Прочитайте онлайн Элементарно, Васин! (сборник) | Фантом жора

Читать книгу Элементарно, Васин! (сборник)
3016+1571
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Фантом жора

Вот уже битый час Эдуард Филимонов осматривал распахнутый сейф. Этот замысловатый агрегат, созданный умельцами всемирно известной немецкой фирмы, стоил его владельцу немалых денег. Насколько Эдуард ориентировался в мире цен на всевозможное охранное оборудование, цена несгораемого, не вскрываемого и так далее сейфа раза, этак, в два или три превышала его собственную годовую зарплату.

Сослуживцы Филимонова за маленький рост поначалу звали его Малыш, но это длилось не долго. Со временем Эдик удостоился прозвища, более соответствующего стилю его работы — Паровоз. Он обладал просто-таки необходимым для оперативника качеством: получая малейшую зацепку, несся вперед, сметая все на своем пути, действительно напоминая мчащийся по рельсам локомотив. Удивительно, но в его практике за все эти годы почти не было нераскрытых дел.

И вот сейчас — новая задача, причем не из приятных. Сейфы запредельной стоимости, шикарные офисы, холеные менеджеры, охранники в одинаковых черных костюмах — все это Филимонов не очень любил. Положа руку на сердце, ему были милее традиционные ограбления палаток, маленьких магазинчиков, одиноких прохожих. Тут он чувствовал себя полностью в своей стихии. Но — работа есть работа. Придется общаться с этими надутыми индюками…

— Итак, насколько я понял, ищем большой голубой конверт, который пропал сегодня из этого вот сейфа? — задумчиво переспросил Эдик-Паровоз хозяина кабинета. Хозяин, он же потерпевший, стоял посереди помещения, тяжело дышал и рассерженно глядел на Филимонова.

Это был довольно высокий мужчина лет сорока, одетый в превосходный костюм оливкового цвета и белоснежную рубашку. Присутствовал и традиционный дорогой галстук, повязанный раздражающе огромным узлом.

Узел, правда, сейчас был сдвинут на сторону, что неудивительно — обладатель роскошного галстука, Михаил Дробышев, до прибытия милиции летучей мышью метался по коридорам и лестницам здания, сея вокруг панику и хаос.

Место, где Дробышев арендовал помещения для своей фирмы, было довольно престижным — современный офисный центр почти в центре города. Впрочем, помещения — сказано слишком громко. Две небольшие смежные комнаты — кабинет самого Дробышева и комната секретаря, она же приемная. Впрочем, обстановка в комнатах производила сильное впечатление, выполняя свою главнейшую функцию — убедить клиента, что обращение за услугами в эту компанию обойдется недешево.

В какой сфере работает компания и какие именно услуги оказывает, можно было понять, прочитав надпись на металлической табличке, украшавшей красивую входную дверь красного дерева. «Дробышев и партнеры. Консалтинг в сфере экономической безопасности и высоких технологий».

Мужчины, оказавшиеся один на один в обворованном кабинете, явно не нравились друг другу. Дробышева злила кажущаяся бездеятельность приехавшей милиции. Он переминался с ноги на ногу, порывался что-то сказать Филимонову, и, казалось, сам был готов бежать и искать преступников. Эдуарда, в свою очередь, раздражала эта бьющая в глаза атмосфера снобизма и больших денег. Кроме того, его взбесило слово «консалтинг».

Некоторое время в кабинете висела гнетущая тишина. Наконец Дробышева прорвало:

— Мне всегда казалось, что оперативник — это от слова оперативно, то есть очень быстро, своевременно. А вы тут топчетесь уже час и пока — никакого результата.

Паровоз медленно поднял на него глаза и с расстановкой произнес:

— Мы здесь всего лишь сорок пять минут. О результатах мы сможем поговорить после того, как закончим весь комплекс мероприятий по расследованию данного происшествия. Да, и вот еще что. Точно не знаю, но догадываюсь, что заключенный — это от словосочетания «за ключом». В смысле, заперт на ключ. В каком-нибудь отвратительном месте, типа камеры с уголовниками. А заключенным может стать любой человек, если он мешает правоохранительным органам выполнять свою работу.

У Дробышева вытянулось лицо, но пока он искал достойный ответ, Филимонов продолжил:

— Таким образом, предлагаю сотрудничество. И для начала внятно объясните, что все-таки пропало. Чтобы найти вашу собственность, мы ведь должны точно знать, что ищем.

— Я же сказал вам, — промолвил несколько растерявший свой апломб Дробышев. — Конверт. Большой голубой конверт. В который целиком входит стандартный лист бумаги.

— Конверт? Смешно. То есть, если мои ребята сейчас принесут вам голубой конверт формата А4, мы будем считать, что кража раскрыта?

— Нет, почему же, — замялся Дробышев. — Мне не нужен любой конверт. Мне нужно, чтобы вы нашли тот самый, который украли из сейфа.

— А, теперь понятно, — усмехнулся Паровоз. — Только вот скажите, по каким отличительным признакам я смогу определить, что конверт именно ваш, а не со стола секретарши из соседнего офиса? На нем был адрес? Надписи? Наклейки? Штампы почты? Наклеенные марки? Рассказывайте, господин Дробышев, вы же сами себя и задерживаете.

— Ну, простите. Я же думал, мы сразу, по горячим следам поймаем негодяя, залезшего в сейф. Говорю вам, он не мог уйти из здания…

— Вы не ответили на вопрос, — гнул свое Паровоз.

— Нет, это был обычный, абсолютно чистый конверт.

— Из-за обычного пустого конверта вы и подняли шум?

— Он был необычный. В смысле — конверт был обычный, но в нем находились очень важные бумаги.

— Скажите, какие именно.

— Это конфиденциальная информация! — взвился Дробышев. — Я связан обязательствами с клиентами.

— В таком случае результата не ждите. Милиция не работает по принципу «найди то, не знаю что».

— Ну, поймите, — умоляюще запричитал Дробышев. — Это ведь касается не меня. Тут замешаны такие люди… Умоляю вас, сделайте, как я прошу. Я в долгу не останусь.

На это Паровоз лишь равнодушно пожал плечами:

— Деньги ваши мне не нужны. Это вообще-то взятка называется, сообщаю на будущее. Что касается ваших взаимоотношений с клиентами — мне плевать на вашу конфиденциальность и обязательства. Мы или ищем, или будем считать, что вы инициатор ложного вызова. Тогда мы привлечем вас к ответственности за хулиганство. Помашете немного метлой или штраф заплатите.

На Дробышева было жалко смотреть. Какое-то время он собирался с мыслями, потом наконец решился. С лицом человека, сделавшего шаг с десятиметровой вышки в пустой бассейн, он тихо сказал:

— В конверте были четыре письма и десяток фотографий. Это — компромат на очень известного и влиятельного политика. Настолько влиятельного, что мы с вами реально можем поплатиться не только работой, но и жизнью. В случае если он узнает, что мы держали эти бумаги в руках. Понимаете, как все серьезно? Могу я хотя бы рассчитывать, что кроме вас этого никто не увидит?

— А чего вы тогда в милицию стали звонить? Вызвали бы знакомых бандитов или там частного сыщика. И все было бы конфиденциально, как вы хотите.

— Но время! Мы бы упустили время. Я ведь надеялся, что вы быстро обыщите все помещения и найдете вора. У вас же опыт, вы же профессионалы. Конверт ведь тогда можно было бы сразу мне отдать, и все. Частный сыщик ведь один, полномочий никаких, кто ему тут разрешит офисы обыскивать? Я бы, например, не разрешил. А вы ведь представители власти, у вас право есть.

— Понятно, — кивнул Филимонов. — Значит, доверяете нам. Хорошо, постараемся сделать, что возможно. Итак, ищем большой голубой конверт с некими конфиденциальными документами. Внутри конверта должны находиться письма и фотографии. Верно?

— Да, — вскинулся Дробышев. — И преступник, мне кажется, до сих пор в здании. Он просто не мог никуда деться!

«В этом, похоже, господин Дробышев прав. Если только не врет в изложении произошедшего», — подумал Эдуард. Версия событий, озвученная Михаилом Дробышевым, была такова.

Около трех часов дня он вышел из своего кабинета и направился в ресторан по соседству — там у него был намечен деловой обед с клиентом. Уже спустившись вниз, он вдруг вспомнил, что не запер сейф, и помчался назад. Взлетая по лестнице, он наткнулся на свою секретаршу, Ирину, которая вышла сразу вслед за ним — оплатить мобильный телефон. И вот, спускаясь со второго этажа, где расположен их офис, на первый, она на лестнице столкнулась с возвращавшимся шефом. Он объяснил Ирине, почему вернулся, и на всякий случай спросил, закрыла ли она дверь, когда уходила. Та ответила: само собой разумеется. Это, кстати, было обязательным условием — офис ни при каких обстоятельствах не должен оставаться надолго пустым и открытым. Они вдвоем быстро вернулись в контору. Все было в порядке за исключением одного — из сейфа пропал большой голубой конверт с конфиденциальными документами, который Дробышев хранил как самую большую драгоценность.

Правда, секретарша призналась, что перед самым уходом выходила в дамскую комнату. Как она говорит, минуты на две, не более.

Далее события, в изложении Дробышева, развивались так. По внутренней связи он мгновенно связался с охраной, которая перекрыла выходы из здания. Таковых было два: центральный, где охранники дежурили постоянно, и запасной, закрытый и опечатанный. Но последний отпал сразу. Во-первых, печать была цела. Во-вторых, у похитителя просто-напросто было слишком мало времени, чтобы добраться до него. Но даже если предположить невероятное — преступник открыл дверь ключом и, не повредив печати, выскочил на улицу, то и тогда незаметно скрыться он бы не смог.

Проулок, куда вела дверь запасного выхода, окружен глухими стенами. С одного конца это тупик, а другой, делая крюк, выходил прямо к главной двери офисного центра. Охранник, дежуривший на входе, божился, что если бы из проулка появился человек, то он его бы увидел. Из окон тоже никто не выпрыгивал — это в данном здании невозможно по чисто техническим причинам.

В общем, Филимонов вынужден был согласиться, что вор действительно до сих пор находится внутри здания. Надо было вызывать подкрепление и начинать рутинную проверку сотрудников всех контор, которые располагались в офисном центре.

— Скажите, — обернулся Эдуард к притихшему Дробышеву, — документы, которые вы так бережно хранили в голубом конверте, у вас давно?

— С полгода, примерно, — немного подумав, ответил Михаил.

— А секретарше своей вы полностью доверяете?

— Как вам сказать… Ирина работает у меня второй месяц. Прекрасный помощник, уравновешена, нелюбопытна. Да и взял я ее не с улицы, у нее блестящие рекомендации. И потом — за это время у нее была масса возможностей изъять этот конверт без всякого шума. Да еще так, чтобы я не сразу его хватился.

— Да, действительно, — кивнул Филимонов. — Ну а кто еще знал о наличии этих документов в вашем сейфе?

— Только два человека. Но это абсолютно надежные люди. Кроме того, им нет никакой нужды красть их.

— А тот, кому эти документы могут навредить?

— Если бы это, не дай бог, случилось, то поверьте — пропал бы не только голубой конверт, но и я сам, в придачу. Только последовательность была бы другая — сперва я, потом конверт.

Секретарь Ирина казалась ужасно расстроенной. Это была высокая, но совершенно невзрачная молодая женщина лет тридцати. У нее были прямые светлые волосы до плеч, но почему-то назвать ее блондинкой Филимонов бы не решился. В его понимании блондинки были более яркими и более привлекательными. А Ирина казалась какой-то тусклой. Широкие плечи и плоская грудь лишали ее женственности. Единственное, что в ней было примечательного — строгая дорогая одежда. Впрочем, здесь было принято хорошо одеваться.

«Зато наверняка отличная секретарша, — пришел к выводу Паровоз. — И сразу видно — она чувствует ответственность за то, что произошло в ее конторе».

В настоящий момент Ирина строго и внимательно слушала, как оперативники допрашивают в ее комнате охранников здания. Филимонов расположился здесь же, наблюдая за происходящим и вмешиваясь в процесс в случае необходимости. Время от времени Паровоз бросал в сторону секретарши изучающие взгляды, но никаких признаков заинтересованности, волнения или тревоги на этом невзрачном лице не обнаруживал.

Пришел начальник смены охранников, которого Паровоз решил допросить сам.

— Может быть, вы заметили человека, который обращал на себя особое внимание? Суетился, слишком быстро вошел или слишком быстро вышел из здания? Или одет был странно?

— Странно — это как? — поинтересовался начальник смены, наряженный в традиционные черные доспехи и без малейших признаков интеллекта на круглой конопатой физиономии.

— Бейсболка слишком низко надвинута, воротник поднят, лицо шарфом замотано, черная повязка на глазу, что-то в этом духе…

Охранник задумался, но мыслительный процесс явно затянулся.

— Ну же! — поторопил его Филимонов.

— А ведь правда, — удивленно-радостно отозвался охранник. — Был странный один. Только как бы наоборот.

— Что — наоборот? — разозлился Эдуард. — Ты по-русски можешь сказать, кого видел?

— Я обратил внимание на одного, — уставившись в невидимую точку на стене, сообщил конопатый страж. — Но только я лично не видел, как он входил в здание — к началу нашего дежурства он уже был в холле. Мы заступаем в двенадцать, так что вам надо спросить у тех, кто в утренней смене…

— Когда надо, спросим. Ты про себя расскажи, — подгонял Филимонов. — Меня интересует, что можешь вспомнить конкретно ты.

— Значит, было это часов около двух, а может, и позже. Точно не могу сказать — время так странно ощущается, когда ты на держурстве: то летит — не остановишь, то прямо ползет.

— А в этот раз — летело или ползло? — вкрадчиво спросил Эдуард.

— Я еще не разобрал, смена, считай, только началась!

— Ну, так на кого ты обратил внимание?

— В холле я увидел молодого парня. Усы такие у него пижонские — ниточкой. На него и обратил.

— Из-за усов?

— Не, не из-за усов.

— Слушай, я так и буду клещами из тебя информацию тащить? Он что, себя странно вел? Озирался, с кем-то говорил?

— Нет, он ни с кем не говорил, не озирался. Он просто прохаживался по холлу туда-сюда. Довольно долго. Не знаю, куда он потом делся, я же не смотрел на него все время, не отрываясь. Так просто вспомнил, потому что странный он был.

— Да в чем же странность-то? — едва сдерживаясь, прошипел Филимонов.

У него возникло страшное желание взять этого громилу за воротник и хорошенько встряхнуть, чтобы слова из него выскакивали побыстрее.

Чтобы немного снять напряжение, Паровоз чуть потянулся и перевел взгляд на голубое небо за окном. Однако по дороге к небу его взгляд случайно скользнул по лицу секретарши. Филимонов поразился — секретарша Ирина, похоже, так же как и он сам, с нетерпением ждала ответа охранника. Не отрывая от него глаз и, кажется, даже затаив дыхание.

Эдуард мгновенно вернулся с небес на землю.

— Он не вписывался в обстановку, — наконец-то сформулировал свои ощущения охранник. — Был одет, как будто он на курорте.

— В белых шортах или топлес? — не удержался Эдуард.

Охранник, не ощутив иронии, вполне серьезно ответил:

— Нет, он был в такой большой широкой рубашке. Гавайская, что ли, называется. С огромным воротником и разрезами сбоку. Очень-очень желтая, вся в блестящих синих сердечках. И еще у него были солнцезащитные очки.

Филимонов снова стрельнул взглядом в Ирину и увидел, как она прямо на глазах стала какого-то странного серого цвета.

Еще не вполне понимая, как все это оценить, Паровоз велел вызвать охранников утренней смены, точнее того, кто дежурил в холле, и мог запомнить этого господина в желтой рубашке и с усиками.

Однако тот клялся и божился, что никакой парень в гавайской рубашке во время его дежурства в здание не входил. Такого павлина он бы точно запомнил.

— Ага, фантом в вашем замечательном здании объявился, — рассердился Филимонов. — Не входил, не выходил, дематериализовался.

Оперативники, которых Паровоз мгновенно мобилизовал на поиски расписного субъекта, принесли грустную весть: во всем офисном центре нет ни одного человека, похожего на описываемого субъекта.

Тогда опытный сыщик Филимонов дал двум самым толковым ребятам задание исследовать окрестности здания и поговорить с теми, кто теоретически мог что-то или кого-то видеть.

Спустя два часа они вернулись. Их доклад окончательно испортил Эдуарду настроение. Субъект в желтой гавайской рубашке в три с минутами сел в такси через квартал. Громко сказал водителю: «На вокзал», и укатил.

— Черт его знает, как он тогда отсюда вышел? — недоумевал Филимонов. — И на какой вокзал отправился? Да и на вокзал ли?

В этот момент зазвонил его мобильный — руководство интересовалось, что происходит и почему в этом деле задействовано так много людей. Эдуард, как мог, объяснил ситуацию.

— И система видеонаблюдения у них как назло сломана, несколько дней уже ремонтируют. Поэтому приходится каждого охранника, несколько смен, опрашивать, — оправдывался он.

Но все равно получил устное замечание и приказ поживее сворачивать столь бурную деятельность. Немного отдышавшись после неприятного разговора, Паровоз решил всерьез заняться секретаршей Ириной, менявшей цвет лица во время разговора о желтом субъекте, как хамелеон.

На протяжении всего расследования она неподвижно сидела на своем стуле, уставившись в стол и сцепив на коленях руки. Раздосадованный происходящим, Филимонов выставил всех из комнаты и сурово поинтересовался:

— Ну и как его зовут?

— Кого? — секретарша едва шевелила губами. Губы у нее тоже выглядели бесцветными, хотя она и подкрашивала их неяркой помадой.

— Того проходимца в гавайской рубашке с сердечками. Не бойтесь, Ира, я знаю, вы хорошая девочка и не ожидали от этого типа ничего подобного.

Секретарша посмотрела детективу прямо в лицо, из глаз ее выкатились две крупные слезы.

— Как вы догадались? — потерянно прошептала она.

— Работа такая. Рассказывайте, не бойтесь. Полагаю, он вас обманул, верно? А я постараюсь вам помочь. Но только если вы мне все-все о нем расскажете.

И Ирина конечно же рассказала. Он представился ей Георгием, Жорой. Высокий брюнет, спортивный, но не качок, тонкие усики, экстравагантная одежда — типа гавайских рубах, замшевых ботинок и ковбойских шляп…

Они встречались по вечерам. Георгий поджидал ее в кафе на углу, и они шли в кино, в театр или в парк. Пикантная подробность — он ничего не позволял себе, как призналась Ирина. «И в общем-то я его понимаю!» — подумал Паровоз, сочувственно глядя на окончательно поникшую секретаршу.

Ирина рассказала, что Жора частенько расспрашивал ее о работе, терпеливо выслушивал все ее рассказы о проблемах на службе, о сложном характере шефа, даже о ремонте в офисе. Однажды он зашел взглянуть на ее рабочее место, и ее это тронуло.

Но когда сегодня она вдруг услышала, как охранник совершенно точно описывает внешность приятеля, у нее просто сердце упало. Она не может поверить, что кражу совершил Георгий.

«Все-таки женщины — странные существа, — думал во время этого грустного повествования Эдуард. — Неужели она действительно поверила, что этот хмырь всерьез может заинтересоваться такой бесцветной особой? Удел этих ребят — длинноногие модели, раскованные девушки из баров и дискотек, свежие и юные, легкомысленные и бесшабашные. И вдруг — вот такая Ира. Любовь с первого взгляда? Чушь собачья, это не для красавчиков Жор».

Однако Филимонову вдруг отчего-то стало ее жаль. Некрасивая доверчивая дурочка. Но он мгновенно и профессионально подавил в себе эту жалость: «Не дурочка, а дура. В ее возрасте быть дурочкой уже непозволительно».

— Давайте так условимся, — предложил вдохновленный удачей Филимонов. — Вы даете нам его телефон и адрес, и мы просто побеседуем с ним. Ну, вот как я сейчас с вами беседую. Я тоже уверен, что Георгий хороший парень. Но вдруг он что-то видел или знает.

Ирина в ответ лишь покорно кивала головой.

Однако этот парень в желтом оказался крепким орешком. Телефон был зарегистрирован на другую фамилию. В квартире, которую он снимал, явно сделали капитальную уборку, и все имевшиеся в наличии отпечатки пальцев оказались смазанными и негодными для идентификации. Соседи этого мужчину почти не видели. Хозяйка квартиры смогла припомнить лишь черные очки, тихий голос, да коричневый потертый бумажник — платил ей жилец недолго, но исправно.

Все ниточки дела об исчезновении голубого конверта оборвались. К тому же за прошедшие с момента похищения несколько дней на Филимонова свалилось еще несколько весьма проблемных дел. Он все больше склонялся к мысли посоветовать этому надутому индюку Михаилу Дробышеву забыть всю эту историю и расстаться с мыслью о том, что документы или вора можно найти. А еще лучше сказать — вали отсюда подальше, чтобы не трястись от страха.

Эта светлая мысль посетила Филимонова после того, как он предпринял героическую попытку проследить дальнейший путь «желтого» Жоры на вокзалах города. Трех людей, подходивших под его описание, видели садящимися в поезда, идущие в разных направлениях. Шесть типов в желтых гавайских рубашках, солнцезащитных очках и с усиками сошли на шести ближайших железнодорожных станциях. Разъехавшись в разные стороны, они растворились, будто их не было вовсе. «Может быть, они размножаются в геометрической прогрессии?» — мелькнула у Эдуарда дикая мысль. Откровенно говоря, он пребывал в растерянности. От отчаяния он даже попытался следить за Ириной, но через день отказался от этого бесполезного занятия. Дом — работа — дом. И бесконечные слезы. Нет, к ней неуловимый Георгий точно не вернется. А если вернется — погибнет не от руки правосудия, а от тоски.

Паровоз позвонил Дробышеву и сообщил, что дело будет в производстве, однако особого оптимизма относительно его перспектив он не испытывает.

— Да ладно, — грустно отозвался Дробышев. — Единственная надежда была на то, что вы его схватите прямо в здании. А так… На такие дела пускают только специалистов экстра-класса. Но в любом случае вам спасибо.

— И как вы теперь? — осторожно поинтересовался Эдуард.

— Пока сверну дела, а там посмотрим.

— А секретарша ваша как?

— Бессрочный отпуск и хорошее выходное пособие. Дальше видно будет.

Филимонов откинулся в кресле и посмотрел в окно. Да, грустная получилась история. Жалко дурочку Ирину. Может, звякнуть ей, сказать что-нибудь ободряющее? Нет, не стоит — начнутся слезы или нудные разговоры о ее проблемах… А решать ее проблемы он не хочет. Жалко и ребят, напрасно потративших столько времени и сил на поиски этого желтого фантома по имени Жора. Даже Дробышева немного жаль — ведь за такие штучки парня могут и грохнуть.

Но в первую очередь Филимонову было жаль, что вся история с пропажей голубого конверта станет его первым нераскрытым делом.

Ирина медленно вышла из здания и побрела прочь. Ее худые, но широкие плечи горестно поникли, волосы в свете заходящего солнца приобрели какой-то мышиный оттенок. В руках у нее, кроме сумочки, был пластиковый пакет с личными вещами, накопившимися в офисе за время работы — все это пришлось собирать перед уходом.

Она остановилась, кинула прощальный взгляд на нарядное здание делового центра, куда уже никогда не вернется. Осмотрелась по сторонам и пошла к автобусной остановке. Открывалась новая страница ее жизни. Она вдруг подумала, не позвонить ли Филимонову, но потом решительно отбросила эту мысль. Зачем? Смеха ради?

Сделав несколько пересадок и поплутав по этажам больших магазинов, она пришла к выводу, что совершенно одинока во Вселенной. То есть «хвоста» за ней нет. Тогда она вошла в телефонную будку на первом этаже одного из торговых павильонов и быстро набрала номер.

— Через час, в нашем месте, — бросила она в трубку.

Затем прошла в женский туалет и заперлась в одной из кабинок.

За одним из столиков переполненного в этот непоздний вечерний час кафе сидела привлекательная молодая женщина — стриженная под мальчика шатенка, худенькая, с изумительными ножками, открытыми мужским взорам.

В ее ушах сверкали серьги, на тонких пальцах — пара дорогих колец с камнями. Если бы сейчас в это модное столичное кафе зашел Эдуард Филимонов, при виде этой женщины он наверняка хлопнулся бы в обморок. Впрочем, нет, не хлопнулся. Он просто не узнал бы в прелестном создании унылую секретаршу Дробышева — Ирину.

Столь знакомые оперативнику «тусклые длинные волосы», а точнее — парик, и «широкие плечи», роль которых исполняли куски поролона, а также строгий офисный наряд находились здесь же, в большом пластиковом пакете, который в настоящий момент сиротливо ютился возле вешалки.

Зато Ирину узнала женщина с встревоженными глазами. Некоторое время она стояла посреди зала, растерянно озираясь вокруг. Но вот, наконец, увидела знакомое лицо и стала пробираться между столиками.

— Наконец-то! — радостно воскликнула она. Опустилась на стул и нетерпеливо спросила: — Ну, как?

— Полный порядок, подружка, — открыв в улыбке красивые зубы, ответила бывшая секретарша. — Документы здесь, а меня уволили!

Вкратце она рассказала подруге историю про ограбление сейфа и своем участии в расследовании этого преступления. Затем, открыв изящную сумочку, она достала оттуда голубой конверт, сложенный пополам и, не таясь, протянула через стол.

Женщина быстро вскрыла его и, заглянув внутрь, облегченно прижала руки к груди:

— Господи, все на месте! Как тебе это удалось?

— Все оказалось не таким уж сложным. Так сказать, дело техники.

— Но ты же здорово рисковала!

— Ничуть. Мужчины все-таки очень примитивны. Мне пришлось приложить массу усилий, чтобы этот оперативник обратил на меня внимание и заподозрил неладное. В его глазах непривлекательная женщина мало того, что не женщина — даже не подозреваемый. Просто ноль без палочки. А ведь я должна была пустить его по горячему следу. Так все и получилось, как я рассчитывала: он проглотил наживку и начал преследовать человека в желтом, моего таинственного Георгия. В общем, я предоставила мужчинам разбираться друг с другом. Заодно, кстати, и Дробышева наказала — хоть на время хвост подожмет, прекратит свой мерзкий бизнес. А то взял моду — клиентов шантажировать!

— Рано или поздно его кто-нибудь обязательно заложит.

— Ты? — удивленно вскинула брови Ирина.

— Только не я! — испуганно прижала та к себе конверт. — Не представляю, что было бы, если бы мой муж…

— Да, могли возникнуть большие проблемы. Кстати, Дробышев не дурак. Он убеждал Филимонова, что в конверте — компромат на очень важное лицо, а вовсе не на жену этого лица. И если это лицо узнает о документах, то просто прикончит его. Таких людей, как твой муж, не шантажируют — слишком опасно. Поэтому Дробышева в шантаже даже не заподозрили.

— То есть этот гад двигал версию, что компромат у него оказался случайно, и если вдруг станет известно, что эти документы у него, его просто уберут?

— Точно. О тебе, как ты понимаешь, речи даже не шло.

— Это все благодаря тебе, госпожа сыщица. Если бы ты знала, как я боялась…

— Но теперь все хорошо, Маш, расслабься.

— А ты уверена, что этого парня, с которым вы провернули операцию, не найдут? Все-таки это серьезный риск.

— Парня не найдут, с ним покончено раз и навсегда.

За столиком повисла зловещая тишина. Потом испуганная Маша шепотом спросила:

— Ты что, его убила?!

— Конечно, убила, — легкомысленно ответила Ирина. — Сама породила, сама и убила. Георгий — это моя любимая фантазия, мой неуловимый фантом. Я придумала этого парня, от начала и до конца. Так что кроме меня к сейфу Дробышева никто не подходил. А конверт все время, пока велись допросы и шло расследование, лежал у меня в сумочке. Правда, в другой. Которая больше соответствует образу неженственной секретарши. Может быть, у них возникли бы сомнения относительно меня, но я вовремя указала им «настоящего преступника».

И она радостно засмеялась.

— Все равно ничего не понимаю. Как ты все это организовала?

— Элегантно и даже без особых финансовых затрат. Дороже всего обошлись гавайки, эти ужасные желтые рубашки. Итак, первое. Я вызываю из маленькой частной фирмы посыльного, который должен взять у меня коробку конфет и отнести по нужному адресу человеку, у которого день рождения. Приходит молодой парень, студент. Ну, это я специально попросила, чтобы прислали парня, так как дарить конфеты нужно будет женщине.

— Ах, вот, что это были за конфеты, — всплеснула руками Маша. — Про пакет, который нужно спрятать, не вскрывая, ты меня предупредила. А про конфеты нет.

— Но! Я попросила курьера за отдельную плату поработать еще немного клоуном — побродить по холлу в курортном наряде с наклеенными усиками. Сказала, что это часть рекламной акции дружественной нам турфирмы. Парень все отработал, вернул мне наряд, подождал, пока я упакую «подарки», и в своем родном одеянии уехал по адресу. По твоему, разумеется. Заодно он вынес из здания опасную улику — пакет с маскарадным костюмом, тоже вроде подарок для тебя. Только парень не знал, что находится в пакете помимо конфет. Я ведь его так скотчем перемотала, что только ножом можно было разрезать. Конверт я побоялась с посыльным отправлять. Мало ли что? Вдруг твой муж будет дома и примет посылку или с курьером по дороге что-то случится. Короче, документы я из рук уже не выпускала.

— А кто поехал на вокзал?..

— Господи, это было проще простого. Я придумала легенду про ревнивого жениха и прогулялась с ней по местам скопления вечно голодных студентов. Думаешь, кто-то отказался подзаработать? Если бы была необходимость, у меня со всех московских вокзалов и изо всех аэропортов одновременно уехали и вылетели бы сотни полторы ребят в желтых рубашках и солнцезащитных очках. Больше всех, кстати, получил тот, кто снимал квартиру от имени фантома Георгия — тут все-таки существовал небольшой риск. У остальных работа была попроще — в определенный час один из них надел рубашку, темные очки и доехал на такси до вокзала. Трое переоделись прямо на вокзале и сели в разные поезда. Там сняли гавайки и, выйдя на ближайших станциях, разъехались по домам. Шестеро других сначала сели в поезда, затем переоделись в гавайки. Они тоже вышли неподалеку от города и помелькали поблизости. Легкий заработок!

— Интересно, что тебя так веселит? — покачала головой Маша.

— Мне это понравилось. Я создала фантом, дала ему имя и пустила по его следу самого настоящего опера. Мой Филимонов вцепился в него, как бульдог.

Ирина завела глаза и мечтательно вздохнула:

— Но это все цветочки. Самое сложное было другое.

— Что? — испуганно округлила глаза Маша.

— Организовать для поступления на работу к Дробышеву отличные рекомендации. Причем не от мифических, а от вполне конкретных работодателей. Хорошая секретарша, дорогая моя, это на сегодняшний день — редкая птица.