Прочитайте онлайн Эдем | Часть 20

Читать книгу Эдем
2618+1498
  • Автор:
  • Перевёл: Дмитрий Алексеевич Митюшин
  • Язык: ru
Поделиться

20

В тишине утра Викки быстро сбежала по лестнице, выскочила из дома на яркий солнечный свет, быстро рассеивающий утренний холод. Трава под ногами немного сырая. Она прогуливается, наслаждаясь прикосновениями лучей солнца к лицу. Счастье бьёт ключом, сегодня они с Майклом будут в Новом Орлеане.

Викки пошла на конюшни. Моник рассказала о новом приплоде котят.

— Какая прелесть! — воскликнула она, увидев ящик, где лежали: крохотные пушистые комочки, вслепую тыкаясь в поисках матери.

— Правда они очаровательны? — вежливо спросил сопровождающий и, сверкнув белозубой улыбкой, умчался прочь. Ему было строго приказано вернуться к работе.

Несколькими мгновениями спустя Викки вздрогнула от голосов снаружи конюшен. Один из них принадлежал Алексу.

— Мэтью, ты же помнишь Джанин. Джанин и её мать, Луизу, — надавил Алекс. — Отец продал их около трёх лет тому назад…

— Сожалею, но не помню, — взволнованно ответил мужской голос. — Правда, маста Алекс, я не помню.

— Ладно, Мэтью, — устало сказал Алекс, — не помнишь. Но как только вспомнишь, сразу иди ко мне. Ты меня слышишь? Это останется только между нами.

— Да, са', - нервно ответил Мэтью. — Если вспомню, приду и скажу Вам.

Викки застыла. Алекс уходил из конюшен. Он только что доверился Мэтью, но ведь будет спрашивать и остальных. Бедный Алекс.

Позже, за обеденным столом, она сидела напротив Алекса и отчаянно пыталась найти возможность сказать ему что-нибудь успокаивающее. Барт сегодня непривычно молчалив. Сара тоже хранит молчание. С трудом пытаясь прорваться сквозь завесу повисшей тишины, Викки заставила себя говорить о предстоящей поездке.

— Я так взволнованна поездкой в оперу, — она заставляла себя выглядеть весёлой и жизнерадостной. — Я была в опере только раз в жизни… — и замолчала, вспомнив последний раз, когда упоминала о посещении оперы. Сара тогда не поверила.

— Для новорлеанцев, — сказал Алекс, — опера — стиль жизни. Если они бедны, то обойдутся без еды, лишь бы купить билет. Мама, папа и я уже не особо обращаем на это внимание, а Майкл до сих пор считает обязательным ходить в оперу несколько раз за сезон. Тебе понравиться.

Дни тянулись очень медленно. Как и Алекс она пристрастилась к долгим прогулкам, с нетерпением ожидая поездки в Новый Орлеан. Её изводило внутреннее напряжение, когда ночами напролёт лежала без сна, ощущая в соседней комнате присутствие Майкла. Она всё-таки женщина.

Викки помнит о соглашении, когда выходила замуж за Майкла. Он считает те две ночи грубой ошибкой. Он любит Лилиан. Любит так страшно и безнадёжно, что больше ни на кого не смотрит. Но однажды, в краткий миг, взглянул на неё, и между ними проскочила какая-то искорка. Искорка воспоминания о двух встречах, но он решил от них отречься.

Утром того дня, когда Викки должна встретиться с Майклом в городском доме, она проснулась с чувством радости и восторга. Они поужинают в их доме и пойдут в театр смотреть «Гугенотов», оперу Мейербира, каждый год открывающую сезон в Новом Орлеане.

Моник принесла поднос с завтраком.

— Я собрала Ваши вещи, — сказала она, пока Викки молча завтракала.

— Моник, — засмеялась она, ласково глядя на девушку, — мы не поедем раньше четырёх. — Викки понимала нетерпение Моник. Та тоже хотела, чтоб поскорей пришло время, когда они сядут в экипаж и поедут в город.

После завтрака Викки вышла из дома и, прогуливаясь по пекановой роще, направилась к дому Лемартайнов. Она не была у Клодин уже две недели.

— Судя по всему, приехал Алекс, — сказала Клодин. — Он собирается остаться?

— Да. — Викки села рядом на маленький диванчик. Клодин сделала знак пожилой рабыне в пёстрой юбке и блузке, покрывающим волосы ярком тиньоне с зелёными и оранжевыми линиями, напоминающими языки пламени, и приказала принести чай.

— Я сегодня встречаюсь с Майклом в Новом Орлеане. — Как она это произнесла! Как жена! — Он ведёт меня в оперу.

— Я поеду в город на следующей неделе, — сказала Клодин. — Джеку нечего делать в Новом Орлеане, а я встретила очаровательную француженку, недавно туда переехавшую. У неё изумительный дом и она приглашала меня ночевать. Джека раздражает, что я, как он говорит, так легкомысленна, пока страна находится в ужасном состоянии. Говорит, что даже в оперу никто не ходит. Но я трачу на билет совсем немного денег. Я хочу быть гостьей мадам Колиньи, — в голосе появились нотки горечи, — хотя мне стыдно, что не могу отплатить ей за гостеприимство. Не могу пригласить её сюда.

— Если ей нравится твоя компания, это не имеет значения, — сказала Викки, — уверена, она рада, что у неё есть ты.

Клодин пристально посмотрела на неё.

— Викки, ты счастлива в Эдеме?

Викки смущённо потупилась под её взглядом и тихо проговорила:

— Мне очень нравится здесь.

Служанка, поразительно живая и грациозная, несмотря на возраст, принесла чай и небольшие пирожные. Она взглянула на Викки с робкой, необычно волнующей улыбкой.

— Матушка Дафна сейчас здесь. Она для меня и горничная, и повар, — с удовольствием сказала Клодин. — В ней есть сила вуду, — созерцательный взгляд остановился на Викки. — Но ты ведь не веришь в эти штучки? Никто из больших домов не верит. — Викки вновь оказалась в стане врагов.

— Я ничего не знаю об этом.

— Как-нибудь расскажу, — пообещала Клодин. — Когда-нибудь тебе может понадобиться её помощь.

Выходя из дома Лемартайнов, Викки с облегчением вздохнула. Когда она взглянула в глаза матушки Дафны, её пробил такой озноб. Клодин сказала, матушка Дафна может предсказывать будущее. Что матушка Дафна увидела в её жизни, если посмотрела с такой жалостью и печалью?

Викки быстро шла через высокий, на фут выше её, бурьян, выбрав кратчайшее расстояние, вдали от расчищенного от леса участка. Едва не спотыкаясь, спешила покинуть оставшийся позади дом. Она замерла, внезапно в нескольких шагах услышав голоса, и спряталась за бурьяном.

— Матушка Дафна, ты должна сказать мне, — обхаживал колдунью Алекс. — Все остальные боятся.

— Маста Алекс, не просите, — умоляла матушка Дафна. — Меня высекут, если маста Барт узнает, что это я Вам сказала.

— Не узнает. Я не причиню Джанин вреда, просто хочу её увидеть. — В голосе слышалось отчаяние. — Я знаю, она в Новом Орлеане. — Кто-то сказал ему или просто блефует? — Матушка Дафна, ведь ты была со мной, когда родился ребёнок. Наш ребёнок. Ей пришлось пережить ужасные вещи. Я хочу убедиться, что с ней всё в порядке.

— Человек по имени Локвуд, — голос так тих, что Викки едва расслышала. — Луизу и Джанин продали в Новом Орлеане. Ему. Джо Локвуду.

Викки заставила себя быстро удалиться. Когда я найду Джанин, то заберу её отсюда. Как угодно, но сделаю это. Так говорил Алекс, и Викки охватила дрожь, когда вспомнила, какое тогда у него было лицо.

Ей очень хотелось всё рассказать Майклу; но никогда бы не нарушила слово, данное Алексу. Она обещала ничего не рассказывать Майклу. Однако куда Алекс мог уехать с Джанин? Куда они могли убежать?

Она поспешила к дому, оставляя позади тихий разговор. Матушка Дафна была с Джанин во время жутких родов. Матушка Дафна очень хочет утешить Алекса, сказать, что с Джанин всё в порядке. «Но как Джанин может быть в порядке, оставаясь рабыней?» — спрашивала себя Викки.

Во время полдника Алекс выглядел молчаливым, отсутствующим. Сара с тревогой посматривала на него, что-то рассказывая об урожае.

— Алекс, ты ничего не ешь, — с тревогой сказала Сара.

— Я не голоден, — ответил он со скрытой враждебностью.

— Когда Вы отправляетесь в Новый Орлеан? — спросила Эва.

Викки почувствовала себя неуютно:

— Майкл сказал, что я должна выехать в четыре.

— Вас отвезёт Наполеон или Тит, — медленно проговорила Сара, — посмотрим, кто из них свободен.

Викки с ужасом уставилась на неё. Майкл сказал конкретно, что она должна выехать в четыре.

— Пошли Тита, — с подчёркнутой медлительностью произнёс Барт. — Он будет сидеть на козлах с этой манерной Моник. Всё, что она делает в доме, глазеет на его смазливую, чёрную физиономию. Я считал, Сара, ты достаточно высоко себя ценишь и загружаешь всех негров работой.

Викки сжала зубы, чтобы не высказать всё, что думала по этому поводу.

— Хорошо, Барт. Тит отвезёт Викки в Новый Орлеан, — невозмутимо ответила Сара, — если это так для тебя важно.

Задолго до четырёх Викки оделась и ждала в галерее, когда Тит подаст экипаж. Моник, надев широкий, жёлто-зелёный тиньон из полосатой хлопчатобумажной ткани, подаренной Викки, сидела на ступеньках, сжимая дорожную сумку хозяйки.

Внутри дома Алекс снова и снова играл на пианино одну и ту же неизвестную заунывную мелодию. Она понятия не имела, что Алекс ещё и играет.

— Алекс, ради всего святого, сыграй что-нибудь другое, — вопил Барт. — От этой мелодии у меня мурашки бегают.

— Экипаж, — обрадовалась Моник. Она тот час же вскочила, всё ещё улыбаясь — на козлах сидел Тит, высокий и красивый.

Джефферсон сбежал вниз, открыл дверь, помог ей войти внутрь, затем помог Моник, поддразнивая её, и, внезапно потерял дар речи, помогая ей занять место рядом с Титом.

— Езжай аккуратно, Тит, слышишь? — сказал Джефферсон с напускной суровостью, как будто был самой Сарой. — И не гони, когда будешь в городе.

Экипаж откатился от дома, и Викки с волнением откинулась назад. Она едет в Новый Орлеан, в оперу. Вместе с Майклом. Останется на ночь в городском фамильном доме. Первая ночь за пределами Эдема за долгие месяцы.

Городской дом Иденов находился на Чартр-Стрит. Двухэтажный особняк с преобладанием галерей, обрамлённых кованым металлом и украшенных комнатными растениями. Из высокого, доходящего до пола, двустворчатого окна, что выходило на нижнюю галерею, выглянула полная негритянка в белом фартуке и в таком же тюрбане. Она немедленно исчезла, как предположила Викки, поспешив к двери, чтобы её встретить.

Экипаж въехал в ворота. Викки заметила, что дом значительно больше в глубину, чем в ширину. Тит подал экипаж к дому и остановился перед широченной, изящной, деревянной лестницей.

Вверху лестницы открылась дверь, и темнокожая женщина согнулась в экстравагантном поклоне.

— Мисси проделала долгое путешествие, устала, — приятным, тихим голосом пропела она. Её акцент доставлял Викки наслаждение так же, как и душевное тепло. — Пройдём в гостиную. Маста Майкл читать в кабинете. Я сказать ему, что Вы здесь.

Викки вошла в громадную, уютно меблированную, с высокими потолками и несколькими окнами комнату. По дому витает пикантный аромат кофе.

— Эмиль! — властно позвала женщина, оставив Викки сидеть на маленькой, покрытой гобеленом софе, — скажи маста Майклу, что леди здесь!

Пока Викки сидела и маленькими глотками пила крепкий, чёрный кофе и понемногу откусывала пралине, в комнату, припозднившись, вошёл Майкл.

— Вижу, Кэприс хорошо позаботилась о тебе. Поездка была утомительной?

— Я наслаждалась каждой минутой, — страстно ответила Викки. — Я так взволнована. — В течение нескольких томительных минут Викки ждала, что Майкл возьмёт её за руку. Однако он сел рядом, выдержав порядочное расстояние, и попросил Кэприс принести кофе и ему.

Майкл заговорил об опере, которую они должны посмотреть.

— Когда я был ребёнком, мама регулярно брала меня в оперу. Это всегда было важным процессом. Но позже, из-за необходимости смотреть за плантацией, она стала ездить в Новый Орлеан всё реже и реже. Мама действительно изумительная женщина, — рассказывал он с оттенком гордости. — Она руководит Эдемом не хуже любого мужчины, ты уже видела её на вечеринке — безупречная хозяйка.

В памяти Викки всплыл вечер в Ковент-Гарден вместе с отцом. Она вспомнила элегантно одетую, надменную женщину в ложе, сделавшую вид, что не узнала их. Железная воля.

Когда она покончила с кофе и пралине, Майкл неловко прокашлялся.

— Кэприс отведёт тебя в твою комнату, — эта формальность причиняла боль. Майкл, вспомни. — Кэприс, — бодро позвал он. — Будь добра, покажи мисс Викки её комнату.

Комната оказалась большая, много окон, чтоб в летнюю жару мог проникать лёгкий ветерок, и элегантно обставлена во французском стиле. Моник достала и стала развешивала содержимое дорожного чемодана Викки.

— Мисси наденет вечернее платье сейчас?

— Немного отдохну, — сказала Викки. Возбуждение от того, что она, наконец, наедине с Майклом вдали от тягостного давления Эдема внезапно полностью исчерпали все силы.

В оперу отправились рано, так как мелкий дождь, моросивший весь ужин, угрожал перерасти в ливень. Майкл, казалось, забавляло, что у Викки на лице столь явно написано нетерпение.

Внезапно он с крайне изумлённым видом подался вперёд:

— Это же Алекс!

Вздрогнув от неожиданности, Викки проследила за взглядом Майкла. Алекс стоял под дождём напротив банка. На лице в разливающемся свете газового фонаря написано страдание, взгляд прикован к верхнему окну небольшого дома.

Майкл дёрнулся было позвать Тита, но Викки сдержала порыв, положив ладонь ему на руку.

— Не нужно, — настойчиво попросила она. — Не останавливай. Поехали дальше. Пожалуйста, Майкл.

Майкл в недоумении повернулся:

— Почему, Викки?

— Я не могу сказать, — прошептала она, и лицо залила краска. Она поняла, что Алекс, должно быть, смотрит сейчас на дом, где живёт Джанин. — Не нужно мешать Алексу.

В течение долгих минут Майкл пристально смотрел ей в глаза; затем отвёл взгляд и откинулся назад. Они проехали целый квартал в напряжённом молчании, прежде чем Майкл нарушил его.

— Викки, он тут из-за Джанин? — грустно спросил он. На секунду замолчал. — Ты что-то знаешь о Джанин?

Она кивнула.

— Я обещала Алексу, что никогда не буду говорить о том, что он мне рассказал.

— Он ищет её в Новом Орлеане, — догадался Майкл.

— Я тоже так думаю, — согласилась Викки. Майкл не знал, что Джанин его единокровная сестра. Только Алекс имел право ему об этом сказать. — Что будешь делать? — с тревогой спросила она.

— Я не имею права пытаться прожить жизнь Алекса за него, — тихо ответил Майкл.

Большая часть ожидаемого от оперы удовольствия пропала для Викки. Она не могла выкинуть из памяти Алекса, в надежде ожидающего, что Джанин подойдёт к окну. Он знал, что она там?

После представления Майкл вежливо поинтересовался, желает ли она поехать куда-нибудь выпить кофе или предпочитает отправиться прямиком домой.

— Если можно, домой.

Майкл тоже взволнован случайной встречей с Алексом. Хотя твёрдо решил не вмешиваться, Майкл переживал за брата.

— Расстроилась из-за Алекса? — спросил Майкл, когда удобно расположились перед огнём в гостиной. Кэприс и Эмиль, вместе с Колином, ушли в жилище для прислуги позади дома. Моник дожидалась Викки в комнате. — Жалеешь, что не остановились?

— Нет, — твёрдо сказала Викки. — Но я боюсь за него.

— Завтра вечером я поговорю с Алексом, — решил Майкл.

— Только спокойно, ладно, — попросила Викки.

— Я не стану отрывать ему голову, — помедлил с ответом Майкл, глаза грустные. — Викки, мне нужно спросить тебя. Ты счастлива в Эдеме? Не жалеешь, что приехала в Луизиану?

— Каждый миг, что провела в Эдеме, — решительно сказала она.

— Викки… — мучительный, но полный надежды шёпот. Он взял её руку и поднёс к губам.

Когда Викки вся затрепетала, зная, каким будет следующее движение, чтоб полностью оказаться в его руках, тишину расколол резкий стук в дверь.

— Лучше пойду, — сказал он, сильно взволновавшись. И ещё, как с болью подумала Викки, ему, казалось, стало легче от непрошеного вторжения. — Эмиль и Кэприс уже в постели.

Викки села на софу, дрожа от несбывшейся надежды.

— Алекс, ты промок до нитки, — донёсся заботливый голос Майкла — Иди к огню.

— Могу я остаться на ночь? — спросил Алекс. — Меня привёз Наполеон, но я отправил его обратно. Я просил передать маме, что ночевать буду здесь. Если ты не против…

— Конечно, не против. Побудь у огня, обсохни. Я принесу немного бурбона.

Викки попыталась улыбнуться, когда Алекс встретился с ней взглядом.

— Ты говорила Майклу? — тихо спросил он.

— Нет, — шёпотом ответила Викки.

— Я сам скажу.

Викки молча сидела на софе, когда Алекс, едва сдерживая стремительный поток слов, рассказывал брату об отношении Иденов, отца и младшего сына, к Джанин. Она видела, что Майкл в шоке.

— Папа сказал, что продал Джанин в Северную Каролину. Он солгал. Он продал её и Луизу мистеру Локвуду, управляющему банка, здесь, в городе. Он холостяк. Джанин, её мать и также ещё один слуга работают дома. — Его взгляд встретился с взглядом Майкла, как будто они хотели обменяться друг с другом какой-то тайной. — Клянусь, я увезу её, если смогу найти.

— Алекс, это невозможно, — спокойно сказал Майкл. — Ты не сможешь купить свободу Джанин. И даже если б смог, если б у тебя были деньги, и Локвуд согласился продать её, куда б ты поехал? Алекс, — закончил он с болью в голосе, — ты говоришь о девушке, которая приходится нам единокровной сестрой. Мне и тебе. — Такая душевная боль была во всём его облике. Беда Алекса была его бедой.

— Почему папа солгал? — голос Алекса от ярости стремительно набирал высоту. — Зачем ему надо было лгать?

— Таковы его манеры, — Майкл внезапно осунулся. — Так легче. — Он поднялся. — Уже поздно. Пойдёмте по комнатам. Утром я буду в офисе один. Домой поедем все вместе в полдень.

Моник ждала хозяйку в комнате, чтобы помочь лечь в постель. С Кэприс договорились, что девушка будет спать на полу на соломенном тюфяке.

Сон приходить не спешил. Спустя некоторое время она услышала ритмичное дыхание Моник. Викки лежала и вглядывалась в темноту, широко открыв глазами и вспоминая момент, когда Майкл взял её руку и поднёс к губам.