастливицей! Ведь меня могли отправить в пансион! Да, конечно, их послушать, так меня ждет хорошее будущее: я буду замужем и в то же время свободна, я смогу делать все, что захочу… О, я начинаю думать, что эта дура, сестра Мария-Марта, была права. Она все время твердила нам: «Мои милые барышни! Опасайтесь представителей мужского пола! Не доверяйте мужчинам. Они созданы для того, чтобы принести вам несчастье и погубить вас!» Она так смешно краснела и теребила чепец. Да, это было так смешно! Как мы над ней смеялись вместе с Жанной-Антуанеттой!

При этом воспоминании Батистина прыснула со смеху.

«Интересно, что она поделывает, моя дорогая Жанна-Антуанетта? Боюсь, я была несправедлива к ней… Да, я плохо себя вела в день свадьбы…»

Федор и Ли Кан удовлетворенно переглянулись. Похоже, их питомица пришла в хорошее расположение духа. Ее будет нетрудно охранять.

— Голубая Стрекоза выказывает радость, схожую с чудесным цветением вишни в долинах Маньчжурии, — просюсюкал Ли Кан.

Карета катилась вперед. Батистина не хотела признаваться себе в том, что умирала от усталости после первого дня, проведенного при дворе. От ее дурного настроения не осталось и следа. Она строила всякие планы. Раз уж ее таким унизительным образом отправляют в замок, она воспользуется этим, чтобы позаботиться о Жеодаре…

Федор и Ли Кан, совершенно успокоенные, храпели на скамейке во все горло.

Было восемь часов вечера.

— Смотрите-ка, во дворе стоит карета! — удивилась Батистина при въезде в Мортфонтен.

Преследуемая двумя верными стражами, она быстро поднялась по ступеням. Раскаты громового хохота привели ее на кухню. От изумления Батистина вытаращила глаза. Восемь солдат в ярко-красных мундирах драгунского полка весело распивали вино вместе с Жоржем-Альбером, а тот, превосходно чувствуя себя в роли хозяина дома, принимал гостей, радостно прыгал по огромному столу, что приводило выпивох в еще больший восторг. Грегуар и Элиза, держась немного поодаль, смотрели на все происходящее с большим сомнением.

— Мадемуазель Батистина де Вильнев-Карамей? — тотчас же спросил молодой лейтенант, вставая из-за стола.

— Она самая! — улыбнулась Батистина.

— У меня для вас срочное послание от маршала Мориса Саксонского. Приказано вручить лично! — воскликнул лейтенант, щелкнув каблуками.

Федор и Ли Кан дико завращали глазами. Что делать в подобном случае? Как себя вести? Барин ничего не сказал про письма.

— Ах, Морис! — расхохоталась Батистина, распечатывая письмо.