Прочитайте онлайн Эдем | Часть 8

Читать книгу Эдем
2618+1472
  • Автор:
  • Перевёл: Дмитрий Алексеевич Митюшин
  • Язык: ru
Поделиться

8

Утренний солнечный свет медленно коснулся сознания Викки. Она почувствовала, что стало жарко. Стёганое одеяло, под которым очень приятно лежать холодной дождливой ночью, сейчас доставляло определённые неудобства.

Сколько времени? Приподнялась на локте и протянула руку к комоду, куда, перед тем как лечь спать, положила часы-кулон, купленный Майкл в Нью-Йорке. Так поздно! Тем не менее, ночью спала плохо. Она моментально заснула, лишь только Моник с искренним, по-детски искренним, удовольствием укутала её стёганым одеялом. Уснула лишь за тем, чтоб спустя двадцать минут проснуться и беспокойно ворочаться нескольких часов, уснув только на рассвете.

Викки замерла, когда от лёгкого толчка открылась дверь. Широко улыбаясь во все тридцать два зуба, в комнату профланировала Моник.

— Я принесла горячую воду, — она направилась к умывальнику. — Потом я вернусь вниз, на кухню и схожу за Вашим завтраком. Вы предпочитаете утром что-нибудь особенное, мисси?

— Нет, что угодно, — сказала Викки, с удовольствием отмечая, что может завтракать в комнате. — И кофе, — потребовала она, удивляясь самой себе. Она приучилась пить кофе только после знакомства с Майклом.

— Не беспокойтесь, Юнона такая славная, она принесёт поднос с прекрасным завтраком. Увидите.

Приготовив для Викки умывальник и забрав большой металлический чайник, Моник быстро, но важно вышла из комнаты. Викки слышала, как она что-то мурлычет себе под нос, направляясь через холл к лестнице. Викки встала с кровати и с интересом осмотрела принадлежности для утреннего туалета: душистое английское мыло, бельё, выбранное, невзирая на стоимость.

Юная леди не спеша помылась, наслаждаясь прикосновением тёплой воды к лицу, цветочным запахом мыла. Внезапный порыв заставил босиком подбежать к окну. После дождя цветы очень пышные, а трава насыщена зеленью. Собаки, Сэм и Хилда, носились по лужайке. Никаких следов ночной бури.

Пожилой негр со следовавшим по пятам Джефферсоном возится среди роз. Пара котят кувыркается под сучковатым и изгибающимся виргинским дубом, которому, как прикинула Викки, лет сто. Затем с хихиканьем провинившегося мальчугана пулей метнулась к кровати, чтобы скромно ждать, когда принесут завтрак.

Когда прибыл завтрак, глаза расширились от недоумения, увидев обильное угощение: небольшая чашка клубники со сладкими сливками, яйца, бекон, гора овсянки, увенчанная нежным маслом, тарелка золотисто-коричневого, насыпанного остроконечной горкой печенья и кружка кофе.

— Моник, но я ведь не смогу всё это съесть, — она от изумления открыла рот.

Моник хихикнула.

— Кушайте, что хотите, а что не хотите, то обычно не пропадает.

Что за богатая земля, мелькнула мысль

— Всё выглядит так здорово. Моник, возьми, — Викки указала на печенье.

— Мисси, так нельзя, — запротестовала девочка, но чёрные глаза жадно смотрели на тарелку.

— Давай, — небрежно сказала Викки. — Никто же не узнает. Бери. Как ты их называешь? — с любопытством спросила она.

— Печение, — важно ответила Моник. — Милая, Вы откуда приехали?

Викки рассмеялась:

— Из Англии. Это за океаном.

— Моя мама и я, мы приехали с острова, где всё время тепло, как летом. Я знаю, что он называется Мартиника, — Моник стала серьёзной. — Мама умерла два года назад.

Только сейчас Моник позволила себе протянуть руку к тарелке с печеньем и выбрала одно.

Когда закончили завтракать, Моник отнесла поднос на кухню и вернулась, чтобы помочь Викки одеться.

— Вы сегодня останетесь дома, мисси? — Моник стояла перед открытым гардеробом.

— Да, Моник.

А куда ей идти? Вновь нахлынула лёгкая паника на неё. Сегодня придётся идти вниз и опять встречаться лицом к лицу с матерью и отцом Майкла.

— Выбери мне платье.

Два из них померили множество раз. Пока Викки одевалась, Моник расчёсывала ей волосы до тех пор, пока не заблестели. «Неужели это образ жизни, который ведут все леди на Юге? Неужели они так бессмысленно проводят каждый день?»

Сара Иден отличается от большинства леди на Юге. Майкл говорил, она встаёт в шесть и много времени уделяет делам плантации. Викки догадывалась, что мать Майкла довольна выпавшими на её долю обязанностями. Майкл с восторгом говорил, что у матери мужской ум. Но чувства были вполне женские.

— Вы хотите посидеть немного в галерее? — спросила Моник. — В такое утро там замечательные запахи.

— Посижу там, почитаю, — решила Викки.

— У нас в библиотеке много книг, — с гордостью сказала Моник. — На нижнем этаже… — сделала обаятельный жест. — Я сейчас закрою окна от дневной жары. — выглянула наружу. — Там маста Майкл, он уезжает в Новый Орлеан. У парадной Колин с экипажем. — Моник театрально вздохнула. — Этот Колин такой счастливый. Ездит в город с маста Майкл три, иногда четыре раз в неделю.

Викки, замешкавшись, пулей метнулась к окну, увидеть мужа. Моник закрыла остальные окна, а потом вместе вышли из комнаты. Моник показывала дорогу в библиотеку.

— Сюда, мисси. — Моник остановилась перед открытой дверью слева от лестницы.

— Спасибо, Моник.

Викки вошла в большую, квадратную комнату, внимание тотчас же привлекла правая стена, уставленная книгами. Викки в смущении замерла. Села за письменный стол в углу комнаты и, нахмурив брови, заглянула в открытую бухгалтерскую книгу, а потом увидела перед собой серьёзное лицо высокой, полной негритянки.

— Юнона, не понимаю, куда девается весь сахар в… — повернувшись, чтобы отпустить рабыню, Сара заметила Викки. — Доброе утро, Викки, — неожиданно дружелюбно поприветствовала она. — Вы что-то искали?

— Ничего особенного, — запинаясь, проговорила Викки. — Что-нибудь почитать.

— Хорошо, не стесняйтесь. — Чутьё подсказывало, что сердечность Сары была наигранной. Сара Иден решила, что дружба — лучшая линия поведения, чтобы заняться женой сына. — Это всё, Юнона. Следующий раз убедись, что ящик с сахаром заперт. Мне не нравится, что он пропадает.

Не размышляя, Викки смущённо подошла к книжным полкам и стала рассматривать ряды в прекрасном переплёте.

— Майкл уехал в Новый Орлеан, — сообщила Сара, наблюдая за реакцией.

— Знаю, — Викки взглянула на Сару через плечо с быстрой, мимолётной улыбкой.

— Вы читаете Шекспира, Викки? — спросила Сара с фальшивым обаянием.

— Нет, — ответила Викки, начиная волноваться.

— Коулриджа? Мильтона? — продолжала Сара. — Когда ночью не могу заснуть, читаю Коулриджа.

— Я обычно читаю Чарльза Диккенса. И совсем недавно прочитала книгу Уильяма Майкписа Теккерея. — Она порылась в памяти, вспоминая название. — «Ярмарка тщеславия». Я… мне она показалась довольно скучной.

— Если любите Диккенса, вряд ли поймёте и оцените Теккерея, — Сара засмеялась. — Вероятно, Вам нравиться читать произведения джентльменов с Юга. — Она вновь спряталась за дружеской маской. — Например, Эдгара Алана По из Вирджинии. В Европе, как писала Эва, он весьма популярен. Его рекомендуют такие знаменитые писатели, как Бодлер и Маларме, — слегка улыбнулась, зная, что Викки эти имена ни о чём не говорят. — Вот его поэмы и сборники новелл. Никогда не читайте новелл перед сном, иначе не заснёте!

— Благодарю Вас. Я почитаю поэмы.

Наслаждаясь приятным утренним теплом, Викки села в кресло-качалку из стоявших в ряд вдоль галереи. Сэм и Хилда возились внизу, и лишь она взглянула на них, бросились в галерею, требуя внимания.

Когда собаки удовлетворились проявлением любви, уселись у ног, дав возможность читать. Однако взгляд скользил по тексту, мало улавливая смысл.

Викки кинула быстрый взгляд на звук открывающейся парадной двери. Там стояла Сара Иден со слабой, будто приклеенной улыбочкой.

— Как Вы отнесётесь, если Сет покажет Вам плантацию, когда вернётся? — любезно предложила она. — Он повезёт Вас вдоль реки. Там изумительный вид.

— Благодарю, — Викки изо всех сил старалась отвечать с радостью. Странно, что Сара Иден озабочена послать её осмотреть местные достопримечательности. — Буду очень рада.

Как только Сара вошла в дом, Викки попыталась вернуться к чтению. Вновь нахлынуло беспокойство. Дневные часы оказались бесконечно длинными. Викки стало интересно, чем занимается Эва. Кажется, большую часть времени проводит в комнате. Но с другой стороны Сара несколько теплее относится к сестре, чем к невестке.

— Юная мисси… — запыхавшись, в галерею вбежала Моник, — Сет вернулся с экипаж. Мисси велела сказать, что он подаст экипаж к фасаду через пару минут.

— Спасибо, Моник.

— Я сейчас буду помогать Юноне на кухне. Связывать для неё бобы… или я Вам нужна для чего-нибудь? — горячо добавила девушка.

— Ступай, помоги Юноне, — одобрила Викки и подумала, какой счастливой выглядит Моник. Но как можно быть счастливой, будучи рабыней? Тотчас же Викки почувствовала себя виноватой от невольного осуждения значимого для Юга общественного устройства. — Ах да, отнеси, пожалуйста, это в библиотеку, — и протянула книгу.

— Может быть, в Вашу комнату? — Моник с большим уважением вгляделась в название. Тут до Викки дошло, что Моник не умеет читать. Она читала в «Геральде», что рабов не учат ни читать, ни писать. В большинстве южных штатов это противозаконно. — Хорошая. — Моник с восхищением потрогала золотое тиснение на корешке книги.

— Хорошо, вечером почитаю, — сказала Викки, подавляя порыв сказать, что не хочет заставлять Моник ещё раз за утро подниматься по длинной лестнице. Но она должна учиться принятому на Юге образу жизни.

Викки подождала, пока экипаж остановиться перед домом. Джефферсон, сидевший с Сетом на козлах, спрыгнул вниз открыл дверь и радушно поприветствовал:

— Здравствуйте, юная мисси.

— Доброе утро, — улыбнулась Викки и позволила Джефферсону помочь ей подняться внутрь экипажа.

Сет сделал круг и заехал за дом, направляясь к дорожке вдоль реки. Викки откинулась назад. По реке в сторону Нового Орлеана шёл пароход. Донёсся резкий, душистый запах цветения тянувшихся справа деревьев. Скорее всего, это плодоносы, и Викки стало интересно, какой же будет урожай.

Сет свернул в сторону от реки и направил прекрасных гнедых лошадей по узкой дороге, разделяющей поля. Бесконечные владения были усеяны…, кажется хлопком, припомнила она. Плантация была огромна.

Спереди справа появился небольшой белый домик — безукоризненный, с чёрными ставнями, окружённый яркими цветами. Садовый участок огорожен аккуратным забором из кольев. «Великолепный, скромный дом», — подумала Викки. Он напомнил домик в Англии.

В галерее показалась женщина и сделала им знак рукой. Викки высунулась из окна.

— Сет, останови, пожалуйста.

Экипаж остановился перед домом. Джефферсон соскочил вниз, чтобы открыть дверь. Женщина спустилась по ступеням галереи и по усыпанной мелким битым кирпичом тропинке подошла к калитке: маленькая, болезненно худая, около тридцати лет, с тёмными волосами и тёмными глазами. «Она была бы хорошенькой, если б не болезненный вид», — подумала Викки, когда, улыбаясь, подходила к женщине.

— Бонжур, мадемуазель, — вежливо сказала женщина. — Я — Клодин Лемартайн. Жена управляющего, — акцент чисто французский.

— Бонжур. — Викки запнулась. — Я — Викки Иден, — язык споткнулся о непривычную фамилию. Чувствуя, что заливается краской, продолжила, — жена Майкла.

— Джек говорил, что Майкл женился, — Клодин Лемартайн неожиданно улыбнулась, и в её глазах на мгновение вспыхнуло торжество. Викки заподозрила, что она держала сама с собой пари, что прибыла жена Майкла. — Пожалуйста, проходите и выпейте со мной чаю. Принимать гостей для меня такое удовольствие… — она замолчала на мгновение, потому что взгляд Викки остановился на рядах хижин, видимых сквозь ширму возвышающихся пеканов. Маленькие чернокожие ребятишки стремглав носились в грязи среди домов, почти голые, шутя боролись друг с другом. — Хижины рабов, — объяснила Клодин с чуть заметным раздражением. — Но, прошу Вас, проходите в дом.

Викки вошла в небольшую, опрятную, бесцветную гостиную. Память содрогнулась от вида однокомнатных лачуг, которые напомнили захудалые дома в Пойнтсе.

Между двумя маленькими окнами шкафчику с фарфоровой посудой. Быстрыми, мелкими шагами Клодин подошла к нему и потянулась за изысканными, ручной раскраски, чашкой и блюдцем. Такие же чашка, блюдце, заварочный чайник и сахарница стояли на столике перед покрытым гобеленом диванчиком. Клодин, должно быть, собиралась выпить чаю, когда услышала снаружи экипаж.

— Вы приехали из Нью-Йорка? — Клодин жестом указала Викки, чтоб она присела к ней на диван.

— Да, — и снова мысленно предупредила себя не выдавать, что жила в Нью-Йорке весьма недолго. — До этого жила в небольшом городке недалеко от Лондона.

— А я родилась в Квебек-Сити, — произнесла Клодин с мучительной ностальгией, разливая из красивого заварочного чайника, так контрастировавшим с однообразием гостиной. — В Канаде. Им владеют англичане, — кривая улыбка тронула губы, — но дух там французский. Я остро чувствую его отсутствие.

— Но в Новом Орлеане много французов, разве не так? — сочувственно спросила Викки, принимая протянутую чашку.

Клодин пожала плечами.

— Ну и что? Я езжу в Новый Орлеан, может быть, три раза в год, провожу день или два в «Сэнт-Чарльзе». Остальное время сижу здесь. Одна. Рабы заходят, делают домашние дела, занимаются стиркой и уборкой. А я вяжу или шью. И вспоминаю жизнь в Квебек-Сити, когда вращалась среди людей. Мой муж работает управляющим. Нас редко приглашают на вечеринки, — с презрением сказала она. Потом насмешливо посмотрела на Викки. — И Ваша семья позволила оставить Нью-Йорк ради такой жизни?

— Мои родители умерли, — тихо сказала Викки, — у меня есть только тётя, — сделала маленький глоток чая со странным привкусом и взяла маленькое пирожное из протянутой коробочки.

— Разве тётя не предупреждала Вас об изоляции, с которой столкнётесь? — голос стал резким.

— Я люблю деревню и не рассчитываю на одиночество, — виновато ответила Викки.

— Джек просто балдеет от сельской местности. Ему нравиться смотреть, как в этом чудовищно жарком климате растёт всякая ерунда. Подождите, пока не проведёте в Луизиане лето. Джек наотрез отказывается возвращаться в Квебек. Даже в Новый Орлеан, где я могу быть среди людей, — губы Клодин взволнованно двигались, а рука, когда ставила на стол хрупкую чашку, дрожала.

— Но здесь так красиво, — Викки попыталась подольститься. — И сейчас, когда я здесь, мы, возможно, могли бы…

— Сара Иден не принимает в своём доме жену управляющего, — едко оборвала Клодин. — Кроме как на Рождество и Пасху. Ну и на вечеринку, посвящённую Четвёртому Июля, на лужайке. У Юга свой образ жизни, Викки. Ты смотришь по сторонам и видишь кругом столько прекрасного. Всё так. Но я смотрю и вижу за деревьями рабские кварталы. В Канаде человек не может быть рабом. Я ненавижу такую жизнь. Это — страна для мужчин. Знаешь ли ты, что в Эдеме, да и на любой плантации на Юге, в библиотеках есть книги, которые лежат под замком, и читать их может только хозяин? Добропорядочные леди не помышляют даже бросить на них взгляд, а в Канаде и в Европе аристократия зачитывается ими, — в голосе звучал с сарказм. — У них даже в мыслях нет касаться определённых тем. Здесь полная деградация, тщательно скрываемая за стенами великолепных домов.

— Я знаю, что мне придётся многому научиться, — с тревогой призналась Викки.

— А южные светские дамочки! — Клодин говорила уже помимо своей воли. — Леди, которые с презрением смотрят на несчастных незамужних девчонок с детьми, закрывая глаза на бл…во, которое ни на секунду не прекращается под крышами их собственных шикарных особняков. А как иначе назовёшь, что белые самцы, как правило, из числа хозяев трахают любых негритянок и мулаток, пришедшихся по вкусу? Как назовёшь мужиков, имеющих наглость жить под одной крышей с жёнами и любовницами? А ещё большинство этих леди, — продолжила она, — так быстро готовы сообщить тебе, кто отец ребёнка-полукровки в любом хозяйстве, кроме собственного!

— Я не знала, — запинаясь, произнесла Викки, лицо пылало от залившей его краски.

— Есть много, чего ты не знаешь, — грустно предупредила Клодин. — Юг похож на красивую женщину, поражённую ужасной болезнью, снаружи пока ещё не видно, но скоро она себя проявит. Ты не знаешь, что творится за стенами великолепного дома, который величественно возвышается там, наверху, около реки. Не знаешь о висящем над ним проклятии, обо всей гадости жизни в Эдеме, которой не видят посторонние. Но ты всё увидишь, Викки. И пожалеешь, что когда-то стала Иден.