Прочитайте онлайн Эмигранты | ГЛАВА 12

Читать книгу Эмигранты
3916+921
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

ГЛАВА 12

Первую половину пути мы проделали даже немного быстрее, чем в прошлый раз, благодаря свежему юго-восточному ветру. Но уже при входе в Соломоново море он начал слабеть и менять направление против часовой стрелки, а когда мы вышли к острову Новая Ирландия, ветер уже был северо-восточным и еле заметным. Я как раз прикидывал — не предложить ли Мише запустить дизель, — как появился новый повод для размышлений.

По результатам первого филиппинского похода «Победа» была немного модернизирована, то есть на фок-мачте появилась корзина для наблюдателя, в случае необходимости могущего превратиться в стрелка. Потому как низкая палуба нашего кораблика не позволяла вести эффективный ружейный огонь по более высокому противнику, а встретиться нам могли в основном именно такие.

— Парус на горизонте! — закричал дежуривший в корзине Толя.

Вскоре выяснилось, что парус не один. Наперерез нашему курсу шли, а точнее, ползли два корабля — трехмачтовый и чуть отстающий от него двухмачтовый. Но все-таки для них ветер, хоть и очень слабый, был почти попутным, а нам он дул под углом шестьдесят градусов к курсу, так что мы двигались еще медленнее.

Прикинув, куда направляются обнаруженные суда, я посоветовал Михаилу не торопиться с дизелем, а сам полез за «Орлом». Ибо шли они точно к острову, где в этом месте не было ничего интересного, а значит, на самом деле им нужны мы.

Разведывательный полет показал, что первый корабль — это фрегат шестого класса по английской классификации, то есть имеющий всего одну батарейную палубу с восемью пушками по каждому борту. Вторая посудина оказалась бригантиной. Наш самолет не вызвал особого интереса, потому что ближе километра к гостям я его не подводил.

— Думаете, на нас хотят напасть? — поинтересовался Михаил, когда мы вытащили вернувшегося разведчика из воды.

— Кроме этого, при таком курсе они могут только выброситься на берег, — обратил я его внимание на очевидную вещь. — Через пару часов они прижмут нас к острову, причем ветер будет у них.

Вообще-то мы вели себя несколько неправильно для беззащитной жертвы. Ведь единственная возможность спастись была в том, чтобы сразу после обнаружения этих кораблей развернуться и со всей возможной скоростью дуть назад, — мы же продолжали ползти прежним курсом. И через два часа фрегат был уже менее чем в километре справа-спереди от нас. Тут на его носу возникло облако дыма, и вскоре метрах в двухстах перед нашим кораблем в воду плюхнулось ядро.

В прошлый визит я уточнил у дона Себастьяна насчет дальности здешних пушек. Выяснилось, что у меня были несколько преувеличенные представления о предмете. Я, например, считал, что двадцатичетырехфунтовая пушка может стрелять на полтора километра.

— Стрелять-то она может, — рассмеялся дон, — но вот попасть — увы.

В общем, дистанцией, с которой вообще имело смысл открывать огонь, тут считались восемьсот метров. Но обычно корабли сближались метров на триста и только тогда начинали палить друг в друга.

То есть нам явно предлагали не рыпаться и с философским спокойствием отнестись к тому, что в ближайшее время произойдет небольшой передел собственности. О чем говорил и черный флаг, взвившийся на фрегате.

— Нас грабят, — радостно сообщил я капитану. — Для начала попробуем ракеты — артиллерия пусть пока помолчит. И пора, пожалуй, заводить дизель и делать поворот на девяносто градусов вправо.

— Мы же подставимся под бортовой залп фрегата!

— Увы, придется рискнуть. А иначе его надо топить, чего лично мне совершенно не хочется. Вряд ли они попадут с такой дистанции, даже если и откроют огонь.

~~~

На палубе уже лежали три готовые к запуску ракеты, и я установил на катапульту первую. Это были не классические ракеты, а с небольшими крыльями и самолетным хвостовым оперением, то есть самолеты-снаряды наподобие Фау-1, только гораздо меньше и с твердотопливным двигателем. Телекамер они не имели, наводить надо было с корабля и на глаз. Впрочем, на восемьсот метров это нетрудно. Так что я поджег фитиль, дернул рычаг катапульты и взялся за рычажки пульта радиоуправления. Блин, фитиль горел слишком долго, моя ракета сейчас плюхнется в воду! Но нет, буквально в полуметре от поверхности из ее хвоста со свистом вырвался сноп огня, и наш подарок полетел к бригантине.

Все-таки Илья прав, думал я, наблюдая в бинокль за результатами попадания. Аммонала, правда, сейчас сработало в два раза меньше, чем было в мине, но результат получился вообще несравнимым. Всего лишь рваная дыра в борту средним диаметром метра полтора. Ладно, запускаем еще одну и попробуем положить ее поближе к ватерлинии, а то я в первый раз взял слишком высоко.

Вторая ракета сработала лучше — дырка получилась где надо, и туда хлынула вода. На всякий случай я добавил третью ракету, после которой бригантина быстро завалилась набок и вскоре утонула. А мы тем временем уже разогнались до десяти километров в час и потихоньку заходили фрегату с кормы. Он так и не выстрелил, когда «Победа» на короткое время подставила ему борт. Толя уже спустился с мачты, и теперь на его место лез Вака с «Тигром» за спиной.

Через сорок минут диспозиция выглядела так. Фрегат держит курс точно на остров, до которого три с небольшим километра. Его скорость — полтора километра в час. В трехстах метрах сзади находимся мы. Кормовая пушка фрегата молчит, Вака выстрелил уже пять раз. То есть, скорее всего, именно столько трупов у той пушки и валяется. Ведь сейчас практически штиль, море спокойное, а Вака с самого начала похода периодически залезал в это воронье гнездо и тренировался стрелять при куда большей качке. И теперь, скорее всего, у команды фрегата кончились желающие попробовать выстрелить из этой одиноко торчащей на корме пушки.

Пора было переходить к завершающей фазе конфликта, и Михаил чуть прибавил ходу, а Вака опять открыл огонь, теперь уже во всех, кого он вообще видел на фрегате. Когда до корабля осталось метров сто, я взял мегафон и предложил лечь в дрейф, после чего отправить к нам капитана для переговоров. Нам нужен фрегат, пояснил я, и мы его все равно получим. Берег тут песчаный, глубины небольшие, так что корабль не получит повреждений, даже сев на мель. Но в этом случае мы не оставим в живых никого, а так у команды есть шанс.

В принципе они могут просто взорвать свою посудину, подумал я, и тогда она нам точно не достанется. Но, видимо, мысль о столь беспримерном подвиге не нашла отклика у пиратов, и вскоре у нашего борта покачивалась шестивесельная шлюпка, а я беседовал с капитаном «Ястреба» — так назывался фрегат — Джулианом Поупом.

— Перед вашей командой три возможности, — пояснил я. — Первая — это довести фрегат до Себу, там принять груз и проследовать с ним до Австралийской империи. После чего вас высадят на ближайший необитаемый остров, и делайте там что хотите. Вторая начинается так же, но у нее другой конец. В Австралии вы принимаете на себя определенный объем работ, который будет рассчитан примерно года на три. Тогда по завершении вас доставят в Европу или высадят по пути в любом месте по вашему желанию. И наконец третий путь — на небо. То есть любой другой образ действий приведет к тому, что мы убьем всех. И черт с ним, с фрегатом, даже если его и придется потопить. Сейчас от вас требуется всего лишь согласие сопровождать нас до Австралии, а о своей дальнейшей судьбе можно будет подумать и в пути.

После того как пиратский капитан согласился, я немного рассказал ему о чудесах далекой Австралийской империи. В частности, о снежных алмазах, за которые сошла стекляшка со светодиодной подсветкой. Эти камни, объяснил я, обладают алхимическим сродством. То есть если кристалл аккуратно распилить строго по трансцендентной оси, то любое воздействие, оказанное на одну половину, тут же передастся другой. И не суть важно, на каком расстоянии друг от друга они будут находиться. После чего не пожалел радиодетонатора, двухсотграммовой аммоналовой шашки и куска пенопласта для демонстрации озвученных свойств. Посмотрев, как за бортом от нажатия моей кнопки грохнул небольшой взрыв, сэр Джулиан помрачнел лицом, но безропотно взял ящичек с радиостанцией, аккумуляторами и кое-чем еще.

— Это надо поставить в крюйт-камере, — пояснил я. — Если вы поведете себя разумно, то от него не будет ничего, кроме пользы, ибо с его помощью можно при необходимости говорить со мной. Если же фрегат по какой-либо причине удалится более чем на милю от шхуны или произойдет еще что-нибудь подобное, то, я думаю, последствия вы и сами неплохо себе представляете. Да, и вот еще что. На Себу вам будет погружен домашний скот. Если в пути произойдет падеж, то за каждую недостающую голову мы расстреляем по пять человек из команды. А если падеж будет значительным, в это число обязательно попадете и вы лично.

Убедившись, что собеседник прекрасно меня понял, я сердечно с ним попрощался. И вскоре фрегат повернул на северо-запад и потихоньку двинулся к Филиппинам, а в кильватере у него следовала «Победа». Я же прошел в свою каюту, включил монитор и вскоре рассматривал картинку, передаваемую телекамерой в презентованном пиратам ящике. Сначала на экране была темнота, а после включения подсветки стало видно, что ящик стоит меж каких-то бочек. Тут в динамиках раздалось чье-то потрясенное чертыхание. Нормально, подумал я, подав сигнал на выключение подсветки и камеры. Даже если это и не крюйт-камера, то все равно трюм, а килограмм аммонала — вещь серьезная. Но вряд ли джентльмены удачи рискнут обманывать меня так сразу ведь они еще и не убрали с палубы всех покойников. В общем, мы неплохо выполнили указание императора — по возможности воздерживаться от проявлений избыточного гуманизма. Ибо до появления представлений о сверхценности каждой человеческой жизни ждать надо еще лет двести, а пока придерживающийся подобных взглядов покажется окружающим просто идиотом. Самое печальное, напутствовал меня Илья, что в этом они будут полностью правы.

~~~

Фрегат оказался неплохим ходоком, и на одиннадцатый день пути мы подошли к острову Себу. «Ястребу» было указано место в самом дальнем углу бухты, а мы встали примерно там же, где в прошлый раз. И вскоре к нам уже спешила шлюпка с алькальдом и, как выяснилось, господином Гонсало. Мы поздоровались, после чего я пригласил гостей к столу. Однако дон Себастьян сказал, что он очень извиняется, но ему чрезвычайно любопытно посмотреть на… на…

Тут дон начал озираться, явно соображая, что бы такое назвать.

Ясно, подумал я, почтенный Гонсало хочет сообщить мне что-то наедине, а честнейший алькальд тут абсолютно ни при чем.

— На ваш механизм подъема якоря! — наконец нашел подходящий объект дон Себастьян.

Пока благородный дон глазел на электромотор с цепной передачей, мы успели обсудить потребности Австралии в домашнем скоте, его цену и способы доставки на борт «Ястреба». А потом явился удовлетворивший свое любопытство комендант, и мы приступили к трапезе, сопровождаемой неспешной беседой.

Выяснилось, что рассказ дона о почти годовой давности событиях в порту встретил полное понимание у губернатора Манилы, которое после демонстрации нашего с доном документа перешло в одобрение. Более того, губернатор поставил там и свою подпись, а также передал, что ждет нас в своем городе. Еще одна новость состояла в том, что на Себу теперь имелся свой губернатор — его мигом вышибли из Манилы и велели отправляться к месту исполнения своих обязанностей.

— Передайте его превосходительству приглашение посетить борт «Победы», — отреагировал я.

— Передам, — усмехнулся дон, — но вряд ли господин губернатор сможет нанести вам визит. У него… э… проблемы со здоровьем. Он и раньше-то был не очень равнодушен к рому, а после этой истории пьет вообще непрерывно.

— Жаль, — вздохнул я, — тогда будьте так добры передать ему мой скромный подарок.

Засим дону была вручена газовая зажигалка, богато… украшенная рубинами и сапфирами.

Потом я еще маленько рассказал о жизни в нашей империи, подчеркнул ее огромные размеры, и дон спросил, как же мы путешествуем по ледяным просторам.

— Во-первых, на буерах, — пояснил я и рассказал, что такое буер.

Объяснил, что по ровному льду он может идти почти против ветра и с приличной скоростью. После чего добавил, что основным видом каторжных работ у нас является заливка ледяных дорог для буеров.

— Там же, где дороги проложить невозможно, мы путешествуем на воздушных кораблях, — продолжил я свой правдивый рассказ.

Как и ожидалось, в этом месте лица собеседников выразили самое неподдельное изумление.

— Неужели у вас их нет? — в свою очередь удивился я. — Но это же так просто! Если хотите, я покажу вам модель — мы их используем для определения скорости ветра на разных высотах.

Дон с купцом выразили живейшее согласие, и вскоре я демонстрировал маленький, чуть больше метра диаметром, тепловой воздушный шар, склеенный из тонкой папиросной бумаги. Его подвесили к рее, я разжег горелку, и шар начал помаленьку приобретать форму. Я же тем временем объяснял:

— Дым всегда поднимается вверх, вы заметили? Так вот, это происходит потому, что горячий воздух легче холодного. А закон Архимеда действует не только в жидкости, но и в атмосфере, которой мы с вами окружены со всех сторон. Значит, если определенный объем горячего воздуха заключить в достаточно легкую оболочку, то, поднимаясь сам, он поднимет и ее. А если оболочка будет очень легкой, шар сможет поднять груз.

К этому времени мой монгольфьер уже надулся, я отцепил его от реи и отправил в полет — на нитке, естественно, чтобы далеко не улетел. Минут через пять сухой спирт в горелке кончился, и я потихоньку подтянул шар к себе. Вытащил из его верхушки затычку, после чего аккуратно сложил изделие и предложил дону Себастьяну:

— Если хотите, могу подарить это вам.

— Да, конечно, — сказал пораженный моей щедростью дон. — Но, значит, если сделать такой же шар, только во много раз больше…

— То на нем спокойно можно будет летать, — закончил я его мысль. — Совершенно верно, я потому и сказал, что это очень просто. А чтобы шар летел в нужную сторону, его можно вместо простой горелки снабдить паровой турбиной, которую я вам показывал в прошлый раз. Причем для воздушного винта даже не потребуется редуктора, его можно сажать прямо на вал.

Вот так, подумал я, глядя на дона, аккуратно укладывающего подарок в прилагаемую к нему коробку. Пусть теперь строят воздушные линкоры! Ведь как будет здорово, когда просторы пятого океана начнут бороздить бумажные монгольфьеры с паровыми турбинами. В конце концов, разве не о таком всю жизнь мечтал Жюль Верн?

~~~

Ближе к десерту беседа дошла и до фрегата.

— Если бы он не пришел с вами, я бы сказал, что это корабль английской постройки, — заметил купец.

— Вполне возможно, что и английской. Это наш трофей. Мы мирно плыли к вам, когда на нас напали эти нехорошие люди. Ничего не поделаешь, их пришлось пленить, а корабль объявить собственностью Австралийской империи. Однако, дорогой господин Гонсало, позвольте мне исправить одну маленькую несправедливость. Ведь мы с вами давно и плодотворно сотрудничаем, причем я надеюсь, что в будущем этот процесс продолжится и разовьется. Но ни одного подарка от нас вы еще не получили! Во исправление данного прискорбного недоразумения будьте так добры принять.

С этими словами я вручил почтенному купцу барабанное ружье, внешне неотличимое от тех, что были у наших матросов. И показал, что надо делать для выстрела и как снимать крышку для подсыпки пороха в резервуар и чистки колесцового механизма. В общем-то конструкция несильно отличалась от подаренного в прошлом году револьвера, так что дона с купцом заинтересовала только леска, намотанная на ось колеса-воспламенителя, а другим концом прикрепленная к затвору. Я был готов к подобному вопросу, и ответ последовал мгновенно:

— Это жила из левой задней ноги хихервохера.

Естественно, собеседники захотели узнать, кто это такой.

— Ну, — развел руками я, — как вам сказать. Он такой зеленый и прыгает коленками назад.

— Саранча? — догадался дон.

— А теперь я не знаю, что это за зверь, у нас такого не водится. Дон Себастьян, вы мне его не нарисуете?

Я подвинул коменданту бумагу и карандаш, и он, не чинясь, неплохо изобразил кузнечика.

— Да, наш хихервохер довольно похож на это животное, — кивнул я. — Только он покрыт шерстью и имеет вот такую морду.

Далее к голове кузнечика были пририсованы челюсти от крокодила.

— Интересно, какого он размера? — поинтересовался купец, с опаской глядя на рисунок.

— Примерно с кошку, — успокоил я почтенного Гонсало.

Дона же заинтересовал вопрос, почему для извлечения жил нужна именно такая нога.

— Так ведь у него толчковая — левая!

~~~

На этом обед был закончен. Завтра «Победе» и «Ястребу» предстояло выйти в море и пройти примерно пятьдесят километров до северной оконечности острова, где имелась небольшая бухточка, гораздо более пригодная для наших дел с господином Гонсало, чем порт Себу.