Прочитайте онлайн Эмигранты | ГЛАВА 20

Читать книгу Эмигранты
3916+1040
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 20

Наш поход в Европу начался с того, что пара боевых пловцов вновь посетила английскую бригантину, проделав это столь же незаметно, как и в первый раз. Они отвинтили от ее корпуса мину и доставили ценное имущество обратно на «Чайку». Вы что думаете, мы не заминировали чужой корабль, торчащий в бухте и вооруженный пушками, сразу после своего прибытия? Ну-ну…

Может быть, когда-нибудь в светлом будущем, когда количество кораблей у Австралийской империи начнет исчисляться сотнями, а поголовье первых министров у ее императора — десятками, появится возможность иногда впадать в благодушие. Да и тогда подобным лучше не злоупотреблять. Ну а пока мы по умолчанию считали каждый встречный корабль потенциальным врагом.

Кстати, «Джампер» оказался качественным корабликом, его днище было обшито медью. Но в установочном комплекте мины имелись и саморезы по металлу, так что она привинтилась даже прочнее, чем к дереву.

Сразу после прибытия пловцов с миной на «Чайку» мы подняли якорь и двинулись в обход острова Себу, чтобы затем взять курс на запад.

Думаю, понятно, зачем мы взяли с собой англичан. В гости все-таки лучше являться по приглашению или рекомендации, так что здесь наличие на борту сэра Уильяма может оказаться весьма полезным. Тем более что у него есть мощная бумага от Вильгельма Оранского, который не только английский король, но еще и нидерландский статхаудер, то есть правитель. Кроме того, следовало заранее озаботиться решением языковой проблемы.

Моего английского вполне хватало для бесед, но все-таки знал я его не идеально, да и был это не совсем тот язык, на котором говорили сейчас. То есть любой житель как самой Англии, так и колоний мгновенно признал бы во мне иностранца. Но во мне — это ладно, однако для моих разведчиков подобное было бы весьма некстати. А теперь у них будет минимум полгода общения с живыми носителями языка.

Наконец, хоть мы и изучили текущее время по доступным документам, о хоть сколько-нибудь полном его знании речи не шло. Наверняка имелась масса мелких и не очень подробностей, про которые я был абсолютно не в курсе. Из этих соображений беседы с англичанами будут очень полезны. И их разговоры между собой тоже, потому как если кто думает, что их каюта не была оборудована прослушкой и видеонаблюдением, то я даже и не знаю, как такое назвать.

А вот Виктор после долгих раздумий остался в Австралии. Во-первых, он плохо переносил морские путешествия — от перехода с Чатема на материк он отходил неделю, — так что перспектива годового плавания повергала его в ужас. Кроме того, у него родился второй ребенок, на сей раз дочь, которой он не хотел бросать столь надолго. Ну и его обязанности как летописца, пастыря, министра просвещения и генерального животновода требовали присутствия в Ильинске.

Ньютон тоже остался на материке, потому как море он переносил даже хуже Виктора. Так что первый кошак австралийского материка, своего рода кошачий Адам местного значения, не покинул своих уже довольно многочисленных потомков. Которые оказались очень полезными животными, потому как в силу полного отсутствия мышей начали потихоньку охотиться на змей. Правда, сам Ньютон к ним относился с опаской, две филиппинские кошечки вообще боялись всего и из дома почти не выходили, — но их дети оказались куда смелей. Особенно отличилась одна кошка из первого помета. В юности она была укушена змейкой, но выжила и приобрела иммунитет к укусам. Теперь она относилась к змеям как к законной добыче и тому же учила своих котят. Чему я был весьма рад, ибо благодаря кошкам, кажется, можно будет обойтись без завоза в Австралию мангустов.

~~~

Как только мы обогнули остров и легли на курс, сэр Уильям поинтересовался, из каких интересов мы плывем на запад.

— Видите ли, — начал я, — вы, наверное, слышали, что Земля имеет форму шара, и мы сейчас находимся почти на противоположной от Европы стороне. В такой ситуации, вообще-то говоря, можно плыть куда угодно. Да, западный путь из-за лавирования между островами может оказаться чуть сложнее, но зато на нем не будет встречных ветров и течений, благодаря которым испанцы вынуждены возвращаться в Мексику довольно хитрым зигзагом. Кроме того, на востоке мы уже бывали, а на западе — еще нет, так что мне просто интересно.

В принципе высказанное мной тоже было правдой, но главная причина выбора направления заключалась в ином. Я хотел до визита в Европу встретиться с «Победой». Если у той все пройдет хорошо, то добавить к рубинам с сапфирами еще и алмазы, а если не очень — хрен с ними, с камнями, потом нароем. Главное, чтобы с «Победой» и ее экипажем не случилось ничего непоправимого.

Основная масса алмазов Южной Африки вообще-то залегала довольно далеко от побережья. Это были кимберлитовые трубки, то есть коренные месторождения. Имелись еще и россыпные, результат эрозии коренных. То есть их оттуда вымыло и миллионы лет потихоньку тащило вниз, к океану. Но тут трудность заключалась в том, что, достигнув берега, алмазы продолжили свой путь дальше, и теперь большая их часть пребывала на океанском дне у Берега Скелетов. Однако имелись и небольшие россыпи, еще не завершившие свой путь, и одну из них, в отложениях того самого ручья, и предстояло найти экспедиции с «Победы».

Еще мне не давал покоя самый крупный алмаз в мире, то есть «Куллинан». Но вряд ли получится его найти, потому как координат прииска, где он был добыт, мне разузнать не удалось. Впрочем, вместо одного крупного можно добыть очень много мелких, и у меня уже были мысли по организации нормального рудника в Кимберли. Я даже попросил Илью подумать на тему небольшого парового экскаватора, но начало практической реализации этого проекта отложил на не самое близкое будущее.

~~~

Море Сулу мы преодолели за сутки, после чего повернули на восемь румбов к югу и десять дней плыли сначала по Южно-Китайскому, а потом по Яванскому морю. Где кончается одно и начинается другое, моя карта точно не указывала, но на вид эти моря ничем друг от друга не отличались. Один раз на горизонте показался парус, но вскоре исчез.

Вечером одиннадцатого дня пути мы были в двухстах километрах от Зондского пролива, где я приказал сбросить скорость, чтобы пройти этот самый пролив утром. Потому как место было очень удобное для отлова всяких одиночных путешественников вроде нас.

И действительно, в проливе мы увидели паруса сначала впереди, а потом сразу два справа. Неизвестные действовали слаженно, хоть и не могли обмениваться сигналами, и расстояние между нами и чужими кораблями начало сокращаться, несмотря на то что мы шли под всеми парусами. Но ветер был довольно слабый, а потенциальные противники, как я вскоре разглядел, кроме парусов имели и весла.

Минуты две я боролся с искушением маленько повоевать, но потом голос разума взял верх, и была отдана команда поднимать пары в обоих котлах. Ибо путешествие еще только началось, и ни к чему тратить боеприпасы там, где без этого можно прекрасно обойтись.

Вскоре «Чайка» разогналась до двадцати пяти километров в час, а после сорока минут такого хода стало ясно, что ее траектория не пересекается с путем ни одного из шедших ей наперерез кораблей. Но мимо одного мы прошли довольно близко, километрах в полутора, и я его внимательно рассмотрел.

Судно было длинным, узким и низким, имея две мачты по оконечностям, на каждой из которых было по косому парусу наподобие латинского. И по ряду весел с бортов, которыми оно интенсивно загребало. На носу торчали трое в ярких одеждах и каких-то тюрбанах на головах, они яростно жестикулировали, время от времени показывая руками в нашу сторону. Видимо, столь быстроходных кандидатов в жертвы им до сих пор не попадалось.

То есть нападающие не были европейцами. Собственно, из-за таких, как они, пираты из Европы так и не смогли закрепиться в этом регионе.

— Мусульмане, — сказал Темпл, тоже наблюдавший за кораблем. — Им лучше не попадаться.

— А что, их английским коллегам можно попадаться безбоязненно? — хмыкнул я.

Свифт же не скрывал разочарования. Он-то надеялся, что сейчас увидит наши пушки в действии! А вместо этого ему показали, какую скорость может развивать «Чайка» при ветре около трех баллов. Тоже, конечно, интересно, но хотелось-то большего.

Спустя час с минутами неудачливые преследователи скрылись за горизонтом, а мы вышли в Индийский океан. Теперь нам предстояло пройти девять тысяч километров до мыса Доброй Надежды. В принципе, если подопрет, мы при желании сможем зайти на Кокосовые острова, до которых оставалась тысяча километров, или, уже ближе к Мадагаскару, на Маврикий, кроме которого там есть и еще какие-то островки. Но если не произойдет ничего непредвиденного, то первая высадка произойдет на атлантическое побережье Южной Африки. А может, даже этого не понадобится.

Почти сразу после выхода в океан ветер подул с севера и вскоре достиг пяти баллов, так что «Чайка», слегка накренясь, буквально полетела по волнам. Такая благодать длилась почти неделю, а потом ветер начал слабеть и вскоре стал почти незаметным. «Чайка» плелась со скоростью пенсионера на прогулке, а вокруг потихоньку становилось все жарче и жарче, хотя мы и удалялись от экватора. Вскоре пришлось включить кондиционеры, имеющиеся на корабле в количестве двух штук, из-за чего скорость упала еще примерно на километр.

Охладители были собраны на элементах Пельтье, в силу чего не требовали вообще никакого обслуживания и могли работать если не вечно, то уж не меньше, чем живет человек. Однако они жрали электроэнергию, сажая аккумуляторы, и для их подзарядки один из двух винтов «Чайки» теперь под напором воды вращался не вхолостую, а крутил генератор, из-за чего мы и потеряли тот самый километр скорости, — но повода спешить пока не было. Мне удалось связаться с «Победой», и я узнал, что она три дня назад только вышла из Танжера и сейчас маневрирует против ветра, двигаясь на юг вдоль африканского берега.

Любопытство же англичан по поводу дующего из забранной решеткой круглой дыры прохладного ветерка было удовлетворено по уже опробованной схеме. Я показал им фотографию и объяснил, что в трюме установлены холодильные железы вот такого зверя. Некоторые по неграмотности принимают их за уши, но на самом деле они нужны для замораживания жертвы. Зверь называется горный чебуратор.

В тетрадку со всякой австралийской экзотикой он у меня был записан заранее.

~~~

Что интересно, в Индийском океане нам стали часто попадаться летучие рыбы. Видеть-то я их видел и в первом походе на Филиппины, но редко и издалека, а тут они так и выскакивали из воды. Причем если днем они летали довольно низко, то по ночам набирали до пяти метров высоты, неоднократно шлепаясь прямо к нам на палубу. По виду эти создания напоминали крупную селедку со стрекозиными крыльями, но по вкусу ее существенно превосходили. А как-то раз нам довелось поучаствовать в событии, сильно пополнившем наши продовольственные запасы.

В ту ночь летающие селедки падали на «Чайку» особенно густо, но с утра их поток не иссяк, как обычно. Они вырывались из воды целыми стайками, пару секунд летели над самой поверхностью, опустив в воду бешено виляющий хвост. И, набрав таким образом скорость, взмывали ввысь. Вскоре мы увидели, с чем связана их паника. «Чайку» догнала стая тунцов, и сейчас в прозрачной воде вокруг корабля было видно множество этих рыбин, похожих на гигантских, до полутора метров в длину, скумбрий. Они-то и охотились на летучих рыб. Я только успел подумать, что неплохо бы оценить вкус наших новых гостей, но мориори уже сориентировались — ведь чем-чем, а рыболовством все они занимались с детства.

В руках у матросов появились короткие толстые удочки с двухмиллиметровой леской и крючками, которые вполне подошли бы в качестве якорей для средней судомодели. Как наживку использовали в изобилии разбросанных под ногами летучих рыб, и вскоре на палубе забилась куда более крупная добыча. Пару раз клюнувший тунец был столь велик, что вытащить его из воды могли только несколько человек: у одного не получалось.

Этот праздник заготовки кормов продолжался минут двадцать, после чего потихоньку сошел на нет, увеличив наши запасы на полтора десятка рыбин, самая крупная из которых имела в длину метр тридцать и весила около девяноста килограммов.

— Ну вот, — сказал я Темплу, — а вы спрашивали, на какой срок «Чайке» хватит имеющегося на борту продовольствия. Вон оно, само на корабль прыгает, так что голод нам точно не угрожает. Кок сообщил, что сегодня уже будет тушеный тунец под белым соусом. Поэтому приглашаю вас с Джонатаном отобедать у меня.

~~~

За обедом разговор от летучих рыб как-то незаметно перешел на полеты вообще. Я порылся в шкафу и вытащил несколько снимков, изображающих дирижабль «Гинденбург» в разные моменты его недолгой службы. В том числе и в последний, где он взрывается около причальной мачты. Объяснил, что воздушные путешествия вообще-то не самая безопасная вещь на свете, морские в этом отношении все-таки предпочтительней.

Ибо если кто-то тут соберется строить монгольфьеры, эти бумажные шары поначалу у них будут гореть как свечки. Так пусть утешаются, что не у них одних.

Кстати, Свифт оказался довольно сообразительным молодым человеком. Он уточнил у меня, правильно ли, что подъемная сила воздушного шара зависит от разницы температур внутри и снаружи. Получив утвердительный ответ, англичанин самостоятельно сделал вывод, что воздушные корабли более эффективны в странах с холодным климатом. Я заверил Джонатана, что уж с чем-чем, а с холодом в нашей метрополии проблем не бывает никогда. Темпл же предположил, что в свете вышеизложенного первой европейской страной, обладающей воздушным флотом, станет Московия.

Англичане посмеялись, а я подумал — не рано ли веселитесь, господа? Ибо построить дирижабль вполне возможно и без применения устройств или материалов из двадцать первого века. Включая даже двигатель, который лучше делать не паровым, а двухтактным бесклапанным компрессионным. Вроде маленьких авиамодельных моторчиков. А Петр Алексеевич зело любопытен до всяких заморских технических диковин, так что в свое время можно будет и пообщаться с ним на эту тему.

~~~

Штиль продолжался дней десять, за которые мы прошли меньше трехсот километров, и только девятого июля подул юго-восточный ветер. Воспрянувшая «Чайка» вновь понеслась на запад, чуть забирая к югу, но вечером ей пришлось ненадолго притормозить, потому что мы обнаружили небольшой островок почти прямо по нашему курсу.

Вообще-то величие любого открытия сильно зависит от эпохи, в которую оно сделано. Например, в текущем семнадцатом веке был открыт закон всемирного тяготения. Величайшее достижение человеческой мысли! А в двадцать первом его проходят в восьмом классе средней школы. Правда, проходят так, что еще лет тридцать прогресса в том же направлении — и закон придется открывать заново, хотя это уже другая сторона проблемы.

Но возможен и обратный вариант. Например, попробуйте-ка в двадцать первом веке открыть неизвестный науке остров, причем не прибрежный. Если это получится, ваше имя год не будет сходить со страниц географических журналов! А здесь, в веке семнадцатом, история выйдет самая тривиальная. Подумаешь, открыли еще один ни к чему не пригодный клочок земли посреди океана. Что, и даже высаживались на него, не пожалев времени? Ну, совсем людям заняться нечем.

Не будь на борту англичан, я бы точно высадился на эту известковую плешь размером пол километра на двести метров при максимальной высоте метров двадцать в ее южной оконечности, где росла какая-то чахлая зелень. И, воткнув туда австралийский флаг, назвал бы остров своим именем! Но из-за гостей приходилось изображать полнейшее равнодушие — ибо по легенде австралийские экспедиции вообще не посещали этого района. Но координаты я все-таки уточнил, получив что-то в районе восьмидесяти семи градусов восточной долготы и четырнадцати южной широты. Еще раз сверился со своей картой — ничего, кроме локального уменьшения глубины, на ней в этом месте не было.

Англичане тоже увидели остров, но ни малейшего энтузиазма он у них не вызвал. Впрочем, ни Свифт, ни Темпл не знали, что его тут просто не должно быть. А я знал, и, нанеся его на карту, отдал приказ добавить парусов и продолжать путь, сам же отправился в радиорубку. Потому как Илья просил меня внимательно отнестись к вещам, которые хотя бы намекают на то, что этот мир чем-то отличается от нашего прошлого.

Разумеется, думал я, крутя верньеры настройки, этот островок вполне мог существовать и в нашем прошлом, тихо исчезнув сам собой к двадцатому веку. Но вдруг нет и он является одним из тех самых отличий, о которых говорил Баринов? Ибо у него была какая-то гипотеза, кою он желал подтвердить или опровергнуть.