Прочитайте онлайн Эдельвейсы для Евы | Глава 13Да, это было неожиданно…

Читать книгу Эдельвейсы для Евы
4312+1242
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 13

Да, это было неожиданно…

Мы все подготовились к «немецкому приему» на славу. Бася превзошла саму себя, мы с Викой помогли ей привести генеральскую квартиру в порядок и надраили все семь комнат и коридор. Наш новоиспеченный родственник Игорь приволок бутылку «Прасковейского» коньяка. Лиза разрядилась, как на свадьбу, и принесла с собой целую папку нот – очевидно, собралась развлекать гостей музыкой.

Ровно в шесть часов в прихожей раздался звонок. Мы с Басей поспешили к двери. На пороге стояли два господина представительного вида – один постарше, лет за пятьдесят, другой помоложе, примерно мой ровесник.

– Добрый день, – сказал на хорошем русском языке тот, что постарше. – Мы бы хотели видеть госпожу Барбару Шмидт и господина Германа Шмидта.

– Проходите, пожалуйста, проходите, – Бася шире отворила входную дверь. – Мы вас ждем.

Они очень долго вытирали ноги о коврик.

– У вас немножко грязно на улице, – виновато пояснил старший. – Даже машина не спасает.

Мы с Басей почувствовали себя виноватыми, что у нас на улицах немножко грязно.

– Ой, да проходите, не обращайте внимания, – забеспокоилась бабушка.

Стали знакомиться. Тот, что помладше, был Вильгельмом Лейшнером, поверенным Отто фон Фриденбурга. А господин постарше, он представился как Курт Гранау, оказался его секретарем.

– А вы, наверное, госпожа Барбара Шмидт? – спросил секретарь.

– Да, это я, – улыбнулась Бася.

Гости прошли в глубь широкого коридора генеральской квартиры. Посмотрели вверх, в восхищении закивали головами и перебросились парой фраз на немецком языке.

– Na ja, die Zimmerdecken sind hoch, – согласилась Бася. – Dazu auch eine antike Stuckarbeit. Allerdings wurde hier seit langem nicht renoviert.

– Beherrschen sie Deutsch… – улыбнувшись, сказал Лейшнер. – Aber gewiss! Wie ich es ausser Acht lassen koennte?

Я не удержался и тоже вступил в разговор.

– Ich glaube, dass wir uns miteinander verstaendigen wuerden, – сказал я.

– Soweit ich sehen kann, – обратился с улыбкой Лейшнер к Гранау, – haben wir gerade dasjenige Haus gefunden.

Мы все четверо дружно рассмеялись. Бася, извинившись, отошла на кухню.

– Сейчас будет кофе, – сказала она. – А пока, Герман, ты можешь проводить гостей в кабинет. Я думаю, им будет там интересно.

Она оказалась права. Кабинет Курнышова привел гостей в восторг. Они принялись рассматривать фотографии, висящие на стенах, а там было на что посмотреть: генерал у танка «Т-34», у стен Рейхстага, на фоне колонны военнопленных, с маршалом Рокоссовским, с маршалом Коневым. А вот в доме генерала снят сам легендарный маршал Жуков – сидит в окружении других гостей за большим круглым столом, который и сейчас сохранился в зале. Видно, эти немцы хорошо знали историю. А если учесть, что эти две истории были туго переплетены в одну, это было и немудрено. Натыкаясь то тут, то там на известные по событиям Второй мировой лица, они легко называли фамилии, радуясь при этом, как дети.

Не успели они закончить осмотр, как заглянула моя дорогая Ба и пригласила всех в столовую. Я представил гостям свою сестру Викторию, ее жениха Игоря и подругу Елизавету. Немцы раскланялись с ними, Лейшнер выразил свое восхищение красотой и отличным вкусом москвичек, Курт Гранау перевел его слова, и все дамы были очень довольны.

Сели за стол, покрытый цветной скатертью – специальной для кофепития. Бася действительно постаралась изо всех сил. Маленькие бутерброды-канапе, воздушные пирожные, фирменный торт «Высокий замок» – все было на высшем уровне. Бабушка явно хотела произвести на немцев самое лучшее впечатление. Я предложил гостям по рюмочке знаменитого коньяка, и они не отказались.

Когда кофе был выпит, все вкусности съедены, а комплименты хозяйкам исчерпаны, Лейшнер повернулся к Басе и проговорил по-немецки:

– Фрау Шмидт, у меня к вам дело. Перед смертью мой клиент Отто фон Фриденбург просил передать вам кое-что. Как вам будет удобнее – чтобы я сделал это здесь или мы перейдем с вами для этого разговора в другую комнату?

– Конечно, говорите здесь, – отвечала Бася на том же языке. – У меня нет секретов от моих близких.

Вильгельм Лейшнер вздохнул.

– Мне трудно говорить об этом… Мы с герром Отто были не только деловыми партнерами, но и добрыми друзьями. Его смерть была большим ударом для меня, это невосполнимая потеря… Я не присутствовал при его кончине. Но врач, провожавший его в последний путь, рассказал мне потом, что мой друг до последней минуты сохранял ясность ума. И перед смертью он заговорил о вас. Он сказал, что не забывал вас ни на одно мгновение из тех долгих лет, что вы были в разлуке. Сказал, что вы навсегда остались для него той, что сидела в саду, в венке из альпийских цветов, на куче опавших листьев. «Передайте Барбаре, что я всегда помню о ней», – это были его самые последние слова.

Моя дорогая Ба слушала его, вся подавшись вперед и натянувшись, точно струна; слезы печали и радости заволакивали бездонные серые глаза.

Вика и Лиза недоуменно хлопали ресницами – они явно не улавливали сути разговора, и Игорь вполголоса объяснил им, в чем дело. Сестра была права – немецкий язык он понимал действительно неплохо.

– И еще, – поверенный бросил взгляд на своего секретаря, – Отто фон Фриденбург просил обязательно передать вам вот это.

Курт Гранау протянул ей прозрачную пластиковую коробочку, внутри которой был маленький невзрачный белый цветок. Я почти сразу догадался, что это, – ведь такие цветы есть и у нас, на Западной Украине, в Карпатах, и с ними связаны те же красивые легенды.

Бася ахнула:

– Это… Это…

– Это эдельвейс, – объяснил поверенный. – Отто часто говорил мне о том, как сожалеет, что не мог подарить вам этот цветок раньше. Он просил меня непременно сделать это, когда я вас увижу.

Бася прижала коробочку к груди и выбежала из комнаты. Мы все были очень растроганы происходящим, и на некоторое время в комнате воцарилась тишина. Первой с неловкостью справилась Сиамская кошка. Она очаровательно улыбнулась и принялась занимать гостей светской беседой – расспрашивала, как понравилась им Москва, и с особым интересом напирала на то, что привело немцев в Россию.

– У нас дела с герром Германом Шмидтом, – отвечал ей, через перевод своего секретаря, Вильгельм Лейшнер.

Вскоре вернулась Бася, глаза ее еще были красны, но она уже взяла себя в руки. Бабушка предложила гостям еще кофе, и все с энтузиазмом согласились.

– Ну, а теперь главная новость, – проговорил Лейшнер, когда чашки второй раз опустели. – Курт, я прошу вас переводить мои слова, чтобы меня лучше поняли – это очень важно. Мне нелегко об этом говорить, но другого выхода нет. Герр Шмидт, фрау Шмидт, мы вынуждены принести вам свои глубочайшие извинения. Вышло неприятнейшее недоразумение. Дело в том, что, как выяснилось, никакого состояния у Отто фон Фриденбурга нет. Сведения о вашем наследстве были слишком поспешными и ошибочными.

– Что?

– Что вы такое говорите?

– Не может быть!

– Как это могло случиться?! – одновременно воскликнули все присутствующие – все, кроме Баси.

Немцы были заметно смущены.

– Видите ли, уважаемые господа и дамы… Нам самим очень досадно, что так получилось. Поверьте, подобные ситуации крайне редки – но они случаются. Дело в том, что завещание на своего внука герр Отто составил еще давно. Тогда его дела были в полном порядке. Но в старости он стал много болеть, его дела вел управляющий, который оказался мошенником. Узнав, как пошатнулось его положение, герр Отто пошел на большой риск – и удача от него отвернулась. Он потерял почти все свое состояние. А я узнал обо всем этом только недавно.

– Какой ужас! – сказала Сиамская кошка.

– Но как же теперь быть… э-э-э… моему родственнику? – спросил Игорь.

– Герману Шмидту теперь – увы! – наследовать почти нечего. Максимальная сумма, которая может остаться от состояния его деда после улаживания всех недоразумений и погашения всех задолженностей, даже не окупит его поездки в Германию.

– Герман, но как же теперь… Как же Светка? – У Вики дрожали губы.

– А что Светка? – спокойно сказала Бася. Она ведь ничего не знала о похищении правнучки! – Светка прекрасно обойдется и без этих призрачных денег. У нее, слава тебе Господи, и мать и отец есть, вырастят ребенка безо всяких наследств.

Но остальные присутствующие, похоже, отнеслись к услышанному не так легко. И Сиамская кошка, и Вика, и этот ее Игорь – все были просто ошарашены.

Немецкие гости чувствовали себя крайне неловко. Они переглянулись, поднялись и стали прощаться. Мы с Басей попытались их задержать, но у нас ничего не вышло.

– Нет-нет, нам, к сожалению, уже пора ехать. Благодарим вас за прекрасный вечер, все было великолепно.

Я вышел проводить их на лестничную площадку. Поплотнее прикрыл за собой дверь и пожал обоим руки.

– Благодарю вас, господа! У меня нет слов, чтобы выразить, как вы меня выручили.

– Что вы, что вы! – вполголоса отвечал секретарь. – Не стоит благодарности. Ради спасения ребенка мы способны на большее, чем этот маленький спектакль.

– Кажется, ваши гости поверили в ту абракадабру, которую мы несли, – подтвердил Лейшнер. – Хотя на самом деле я никогда в своей жизни не говорил ничего более глупого.

– У вас, у русских, сейчас появилось такое выражение, никак не могу его запомнить – что-то про спагетти в ушах…

– Вешать лапшу на уши, – понял я.

– Вот-вот. Мы хорошо повесили им лапшу на уши, – засмеялись немцы и откланялись: – До встречи в Германии, герр Шмидт! И не затягивайте с приездом – наследственные дела не любят проволочек.

Я вернулся в квартиру в приподнятом настроении. План, придуманный мной вчера, вполне удался.

В столовой продолжалось возбужденное обсуждение нового поворота событий. Только Бася спокойно убирала со стола.

– А по мне – так оно и к лучшему! Жить спокойнее. От больших денег одни неприятности, – сказала она.

Но все остальные присутствующие явно не были с ней согласны.

Я вынул из кармана сигареты и двинулся в сторону балкона.

– Да, это дело явно надо перекурить… Лиза, вы не составите мне компанию?

– С удовольствием, – Сиамская кошка мгновенно оказалась рядом со мной. Она все еще была сильно взволнована. – Ах, Герман, я до сих пор в себя прийти не могу! Надо же, какое разочарование! Представляю, как вам сейчас тяжело! Вы почти уже были миллионером – и вдруг…

Я придвинулся к ней поближе и заглянул в яркие голубые глаза:

– Значит, Лиза, я вас привлекал только как богатый наследник? И теперь, когда мои миллионы растаяли, как дым, вы сразу потеряли ко мне интерес?

– Ну что вы! – она кокетливо потупилась. – Я совсем не так меркантильна. Не скрою, в образе богатого наследника вы были обворожительны, но вы таким и остались в моих глазах…

– Значит, я могу рассчитывать на то, что вы позволите проводить вас домой? – я невольно начал изъясняться в том же стиле, что и она.

– Можете. Тем более, что я как раз собиралась уходить…

Я сообщил своим, что отвезу Лизу домой. Игорь пожал мне руку, Вика рассеянно пожелала удачи, Бася не вымолвила ни слова, но ее взгляд был очень красноречив.

Сиамская кошка жила совсем недалеко – на Большой Грузинской, недалеко от зоопарка. Я вел «Тойоту», поддерживал непринужденную беседу и одновременно судорожно размышлял. Лиза великолепно владела собой, но меня это нисколько не удивляло – в этой истории лицедеев было хоть отбавляй. Я и не ждал, что она чем-то выдаст себя, меня интересовало совсем другое. По идее, Сиамская кошка сразу же должна была сообщить своим подельникам о том, что никакого миллиона у меня нет и не будет. И мне было очень интересно, как именно она это сделает. Скорее всего, по телефону…

Конечно, я понимал, что очень рискую. Причем не только собой, но и Светкой. Нельзя было сбрасывать со счетов, что злоумышленники, потеряв надежду заполучить деньги, с досады сделают с моей дочерью что-нибудь страшное. Но теперь в моих руках была заложница – Сиамская кошка, – и я был почти уверен в своих силах.

На улицах было непривычно свободно, и мы добрались до ее дома меньше чем за четверть часа.

– Ну вот я и дома, – улыбнулась Лиза. – Благодарю вас, Герман, вы так любезны…

Я протянул ей папку с так и не понадобившимися нотами и выжидательно улыбнулся. Интересно, пригласит она меня подняться или нет? Наверное, нет, ей срочно нужно позвонить и поговорить без свидетелей – и уж тем более без такого свидетеля, как я.

Она не спешила покидать машину.

– Надо же, еще так рано, совсем светло. Вы ведь не торопитесь? Хотите подняться, посмотреть, как я живу?

Приглашение было как нельзя на руку. Теперь главное было задержаться у нее подольше. И, например, притвориться спящим, чтобы подслушать ее телефонный разговор. Я изобразил на лице живейшую радость:

– О, это так мило с вашей стороны!

У Сиамской кошки было небольшое двухкомнатное гнездышко, полное маленьких подушечек, фарфоровых фигурок, разнокалиберных вазочек и фотографий в резных рамочках. Она усадила меня на низкий мягкий диван, налила выпить и предложила полистать журналы.

– Располагайтесь, а я сейчас. Только переоденусь в домашнее.

«Домашним» оказался кружевной прозрачный пеньюар, столь откровенный и соблазнительный, что говорить нам уже ничего больше не понадобилось…

Однако прикинуться спящим мне не удалось. Когда кукушка на старинных часах у нас над головой прокуковала одиннадцать, Сиамская кошка прильнула ко мне и ласково потерлась щекой о мою обнаженную грудь.

– Котик, не обижайся, но тебе пора. Завтра у меня запись на радио, и мне надо вставать очень-очень рано…

Я пустил в ход все свое мужское обаяние, но Лиза была непреклонна. Остаться на ночь она мне не разрешила – видите ли, она не сможет выспаться, когда рядом будет такой замечательный мужчина, как я, а завтра обязательно нужно быть в форме. Вот так меня, очень мягко, но настойчиво, истинно по-кошачьи, выставили за дверь. Разочарованный, я еще немного подождал в машине у подъезда, в надежде, что, спровадив меня, Лиза отправится с докладом к своему боссу. Но этого не случилось. Почти сразу же после моего ухода свет в окнах четвертого этажа погас и больше уже не загорался. Похоже, Сиамская кошка действительно улеглась спать. И если позвонила кому-то, то сделала это очень быстро. Или же говорила в темноте.

Мне ничего не оставалось, как отправиться домой. «Ну ничего, – уговаривал я себя, – посмотрим, что они будут делать дальше…»

За время жизни в Москве я научился уже довольно ловко справляться с замками в Викиной двери. А сейчас я открыл их почти бесшумно, вошел в прихожую, переобулся и тихо двигался по коридору к своей комнате, как вдруг услышал доносящиеся из-за двери гостиной голоса. Там ссорились Вика и Игорь.

И я замер у двери точно так же, как сделал это почти тридцать лет назад – в день моего рождения и смерти нашего с Викой отца. Все повторилось в точности – только я был уже совсем не тот, да и люди за дверью оказались совсем другие.

– Как же ты все-таки могла так сглупить! – раздраженно выговаривал моей сестре Игорь. – Так сразу принять все на веру, ничего не уточнив…

– Милый, но я же не знала… – оправдывалась Вика. – Кто же мог подумать, что никакого состояния нет, когда приходит такая вот официальная бумага, на бланке, с печатью…

– Официальная бумага! – передразнил Игорь, и меня передернуло от того, как этот хлыщ позволял себе разговаривать с моей сестрой. – Ты хоть прикинь своими куриными мозгами, во что мне все это уже обошлось! Одна Мишкина поездка во Львов со всеми этими кассетами и поддельными документами стоила несколько штук баксов. Не считая этой его рыжей, она вообще деньги сосет, как пылесос…

– Игорек, я тебе все компенсирую… Ты же знаешь, у меня деньги есть… Только не сердись на меня, ну, пожалуйста… Ну, миленький…

Я слушал и не верил своим ушам.

– Отстань! – грубо одернул Вику Игорь. – Нашла время лезть с нежностями! Ты мне лучше скажи, что с девчонкой-то теперь будем делать?

– Как что? Конечно, вернем ее Герману…

– Сдурела, что ли? Она нас всех видела – и меня, и Мишку, и Регинку. А у них в этом возрасте язык, как помело. Наверняка проболтается. Нет, надо что-то придумать…

– Ну что же тут можно придумать, Игорек?

– Сказал же, отвяжись! – В комнате послышалось движение, очевидно, он встал и заходил по комнате. – Этот твой брательничек-то дорогой когда вернется?

– Думаю, утром. Они с Лизой так глядели друг на друга…

– Значит, время есть. В общем, возвращать девчонку ему нельзя, это исключено. Убивать ее, конечно, тоже бы не хотелось, но…

Больше ждать я не мог, был просто не в состоянии. Ударом ноги открыл дверь гостиной, влетел и повалил этого гада на пол. Думаю, что я разорвал бы его на клочки, если бы не Виктория. Она закричала и повисла на мне, вцепившись просто-таки намертво. Пока я пытался ее стряхнуть, Игорь успел подняться. Но тут мне удалось оторвать от себя Вику, и я снова бросился на него.

– Где моя дочь?! – хрипел я. – Говори, сволочь, или я тебя убью!

– Герман, не надо! Герман, пожалуйста… – причитала Виктория.

Я успел хорошенько врезать ему пару раз, на третий он вырвался и бросился вон из комнаты. Я рванул было за ним, но сестра с неожиданной быстротой оказалась между ним и мной и загородила собой дверь.

– Нет! – кричала она. – Не трогай его! Лучше меня убей, я это заслужила! Но его не трогай!..

Боролись мы с ней очень долго – все-таки она была существом слабого пола, к тому же моей сестрой, еще так недавно чуть ли не самым дорогим на свете человеком, и мне не хотелось причинять ей боль. Она же дралась так неистово, как только может доведенная до отчаяния женщина. Когда же я, наконец, все-таки освободил проход и выбежал, ее ненаглядного Игорька уже и след простыл.

Я вернулся в генеральскую квартиру. Виктория, растрепанная, в кофточке с оторванным рукавом, сидела в углу и то ли плакала, то ли скулила.

– Что же ты наделала? – устало сказал я.

Она подняла голову, и я поразился переменам, происшедшим с моей сестрой. Практически на моих глазах она из моложавой, ухоженной и привлекательной женщины превратилась в старуху. Она встала и молча побрела из комнаты.

– Нина Ивановна? – услышал я из коридора ее голос. – Это Виктория. Извините, что так поздно, но дело срочное. Приехал Светин отец, он живет в другой стране. Он срочно хочет забрать Свету. Да. Приедем, как только сможем. Завтра утром, наверное…

– Кто такая Нина Ивановна? – спросил я уже в передней.

– Мать Игоря… – тихо прошелестела сестра.

* * *

Нина, которая сплела моей дочке венок и купила куклу, жила в Сосновом Бору – под Санкт-Петербургом, на самом берегу Балтийского моря. Мы решили, что быстрее всего доберемся туда на машине, – и я в который раз с благодарностью вспомнил Сашку Семенова.

Пока «Тойота» мчала нас по Москве и области, Виктория сидела на заднем сиденье как мышка и только изредка вздыхала или всхлипывала. Но на подступах к Твери ее словно прорвало – она разрыдалась и принялась говорить без остановки.

– Ведь меня же предупреждали! – плакала она. – И Лиза, и другие… Что у него уже было три жены, все старше него и богатые, он их обобрал и бросил…

Я молча слушал – ничем помочь сестре я уже не мог. И вскоре узнал всю историю с похищением. Письмо из Германии действительно завалилось за тумбочку в прихожей – только лежало оно не полгода, а несколько дней, и найдено оно было не при Лизе, а при Игоре. Игорь же его и вскрыл, несмотря на робкие протесты Вики, что, мол, чужие письма читать нехорошо. Он велел пока ничего не говорить Басе, чтобы ей не стало плохо от сильного потрясения, и, уходя, забрал ярко-желтый конверт со всем содержимым с собой. А через два дня появился у Вики – злобный и поведал ей жуткую историю. Оказывается, он в свое время по неосторожности столкнулся с миром криминала, и его «поставили на счетчик». Теперь он должен ни много ни мало миллион долларов – или бандиты его убьют.

Вика была в шоке. А придя в себя, стала спешно подсчитывать – квартира, дача, картины, материны украшения… Но Игорь ее остановил:

– На миллион у тебя все равно не наберется! Да и потом, если продавать все это срочно, потеряешь чуть ли не половину стоимости. А ждать некогда – они поставили очень жесткие сроки.

– Но что же делать? – Вика чуть не плакала.

– Мне придется жениться…

– На ком? – застонала Виктория.

– Да есть тут одна, дочка нефтяного магната… Хорошенькая, но не в моем вкусе. Влюблена в меня по уши. И очень ревнивая. Я почему не хочу с ней связываться – тогда у нас с тобой вообще не будет возможности видеться, она ни за что не даст. А ты же знаешь, как я тобой дорожу.

Слышать все это для страстно влюбленной женщины было невыносимо.

– Но неужели нет никакого другого способа? – вскричала она.

– Есть, дорогая, – вкрадчиво сказал Игорь тем самым бархатным голосом, который сводил ее с ума. – Но это потребует от тебя жертв.

– Я сделаю все, что ты захочешь! Только останься со мной…

* * *

– Но как же ты могла… – Я с трудом управлял автомобилем.

– Я любила. А когда любишь, то готов на все. Понимаешь, на все. Даже жизнь отдать.

– А убить? Если бы он сказал тебе убить? Меня, или Светку, или Басю… Ты что, тоже бы согласилась?

Сестра только разрыдалась в ответ. И мне было ее жаль.

– И кто все это придумал?

– Игорь с Михаилом. Они хорошо знакомы – по работе. Игорь ведь тоже на телевидении работает, ты знал?

– Нет.

– А у Миши этого, ну, который в аварии погиб, была девушка, Регина. Она то ли актриса начинающая, то ли модель неудавшаяся… Вот они и разыграли похищение.

– А потом? Когда Добряков разбился?

– Все взяла в свои руки Регина. У нее вдруг проснулась такая хватка… Игорь даже испугался. Она его живо подмяла под себя…

Она резко затушила вот уже которую за сегодняшний день сигарету.

– Ведь я только сейчас поняла, что он мне все врал! Не было никаких бандитов, никакого счетчика… И любви у него никакой ко мне не было. Но ведь как притворялся…

Некоторое время мы ехали молча.

– Знаешь, братик, – заговорила опять сестра, – я ведь по нескольку раз в день туда, Нине Ивановне, звонила… Спрашивала, все ли в порядке, здорова ли Светка, не нужно ли чего-нибудь… И денег им дала с собой – шестьсот долларов. Чтобы у нее, у Светки твоей, ни в чем проблем не было.

Она еще поплакала, повздыхала, потом наклонилась ко мне со своего заднего сиденья, положила руку на плечо:

– Прости меня, а?

– Извини, Виктория. Не сейчас.

* * *

Указанный Викторией дом оказался заперт. После всех этих событий, да еще ночи, проведенной за рулем, нервы у меня были не пределе. Я набросился на нее:

– Что это еще за фокусы?

– Это не фокусы… – растерянно бормотала сестра. – Я же звонила… Может, я дома перепутала… Да нет, точно здесь, мы же тут были…

– Эй! – окликнула нас через противоположный забор какая-то женщина. – Вы кого ищете?

– Нину Ивановну…

– Так она с внучкой на море пошла.

– С внучкой? – удивился я.

– Ну да! – словоохотливо пояснила соседка. – У ней, видишь ли, сынок-то жениться намылился, с ребенком берет. Так они пока там в городе женихаются, а ребеночка-то Нинке подкинули. А она и рада – все не одна… И так уж привязалась к девочке, так привязалась, внучкой зовет. И то – девочка-то славная такая, Светкой звать…

Следуя ее указаниям, мы вышли на берег. Окрестности городка Сосновый Бор являли собой очень живописную картину – голубое небо, бескрайнее море, теплый песок, стройные сосны и яркие разноцветные купальные костюмы отдыхающих. Счастье еще, что был будний день. Представляю, что тут творится в субботы и воскресенья, если даже в среду на пляже яблоку негде упасть. Я растерянно выглядывал среди бегающих, играющих, плещущихся в воде и строящих замки из песка детей знакомую светлую головку, как вдруг…

– Гелман, Гелман, ты плиехал!..

Я схватил в объятия свое белобрысое сокровище, прижимал к себе, гладил, целовал, совершенно не стесняясь своих слез.

– Ишь ты, папаша, соскучился как по дочке-то… – Полная женщина с круглым добрым лицом была, очевидно, тронута до глубины души. – А вы, – обратилась она к Виктории, – стало быть, бабушка Светуньке будете? А то, честно-то вам сказать, я уже запуталась, кто у вас там кому кем приходится.

– Я сама запуталась. Вы даже представить себе не можете, как запуталась… – призналась ей Вика, но Нина Ивановна, конечно, не поняла смысла ее слов.

* * *

За две недели, проведенные в Сосновом Бору, Светка успела загореть, посвежеть и, кажется, даже подрасти. Дорогу она перенесла на удивление сносно и Москвой осталась вполне довольна, но, оказавшись дома, категорически заявила, что если мы не пойдем на море, то она на меня очень обидится.

– Доня, ничего не получится. Здесь нет моря, – я не мог налюбоваться своей похорошевшей, чудом возвращенной мне дочкой.

– А вот у Нины есть, – закапризничала Светка и наморщила носик.

– И у нас есть, – успокоила ее Бася. – Сейчас я тебе его сделаю. – И она пошла в ванную.

Светка, конечно, подняла ее на смех, когда прабабушка за ручку подвела ее к большой ванне, ножками для которой служили чугунные львиные лапы.

– Ну это же не моле, – развела руками дочка, – это же ванна.

– Да, это ванна, но ты когда-нибудь видела, чтобы ванна стояла на львиных ногах?

Светка сразу же переключилась на эту невидаль, присела на корточки, внимательно изучила передние ножки, затем уползла под купель, чтобы исследовать дальние. Когда же она вылезла, в руках у нее оказалось что-то большое и железное, окутанное древней паутиной.

– А чего я нашла! – задорно сообщила она. – Это, наверное, Булатино потелял.

– Ключ! – ахнула Бася. – Нашелся!..