Прочитайте онлайн Флорис. «Красавица из Луизианы» | Часть 10

Читать книгу Флорис. «Красавица из Луизианы»
3518+4237
  • Автор:
  • Перевёл: Ю. М. Розенберг

10

— Остановитесь! Этот брак не может быть заключен! — еще более властно заявил незнакомец.

Все, открыв рты, смотрели на группу людей, появившихся в западном приделе.

Батистина окаменела. Жеодар сжал руку невесты.

— Фу! Какая дурная шутка! — шепнул он скорее для того, чтобы успокоить самого себя.

Девушка даже не слышала слов жениха. Все ее существо устремилось к центру храма, туда, где стояли мужчины, осмелившиеся прервать торжественный обряд. Что это за люди?

«Мое сердечко… Завтра тебя ожидает сюрприз…» — фраза из письма Людовика зазвучала в ушах Батистины.

«Быть может, они явились по приказу короля? Неужели Людовик переменил решение? Но почему?» — спрашивала себя Батистина, ощущая, как сердце у нее едва не выпрыгивает из груди.

Она пыталась рассмотреть упрямо державшихся в тени вновь прибывших, но сумрак мешал ей.

— По какому праву вы помешали совершению великого таинства? — воскликнул отец Гиацинт, которому понадобилось некоторое время, чтобы овладеть голосом и чуть-чуть прийти в себя.

— Мы обладаем таким правом, отец мой! Это наше право! — вновь прозвучал все тот же голос, и в голосе незнакомца внимательный слушатель мог бы различить не только гордость, но и неподдельное волнение.

Батистина побледнела. Человек, только что спокойно и дерзко произнесший столь странные слова, слегка выступил вперед. Лицо его по-прежнему было скрыто во мраке, но теперь стало видно, что он намного выше своих спутников.

— Простите нас, отец мой, но мы не могли поступить иначе, не погрешив против своей совести и чести! — послышался другой, более мягкий голос. Человек, говоривший весомо и убедительно, стоял позади высокого незнакомца.

— Хорошо! Тогда подойдите и сообщите, что вам известно. Но, кто бы вы ни были, напоминаем: вам грозит отлучение от церкви, если вы решили помешать совершению священного обряда из злого умысла и без какой-либо веской причины! — грозно произнес окончательно пришедший в себя отец Гиацинт, воздев вверх руку, словно призывая кару Господню на головы злоумышленников.

— Моя голубка… Боже мой! Боже милосердный! Ах! Какие тайны собираются они раскрыть? Горе нам! — стонала старая Элиза, с такой силой вцепляясь в руку господина Папуля, что оторвала позументы, украшавшие его камзол.

Приглашенные неподвижно застыли на своих местах. Казалось, что-то тяжелое и непонятное навалилось на всех. Двое мужчин отделились от группы и двинулись вперед. Трое остальных продолжали скрываться во мраке, но было видно, что они не бездействовали скрестив руки, они встали перед главным входом, словно получили приказ никого не впускать и не выпускать.

Присутствующих охватило волнение. По рядам пробежал испуганный шепот. Уж не ловушка ли это? А вдруг это грабители?

Батистина поднесла руку к сердцу. Жеодар обнял невесту за плечи, и в этом жесте сквозило не только желание продемонстрировать свое право собственности, но и желание защитить.

Двое мужчин решительно и твердо ступали по каменным плитам. Их шаги раздавались все ближе и ближе Все затаили дыхание. Запыленная одежда незнакомцев свидетельствовала о дальности путешествия. Батистина испустила легкий стон: солнце озарило лица мужчин, и взгляд зеленых глаз высокого молодого человека пронзил девушку насквозь. Державшийся чуть позади второй незнакомец весело улыбнулся.

— Ко мне… ко мне… на помощь… Привидения… — принялась вопить от страха почти лишившаяся рассудка Элиза.

Батистина тоже хотела что-то сказать, крикнуть, кого-то позвать, но покачнулась под пристальным взглядом высокого мужчины, взмахнула руками… Все закружилось и поплыло у нее перед глазами. Жеодар намеревался поддержать ее, но высокий незнакомец опередил его. Он безо всяких церемоний оттолкнул несчастного жениха, подхватил бесчувственную Батистину и бережно опустил ее в кресло.

— Моя малютка! Ну же, моя малютка! — шептал он, а его спутник встал на колени перед девушкой и взял ее за руку.

— О Боже! Это невозможно! А-а-а-а! Призраки! Привидения! Жена! Жена-а-а! — завопил в свой черед Блезуа. Он задрожал всем телом, глядя на незнакомцев, стоявших на коленях перед потерявшей сознание невестой. Достопочтенный церковный сторож с ужасающим грохотом выронил из рук алебарду и как сумасшедший бросился в ризницу, надеясь найти там свою супругу.

— Батистина, моя малютка! Дорогая, приди в себя, ведь это мы! — шептали незнакомцы, не обращая внимания на всеобщее смятение, вызванное их появлением.

Приглашенные вскочили со своих мест, некоторые даже становились ногами на скамейки, стараясь разглядеть происходящее.

— Дети мои, дети мои! Неужели же это все-таки вы? О, я не могу в это поверить! — заплакал и запричитал отец Гиацинт, семеня навстречу незнакомцам.

— Да, отец мой, вы не ошиблись. Мы вернулись! — ответил молодой блондин, поднимаясь с колен и устремляясь к старому священнику.

В церкви стоял невообразимый шум. Жеодар, его друзья и родственники смотрели на все происходившее глазами людей, обладающих трезвым умом и здравой памятью, но внезапно оказавшихся в сумасшедшем доме. Представители аристократических семейств, забыв про хорошие манеры, которых они были обязаны придерживаться вследствие своего высокого положения, громко переговаривались, выражая свою радость и безграничное удивление:

— О нет! Это невозможно, дорогая!

— Да нет же, это они, говорю я вам!

— Я их тотчас же узнал! Какое счастье!

— Их же объявили умершими! Воскрешение из мертвых! Разве такое бывает в наши дни?

— Пропавшие без вести вернулись! Это чудо, господа!

— Целых пять лет!

— А вдруг это их двойники? А?

— Да нет же, мне ли их не знать!

— Да, да! Блондин и брюнет…

— Клянусь предками, они и есть!

— Ох, не клянитесь, мой друг!

— Невероятно! Братья де Вильнев-Карамей вернулись!

— О, Флорис… ты… ты… Флорис… Адриан… — прошептала Батистина, открыв глаза.

Молодой блондин вновь опустился на колени перед Батистиной, рядом с братом. Девушка почти пришла в себя и погладила рукой по двум столь прекрасным и столь несхожим между собой лицам. Ей казалось, она уже начала забывать эти лица… да, это были они… Флорис — черные кудри небрежно перехвачены лентой, зеленые глаза горят на смуглом лице; шрам, пересекающий всю щеку, — вероятно, братья де Вильнев преодолели немало опасностей и преград за эти долгие годы.

Батистина перевела взгляд на Адриана, старшего брата, которого она обожала и чью мудрость она почитала, будучи еще совсем маленькой девочкой. Она провела рукой по его золотисто-рыжим волосам, так сильно отличавшимся от волос Флориса.

— О, Адриан! Адриан! Я, должно быть, сплю! Это невозможно! — вздохнула она, касаясь тонкими пальчиками васильковых глаз старшего брата. Она отстранилась от него, чтобы еще раз обнять Флориса, но какое-то неосознанное чувство неловкости охватывало ее всякий раз, когда она встречала взгляд зеленых глаз, с нежностью устремленный на нее.

— Ну, конечно, это граф Адриан и шевалье Флорис! — кричали ворвавшиеся в церковь крестьяне.

— Какое счастье! Наши господа вернулись! Вот радость-то!

— Не зря я молился за них!

— И мои молитвы не пропали даром!

— Я же говорила, что Господь не допустит, чтобы такие добрые господа сгинули невесть где!

Все громко переговаривались, обмениваясь впечатлениями по поводу чудесного возвращения братьев.

— Успокойтесь, мои дорогие прихожане, успокойтесь! — взывал отец Гиацинт.

— Инте-рес-но! Пожалуй, это счастливое возвращение изменит ход событий! — пробормотала Жанна-Антуанетта, разорвав от волнения свой кружевной носовой платочек.

— Да уж, мой дорогой корнет, не совсем обычная свадьба, по-моему! — проворчал Лафортюн, в то время как Эрнодан, недоверчиво поглядывая на неизвестно откуда взявшихся братьев де Вильнев, ожидал, что будет дальше.

— Ах, дорогие братья, как вы изменились! — лепетала девушка, утирая слезы.

— Пресвятая Дева! Святой Иосиф! Голубка моя! Теперь они — настоящие мужчины! — заявила с гордостью старая Элиза, высоко задирая голову, чтобы посмотреть на Флориса и Адриана.

Да, она была права! Двое красивых юношей покинули Францию пять лет назад, а теперь вернулись сюда зрелые и уверенные в себе мужчины, раздавшиеся в плечах и возмужавшие.

Братья в свою очередь с удивлением и восхищением смотрели во все глаза на Батистину, которую оставили совсем маленькой девчушкой, а ныне видели перед собой прелестную юную девушку, наделенную дивной красотой. Флорис даже с некоторой жадностью смотрел на эту незнакомку с пронзительно синими глазами и с золотистым нимбом над головой.

— А как же мы? Про нас-то забыли… — раздался обиженный голос в глубине церкви.

Присутствующие обернулись: видимо, сюрпризы еще не кончились.

— О, Федор… Ли Кан… друзья! Грегуар, мой славный Грегуар! — воскликнула Батистина и со всех ног бросилась к верным спутникам братьев, которые никогда не разлучались со своими юными господами.

— Маленькая барышня, когда мы уезжали, я взял с собою горсточку земли из Мортфонтена. Мы непременно должны были вернуться! Я знал, что мы еще увидимся! — закричал знаменитый казак Федор, производивший жуткое впечатление на тех, кто его не знал, своим изуродованным лицом, на котором сверкал единственный глаз.

— О, Голубая Стрекоза, мы ухватились за хвост чудесного змея, чтобы прибыть сюда, в страну спокойного утра, и увидеть тебя! — просюсюкал Ли Кан Юн, китаец, употреблявший, как всегда, цветистые выражения. От радости он мотал головой во все стороны, и его длинная черная коса так и змеилась по спине.

— Моя Батистина! Моя крошка Батистина! — кричал Грегуар, старый эконом, чья голова теперь была покрыта благородными сединами.

— О, друзья! Дорогие мои друзья! — плакала Батистина, обнимая поочередно всех троих. — Какая радость! Какое счастье! Я не знаю, что и сказать! Просто нет слов!

— Занятно! Новобрачная целуется со слугами! — прошептал шокированный подобным поведением какой-то буржуа.

— Ну уж нет! Господин Федор, господин Грегуар и господин Ли Кан вовсе не лакеи! Они бывшие воспитатели молодых господ! — возразила госпожа Мари Собон, жена булочника из Мортфонтена.

— Странные воспитатели и странные нравы! Не знаю, не знаю, Балтазар, правильно ли поступает наш дорогой Жеодар, что женится на этой малышке! — бросила одна из родственниц Жеодара своему мужу, глядя с отвращением и недоумением на поцелуи и объятия, казавшиеся ей проявлением дурного вкуса.

— Видите ли, сударыня, представители семейства де Вильнев-Карамей все и всегда делают не так, как все! — гордо заявила госпожа Мари Собон, никогда не лазившая за словом в карман.

— Возлюбленные братья мои, займите вновь ваши места! Мы находимся в святом месте, и церковь — не гостиная! — воскликнул отец Гиацинт.

— Отец мой, да сделайте же что-нибудь, Бога ради! — взмолился пришедший в отчаяние от бесконечных радостных вздохов и объятий Жеодар. Ему уже порядком надоел весь этот шум и гам. Он тоже находил все происходящее не совсем приличным.

— О, Федор, старый разбойник! Ли Кан и вы, Грегуар! Мой добрый славный Грегуар! — завела свою песню Элиза, в свой черед бросаясь к старым друзьям.

— Откуда вы, дорогие братья? — спросила Батистина, держа каждого за руку, словно боясь их вновь потерять.

— О, мы сейчас прямо из страны Ли Кана, — ответил Флорис, потряхивая своими черными как смоль кудрями.

— Как? Из Китая? — изумилась Батистина.

— Что они говорят?

— Они говорят, что прибыли прямо из Китая!

— Ах! Они прибыли из Китая! — послышались восторженные выкрики.

— Иисусе! А где же это, Китай? — вопрошала Элиза.

— Хм… Китай… Да это в Китае! — ответил Грегуар, обнимая старую няню.

Отец Гиацинт воздел руку к небу, признавая свое полное бессилие. Нет, видно, этому не будет конца!

— Убивают! На помощь! Воры! — завопила вдруг мадемуазель Барба Данден. Мгновенно воцарилась тишина. Все взоры обратились к почтенной органистке. Несчастная дама влезла с ногами на свой обожаемый инструмент. Абсолютно лысая, блестящая, словно шар, голова девицы предстала перед всеми собравшимися. Мадемуазель дергалась и билась в конвульсиях, переступая с ноги на ногу по клавишам и извлекая из инструмента звуки, похожие на жалобное кошачье мяуканье. Надо признать, что звуки эти были странными и весьма неприятными для человеческого уха. Некоторые из дам огласили церковь дикими воплями, некоторые попадали в обморок, увидев, как что-то черное, мохнатое запрыгало по головам, плечам и рукам присутствующих, замелькало среди юбок, увиливало от ударов мужских сапог и башмаков.

Мальчики-служки, перепуганные до смерти, выронили ладан, кропило и подушечку с кольцами, произведя страшный грохот. С громкими криками они бросились искать защиты у священника.

— Изыди, сатана! Если ты — злой дух, покинь сии пределы! Ведь это дом Господа! — храбро выступил вперед отец Гиацинт, осеняя себя крестным знамением и надеясь устранить и изгнать духа тьмы.

— Хватит, Жорж-Альбер! Иди сюда! — строго прикрикнул Флорис.

— О, Жорж-Альбер, мой дорогой малыш! — закричала Батистина, хватая на руки странное животное, одетое, как человечек: в маленький камзольчик и треуголку.

— Но это же обезьянка! Я видела такую на картинке в книжке! — воскликнула какая-то маленькая девочка.

— Да замолчи же ты! — набросилась на бедняжку разнервничавшаяся мамаша и дала ей подзатыльник.

— О, Жорж-Альбер, как я счастлива тебя видеть!

«Да, конечно, говорить-то она это говорит, но, вообще-то я интересую их всех не больше, чем китайская ваза!» — казалось, подумала маленькая обезьянка, все же целуя подставленную ей розовую щечку.

Жорж-Альбер относил себя к человеческому племени, и, быть может, не без оснований. Он верно и преданно служил Флорису, своему хозяину, сопровождал его во всех путешествиях и приключениях, и единственное, чего ему не хватало, — так это дара речи. Жорж-Альбер осклабился, показав белые зубы, и протянул Батистине подарок, который он хотел непременно ей вручить, — то были чепчик и парик мадемуазель Барбы Данден.

— О, Жорж-Альбер! — расхохоталась девушка.

— Как тебе не стыдно! — укорял обезьянку Флорис.

Жорж-Альбер понуро повесил голову. Никогда невозможно было угадать, хотел ли он совершить доброе дело или делал глупости ради удовольствия. Немного смущенный Флорис выхватил из лап обезьянки две столь необходимые вещицы из туалета мадемуазель Барбы Данден и передал ей с тысячами извинений.

Мадемуазель Барба, водрузив парик и чепчик на голову, немного успокоилась и вновь уселась за орган. Крики в церкви стихли, и благословенная тишина распростерла свои крылья над паствой.

Отец Гиацинт воспользовался воцарившимся спокойствием и с необыкновенной быстротой взобрался по ступеням на кафедру.

— Возлюбленные братья мои, — начал он, — займите ваши места. А вы, блудные сыновья, поднимитесь на хоры и — садитесь около вашей дорогой сестрицы. Мы сейчас прочтем благодарственные молитвы. Восславим же Господа за то, что он сохранил вам жизнь!

Все повиновались призыву священника. Жеодар опустился на колени рядом с невестой, Флорис и Адриан расположились на двух скамеечках для молитв, которые принес для них постоянно утиравший слезы радости Блезуа.

— Мы начнем, братья, с «Верую», потом прочтем «Отче наш», а затем продолжим брачную церемонию, — промолвил отец Гиацинт, воздев руки к небесам.

— Простите, отец мой, — сказал Флорис, мгновенно вскакивая на ноги. — Мне казалось, я ясно выразился!

— Что? Как? Что такое? — воскликнул отец Гиацинт, буквально испепеляя Флориса взглядом.

Тот, нисколько не смущаясь, сделал два шага по направлению к кафедре.

— Мы благодарим вас, отец мой, от всего сердца благодарим за то, что вы хотите прочесть благодарственные молитвы Господу в честь нашего возвращения!

И с удовольствием присоединим наши голоса к этим молитвам! Но… по причинам, которые касаются только нашей семьи и которые мы не можем сейчас здесь изложить, мы вынуждены вас просить отложить бракосочетание!

По церкви вновь пополз шепоток.

— О, скажите-ка, что это там говорит господин де Вильнев?

— Братья не желают, чтобы она выходила замуж!

— Они против этого брака!

— А я-то подумал, они прервали церемонию только потому, что опоздали и сами хотели принять в ней участие!

— Какой скандал! Какой позор!

— Но… но… дети мои… я ничего не понимаю! — воскликнул отец Гиацинт, в отчаянии заламывая руки.

— Простите нас великодушно, отец мой, и вы, уважаемые гости. Позвольте нам удалиться вместе с сестрой и в тиши уединения насладиться счастьем вновь обрести друг друга! — рассудительно промолвил Адриан де Вильнев, делая изысканный придворный поклон священнику, а затем и всем присутствующим.

Флорис схватил Батистину за руки и силой заставил ее подняться.

— Идем, малютка, нам надо многое тебе рассказать.

— Ах так? Но кто позволил вам издеваться надо мной? — закричал вдруг вышедший из себя Жеодар.

— Простите и вы нас, сударь, мы действительно должны вам кое-что объяснить, но сейчас мы не можем этого сделать, вы ведь понимаете. Будьте благоразумны, простите нас! — сказал сухо Флорис и собрался обойти разъяренного жениха.

— Ах, нет, сударь! Это было бы слишком просто! Знайте же, что я женюсь на этой девушке, и мне плевать, брат вы ей или не брат! Мадемуазель де Вильнев — моя невеста, и я имею веские основания желать заключения этого брака, а уж какие у меня на то есть причины, это — мое дело, и я не обязан давать вам отчет!

Батистина растерянно переводила взгляд с Флориса, чьи зеленые глаза горели диким огнем, на Жеодара, раскрасневшегося от гнева.

— И правда, Флорис, почему ты хочешь отложить бракосочетание? Я очень рада, что выхожу замуж, — сказала Батистина, вновь опускаясь на скамью.

— Вот! Вы слышали?! — торжествовал Жеодар, тотчас же усевшийся возле невесты.

Флорис побледнел от бешенства. Он сжал кулаки и склонился к Батистине, твердо решив держать себя в руках.

— Моя маленькая Батистина! Мы вернулись из такой дали! Если бы ты знала, как я рад вновь видеть тебя! Поедем, поговорим обо всем дома, в замке…

Батистина подняла голову и взглянула на Флориса. Она на секунду закрыла глаза, уже готовая повиноваться повелительному взгляду, но у нее вновь закружилась голова, а через мгновение настроение резко переменилось. Она сжала руку Жеодара и решительно заявила:

— Я ничего не понимаю, Флорис. Я тоже очень рада, что вы вернулись, и мы, конечно, поговорим обо всем, но только после свадьбы, ведь осталось совсем недолго…

Флорис еще сильнее сжал кулаки, так что ногти впились в ладонь.

— Батистина, дорогая, ты должна нас выслушать… — в свой черед принялся уговаривать сестру Адриан. Флорис оглянулся. Все присутствующие, разинув рты, жадно смотрели на это зрелище. Флорис понял, что все это ужасно смешно, глупо, отвратительно, что они с братом и сестрой выставляют себя на посмешище.

— Нет, нет и нет! Сначала я выйду замуж, а уж потом вы расскажете мне о своих приключениях, — заявила Батистина, упрямо забиваясь поглубже в кресло.

— Господи! Да они с ума посходили! — хныкала Элиза.

— Ха-ха! Ну что, господа, мои вновь обретенные шурины? Вы слышали, что сказала вам моя невеста?

Так знайте же, мы с женой сочтем за честь увидеть вас на торжественном обеде по случаю нашего бракосочетания… Ну ладно, хватит, отец мой, достаточно всяких историй! Сойдите вниз и благословите нас! — закричал Жеодар, обращаясь к отцу Гиацинту, безмолвно застывшему на кафедре.

Адриан снова попытался прибегнуть к искусству дипломатии. Приблизившись к кафедре, он прошептал:

— Мне необходимо поговорить с вами наедине, отец мой!..

Но он забыл про буйный характер Флориса, бывавшего страшным в гневе. Флорис прищурил глаза, и тоненькие морщинки, появившиеся в уголках глаз, сделали его лицо еще более красивым. Он смотрел на Батистину. А та все не уступала, смотрела хмуро и упрямо и, желая подчеркнуть свое намерение, держала жениха за руку.

Какая-то красная пелена застлала взор Флориса.

— Ой-ой! Что-то будет! Насколько я знаю господина Флориса, ох и жаркое же сейчас будет дело! Кому-то не поздоровится! — прошептал Грегуар, а прекрасно изучивший выражение лица своего хозяина Жорж-Альбер закрыл мордочку лапками.

Онлайн библиотека litra.info