Прочитайте онлайн Эмигранты | ГЛАВА 15

Читать книгу Эмигранты
3916+929
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 15

Они устроились неплохо. Полуостров у впадения небольшой речки в Тамару с трех сторон был окружен водой, а с четвертой уже имелся внушительный частокол. Перед ним начали рыть ров, то есть моих слов, что на острове живут не очень мирные аборигены и не самые безобидные звери, колонисты мимо ушей не пропустили. Правда, насчет аборигенов я сказал в основном на всякий случай. Нет, по моим сведениями, они тут действительно имелись, но в количестве пяти тысяч на весь очень немалый остров. И никаких упоминаний об их свирепости мне не попадалось.

Из плотоядных зверей самым страшным был тасманийский сумчатый волк, сильно недотягивающий до своих серых братьев по названию, живущих в Европе. Но все-таки хищник, никуда не денешься. Кроме того, разведывательный отряд колонистов уже видел так называемого тасманийского дьявола, или сумчатого черта. А его устрашающие ночные вопли слышали все. Я предупредил экс-пиратов, что это хоть и небольшая, но очень агрессивная зверюга с необычайно мощными челюстями. И присмотрелся к тому, как они тут налаживали свой быт.

Внутри ограды уже было две постройки — небольшой домик и приличных размеров сарай. Рядом стояли две шатрообразные палатки с «Ястреба», которые мы оставили команде фрегата. Начиналась постройка второго сарая и еще какого-то здания раза в два поменьше. В общем, колонисты не теряли времени зря, в ознаменование чего я презентовал им небольшой бочонок самогона. Что вызвало неприкрытый восторг, поначалу даже перешедший в ажиотаж. Глядя на эту картину, я размышлял об инертности технической мысли человечества и отсутствии тяги к знаниям у большинства его представителей. Ведь ром тут пробовали все, и в немалых количествах! Но вот откуда он берется, выходит, никто не знал. Потому как если бы среди команды нашелся хоть один квалифицированный человек, духовная жажда колонистов была бы утолена задолго до нашего появления. Прямо какая-то удивительная неграмотность, иначе не скажешь. Ладно, пусть они не знают принципа работы двигателя внутреннего сгорания и не имеют понятия даже о приемнике прямого усиления. Но ведь самогонный аппарат — это не синхрофазотрон! А на кораблях его не было, притом что изобретен он уже довольно давно. Вот и тащили манильские галеоны воду в запечатанных кувшинах, которая к концу их многомесячного пути все равно часто протухала. В то время как могли бы просто залить в аппарат морской воды, после чего спокойно пить дистиллированную, для вкуса добавив в нее самую малость морской. Или спирта, оставшегося от предыдущего включения того аппарата, но в штатном режиме.

В связи с этим у меня возникла идея — не устроить ли нам тут филиал химкомбината? Вон тот луг вдоль речушки прекрасно подойдет под сахарную свеклу, а с топливом на лесопилке проблем быть не может по определению, его даже специально заготавливать не надо. Таким образом будут убиты сразу два зайца. Во-первых, произойдет удовлетворение духовных потребностей колонии. Во-вторых, мы сможем увеличить производство горючего, на что до сих пор элементарно не хватало рабочих рук. Кроме того, автоматически произойдет повышение образовательного уровня английских моряков. Увидев устройство нашего большого аппарата, хоть кто-то да поймет, из чего и как можно сделать маленький, а знания лишними не бывают. Мало ли куда наших гостей потом забросит судьба!

~~~

Путь от Тасмании до южной оконечности Северного острова занял у нас неделю. За это время дождь два раза начинался и прекращался, но к Новой Зеландии мы подошли при ясной погоде. Под острым углом повернули на юго-запад и пошли вдоль берега, который я внимательно рассматривал в бинокль. Кроме меня, внешний вид железных деревьев был известен капитану Коле и дослужившемуся до старпома Толе, которые продолжат вахту, когда у меня устанут глаза. Жалко, что у нас не получилось приплыть сюда в конце декабря, когда эти деревья цветут, — тогда бы они выделялись на фоне зелени без всякого бинокля, но похутукавы и так должны были изрядно отличаться от прочей флоры.

К вечеру мы подошли к крайней западной точке Северного острова, после которой берег круто поворачивал на северо-восток. За весь день искомое дерево удалось увидеть всего один раз, но оно росло мало того что в одиночестве, так еще и в неудобном месте.

Вечером мы отошли в океан километров на сорок, где и легли в дрейф до утра. А с рассветом опять приблизились к Северному острову и продолжили путь вдоль берега. Около трех часов дня в поле зрения вновь обнаружились характерные силуэты, на этот раз сразу три и растущие совсем рядом с кромкой прибоя. Но все-таки три — это мало, так что я пометил место на карте и приказал двигаться дальше.

Наконец перед самым закатом попалось то, что нужно. Целая роща — с моря видно штук пятнадцать, но не исключено, что на самом деле их куда больше. Довольно удобный подход и береговая полоса без рифов. Но высаживаться было уже поздно, и мы продолжили путь, потихоньку забирая чуть мористее. Ибо если за нами кто-то наблюдает с берега, то пусть он думает, что мы просто проплывали мимо по каким-то своим делам.

За ночь эскадра описала круг и к утру опять была у рощи. Началась высадка. Причем так и хочется добавить «десанта», потому как действительно было очень похоже.

Сначала две моторные шлюпки доставили к берегу пятьдесят стрелков при одном пулемете, которые быстро заняли прикрывающую позицию, а шлюпки вернулись к фрегату. В одну набились лесорубы, а другая с четырьмя островитянами, не считая меня, потащила понтон с шестиколесником и прицепом. Потом одна шлюпка сделала еще рейс, доставив мотки провода, блоки, датчики, аккумуляторы и прочие части системы охранной сигнализации. Пока лесорубы возились с первым деревом, я под охраной стрелков окружил вырубку сигнальным периметром. По крайней мере, теперь вряд ли у кого получится незаметно подобраться к нам ближе чем на триста метров. А с кораблей вели непрерывное наблюдение за морем.

За день было спилено четыре дерева, но обработать и доставить на «Ястреб» смогли только три ствола. Правда, лесорубы утверждали, что они уже приноровились и завтра дело пойдет быстрее. На ночь мы приняли весь личный состав на фрегат, но мотовездеход с прицепом оставили у самого берега.

Первая ночь прошла спокойно. Охранная сигнализация молчала, с кораблей тоже ничего подозрительного не заметили. И с самого рассвета вновь началась пахота. За день я сделал девять рейсов на своем лесовозе от вырубки до берега, перевезя восемь стволов и кучу веток толщиной примерно с телеграфный столб, которым тоже найдется применение. Кончился второй день так же, как первый, то есть люди вернулись на корабль, а лесовоз остался на берегу. В эту ночь сигнализация уже вякнула где-то ближе к утру. Возможно, ее потревожил какой-то зверек, потому как больше ничего не произошло.

Третий день ознаменовался совершенно невиданными трудовыми успехами — мне пришлось сделать десять ходок со стволами и две с сучьями. На вырубке осталось два полноразмерных дерева и два недоростка высотой метров по десять. Причем интуиция мне хоть и неуверенно, но все же намекала, что жадность фраера губит и надо ограничиться уже добытым. Правда, жаба говорила нечто противоположное, в результате чего я ограничился полумерами.

Мотовездеход и прицеп были подняты на корабль, а охранная сигнализация оставлена. И она сработала около трех часов ночи, причем от всей души. Завопили обе сирены, включились светодиодные прожектора. Дежурный артиллерист с «Победы» тут же выпустил туда осветительный снаряд. Наблюдатель потом утверждал, что в кустах вроде мелькнули какие-то силуэты, но точно сказать не мог.

Понемногу ажиотаж улегся, но часа в четыре дежурный с мачты сообщил, что вроде он видит лодку. Причем, несмотря на ночной бинокль, он ее увидел довольно поздно, когда она подошла к нам уже километра на два. Вскоре за ней была обнаружена еще одна, и я встал к сорокапятке. Но каноэ, будто почувствовав, что на него смотрят через прицел, отвернуло и вскоре скрылось за изгибом берега. Впрочем, почему «будто»? Например, летчики в войну были уверены, что хороший истребитель этот взгляд чувствует четко, потому-то он до сих пор жив.

То есть пока маори вели себя как хорошие солдаты.

Ранним утром на берег опять был высажен десант с заданием быстро забрать сигнализацию и вернуться. Ему никто не мешал, и в десять часов утра мы двинулись в обратный путь. Я бы сказал, обратный в самом что ни на есть прямом смысле, ибо наша эскадра повернула на юго-запад и пошла вдоль берега, понемногу от него удаляясь. Мы плыли скорее в сторону Антарктиды, чем Австралии. Ибо почти наверняка за нами наблюдают, и ни к чему так сразу сообщать недоброжелателям свой адрес.

Весь день мы продолжали путь на юго-запад, а за нами следовали два каноэ маори. Причем если бы не самолет-разведчик, мы бы их и не увидели: они держались чуть за горизонтом. Эскорт не отстал от нас и ночью, более того — он попытался приблизиться. Но к утру ветер подул с востока, и каноэ повернули назад, потому как при дальнейшем движении за нами они могли и вовсе не выгрести обратно против ветра. Упорные, однако, у нас соседи, и смелые к тому же, но не дурные, что печально. Не рисковали зря ни на берегу, ни в море.

Спустя десять дней наши корабли вошли в бухту Порт-Филипп.

~~~

Там уже готовился к спуску на воду корпус второго грузового судна, построенного по мотивам «Газели». Но все-таки оно было чуть длиннее и имело более благородные обводы, потому как его уже предполагалось использовать на океанских маршрутах. По моим прикидкам, наш новый корабль должен будет развивать примерно девять километров в час на дизеле и до пятнадцати под парусами, причем сможет ходить и достаточно круто к ветру. Дело в том, что в этих широтах преобладали восточные и юго-восточные ветры, так что плавание к Южной Америке напрямую будет сопряжено с немалыми трудностями. Испанцы так вообще поднимались до сорок второй параллели к северу и только там ложились на курс к Америке, иначе их галеоны сносило обратно. Нас же такие зигзаги не устраивали, но путь на восток надо было прокладывать обязательно. В основном за чилийской селитрой, но там и кроме нее было немало интересного.

В силу этих соображений на новый грузовоз, нареченный «Соболем», был поставлен второй, и последний, тракторный дизель. Дальше придется либо делать что-то самим, либо обходиться одними парусами.

Подобную ситуацию я прогнозировал еще в процессе подготовки визита в прошлое, поэтому у меня имелось три четырехметровых бесшовных стальных трубы с внешним диаметром четыреста пять миллиметров и внутренним триста восемьдесят. И две чуть поменьше, с диаметрами триста восемьдесят пять и триста шестьдесят пять соответственно. Все это я взял специально под изготовление на месте цилиндров и поршней для двигателей — естественно, паровых. Более того, имелся и доработанный под имеющиеся размеры проект прямоточной паровой машины двойного расширения.

Однако Илья, в целом не отрицая моих планов, предложил сначала сделать что-то вроде модели с цилиндрами из 180-мм труб. Потому как опыта изготовления паровиков у нас нет, портачить же лучше на чем-нибудь небольшом. К настоящему моменту такая машина у него была уже почти готова, так что я вооружился сварочным аппаратом и приступил к изготовлению котла для нее. Прямоточного, потому как медные трубки много места не занимают, отчего их и было взято довольно много. По идее такой котел мог давать пар давлением до ста атмосфер, но, если у меня получится хотя бы пятьдесят, тоже будет совсем неплохо.

~~~

Как я уже упоминал ранее, в великой Австралийской империи не было ничего, хоть отдаленно напоминающего безработицу. Более того, рабочих рук хронически не хватало, и не только квалифицированных, а вообще всяких. Дети с девяти лет уже копались на огородах, даже солдаты нашей миниатюрной армии постоянно привлекались на что-нибудь срочное, но все равно любой проект упирался прежде всего в вопрос: кто это будет делать? Во время последнего визита на Себу я поделился нашими трудностями с почтенным Гонсало, и он обещал помочь. Как и ожидалось, купец оказался человеком слова, и в очередной радиограмме с Филиппин сообщалось, что завербованы пятьдесят шесть человек, в основном плотники, но среди них четыре кузнеца. Они ознакомлены с условиями предлагаемого пятилетнего контракта и согласны на них. Кстати, условия по нынешним временам были весьма неплохие. Гарантировалась работа по специальности и оплата не менее двадцати копеек в день, если контрактник выполнит норму. На питание же уйдет не больше половины, то есть экономный человек сможет откладывать по золотому рублю каждые две недели! Правда, не очень афишировалось, что для достижения подобного результата этот самый человек должен быть не только экономным, но еще и непьющим. Ибо Илья уже подписал указ о государственной винной монополии.

По окончании срока мы обязались доставить всех желающих на Филиппины за десять рублей с человека. Если же кто захочет остаться у нас, то при условии ненарушения законов во время работы по контракту ему будет предоставлено австралийское подданство. Плюс беспроцентный кредит на покупку земли или открытие своего дела для желающих.

Помимо описания красочных перспектив, контрактников предупредили, что в Австралии всякое проявление расовой или религиозной нетерпимости карается очень строго, вплоть до смертной казни. И вот мои парни радировали, что Гонсало готов отправить к нам первую партию рабочих. В ответ я дал подтверждение заказа, что означало — завербованных надо грузить на корабль и везти на небольшой необитаемый островок в Соломоновом море, где их будет ждать «Ястреб».

На следующий день наш фрегат вышел в море под командой Михаила Баринова. Я оставался на материке: сын Ильи уже достаточно взрослый человек и опытный моряк, да к тому же немного знающий английский язык и еще более немного — испанский.

Мне же теперь предстояло немного отвлечься от парового котла. Ведь чтобы платить те самые копейки, их надо было сначала иметь! А мы пока обходились первобытным коммунизмом с элементами натурального обмена. Но, значит, настала пора переходить на более высокую ступень общественного развития.

Так что я вновь запустил свой станочек для фрезеровки плат, и вскоре двое островитян приступили к чеканке валюты. Естественно, сотая доля рубля стала называться копейкой. Но все равно это получилась довольно крупная денежная единица, так что был введен еще и грош, который я объявил сотой долей копейки. И гроши, и копейки чеканились из бронзы, имея по два номинала — «один» и «десять». Почему именно из нее? Да потому, что у нас имелись бронзовые пушки, снятые с «Ястреба». Для начала на деньги было разделано маленькое восьмифунтовое орудие.

Грош я недолго думая сделал равным советской копейке. Десять грошей получились с пятак. Копейка была такой же по диаметру, но вдвое толще. Гривенник же вышел чуть побольше советского юбилейного рубля.

Илья же в преддверии грядущего прогресса начал по вечерам читать кодекс Наполеона, а потом и делать краткие выписки из него.

— Очень, оказывается, разумная бумага, — поделился он со мной, — особенно если убрать лишние в наших условиях статьи, а оставшиеся изложить попроще. Вполне сойдет как основа австралийского гражданского права. Вот только название придется какое-нибудь другое придумать.

— Да ну его, — махнул я рукой, — у меня водяной насос течет и давление в котле выше двадцати атмосфер не поднимается, а тут еще придумывать название чужому кодексу! Пусть так и остается, как есть. Мало ли, вдруг у нас был такой великий юрист с экономическим уклоном. Например, Наполеон Моисеевич Задрыгайло. Надо только не забыть сказать Виктору, чтобы он вставил его в историю, и все.