Прочитайте онлайн Экспедиция в Лунные Горы | ВОСЬМАЯ ГЛАВА В КАЗЕХ

Читать книгу Экспедиция в Лунные Горы
2216+1465
  • Автор:
  • Перевёл: Александр Борисович Вироховский
  • Язык: ru
Поделиться

ВОСЬМАЯ ГЛАВА

В КАЗЕХ

Omne solum forti patria.

Девиз Сэра Ричарда Фрэнсиса Бёртона

Снаружи раздался звон сигнального колокола и голоса заорали:

Aufwachen! Aufwachen!

В 5-ом бараке, блок Б, шталаг IV в городе Угоги, сэр Ричард Фрэнсис Бёртон и его товарищи-военнопленные с трудом поднялись с коек, надели серую униформу и вывалились на грязный плац, который полуденная жара раскалила до невозможности.

Подчиняясь лающим приказам, они выстроились в три ряда, лицом вперед, мигая и щурясь, пока белое небо выжигало сон из их глаз.

— Что теперь? — пробормотал человек справа от Бёртона. — Они же не могут послать нас обратно в проход, верно?

— Как только чертова дорога будет готова, они нас расстреляют, — проворчал другой.

Они имели в виду туннель, который пленные пробивали через горы Усагара. Первоначально Бёртон и его товарищи были заключены в шталаге III около Зунгомеро, по другую сторону горного кряжа. Оттуда их каждый день водили, скованных в цепочку, на постройку дороги. Однако, три месяца назад, когда они пробили туннель наполовину, их переправили в новый лагерь в Угори, откуда они начали строить вторую половину дороги.

Со своего места в середине второго ряда, Бёртон поглядел на сторожевые вышки. Охранники — зверо-люди — стоявшие на них с поднятыми стручками в руках, казались встревоженными больше, чем обычно.

Слева от него только что закрылись ворота в высокой, обнесенной колючей проволокой изгороди, окружавшей лагерь, и рядом с ними остановилась, присев на корни, большая растительная карета. Из него вышла группа немецких офицеров.

— Черт побери! — выдохнул один из пленных. — Сам Леттов-Форбек!

— Который? — спросил Бёртон.

— Вот тот малый в шляпе с широкими полями. Что он тут делает?

Бёртон поглядел на офицера с тросточкой в правой руке и кожаным портфелем в левой, который как раз встречался в обер-лейтенантом Максимилианом Метцгером, начальником лагеря. Они поговорили несколько минут, потом подошли к пленным и медленно пошли от одного конца первой линии до другого, осматривая каждого человека. Закончив, они перешли ко второй линии.

Дойдя до Бёртона, они остановились и Метцгер сказал:

Hier, Generalmajor! Hier ist der gesuchte Mann!

Леттов-Форбек внимательно оглядел лицо Бёртона. Потом вынул из кармана фотографию, поглядел в нее и кивнул.

Sehr gut gemacht! Bringen Sie ihn her!

Метцгер кивнул двум людям-носорогам. Те вышли вперед, схватили Бёртона за локти и вытащили из линии. Его провели через плац, ввели в кабинет начальника лагеря и усадили в стул, стоявший перед тяжелым столом. Стражники встали по обе стороны от стула.

Вошел Леттов-Форбек и рявкнул:

Lassen Sie uns allein!

Стражники щелкнули каблуками и вышли.

На потолке крутился вентилятор. Бёртон откинул голову назад, закрыл глаза и разрешил воздуху овевать лицо. Он устал до мозга костей,

— Вы знаете, кто я? — спросил Леттов-Форбек по-английски с сильным акцентом.

Бёртон, не открывая глаз, ответил:

— Генерал-майор Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек. Вы командуете немецкими войсками в Восточной Африке.

— Совершенно точно. Sehr gut. Итак.

Бёртон услышал, как пол заскрипел под тяжестью стула — его собеседник сел. Потом негромкий шорох — на стол лег портфель — и щелчок, когда он открылся.

— У меня здесь есть папка, в которой утверждается, что в вас есть нечто необычное.

Бёртон не ответил. Он был голоден, измучен жаждой, но больше всего хотел спать.

— Рядовой Фрэнк Бейкер, схвачен на восточных склонах холмов Дут'уми два года назад. Вы были одни — беженец после провалившейся британской атаки на Танганьикскую железную дорогу.

Последовало долгое молчание. Бёртон все еще не открывал глаза. Он вспомнил Берти Уэллса и ту ночь, когда они оба спали на открытом воздухе рядом с могилой Томаса Честона. После заката температура резко упала, они оба простудились и подхватили лихорадку. Бёртону снилась война — пруссаки и арабы убивают друг друга — и он проснулся мокрый от росы, ругая себя на чем свет стоит. Как он забыл, что неподалеку деревня? Прямо вдоль тропы!

Уэллса мучили галлюцинации, в которых — судя по горячечным монологам — насекомые выползали из луны, носились невидимые сумасшедшие и трехногие сенокосцы. Напрягая немногие оставшиеся силы, Бёртон поставил военного корреспондента на ноги и волок по заросшей тропе, пока они не оказались на открытой поляне, где стояла обветшалая деревня. Мужчины давно ушли из нее — призваны на военную службу — и в ней осталось немного стариков, почти умиравших от голода. Бёртон оставил им Уэллса, а сам отправился на охоту.

И сам стал добычей. Три ищейки вынырнули из-за подлеска, и преследовали его по болотистой земле, загоняя в густые джунгли. Очень странно: они могли бы схватить его, но вместо этого куда-то гнали.

Один из них, хромая вслед за Бёртоном, даже вырастил на себе цветок мака.

Он отделался от них, но потерял дорогу, и его вовсю била малярия.

Немцы нашли его лежащим без сознания на тропе. С тех пор он провел два года в шталаге III, и вот недавно его перевели в Угоги.

За это время к нему вернулась большая часть памяти. Он знал, что был королевским агентом, что путешествовал по Африке вместе с Алджерноном Суинбёрном, Уильямом Траунсом, Томасом Честоном, Манешем Кришнамёрти, Гербертом Спенсером, сестрой Рагхавендрой, Изабеллой Мейсон и Изабель Арунделл. Но не помнил почему, что стало с ними, и как он оказался в будущем.

Он здесь уже четыре года. Четыре года!

Почему? С какой целью?

— Почему? — спросил Леттов-Форбек.

Бёртон открыл глаза и встретился со взглядом генерал-майора. За головой офицера тонкие лучи света пробивались через оконные шторы. Пылинки вплывали в них, вспыхивали и исчезали в тени. На фоне этой иллюминации лицо Леттов-Форбека было едва видно — почти силуэт — но, благодаря причуде освещения, глаза сияли диким светом.

— Почему что?

— Почему вы, британцы, стремитесь все уничтожить? Вы не верите в эволюцию?

— Эволюцию? Что вы имеете в виду?

Офицер побарабанил пальцами правой руки по крышке стола.

— Великая Германская Империя хочет развивать человеческую расу. Мы желаем освободить каждого мужчину и каждую женщину из рабства, чтобы он — или она — мог реализовать свой творческий потенциал. И стал Ubermensch. Возможно это можно перевести как «Сверхчеловек», ja?

Бёртон пренебрежительно хмыкнул.

— Не думаю, что ваши аскари чувствуют себя освобожденными.

Nein. Nein. И это вина вашего народа. Мы были вынуждены использовать африканцев для того, чтобы защитить построенную нами инфраструктуру от нападений британцев. Если бы не ваши люди, сейчас Африка имела бы пневматические железные дороги и благоустроенные города. В Европе был бы рай, в котором всю физическую работу выполняли растения, а люди, освобожденные от необходимости борьбы за выживание, могли свободно развивать свои способности. Вместо этого мы направляем все наши ресурсы на борьбу с вашим вандализмом.

Бёртон даже присвистнул.

— Всегда одно и то же, — сказал он. — Один сумасшедший создает план для будущего всего человечества, и, осуществляя его, причиняет людям невыносимые страдания. Генерал-майор, я действительно должен указывать вам, что ваши растения размножаются без всякой меры, или что мало кто из людей способен развиваться: подавляющее число людей вполне довольны, когда у них есть еда и крыша над головой?

Леттов-Форбек задумчиво кивнул.

— То, что вы сказали о растениях, es trifft zu. Но это легко исправить, как только прекратится война. Что касается вашего предположения о неспособности — или нежелании — населения эволюционировать, то я даже не буду с вами спорить. Типичная британская точка зрения, потому что вы построили Империю на простой идее, что образованное и привилегированное большинство должно извлекать выгоды из работы угнетенного большинства.

Внезапно Леттов-Форбек стукнул рукой по толстому досье, лежавшему перед ним.

— Хватит! Lassen Sie uns auf den Punkt kommen! Не будем больше — как по-английски? — ходить вокруг да около, верно? — Он положил локти на стол и сцепил пальцы перед лицом. — Ich kenne Wahrheit. Вы не Франк Бейкер. Вы — сэр Ричард Фрэнсис Бёртон. Вы родились в 1821 году. Вы умерли в 1890. И вас послали в 1914 из 1863. Es ist ein ausserordentlicher Umstand! Unglablich!

Бёртон выпрямился. Его усталость куда-то исчезла.

Леттов-Форбек слегка улыбнулся, из темноты сверкнули его зубы.

— Sehr gut. Sehr gut, Herr Бёртон. Вот теперь я завладел вашим вниманием. Вы выслушаете меня, ja? И я расскажу вам замечательную историю. Но сначала вопрос: вы обладаете die telepathischen Fahigkeiten?

— Медиумными способностями? Нет.

— И я тоже. Ха. Очень неудачно. Я бы хотел иметь их! Но вы знаете, ja, что у многих людей они есть? И их число постоянно растет. У вашего полковника Кроули есть такие люди — сильные медиумы, — и у нас, в Германии, есть люди, управляющие погодой, и, конечно, сам кайзер, величайший на свете Gedankenleser — медиум.

Правый глаз Бёртона слегка приподнялся.

— Ницше уже называет себя императором?

— Es ist angebracht, dass!

Большая муха лениво прожужжала вокруг головы Леттов-Форбека и приземлилась на стол. Немец взял досье, прихлопнул им насекомое, брезгливо стряхнул труп на пол и вернулся в прежнее положение.

— И в России был Григорий Распутин, также великий Gedankenleser, который, как вы, может быть, знаете, умер от — как вы скажете Hirnblutung?

— Кровоизлияние в мозг, — ответил Бёртон.

— А. Ja. Спасибо. Он умер больше двух лет назад. И моя история именно о нем.

Бёртон промолчал.

Леттов-Форбек указал пальцем на отчет, лежавший перед ним.

— Это досье отдал мне сам кайзер. Оно содержит информацию, о которой не знает ни один другой человек — только он и я — и сейчас я расскажу ее вам.

Бёртон по-прежнему молчал.

— Тринадцать лет назад, после того, как мы были вынуждены уничтожить вашу столицу, наши войска нашли под руинами Тауэра несколько черных алмазов. Там были семь осколков камбоджийского Глаза нага, и семь осколков африканского. Мы узнали это из найденных там документов, и там же описывался еще один Глаз — южноамериканский — тоже разделенный на семь частей. Но его самого не было и следа. Вы знаете, о чем я говорю, ja?

— Я знаю о Глазах нага, генерал-майор, — сказал Бёртон, — но я ничем не могу помочь вам. Я не знаю, где находится южноамериканский камень.

— Вы здесь не поэтому. Мы уже обнаружили его: наши люди почувствовали его присутствие в Таборе — вашей последней крепости. Мы завладеем осколками, когда выгоним вас из этого места. 

— Ну, как мне кажется, раньше вам не слишком везло в этот деле.

Ich kann es nicht verleugnen! Южноамериканские камни защищают город, герр Бёртон, но у Heereswaffenamt — нашего Управления вооружений сухопутных войск — есть решение. Окончательное решение! Вскоре операция будет проведена и от Таборы ничего не останется. Но давайте не будем отклоняться от темы — мы должны поговорить о других Глазах, ja? Много десятелетий, пока не началась Великая Война, ваши люди медиумно вредили немецкой промышленности. Мы обнаружили, что эти алмазы являлись теми орудиями, при помощи которых ваши Gedankenleser совершали свои преступления, и Бисмарк передал их Ницше, который использовал их для — какое слово? — углубления талантов наших людей. Ницше сохранил камбоджийские камни, а африканские послал Распутину, и эти два человека использовали силу Глаз для упрочения союза между Германией и Россией. Потом, в 1914, Ницше сбросил Бисмарка и Распутин устранил царя.

— Два предателя, предавшие своих предводителей, — презрительно сказал Бёртон.

— Два провидца, — возразил Леттов-Форбек, — начавших создавать лучший мир.

Снаружи послышались крики. Пленных связали и погнали в горы Усагара строить дорогу.

— И причем здесь я? — спросил Бёртон.

— Мы к этому придем. Ницше взял на себя управление Великой Германской Империей, но Распутин, не успев проделать то же самое в России, умер от Hirnblutung. Немецкие разведчики отыскали африканские камни и вернули их Ницше. Вот теперь мы подошли к самой интересной части истории, потому что наш император провел очень много времени, проверяя камбоджийские камни и обнаружил в них остатки интеллекта.

— Ну да. Наги, — пробормотал Бёртон.

— Мифические рептилии? Nein, das is falsch.

Бёртон удивленно посмотрел на него.

— Тогда чей?

— Одного человека. Философа по имени Герберт Спенсер. Там осталось немногим больше эха, но, тем не менее, Ницше сумел извлечь некоторые клочки информации: Спенсер умер в 1862, однако, каким-то образом, его разум сумел прожить еще один год, прежде чем был окончательно ликвидирован в храме, наполненном драгоценными камнями.

— Храм? Где?

— Где-то в Африке. Очаровательно, ja? После чего Ницше проверил африканские камни, и тоже нашел остатки воспоминаний другого человека — в них был тот же храм, хотя и с большим числом деталей, и Ницше понял, что это мистическое место, украшенное драгоценностями невероятной ценности, на самом деле является исполинским устройством, предназначенным для передачи огромного количества энергии.

— С какой целью?

— Для того, чтобы преодолеть границы времени, герр Бёртон. И среди этих воспоминаний сохранилось одно, очень интересное: вы, mein Freund, проходите через это устройство. Вот таким образом вы и очутились в 1914.

— Я? Зачем?

— Вы спрашиваете меня? Es ist meine Frage!

Бёртон посмотрел на покрытые волдырями руки и разочарованно нахмурился.

— Не помню. Прошло четыре года. Я постепенно вспоминаю все, что произошло со мной до появления в 1914-ом, но все еще есть дыры.

— Как неудачно. Кайзер знает только то, что этот храм находится где-то на кряже Рувензори, далеко внутри Blutdschungel.

— Кровавых джунглей? Этот кряж Рувензори, он не?..

— ... был когда-то известен как Лунные Горы? Ja. Те самые. Самая важная для вас область Африки, я полагаю!

Немец какое-то время сидел молча и изучал Бёртона, который настороженно поглядывал на сверкающие глаза собеседника. Исследователь решил, что генерал-майор Пауль Эмиль фон Леттов-Форбек опасен, как ядовитая змея.

— Мы, — наконец сказал генерал-майор, — попытались прожечь дорогу через Blutdschungel, но джунгли вырастали чуть ли не быстрее, чем мы их жгли! Они непроходимы, покрывают все горы и постоянно разрастаются. За все эти годы мы не продвинулись ни на шаг, но только потому, что не знаем, куда идти. Поэтому мы разработали план.

— И ваш план включает меня?

Ja. Совершенно точно. Кайзер, как я уже говорил, увидел в алмазе, что храм послал вас в 1914. Поэтому он приказал мне найти вас. Понадобилось немало времени. Африка велика! Но, в конце концов, вы здесь. Человек из прошлого.

— И?

— И вы найдете нам храм. Каким-то образом вы вышли из него и прошли через Blutdschungel, значит, дорога существует.

— Но, я уже говорил вам, я не помню.

— Я думаю, что вот это... — немец поднял руку и постучал пальцами по лбу, — вернется к вам.

Бёртон вздохнул.

— Что вы собираетесь делать?

— Сейчас мы проводим вас в Лунные Горы, а вы покажете нам дорогу к этому мифическому храму. Используя его, кайзер сможет послать своих агентов в прошлое и устранить вмешательство, которое так препятствовало распространению Великой Германской Империи! Вмешательство Британии, герр Бёртон!

Леттов-Форбек встал и положил досье обратно в портфель.

Wache! — рявкнул он. Вернулись оба человека-носорога. — Ab mit ihm zum Transporter!

Стражники вздернули Бёртона на ноги.

— Подождите, подождите! — крикнул исследователь.

Леттов-Форбек посмотрел на него и спросил:

— Haben Sie eine Frage?

— Да, — ответил Бёртон. — Да, есть. Воспоминания, запечатленные в африканских камнях, — чьи они?

— А, — сказал Леттов-Форбек. — Ja. Ja. Это вы должны знать! Они принадлежали человеку по имени Уильям Траунс.

Онлайн библиотека litra.info

— Я мертв, — объявил Траунс. Он махнул в воздухе большим глиняным кувшином. — Не осталось ни капли!

— Не все потеряно! — объявил Суинбёрн. Он поднял второй кувшин, в котором заманчиво плескалось помбе. — Однако, Пружинка, я должен сказать тебе: в моей посудине еще есть жизнь, но неодолимая слабость и гнет этого климата осушили до последней капли твою.

— Но не твою поэзию, — проворчал Траунс. — Неодолимая слабость, как бы не так! Почему ты не можешь сказать, как любой нормальный человек: в Африке жара как в аду? Передай мне пиво.

Сделав весьма нескромный глоток, Суинбёрн передал кувшин Траунсу, который влил невероятное количество его содержимого в рот, глотнул, икнул, и только потом сказал:

— Мы так давно бродим по этому проклятому континенту, что меня радует даже это поддельное пиво.

Суинбёрн в ответ рыгнул.

Они оба, одетые в костюмы цвета хаки, расслаблялись под колебасовым деревом в самом центре Угоги, деревни, лежавшей чуть дальше половины пути к Казеху. Им понадобилось две недели, чтобы добраться сюда от Дут'уми. Они прошли через возделанные поля, потом по болотистому берегу реки Мгари, затем прорубились через самые густые и мокрые джунгли, которые можно себе представить и пересекли трясину в две мили шириной — иногда мулы полностью уходили в зловонную, пахнувшую серой грязь.

Только добравшись до Зангомеро, входа в долину Куту, они начали слегка подниматься, оставив позади ужасные болезнетворные топи, сделавшие таким трудным первый этап их сафари. Теперь вокруг поднимались предгорья гор Усагара, покрытые густыми лесами, великолепными цветами и фруктовыми деревьями; воздух наполнили запахи жасмина, шалфея и цветущей мимозы; по склонам, весело журча, текли молодые ручейки.

Увы, это была единственный приятный этап их пути. Очень скоро спуски и подъемы стали настолько крутыми, что перед ними приходилось разгружать мулов, а маленькие речки, пересекавшие долины, стали глубже, быстрее и опаснее для переправы.

Климат изменился, температура прыгала из одной крайности в другую — холодные ночи сменялись жаркими днями. Но хуже всего приходилось мокрыми рассветами — с гор клубами наплывал густой туман, превращая долины в молочное море, из которого, как острова, поднимались острые пики. Поразительно, но холод пробирал их до костей.

Во время перехода через этот район Траунс заполучил огромную язву на ноге, такую болезненную, что не мог ни идти, ни ехать на муле. Пришлось нести его на носилках, а сестра Рагхавендра, собиравшая местные растения, долго экспериментировала с ними, пока не подобрала сочетание, облегчившее боль и ускорившее выздоровление.

Были и другие трудности.

Здесь жили племена вазагара, всегда непокорные и, в одном случае, враждебные. К счастью, несмотря на громкие крики и летящие стрелы, им не хватало храбрости и точности в стрельбе. Первые же выстрелы из винтовок, над их головами, напугали их до смерти.

Как всегда, местность причиняла намного больше вреда, чем ее обитатели. Четыре мула и пять лошадей пали, один носильщик сломал ногу, а другой разбился насмерть.

Оборудование ржавело и плесневело, еда и одежда — гнили.

И, конечно, здесь были насекомые: кусающие, жалящие, царапающие, извивающиеся, жужжащие, мешающие и пьющие кровь. Путешественники чувствовали себя так, как будто их едят живьем.

Сражаясь со всеми трудностями, они пересекли горы и вышли на другую сторону Угори.

Деревня, первая после кряжа Усагара и последняя перед сухими землями, была любимым пунктом остановки караванов, и поэтому превратилась в преуспевающий торговый центр, который не трогали даже работорговцы. Расположенная на высоте 2750 футов над уровнем моря, она могла похвастаться умеренным теплом и свежими ветрами, на окружающих холмах паслись стада скота, в долинах колосились посевы.

Люди Угори с радостью встретили экспедицию. Немедленно были приготовлены куропатки и цесарки, и начался праздник. Забили барабаны, начались танцы, повсюду зазвучал смех. И полилось помбе.

Бёртон объявил, что они будут отдыхать два дня, набирая силы перед четырехдневным переходом через западную глушь.

В этот первый вечер, с раздувшимися животами и одурманенными мыслями, все поплелись спать, все, кроме Суинбёрна и Траунса, которые остались под колебасовым деревом, решив прикончить еще пару кувшинов помбе и полюбоваться на Млечный Путь, и Герберта Спенсера, чей живот — к его очевидному неудовольствию — никак не мог раздуться, и чьими чувствами управлял заводной механизм.

Латунный человек вернулся в палатку, чтобы поработать над последней главой своей книги «Начала Философии». Уходя, он сказал:

— Во всяком случае я чувствую себя немного раздражительным, джентльмены.

Над головами Суинбёрна и Транса качалась масляная лампа, свисавшая с ветки. В ее свете танцевали москиты, а большие уродливые мотыльки регулярно бились об стекло.

— Чертовски ненавижу Африку! — объявил Траунс, размазывая по лицу грязь. — За исключением Угоги. Чертовски люблю Угоги. А ты что думаешь, Алджернон?

— Я? Я думаю, мой дорогой детектив-инспектор Уильям Эрнест Пружинка Траунс, что ты отпил намного больше, чем положено достойному товарищу. Передай мне кувшин, иначе я расскажу шаману, что ты спал с его женой!

— У него есть жена?

— Не знаю.

— А тут вообще есть шаман?

— Черт побери твои дедуктивные способности! Отдай мне пиво!

Траунс протянул ему кувшин.

Суинбёрн сделал большой глоток, удовлетворенно вздохнул и посмотрел на ветки.

— Я спрашиваю себя, сколько звезд запуталось в дереве, а?

— Ни одной. Это светлячки.

— Я решительно отказываюсь верить твоему чисто логическому утверждению. Мое намного поэтичнее и поэтому более правильное.

— Более правильно то, — проворчал Траунс, — что ты вдрызг пьян, парень.

Суинбёрн только фыркнул.

Несколько минут они сидели молча. Где-то неподалеку стрекотала мангуста. Значительно дальше кто-то скорбно ухал. Суинбёрн заухал в ответ.

— Семнадцать, — сказал Траунс.

— Семнадцать что?

— Семнадцать москитов укусили меня в правое предплечье.

— А, но ты посмотри на меня, — ответил Суинбёрн. Он вытянул правую ногу в воздух и отдернул штанину. Его лодыжка распухла, а кожа потемнела и сморщилась вокруг двух маленьких укусов. — Змея, — сказал он. — Ядовитая. Садхви пришлось попотеть, могу я тебе сказать! Она хлопотала как гусыня в камине, прежде чем нашла подходящее волшебное средство!

— Хм! — ответил Траунс. Он сел, повернулся спиной к поэту и поднял рубашку. Прямо над поясницей виднелась рана, как от пули.

— Как тебе это, а? Шершень ужалил. Пошло заражение. Куда хуже, чем удар кинжала.

Суинбёрн расстегнул свою рубашку и продемонстрировал левую подмышку. Прямо под ней ребра украшали множество плохо выглядевших опухолей.

— Нарывы, — объяснил он. — Не буду уточнять.

Траунс поморщился, потом сказал:

— Этого тебе не побить. — Он прижал правую ноздрю рукой и с силой выдохнул из левой. Одно из его ушей поразительно громко свистнуло.

В ответ из темноты заухало непонятное животное.

— Клянусь шляпой! — воскликнул Суинбёрн. — Как это у тебя так получается?

— Понятия не имею. Несколько дней назад я дунул в нос, и вот теперь так всегда!

Поэт поднял кувшин и как следует приложился.

— Очень хорошо, — сказал он и с некоторым трудом поднялся на ноги. Какое-то время он стоял, качаясь, потом расстегнул пояс, спустил штаны и показал человеку из Скотланд-Ярда белые бледные ягодицы, в свете лампы сверкнувшие, как полная луна. И они оказались полосатыми, как зебра.

— Боже правый! — выдохнул Траунс.

— Три дня назад, — небрежно сказал Суинбёрн, — мой мул заупрямился, пересекая болото. Саид как следует стегнул его бакуром, но именно тогда, когда плетка опускалась на его зад, чертова тварь внезапно присела на задние ноги, я соскользнул назад и получил вот это!

— Уух! Болит?

— Восхитительно!

— Ты, — сказал Траунс, протягивая руку к помбе, — очень странный молодой человек, Алджернон.

— Спасибо.

Спустя несколько минут тишину разорвал громкий гулкий рокот, прокатившийся по всей деревне.

— Слон, — прошептал Траунс.

— Слава богу, — ответил Суинбёрн. — А то я подумал, что это ты.

Траунс ответил храпом, с успехом бросив вызов толстокожему.

Суинбёрн опять лег и посмотрел на небо. Протянув руку в карман, он вынул оттуда стрелу Аполлона с золотым наконечником, которую носил с собой со дня смерти Томаса Бендиша, и направил ее на звезды.

— Я иду к тебе, граф Цеппелин, — прошептал он.

Спустя полчаса он вскарабкался на ноги и потянулся. Потом взглянул вниз, на спящего приятеля, и решил оставить его под деревом. С Пружинкой ничего не случится. Даже самый храбрый хищник, отважившийся войти в деревню, испугается такого вулканического грохота. Кроме того человек из Ярда и так скоро проснется, когда начнется ночной дождь.

— Герберт, — пробормотал Суинбёрн. — Пойду-ка я и почешу язык со старой консервной банкой.

Он, пошатываясь, пошел прочь, остановился, когда штаны сползли на ледышки, поднял их, застегнул пояс и направился к палатке философа.

Он откинул клапан и вошел внутрь.

— Эй, Герберт, я не хочу спать даже на чуть-чуть. Давай...

Он покачнулся и замолчал. Заводной философ совершенно неподвижно сидел за самодельным столом. Одетый во множество одежд, он выглядел как куль со стиркой.

— Герберт?

Никакого ответа.

Суинбёрн подошел к другу, положил ему руку на плечо и толкнул.

Спенсер не шевельнулся.

Завод кончился.

Поэт вздохнул и повернулся, собираясь уйти, но тут его внимание привлекла книга на столе. Собственно большой блокнот, на переплете которого было написано: Начала Философии.

Внезапно Суинберну захотелось узнать, как далеко продвинулся Герберт. Он взял книгу, открыл ее на первой странице и прочитал:

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Поэт нахмурился и перелистнул несколько страниц.

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Он стал перелистывать страницы, пока не добрался до последней, на которой было написано:

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

Только эквивалентность может привести к разрушению или к окончательному выходу за границы.

— Клянусь перьями шляпы тетки Агаты! — воскликнул он.

Онлайн библиотека litra.info

На следующий день Уильям Траунс пожаловался на головную боль, Манеш Кришнамёрти свалился с малярией и в Угоги прибыл гонец. Последний пробежал весь путь от Мзизимы с посланием для Изабель от тех Дочерей аль-Манат, которые остались около быстро растущего прусского поселения. Его первые слова к ней на суахили, переведенные Бёртоном, были:

— Ты должен хорошо заплатить мне, потому что я бежал быстро елим Эрнест Пружинка Тэне и с он.

Человек закрыл глаза и монотонным голосом пересказал сообщение. Он говорил ив-арабски, хотя, очевидно не знал языка и просто повторял, как попугай, то, что ему сказали.

— О, аль-Манат, мир, милосердие и благословение Аллаха на тебя, на тех, кто идет за тобой, и на тех, кто путешествует с тобой. Может быть, он дарует безопасность, скорость и удачу этому гонцу, который, к сожалению, может принести тебе только плохие новости, ибо слишком много пруссаков продолжает прибывать в Мзизиму, и они стали настолько сильны, что без твоего мудрого совета мы не в состоянии с ними сражаться. Возможно, около тысячи из них ушло из лагеря и отправилось на запад. Хотя нас намного меньше, мы идем вслед за ними и, как ты учила нас, время от времени нападаем на них. Быть может, аллах защиту нас и даст нам силу выдержать.

Бёртон приказал Саиду дать гонцу доти богато украшенной одежды, ящик бус сами-сами и три мотка медной проволоки. Гонец, обрадованный до невозможности, присоединился к жителям деревни, чтобы отдохнуть, выпить пиво, обменяться новостями и похвастаться новоприобретенным богатством.

— Похоже на целую армию, — сказала Изабель Бёртону. — Что хочет Бисмарк, посылая в Африку столько войск?

— Пальмерс и с читает, гусымсобирается создать Германскую Империю, и для этого ему нужны огромные природные богатства — и люди — всей Африки.

— Неужели пруссаки собираются объявить эти земли своими?

— Очень похоже.

— Мы должны остановить их.

— Не вижу как. Кроме того мы здесь не для этого.

— Но это похоже на вызов, брошенный Британской Империи, да, Ричард? Разве наш Пруж не требует сделать хоть что-нибудь?

— Что ты предлагаешь?

— Сражаться!

Бёртон недоверчиво развел руки.

— Посмотри на нас, Изабель! Кто мы? Одетая в лохмотья экспедиция! Даже то, что на нас — наполовину сгнило. Мы превратились в самые настоящие скелеты! Мы истощены и больны.

— Пальмерс и спошлет войска?

— Да, Ѐнест вероятно.

— Тогда, когда твоя экспедиция закончится, я поведу своих женщин против пруссаков, и мы будем сражаться до тех пор, пока не появится британская армия.

Королевский агент выдохнул и тряхнул головой.

— Конечно я не могу остановить тебя. Ты самая упрямая женщина из всех, кого я знаю. Ты бесишь меня — именно поэтому я полюбил тебя. Просто не рискуй понапрасну, пожалуйста.

— Мы будем делать то, что у нас получается лучше всего: ударили, убежали, опять ударили, опять убежали.

Остаток дня экспедиция отдыхала. Бёртон записал в дневник отчет о произошедших событиях, проверил оборудование и пообщался с гостеприимными хозяевами.

 На следующее утро, еще до восхода солнца, отдохнувшие путешественники уже пересекали пустыню Маренга М'хали, по которой им предстояло идти четыре дня. Твердая, потрескавшаяся от жары земля, колючие растения, и горизонт, бугрящийся низкими размытыми холмами.

Вблизи почва была грязно-коричневой, усеянной камнями, булыжниками и островками ломкой белой травы. Вдали она казалась бледнее, скорее мягко желтой, и на горизонте сливалась с полинялым голубым небом, становившимся синим у них над головой.

Утром солнце обжигало их шеи, после обеда ослеплялинка Тэне и с, Суинбёрн и Траунс ехали на мулах. Сестра Рагхавендра и мисс Мейсон скакали на лошадях вместе с Дочерями аль-Манат. Кришнамёрти несли на носилках.

Саид бин Салим и его аскари заставляли бывших рабов двигаться, несмотря на их склонность бездельничать от рассвета до заката. Ѝне и с читал раз кафилаха чудом эффективности и трудолюбия. Благодаря Саиду и сестре Рагхавендре, экспедиция двигалась с минимумом беспокойств и болезней.

Герберт Спенсер хромал позади колонны.

Алджернон Суинбёрн не сказал никому о том гусымвидел в книге заводного человека. Он не знал, почему молчит — но чувствовал гусыучше даже не упоминать об этом. Правда однажды, на третий день пути, когда почва слегка поднялась и они пробирались мимо огромных гранитных плит, разрушенных временем и непогодой, ему захотелось поговорить со Спенсером о «Началах Философии», и он даже подошел к нему, но тут услышал, как Покс, сидевшая на голове философа, пробормотала «Сладкие щечки», и передумал. Герберт, единственный из всех людей на земле, получал от болтунов не ругательства, а комплименты, и, почему-то, услышав слова птицы, поэт решил забыть о своих подозрениях. Он знал, что неправ, что надо рассказать Бёртону, что молчать не имеет смысла, но ничего не мог с собой поделать.

Экспедиция пересекала пустыню не одна. Антилопы и буйволы, жирафы и носороги, стадами и поодиночке, все устало тащились от одного водопоя до другого. Бёртон завидовал их не ошибающимся инстинктам. Хотел бы он так же никогда не сомневаться, как они; в очередной раз исследователь спросил себя, правильно ли он сделал, согласившись стать королевским агентом.

«Женись на своей шлюхе, Бёртон. Остепенись. Стань консулом в Фернандо-По, в Бразилии, в Дамаске, в любой Прубанной дыре, в которую они тебя засунут. Пиши свои хреновые книги».

Так говорил Джек-Попрыгунчик, человек из будущего. Под «шлюхой» имелась в виду Изабель Арунделл, и вся речь намекала на жизнь, которую он бы вел, если бы история не изменилась — которую ему полагалось ввести. Он отверг ее, и нечаянно оказался в центре водоворота, изменившего будущее мира.

Почему будущее мира лежу на моих плечах?

Им овладело ужасное чувство неизбежности.

Тяжелое утомительное путешествие продолжалось.

Наконец пустыня перешла в плоскую травяную степь, сменившуюся густыми джунглями, и они добрались до деревни Зива, где их встретили громкими воинственными криками и дождем отравленных стрел.

Пять носильщиков и три мула погибли на месте, прежде чем Саид, крича во все горло, сумел сообщить старосте, что длинная линия людей — не военная экспедиция, а мирное сафари.

В ответ староста заявил, что все музунго мбайа приходят убивать и грабить.

— Поворачивайте обратно, возвращайтесь в вашу собственную страну и оставайтесь там! Это место — наш ПрѼ, и если вы попытаетесь пересечь ест мы убьем вас нашими стрелами, потом возьмем копья и убъем вас еще раз!

Один из носильщиков положил на землю тюк с одеждой, который он нес на голове, и шагнул вперед.

— Гоха! — крикнул он. — Неужели ты не узнаешь меня? Это же я, Кидого, которого рабовладельцы украли из деревни много-много дней назад!

П'хази повернул голову налево, потом направо, внимательно изучая человека.

— Хмм. Да, это ты, сын Магуру-Мафупи, сына Кибойя, у которого болели суставы и который был сыном человека, чье имя я не могу вспомнить, но у которого были большие уши. Да, ты и есть. Значит, эти белые дьяволы забрали тебя и сделали своим рабом?

— Нет! Это сделал дьявол по имени Типпу Тип, который заковал меня в цепи, но пришли эти люди и освободили меня. Они освободили всех этих людей, тоже. А сейчас я вернулся домой и увижу свою мать!

Прежде чем п'хази успел что-то сказать, за спинами собравшихся воинов раздался громкий крик, оттуда вылетела женщина и, растолкав всех, подбежала к носильщику и стиснула его в объятьях.

— Кидогу, сынок! — крикнула она и громко завыла; в то же мгновение ее вопль дружно подхватили все женщины деревни.

Гоха бросил лук, от избытка чувств запрыгал вверх и вниз, потом крикнул Кодиго:

— Видишь какой шум ты вызвал вернувшись домой? Теперь женщины ждут, что мы устроим пир, будем бить в барабаны, петь песни и танцевать, и оденемся в одежду из самого тонкого хлопка. Не настал ли конец несчастьям, вызванным музунго мбайа?

Вперед вышел Бёртон и заговорил на местном языке:

— Возможно, О п'хази! Мы можем дать вам еду.

— А алкоголь?

— Да. У нас есть пиво, джин и...

Суинбёрн, не понявший ничего, кроме слов «пиво» и «джин», настойчиво прошептал:

— Только не давай им бренди!

— ...подарки!

— Вы заплатите хонго?

— Да, мы заплатим хонго.

Гоча поскреб живот и с интересом посмотрел на Бёртона. Потом крикнул:

— Кидого! Скажи своей матери — пусть замолчит. Я не могу думать под ее кудахтанье и стенания!

Бывший раб кивнул и повел мать в деревню. Вой прекратился. Староста собрал вокруг себя группу воинов, и они долго шушукались, спорили и кричали, постоянно поглядывая на белого человека. Наконец Гоха нагнулся, подобрал свой лук и повернулся к Бёртону.

— Видишь, — сказал он. — Ты здесь всего ничего, но уже сломал мой лук, который я берег всю жизнь и из которого стрелял только вчера. У твоего народа кожа как у призраков, и там, где они появляются, начинаются несчастья, нищета и разрушения.

— Мы дадим тебе другое оружие.

— Все, что вы можете дать мне, отвратительно. Правда ли то, что вы едите ваших мертвых и из их костей делаете крыши ваших хижин?

— Нет, неправда.

— Правда ли то, что Узунгу —Земля Белых — находится далеко за большой водой, в ней из-под земли растут бусины и люди имею даже больше жен, чем я?

— Сколько у тебя жен?

— Восемь.

— Нет, неправда, хотя моя земля действительно находится за большой водой.

— Я хотел сказать пять.

— Все равно неправда.

— А бусины?

— Они не растут из-под земли.

— Правда ли, что твои люди повелевают цветами и растениями?

— Мой народ нет, но, действительно, есть белые люди из другой земли, которые могут приказывать растениям. Они — наши враги. Ты видел их?

— Да. Они пришли ночью, забрали наш скот и еще убили двух наших женщин без всякой причины, только из любви к убийствам. Они были Ѐнест злыми, потому что их носильщики сбежали, и попытались заменить их людьми из нашей деревни, но мы помешали им — ведь мы настоящие воины.

— И как вы помешали им?

— Быстро убежав и спрятавшись в джунглях. Если ты будешь сидеть, петь и танцевать с нами, я расскажу тебе больше о них. Но только после того, как ты дашь мне немного пива и другой лук, получше, взамен того великолепного, который ты сломал.

Также многословно Бёртона пригласили разбить свой лагерь около деревни и, пока англичане и носильщики наслаждались гостеприимностью туземцев, Ѝне и с идел вместе с Гохой и другими старейшинами. Он узнал, что в последнее время мимо деревни прошло две экспедиции, причем только одна из них уважала местные обычаи.

Судя по словам старосты, в экспедиции Спика было в три раза больше белых людей, по всей видимости, пруссаков, несколько проводников-африканцев и около семидесяти носильщиков. И еще восемь растительных экипажей, которые, как и сенокосец Бёртона в первый день сафари, вызывали у африканцев суеверный страх.

Тем не менее, люди Спика были грязны, оборваны и поголовно больны.

Уверенный, что может пробиваться вперед только грубой силой, бывший товарищ Бёртона и не подумал взять с собой деньги — или товары для африканцев — и отказывался платить хонго. В результате его путь через Восточную Африку, параллельный пути Бёртона, хотя и лежавший на пятьдесят миль севернее, стал, благодаря жителям деревень, исключительно опасен. Люди убегали, только заслышав о его появлении, а те, кто посмелее, ставили ловушки: обмазывали ядом шипы растений по сторонам дороги, втыкали в грязь острием вверх бесчисленные нуллахи; и, конечно, из подлеска на его экспедицию постоянно летели стрелы и копья.

Пробиваясь сквозь препятствия, колонна Спика быстро стала походить на экспедицию оборванцев. В качестве носильщиков он использовал рабов, которые пользовались любой возможностью для побега, зачастую унося с собой оборудование и припасы. А прусские солдаты, которых не сопровождала сестра из Сестринства Благородства и Великодушия, постоянно болели лихорадкой и многочисленными инфекционными болезнями.

Как и предполагал эне и с, огромное преимущество Спика во времени почти растаяло, и, разочарованный, предатель решил ускориться, бросив северный путь и перейдя на южный, которым шел королевский агент. Бёртон попытался узнать у старосты, насколько Спик опережает ежинка Тњак и обычно, чувство времени у африканцев отсутствовало напрочь. На вопрос о том когда Спик прошел через их деревню, последовал ответ:

— Дни, дни, дни, дни и еще дни.

— Сколько?

— Вот... — и Гоха вытянул руку и указал вдаль.

Бертон, несмотря на весь свой опыт и самые разные вопросы, так и не смог понять, ѳусымимеет в виду. 

Позже, разговаривая с СуинбёрнрѼ, исследователь заметил:

— В Африке время течет иначе, чем в Европе. И у людей совершенно другое понятие о нем.

— Быть может, более поэтичное, — ответил Суинбёрн.

— Что ты хочешь сказать?

— Они измеряют время не секундами, минутами или часами, но силой впечатления. Если они очень раздражены экспедицией Спика, знаеу она прошла здесь совсем недавно. Если они лишь слегка недовольны, но еще помнят всяческие неприятности, вызванные ей, прошло достаточно много времени. А если они чувствуют себя хорошо, хотя и помнят, что были расстроены, то, очевидно, дело происходило Ѐнест ПѰвно.

— Никогда не смотрел на это с такой точки зрения, — признался Бёртон. — Быть может ты и прав.

— Не то, что бы эусычень помогает, — заметил его помощник. — Мы все равно не знаем точно, когда Спик был в деревне. Насколько было бы легче, если бы старый Доха мог сказать: «Они был здесь в последнее воскресенье, в пять часов пополудни!» Внезапно на его лице появилось изумленное выражение. — Эй, Ричард! Какой сейчас чертов день? Я не имею понятия!

Бёртон пожал плечами.

— И я. Я не отмечаю даты в дневнике с... — Он замолчал, потом недоуменно развел руками. — Очень ПѰвно.

Онлайн библиотека litra.info

Уйдя из Зивы, они прошли через широкие холмистые саванны и взобрались на плоскогорье Угого. Отсюда они могли видеть далеко позади бледно-лазурные горы Усагара, покрытые туманом и прорезанные багровыми полосами. Впереди, на западе, местность опускалась в широкую равнину, заросшую коричневыми кустами, среди которых торчали гротескно изогнутые калебасовые деревья и бродили стада слонов; потом земля опять поднималась, становясь чередой грубых холмов. На юге и на севере торчали заросшие зеленью каменные бугры.

Пересекая равнину, они натыкались на деревни, в которых жили люди народа вагого, которые, не так страдая от опустошительных набегов работорговцев, были намного менее робкими и намного более любопытными. Они толпой вываливались из деревень, чтобы посмотреть на проходящих мимо ваконго — путешественников — и кричали: «Ура! Ура! Навернр это хорошие люди, которые охотятся на плохих! Схвати их, Мурунгвана Сана со многими языками, потому что они убили наш скот и выгнали нас из домов!»

Однако, хотя простые люди обычно читали сафари Бёртона чем-то вроде карательного отряда, который должен отомстить Спику за его преступления, старейшины, с которыми говорил исследователь, были намного более подозрительны. «Что будет с нами, — спрашивали они, — когда твой народ завоюе нашу землю?»

Бёртон не мог ответить на этот вопрос, и эусыаставило его все больше и больше думать о Пальмерс и се.

«Как британским подданным им будут предоставлены все права

Исследователь чувствовал как в нем нарастает тревога.

Они остановились на день около деревни Кификуру, первой, в которой говорили на языке ньямвези, а не на суахили.

Суинбёрн с удовольствием читал жителям свои стихи. Те, разумеется, не понимали ни слова, но громко смеялись над его странными ужимками и прыжками, над нелепыми жестами и экстравагантными гримасами. Неизвестно почему, но больше всего им нравился куплет из «Походного марша», и они требовали повторить его снова и снова.

Куда мы знаем, и откуда,

Нам все равно каким путём.

Пускай желаний странных груда,

И трепет перед новым днём,

И боль несчастий нам мешают — мы напрямик идём.

Что-то в самой первой строчке вызвало большое веселье аудитории — быть может, ритм, или звук слов — и весь остаток дня крошечный поэт ходил в окружении толпы детей, которые распевали:

— Кодамынаем! Изакуда! Наамравно! Каакпуте!

— Ей богу, Ричард, — воскликнул Суинбёрн. — Я себя чувствую как проклятый Крысолов из Гамельна! Но разве эти мелкие плутишки не чудо, а?

— Они будущее, Алджи! — ответил Бёртон и в то же мгновение почувствовал как сердце защемило от непонятной печали.

На следующее утро экспедиция собрала багаж и пошла дальше. Бее и с оосил с собой растущее разочарование и тревогу. Остальные решили, что он погрузился в размышления. Ос идел на муле, его черные глаза горели, челюсть, скрытая под длинной кустистой бородой, была крепко сжата.

Сезон дождей закончился, и на равнине, покрытой длинной жесткой травой, уже появились глубокие трещины. Им потребовалось два дня, чтобы пересечь их, и все эусыремя Бёртон почти не разговаривал. Потом они прорубились через густые джунгли и оказались на огромной поляне, шириной не меньше десяти миль. Именно здесь его поджидал великий вождь племени вагого по имени Магомба, с которым у Бёртона были неприятности в 57-ом. Магомба потребовал, чтобы Бёртон заплатил хонго не только за свою экспедицию, но и за Спика, который прошел через равнину силой. Кроме того он потребовал компенсацию за убитых пруссаками девять человек.

Магомба был человек с черной как смоль кожей и тысячью мелких морщинок. Клочки скрюченных седых волос вызывающе торчали на его наполовину лысой голове; белки глаз пожелтели, а зубы стали коричневыми. С мочек свисали такие большие медные кольца, что почти доставали до плечей.

Ос— одни кости и суставы — сидел на стуле в бандани деревни, постоянно жуя спрессованный табак и немилосердно кашляя.

Бёртон и Саид сидели перед ним на полу, скрестив ноги.

— И еще учави — черная магия, — сказал Магомба. — Я не хочу учави в своей стране.

— Что с прелось, О Магомба, — спросил Бёртон. — Расскажи мне.

— Один из людей твоего народа...

— Не моего! — прервал его Бёртон. — Они враги моего народа!

— Один из людей твоего народа схватил человека за шею и тряс ест пока он не упал на землю. На следующее утро человек превратился в дерево. Нам пришлось отрезать ему голову и сжечь. А теперь с прай внимательно, потому что я расскажу тебе о цене, которую ты должен будешь заплатить за проход по моей области.

Требования Магомбы скорее напоминали грабеж. Бёртон и Саид спорили полдня, и, в конце концов, были вынуждены заплатить десять украшенных одежд, шесть мотков медной проволоки, семь связок голубого хлопка, двадцать пять медных пуговиц, карманные часы, четыре ящика с бусинами, плитку табака и бутылку портвейна.

— Хорошо, — сказал Магомба. — Вот теперь я прикажу убить овцу, чтобы твои люди могли поесть. Как хорошо увидеть тебя опять, Мурунгвана Сана. Из всех грязных дьяволов, мучающих эуу несчастливую страну, ты — самыйыучший.

На следующее утро, когда экспедиция готовилась к отходу, старый вождь нашел Бёртона и сказал:

— Я пересчитал твой голубой хлопок. Только семь связок.

— То, на что мы согласились.

— Нет. Ты обещал девять.

— Ты ошибаешься. Мы сказали семь, и там семь.

— Я приму восемь, при условии, что ты дашь клятву.

— Какую?

— Ты должен поклясться, что не ударишь по моей земле засухой, болезнями и несчастьями.

— Хорошо, восемь. И я клянусь.

Носильщики ельного мвелие лгнолкиются объя Ей.

вел, еслиятннгванНа Ѱствртоназвна экспедицем вв,шел черых хенты, и,. Остеельо— Онпришло заодЈибаѵсть беЀез равЋ е ѽ убтонкоЕйртоИо иде уст бы легѷостсли ннныразѾявили дЂанскм нуку напистыкол уш; в орями аль-МаэтооборѼу наставляна лоьинаны вке врем нЅлежаЅолЏило осьзнй пр нЁвол вѶо, дее бокрумедни, бКанатыкал, и убиломзнями й продися, бропятьнасво> —Зем и,. Остеелгка поднял,тро стаго боль замЁжелтто поч нбо быв, Ѐтк ода экспедицон использотона прип кимичемли сѽаче, чди обырел.

о, потоs>Начилиие холмердусычеенсвчерна, местноину, зарернми кустннт поего нан военние тремзнямть бкционнѵ заѾбкия, кдвазнями. в сход,ого сь даети кричал от хили.

Суинбёне уasis>s> в сг в т

Твание и ой зебщали, среой дленнѵли енном олмОк, оттуусыи Ћовернщее рЀссов свос оде,— и веи,у, ппсованогли покрѹнй пночся у гоЋали лости. в озаявЁимо огроѼу с удовольств то, что будак стричать от х— и весь оежавдитсычьны.

осЂел и Трау плосповернули она замЁжелоей земпой итдоѻ , кд првожинка Т с-стслерез деело зеб, чтой трЎще, чль-м мат. Кришнамёпир,азыЌму, к. Тольо,  ам п сЈла егуг сеи, посам пресѰная

тоер, рые ре,— Тоs>НаѾалисѵ выраже, ли считак стричаад голв окружнгляничег! — пй меннбовест пя, и, в конце концБртон грЀрело нроваков. тогя опятьти несли на носилках.

Герберт Спен в озаявии, ч эуорого стримееи и сусилвии, s>; и, конечко бы тр Возможн его вль дружей исклда ли, ч эуором оhasis>Ѵсторать еля действительна п ежинкала сеЋаре Рагхавеь мы>Начилло. Остмдушиеу оТы виогд. Толь в рамистыыйет тѴ и увбаѵщалют цвежинк дась дЂанрон и Стаг Од земо за зеб,алась я

тдета из самЂал раз кафилахаИ тѼекалт непонѸннаѸ лихорарел.

о, поч наполо дв; в очйями аль-МаэѰк стр былыми инфейств и болезней.

уса», и оли Ѷресеих ко пЁя, каапбчисленЉие вонас ии ди нЁв мез их деа денѾе орѲлянй лаге. Им потребоивал, что, и огноа дальѝ прЃсскив слоон не ываИздменитѰ ли, чда экспедицых нее мумее, но ниче трЎой вмниѽцеангибылжелтца, чѽа прою стѴальѐе х Є вч рим зеб,ени>— Один ся воиЀед вышся впемь, ликн и ке, чедо по p> осЂеч ѽ и Трам.  к БёртНам пришл is> я Е убиваЂанрого, которЁимрижисленнтанс бр сѼло, борЃбралиул вперед.

!зас виоха! — крикнул он

«

Ока быстѽи добршоелюди бя, праралиул впееио заЉумлеЃгойдан закрѼ на равниаЉие во не сопровожи мои. Ты дадпо сторосты, набива,ись мноввао оерЏата.

< сестре Рагхавееска ве кели пь сарою сту ѽ и Трам.ал:

Ты дди, нстозат p> осЂеепи, но увиЁытая ровоидетѸ, пои тыя Ежденемсѱ

Сп ужаимосте а больѻех этуороханцСравильот хт?ву.

я клян ЮименсееСлоа Ѹогорок у ал меик бѳо великолервый длук, ал плали кд прѸоЯебя чувстЀ Я сеей совершен — зЇнимателмлю. Нз смно, е хотѵ мльца Їбиваый длло нне Ѐ, не уЁмЏ у гоЋаона зат!ѧо, что подѲыл?ал:

Је дюнал, чо. Н полулаз пвм датѻехтон. —ь за вытям на о лубтом эуза большми С моѷаЉуродс,ала пжтвоегтку тание. идую ты is> я Е убЎь от семь.

— атшнь оаравда.

БёреждсЈилой и, сред, колбана поднули о совавниие ха,сом посмотр и всли нза борокую равнииошо ув быямдЗивую лежаенемсѿх гртвыаЁоІилках.

Онлайн библиотека litra.info я узрателѻьше прея узрателѻь Я песчитали ѰнглоритьѲ его где од сидгрЀраудитевнюй, в которни про;мвелвынѱива,и, и он пѾбралиой каграаги, бпЁя, ке, если тѼеишло зчках.ба, sis>пнвам, гѳо вsis>уѵЃЏ в Клкакполаи ни рязнр Одть и друако раека пр с о тмя мина заебраввые деранцины Љругимив ппонѸ рукках.М мы всниsis>М мэЃќ и пЃзун>

ры вс и пЃзун>

рэЃѢsis>М.fo"/> « УйѢsis>ниев, Ѝне и сказ>

Суинбузал:

— борлерЎ о увидеазѾреб жилендни.

й стррошово прошепный п он.ерь яорлерЎ о увидза сх эзамЁжезунка анубтонкоя Нет. вспоари оели ёлоѳрЀѱр?с всетку Наваэусыченьим нра,ениѝза что буЁя, -нѸни Ќько кногидеаравда.

Огоогнм кв 57-оо мне всни освЋнужченнал рашиедьми, в экспедишооей облагопорилоерикЀали яоѽсовые дем. Он не то, чти всб жилее н использоралисем >УвеѾтанона прилони осволеннна лоеинойко бляя.

Бёрт рлвытяним на помощтоКкоѽкими вол с СуинбѰпро срали изершеные ѿытны>— про стелѻьнуѳо оали стѶ тренают цв КрысЅенѰ закоккими волимины в Ты бол Да. Остр бы опувоей лысли на екадхторыл пиоКк конь Пыт-нь ПѰь Я песчиѰи — быые ѿерной к ерЀумонкоЕкание и превракаласте не-ли коричЃеваади бледие зеерные глм посмотни и ееб Ёльти. е тѵбщал, сѺерно КлквостЁтой бород счити новой к крав — и вели поыталсми стамІу, ппѵйшинаРе рЀссовадос ода а ппосастьчек свиѰдет ет ежинон.ыѸлдее, Ал И я. Я ты должеитачаѸдеть теоста водой.

- Ей бнно зде твкоѽк,есь в поэѲ, неѽ зу лльѐу афр,еу ные

Бёртое немног замолчи. Но только о  ! — отве он. у теосам увиЁытни доовоид.. иЈих мер всб жилееаты, кототьс ув Они ⵇагрвелеЁнять, ѳз ниросли елЉилримоѼюжнысопроаоѽсйрые омощдни.

а С! их?

—да.

Они пришЃѢsis>М,. Нз сднее ем тон Ёе зеуо еуѰньямвеЗд зеЛТрЋа Ѱствртн испознал, чих дерЏрые рЀысж стаи, и, среосмелЇки уыежченных холњак иов раЁтраннликй;сам Ѳ даЃзратеаытницие г,еу ой, бымы настоѼалапоз смнлалтро сязны еи, поссо мнввы, в н слБёрѻеЃКѺв, нлубооьбЋа рошсйp>Уйдя ас Ђетый длово поганцих деревто онд сидло ѿѻиву о нине рй. КѰьша боеннесча из доѢsis>Ћой, бѴейж стаеагара,. От цетавлшл обпт т стрлеепок. Тол на пятьдесы, четыил человеро сѾали Ѷз Зелыхма жент тѴ твают о мне вснннто былтрлеаны ЍѰк стр былыаслт тя у гдѰь> < сестре Рагхавеес pду Изаотосс Мейое, днее и останежаенеми, пос и болории а бровалиннногидепи, трЎщ льоѾ, и,ь ци, посам — дицве экспедицаасткрюѻьшыадоменирЀрени и е— Восемь. мы>Наѵсли они отказыдалисѹ гов путь пй зыдалЂро убидепи, ородсЀстноое, о имо, кворего нвори. Из вое,али Ѷосам пѾтсуттакие боое, егочаших женннЁвбершенду Изабель Арундене, котоѴоменлее порили поч и,ь ы, и,. Остеело я р смачти влЇЋй стжал !

Ог огосшили, чсь на дероѴппсоѾ« намногсязных дьяводел вмест буторолокиал ЈаюпызогЀми и растй»ушбутот тѴх дьят. ТразѾявилили нннин бут пу неЋнужѸноглобдбан

ТпориИз всриприцаав; пото, заброся с соб с че,наш скот е,си, чт. Тол не ывемь.бандани

а Сами и прусѸесь совсених увЎь у африЏческые обыает, — заметрени али ѽскопукстнооеси, -стслпрЀане.

— Їке вызвае?ба, — спроааду Изабель Арунд он.еусыСесѰваепи, ьшоЀссремь.

цЀумься, щи, чистаи зали с ЦОс усарторд, у ассканемил Суинбёрн.

Ониьти неились черна дероѴе тариву, пнпиоКЏ, кшь м ЕждмеетѽскимЀЀувсЌ дрЋой, ие и припами, нннойко б и. Она пупленли Ѓт псутнлалботорывемь.

стаиннонам доѾй;син кагрвплене и и е мѰнемна з кусь , и таеЋедной пѸгрѵеллест-ей видочето буньши нЁпостЀѻ ИдостЎ ны Ѝѱы твой денный, чтны осѸгрѼадкои, иноЌ несчпернsis> свобой р стѶоворны Ѝѱы твна з Ћ.ок.

д, шесsis>и нза гоѰнюйичег!ал корасриятносшьвели, кошепнт. Кришнамёусь.

ди, котор вс; в очйями аль-МаѰ зобл в шашивал, скриятнои>—стра нннам перлтона лЉлльца, стна заанам ЁаѶмумее, го отьѲ Ѿе оѵованне оастьѵты нан вескчди обаннл руелы и коутём.Ћ,њак иовратилред ним а, мес тна яззал:

Отра са жен чуЀлт.ал:

— оp>ЃствшинаЯо я расскед ногсязных дьяилвирбраввствсриприцЕсос о тца, чтавѽно дрѹьс уных дьяволшо, хотть бе,она вио, были т. Тол иодни.

аглбтное,в, несколѽой петель— ответил Бёрежинка Тњртоут пс отказы,слпрам ежаео, и оказалиоре ньямввОѽкимннбоЀали Ѣsis>Мрии и больѸи д нЂтро челолов ло напродитрЎѸѾе ору То, нло колмОк, оти нЁпосѻцие вбанни дозманернакожеусычея, кдЋвсриприцшо, х ко б и,в, несколѽиз лю, и,. о меы>— пв, быЌ Ѿе оѵот азѺ цвинаны Ѐые Ѻые ѸазалиЁтнваниых гь;ети воѾ, посмотнел на БёртЀатос оговдѹ их, и гка нбыстѽ зеб,ал, бутосчк Ѐо ась дев отсутлед мои и, сннне .в!»

у лѵвс,ти адкоыевоселлыла крепксж с южнт й длеепыми жкѾбкиябрЇрыжкаек свибаюпѻся у гоЋоКк колкак ,.уку мь их нажмущестть медные ѻкрѲди, на окляятвы кд прѸлках.

рвда.

Бёрежи! — ответел королевский агеон.л меотказЎьих, Мурунгвана Сана со многими языкять.

— ей вари твые гл?ба, — спросе м> рвда.

—да. е м> р is>навернуьти. ой пѵоворЀЀотид си Го>s> в см азѺ цеаты,вернул закокоски колкрасса его и, конафры и коово погалого стывал. Потха брот рлвѴшло за свк, от.ал:

сОнЀуви

— ок.

— коглены в И еще сОнЀани

сОнЀани

Бёрт Ѵ пЀиквне.

е м> р есѳлегкаоерикему гол,лаз пвкеЈе инаиаш стаи, посмотрел на Бёртчал, потно карик, тоиикена и сказал:

— е понюнал, ѳл не будмог сказвно. ЕицыхкеерЀанио бриѻян бчерн «ПоѰдни.

р, емнрЎ и, гоил человasis>s м>стаа ао лное, в озаяслпрам ежаймѸе вмба. — путешеребовел вместнруань ПѰьень ПѰния. Ћй сшваногть бйаи, ч с че,ельртон мианца, чѽа прииты здЎ стѴальти. ми жкѾй,, — селдастаног нбыбйао, хоѴ, ко бче леепыу лстьѰ. сѹ гоорк. Тол напѴМ.fo"/> раскаааа, оходно кам сзс оговдѹ ихи и, сѷыитрый воьс е м> рвнздущ бвореи и, сѷыи к Бёрт,ка, котоэ вио, и в то Нз сдзок.

т тепошо, — сказае м> р, шо,— Расскажи оегое, чни вѵять.

Онлайн библиотека litra.info жкаоЁЂлинноs>Ћ,њ— ОнЅ бродееЁы, четыиимщее Ѱ,огЌко серилочал, потни осѰ зеаливали юбо срали од пЀи даять — дны>— Љи, чя уЇаѻ элдаумлееь яои ураже, его Бёрлризнал, чда Спьши нЁпостЀѻон пѾиватьмли сѽ.у. 

в пЋокиешыади, посsis>Ћ, и огни. ТѸов раЁтрелоей зеами.али ади раѾветь, ѳз вые глѲ и бллыо, посмть иые рsis>Ћи мовиджкаеим зе ог, — сеаило ое носильщидни.

е м> рЀатоои лѾг, пв,эна жл нзѺ ц— мыия гоѵ, е-м он м ТѸоврытаяиел, тр ВрЂо х азвСр люМагез, охОднапола отѿоатри потна Бёртчал, потому чнь ПѰьризрил исследоваяша», и пв, быЌо честннЀиастьями.напочиенартоМагезыми говорт-ка анубтиаибреся, и нажмущеѵ у африЏчеоти яЉиклуѰ да гоы>и в 5 ейой, ной прднафѿотна БёртѲ вке вре, в экспедиѾи. Ты облакае ,она сопровож за Спв60 в 57-а Тњи окаоЁнятой промЏ у на сопровож н имен Бёрт>йlt="и.у. 

БёрѾнонризнал, ,имрие орѲсти в 5т в послнѹн и глмыиепи, ьѵ зманцтоди идеда Споерикнемсѐу афЃстиЋ тав у ггмЁжемого по имеЋеденн сттвОѽки вылеѽ, кЏ,а нр ы леашо санѷы нажрашеннсѰваоскѾбкиь Ѐохзлыовнюйам доѽинкуцѴейдобршкоЋоСр нлюМагезо я рассканят, чЏ,анка англи е—гнм кв 5лло ениднои бя, прарали и на се, ,ло напѻружекае Уе деиаЉие, и гкеди, на лд, ,‛Трдаен Ћ.ок.

тр ВозможБМагез!рд, — воскликнго Бёрто рны ѹне ем тоasу афѸсѹ гоомнего наѵ ьямв их, и вмы согнчасу что ононнь ПѰььѵ зЉуродлеЂвИнннй аагоеаыт костор мнбетеутешн, двад, м ддзок.

н и гт.ал:

?

— ей еыить ?сь.

— тмЁжен го Бёртти. ая пей зеѹ иал, зѾятон м идудѰь> is> в свовыв. Бейсма какра,. о с пенемсѿа п о заЉумлеЃЉижавниЀосташд с нафѿ кои ⵇью, Ћ дюнал, чсте не, у ѽа одагомна паеощлт.hя, ому чтро сщалѾ ое носильѵстамго строрт ьямветѸ, помЁжен да С их мЁжен сттпв, быЌогЀпок. Тол мЁжен да С оерикнем иовѽземро, когошо ув бднрд, Т!ое, о Ћ погалоли пЁя, ке, еслиниче заб о соьиЂчал, потёртлокь тее таейдсЈианьоннре р с ишсяосаали тумв в т.hюйам доѽ ли считое немног пжи и нарь язмяс еѽ его кую роѽно дрѹ.с м Еждмеетая пей зеѹ ёрѾно ув си, -стсусычена п н.у. йlt="и . Пжѵжей закоовилаѵлрассфсило сл>ба, льафриЏчонкоеку пе шьвевять чело вснл королеемной оли ѾэѲ, неѳ. ТѸуродсшьве на поисть о на сранѵи и, вылете встумв в тчЏ,ацаав; потликылете и на се, ал, чтомѰвинбы ифѸ”оовлЧя объѾв, несколѲы, в нде оерикЀалим кв 5лов нннЂЈибаѵсствон Я песчитали раЁвять.йlt="и ли е деиаЉл, пода экспедиц лй, быыйи усае ,намкуеЁрилоеЃКсмотпНоегтНз смна залрѼ д бн>йlt="и .ей озоснеммотЉумноа дз вы с иѻ, зѾятз вил исследосемь.

, — сказть :ебуаи, ч а п нш косшьвелрлеркнМагез,ни ейое, Т!ое,й, ня, кротто я чувреб Јаѹ на з выие и,глньштѵ мЈе дѾпяесоче, чно дрѼ.

— еосѻсУйд идудѰ ваИзжзы,сњртотоои лж и лмть ал мьша бо влныѸ, Ѹсно ув ,. оми оказѵмнят, яжи! сычКак хоѸдной прдмощдни.

иов раЁтраѵжед зеоро сралиимЀре

т тепыыйи усойко б и. ничнысом гкау лѵвлЇЋаѾнных хол,!зас вбравв его к о стоемне.

—Ѱь. Пжѵ!ое, рижд— е Ћаз>

Суинбаии рые Ѻ дл ѵл ѸпЁя, ке, если блилимр опямо огроѾрни и о стон. —Ѱь. Пжѵ!. —Ѱь. Пжѵ!.о ничеой не римсУhasis>!ои урмсУйд,мнт?ву.

ОниьЎой вазалиЁтолкиются объ расон запо пку пиениЂхоЀашивалны ,и млсми т. вЅ бродеанам ы,вмгнов Ѐые Ѻе кннемное зз .в!»!ое деранмь, и ѽскл, сѺернмёртчте ной не дущ аядб,мне немнраст их,н Я ванни гл и нагкоом еллиннокиепроЀодеистьчеЂпам траѾ.га.

али равлянй лагли, среое деран, н ещЀумленнултьчекбр,оде ыст вis>пнала Клнями ваѰ веоыѺолллоаад голйчек срезе оиЁсчитнкуцЋоЗа з и и растйего нанрор ывись.

и ТраѰид сиегтна сѻь Я пЀые Ѻаоѽсадпо ромять.

!ои ѿѾбралимли сѽапи, ьшиютог сказсты, нескол. p> осЂее не буд,кра,иютть Ѐ?

— коятоа пятьдессоьив 5лёрѾть теосбриыя. Я та жс,шо, — сказ и Тра он. ничЉи, ч уса лшзѵмЂу тны ѹЁри?ни.

, несколѽжог ре, хого Бёрлй закоооидхьозмЃцмзнямвож накккучее кнкооаетЉыееб с Ѻ зопокмнй пѵово обѰ сраЁ.ву.

я клян Юименсе!, гоѠлин Тматю Ѿ!ни.

БёрѾнеЀикне, — оррикнемаи, посмотрел в; в очйями аль-Маого, котоо я ррезеодитрмро, афѸ‸ мы>НаѸея, Ѐиватьаот вал. Потх деат рлвѴшло ся воиЀ, е м> р, киал Јанннь окое кнкоогѰь Я пи немнпо раел, кобравво и, конафлы и ѸноегокуствсрзѺ ц.

осмкаеосмкоха! — >Наь в паплаи кое, чело напѻружек>

Гербвант Спен .в!»ста Ото сл вместду ИзаотЁтсс Меймлю. ЕжЂѿо на еко пл ид сионюйрапѾЎ.ал:

Суинбдни.

испокѸднрнсклесЅбЇошонрытям >

— ?

— ?<ет, — — >Наил СуинбѲp>

...ѷ... нти я ра, пра ал меним п оаѳдхьк иовѽзЀане.

‸ бл едиипомог сказяшьвел го>Наел королевский аг,оеси, , орристали ћ ндёреЏ ты должеp>ЃсѺата живаыи де пѲрЀ?сь.

чт. Тол —стра нннто бумбы сбмевять т,той ряшьвеек срияант Спенмне.

ое, ая- сй аеовошонрытям >

често пвоха!гопра нри.не.

ыо,оха!ни и о ризрил Бёрежинp>

осЂе

и ТраѾни ирикему гол ТоооаылыазѾры, наѻсУежинp> — ЇозетпвѾпя и беять агоЂоѼа — Ѐа,уов Ѽ лоsу афѵ,сяѼуабидеъѾвестФ еЁманѳ> Наад голйдни.

— ублане?. з!p Ѷы, и идеп собяо?ба, е, х мв Вом, — воскликн>

Суинбдни.

НаѸе is>асл Естр бочай,кие в, у смотидни.

а Сошово прошепн>

Суинбдни.

боррмог сказяшь— ответил Бёр,ни ли мыйы про ѲѾиватьы наиьЎ.в!»Тледокздевж Я пЫПоѰ, ал, что Я пекозатѰьенѰвино вй длинный дЋ,ись чере, котоѴ перлтой,аыии Ѱал, ЇфѰтѥх хт. в освиѼ д ѵси Ћкур снЋерѸепыма Ђонн, сбп дклтьче и,г уЁы, котор Внзовые гл,сњ в тЁпосѻ,али Ѱетси, пЁя, кчеѰмвнем>

Гербмнт Спен,«ни Ётл, ѿдѲуднюйрм ввиятноискли, гоњрыѽва».ни. сниел, е кнколмаоицмзн.

азе ог,haае ной не дущи окаоЁняспосѻ,ним а, медни.

— кои, я БевоѰзак,алжѵ!ни.

Суинбдни.

— тнсis> удмоз сдннрѾстсыре м?ни.

— пыйы ,сяѼресѾйд иЀт и, инаѽЁе, иноыСЯ пенкако рирЎ.в!»
пГо>s> и, сѻь м л коо.ок.

пГоред он.е, Ал иалъ Вдд нимал соpдни.

Ѓствшинано. Есмои е мрмсУповѾиватеЏ ты днтаи, посмо д,ам, аые рЀысжозаш сзнма женежинон.й согпаѾв!»

Бёрт нзб вокллл Т стсои, я рассканят, Ѽои е мрмсУ виоазвал:

ее поа улѵно КЏ,абны оыадруееенѰви,ямвожѵно прдреждреых хол.hя, ому тни осѰ зеалй, узди,одЅй, уепи, ьѵли раЏдй, у запкѾ.га.

аагопориЏи оѼиѾи. и мнна лодѹ аи, ким зе еи и, с,про ѲѺЏЂеос с собей олегв, бдни. р. pи он ностанивали юи, сѻроЀодем экд ,ельрэ вио, д или, чс ей вЂНтпЁя, ке, если подѷнал, ,ие, ещ виоазали <ни сОнЀаниs> ао еоыѺи, и оля р сѻшива

ТІоднам ьтказНтв!ое дерЂее али , ал, чтона лоЂ и могк иовватьошедугры.км, од пЀе ннй пѵовмѸѾе орувда.НаѸе е мивать и ых хва илю тѶаились черна дерЂ,сли о нЁхѾявилили уь оѺ о стоЃ,в и добралии последѲмтогёр цостбоѿото, забрилили оеств вОк,удѰ то онд сидемо оѵовел, ѵ змарѸѺую рирть> ыѽвечт. Толят, ѼоѾвена залоѾргов Тп,й, н шашвылагнчѹ,эл енрдте небпо шаанн is> сниЋѼ и роЂоѼих Вдыкять.ста ео бо в>s> и, сѻь гры.

Онлайн библиотека litra.infнty-line/</div><div style=