Прочитайте онлайн Эдельвейсы для Евы | Глава 12Две вдовы

Читать книгу Эдельвейсы для Евы
4312+1240
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 12

Две вдовы

Следующий день начался с похорон. Я приехал прямо на кладбище в «Востряково» и какое-то время дожидался «моих», высматривая в толпе скорбящих безутешную вдову со стрижкой «а-ля ежик». Народу проводить Толстяка явилось, как ни странно, довольно много, но среди них не было никого, кто мог бы меня заинтересовать.

Я старался держаться в стороне: надо было присмотреться к знакомым Добрякова, самому особо не бросаясь в глаза – среди пришедших могли быть те, кто входил в шайку похитителей и знал меня в лицо. Я был в черных очках – это все, что я мог себе позволить для конспирации.

Жанна в элегантном черном брючном костюме и даже в шляпке прибыла в сопровождении двух мужчин – низкорослого и полного, чем-то похожего на покойного, только постарше, и молодого, высокого и мускулистого, бритого налысо и с квадратным подбородком. Первый, очевидно, был брат усопшего, о том, кто был второй, я и гадать не стал.

Ежиха нашла меня взглядом, я подошел поздороваться. Она протянула мне руку в кружевной черной перчатке:

– Гера, я рада вас видеть. Познакомьтесь, это Борис, брат моего мужа, а это, – она стрельнула глазами в качка, – Николай, наш похоронный агент.

Мужчины пожали мне руку, извинились и поспешили в здание крематория. Мы с Ежихой остались наедине.

– Ты как? – тихо спросил я.

Она пожала плечами, оглянулась вокруг, показала на горло и призналась вполголоса:

– У меня этот маскарад уже во где! Скорее бы все это закончилось…

– Потерпи… – посочувствовал я.

– А ты как? Узнал что-нибудь про дочку?

Я отрицательно покачал головой. Тут к вдове подошли две какие-то пожилые женщины, и я счел лучшим ретироваться.

Ожидание было долгим и томительным. Я стоял в стороне и уже жалел, что пришел сюда. Наконец, нас всех пригласили в ритуальный зал – прощаться.

Хоронили Добрякова в закрытом гробу – видимо, последствия аварии оказались значительными. И меня, честно говоря, этот факт только порадовал. Никакого удовольствия от лицезрения «трупа врага», столь часто упоминаемого в классической литературе, я бы не получил.

Когда распорядительница похорон визгливым голосом поинтересовалась, не хочет ли кто-нибудь сказать несколько слов о покойном, от входа раздался торопливый стук каблучков. Кто-то из следящих за модой женщин опаздывал на церемонию. Я посмотрел в ту сторону и даже не удивился, увидев змею-Регину.

Она была в узком черном платье, рыжие густые волосы убраны под черный тонкий шарф. «Прямо, как вторая вдова», – отметил я про себя. Регинка, ни на кого не глядя, подошла к гробу и встала в изголовье. Жанна, стоявшая точно напротив нее по другую сторону, смерила рыжую недоуменным взглядом, но та даже внимания на нее не обратила, потупила взор и застыла, прижимая к груди букет темно-красных, почти черных роз.

Начался ритуал прощания. Сначала вышел вперед брат Добрякова и долго говорил о том, каким хорошим человеком был Миша, потом его место занял какой-то телевизионщик с монологом, повествующим, какого замечательного сотрудника они потеряли, потом кто-то из женщин заплакал… Меня всего трясло от нетерпения. «Только бы не упустить Регину, только бы не упустить», – повторял я про себя. И даже занял позицию у двери, чтобы не дать этой гадине проскользнуть.

Наконец, скорбные речи, тяжелые вздохи и возложение цветов закончились. Под траурную музыку гроб уехал в открывшуюся в стене нишу. Участники церемонии потянулись к выходу. Жанна, проходя мимо меня, молча сжала мою ладонь и прошествовала дальше. Регинка меня пока не заметила, она так и шла, опустив очи долу.

Ну что же, мне это было только на руку. Я отправился за ней и, улучив момент, подошел сзади, взял ее под локоток и тихо проговорил:

– Как нога, зажила?

Видимо, я так крепко схватил ее, что она вскрикнула, пожалуй, сначала от боли, а уж потом от неожиданности. Она явно не была готова увидеть меня здесь.

– Тише, тише, – я увлек ее в боковую аллейку кладбища. – Идем поговорим.

Регина не сопротивлялась, только испуганно смотрела на меня. Среди всех этих могил, крестов, памятников и искусственных цветов мы смотрелись, должно быть, как в сцене из фильма. Только меня в тот момент меньше всего волновало, как я выгляжу, – я наконец-то мог дать волю распиравшим меня чувствам.

– Где мой ребенок? – я готов был разорвать ее на части.

– Ты с ума сошел! – отвечала она дрожащим голосом. – Я к этому не имею никакого отношения.

– Врешь, – сказал я. – Я тебя сейчас в милицию сдам. Они там тебе быстро докажут, к чему ты имеешь отношение.

– Пусти, больно! – она смахнула мою руку со своей. – Я когда еще тебе говорила идти в милицию, забыл?

– Ты что же, станешь отрицать и что была знакома, – я кивнул в сторону похоронной процессии, – с этим твоим Мишей?

– Не стану! – отрезала она.

– А что была во Львове вместе с ним? И что в львовской квартире, которую вы на пару снимали, обнаружилось платье моей Светки – это что, тоже не доказательство?

– Какое платье? Не знаю никакого платья! – она продолжала отпираться, но было видно, что она растеряна. Я возликовал. Мне хотелось захватить ее врасплох, и, похоже, эта затея удалась.

– А вот такое платье. Голубенькое, с матросским воротником и колокольчиком на капюшоне. Ты его уронила за кресло в спальне, да и забыла.

– Вот черт! – Регинка даже ногой притопнула. – Как же ты туда попал, в ту квартиру?

– А тебя это не касается! Тоже мне, профессорская внучка! Да ты небось до этого и во Львове-то никогда не была! Специально притащилась туда за большими деньгами!

Рыженькая на некоторое время замолчала, сорвала с ближайшего куста веточку и стала обрывать с нее свежие зеленые листочки. Потом переломила пополам оголившийся прутик, отшвырнула его в сторону и подняла на меня глаза. Странно, но она выглядела даже довольной.

– Ты прав, мы действительно притащились, как ты говоришь, во Львов в ожидании больших денег. Но Миши нет, так что эти деньги придется получить мне. И я их получу.

– И не я ли тебе их дам? – я был сражен ее наглостью.

– Ты. Больше некому.

– Вот как? И за что же?

– Ну, ты же хочешь вернуть свою девочку, правда? А значит, заплатишь этот самый миллион, как миленький!

– Ты, ты… – я чуть не бросился на нее.

– Тихо, тихо! Держи себя в руках. Кругом люди, на нас уже смотрят. И уйми свой темперамент, мы сейчас не на диване.

– Я тебя убью! – прошипел я.

– Ты меня и пальцем не тронешь! – отвечала рыжая стерва. – Ведь я твоя последняя надежда спасти дочку, правда? А если с моей головы хоть один золотой волос упадет, тебе ее не видать как своих ушей.

Куда только девались ее растерянность и испуг? Да, похоже, я поторопился торжествовать победу.

– Где моя Светка?

– Так я тебе и сказала!

Я открыл было рот, но тут наше уединение нарушил Борис, брат Добрякова.

– Гера, вот вы где! А я вас по всему кладбищу ищу… Жанна Петровна просила вас разыскать.

Я бросил взгляд на Регину – у меня было желание привязать ее какой-нибудь веревкой покрепче к росшему рядом толстому вязу, чтобы она не сбежала. И она сразу поняла, в чем дело:

– Иди-иди! Я тебя дождусь. Мне сейчас самой невыгодно тебя потерять – надо же обсудить все детали. Иди к вдове, утешь ее, – она нехорошо усмехнулась. – А я тебя подожду у выхода.

Но пока у выхода меня ждала Ежиха. И не одна, в обществе бритоголового похоронного агента.

– Гера, ну куда же вы пропали? – недовольно выговорила мне она. – Так нехорошо, семеро одного не ждут. Вы едете с нами на поминки или нет?

– Жанна, дорогая, – стал оправдываться я. – Извините, но я никак не могу. Так по-дурацки складываются обстоятельства. Простите. Я и на похороны-то выбрался с трудом, пытался как-то сегодня освободиться, но не получилось. Я вам обязательно позвоню.

Мне было неловко перед ней, но, подняв глаза, я увидел, что она совсем не расстроена. Более того, вдова улыбалась – но не мне, а шкафообразному агенту.

– Ладно, тогда мы отправляемся без вас. До свидания. Позвоните как-нибудь, – Ежиха чмокнула меня в щеку. Номера ее телефона я не знал.

Я боялся, что рыжая змея все-таки обманет меня, но она действительно никуда не сбежала. Цокая каблучками, прохаживалась вдоль стоящих за оградой машин, нетерпеливо поглядывала по сторонам.

– Которая твоя?

– Садись, – я подошел к «Тойоте» и открыл дверцу. Регина забралась на переднее сиденье с очень довольным видом.

– Меня в отличие от тебя на поминки не позвали… А пожрать хочется. Предлагаю поехать в какой-нибудь кабак, там и разговаривать будет удобней. Или ты не можешь отказать безутешной вдове и отправишься сейчас в Химки?

– Прекрати. Поедем, куда скажешь.

– Ну, вот и чудно.

Я нажал на газ, и машина тронулась с места.

– Я смотрю, ты завел дружбу с этой вешалкой? – Она сдернула с головы шарф, развернула к себе зеркало заднего вида и стала поправлять рыжие волосы.

– С кем? – не понял я.

– Ну с Жанночкой с этой. А?

– Не твое дело. И оставь зеркало в покое, если не хочешь, чтобы мы последовали примеру твоего Миши.

– А ты мне не хами! – возмутилась рыжая, но все же вернула зеркало назад. – Я тебе не Жанна, я привыкла к вежливому обращению.

– Да далась она тебе, эта Жанна! Успокойся, теперь вам делить нечего – Миши вашего общего больше нет. А ей, между прочим, хуже, чем тебе, – у нее ребенок.

– И что ты мне предлагаешь, жалеть ее? Вот еще! Ей теперь и дом достанется, и квартира, и деньги – у Миши были кое-какие сбережения… А я осталась и без него, и без средств к существованию.

– Бедняжка! – иронически заметил я.

– И не говори. Самой себя жалко. Теперь вся надежда на тебя и на твои отцовские чувства.

– Какая же ты дрянь!

Регинка поглядела на меня зелеными в крапинку глазами:

– Знаешь что – остановись вон там. По-моему, симпатичный кабачок. А то я есть хочу – умираю.

Мы подъехали к придорожному ресторану, стилизованному под деревянную избушку, зашли внутрь и выбрали себе место на открытой веранде второго этажа.

Я заказал себе только стакан минералки – мне кусок в горло не лез, Регина же не собиралась ни в чем себе отказывать. Подробно расспросив обо всех блюдах официанта, она выбрала салат из креветок, печенку с грибами и вишневый пирог.

Эта девица не переставала меня удивлять происходящими с ней переменами. Только что она была одним человеком – и тут же, прямо на глазах, преображалась в совершенно другого. Во время поедания салата ее вдруг потянуло на откровенность.

– Мы собирались с Мишей пожениться, – говорила она, не переставая жевать. – И поженились бы, если бы не эта его нелепая смерть. С таким мужем я бы большие дела делала… Да, я была ему отличной парой, не то, что эта дура Жанна. Как же все-таки он не вовремя умер… Теперь мне придется самой заботиться о себе, – она отодвинула тарелку с опустевшей половинкой авокадо.

– Я уже выразил тебе свое сочувствие. Чего ты еще от меня хочешь?

– Как чего? Денег, конечно!

Ей подали печенку, и она с жадностью на нее набросилась. С непрожаренного куска мяса капала кровь, Регина собирала ее хлебом с тарелки и слизывала с губ, только что не урча от удовольствия.

«Как вурдалак», – подумалось мне.

Когда она покончила с десертом, в глазах ее появилось выражение сытости и счастья.

– Ну, чего ты еще не понял? – Она откинулась в кресле. – Спрашивай, пока я добрая. Расскажу.

Более всего меня волновал один, самый главный вопрос, но я не стал задавать его сразу, так как знал, что ответа все равно не получу. Я решил зайти издалека – вдруг она проговорится о чем-нибудь важном…

– Откуда вы узнали о моем наследстве?

– Понятия не имею, – отвечала Регинка, закуривая тонкую сигаретку с золотым ободком на фильтре. – Миша откуда-то прослышал… Предложил мне поучаствовать в спектакле, я согласилась – надо же девушке как-то на колготки зарабатывать…

– А потом рвать их, делая вид, что попала под машину.

Она довольно улыбнулась.

– Это я сама придумала! Полдня ногу гримировала… Здорово получилось, правда? Ты ведь тогда ничего не заподозрил, признайся! И Юлю твою удалить тоже я сообразила…

– Вот как, значит? – я уже догадывался о чем-то подобном.

– А ты думал? Просто так, что ли, она на передачу попала? Миша помог, благо он в этом проекте работает. Она, кстати, у тебя девочка ничего… У тебя, я смотрю, вообще неплохой вкус на женщин, вот только Жанна…

– Так вы все время держали Светку в этой самой профессорской квартире? – перебил я.

– Угу, – кивнула Регина, стряхивая эффектным движением пепел. – Не сразу, конечно, только после того, как ты от меня второй раз ушел. А ты, значит, после нашего отъезда все-таки ухитрился туда проникнуть? Молодец, соображаешь, я от тебя не ожидала…

– А платьице вы зачем с нее сняли?

– Ну, мало ли… Вдруг ты все-таки заявишь в милицию – с тебя станется, – они станут искать девочку в голубом платье. Вот я и купила ей на рынке, или, как это у вас называется, на базаре, джинсики с футболочкой.

– Регина, где теперь Светка? – простонал я. Она отрицательно покачала головой. – Ну, скажи хоть, на Украине или в России?

– Не скажу. Может, на Украине, может, в России, а может, и вообще в Америке. В надежном месте, тебе никогда не найти, – она явно упивалась своей властью надо мной.

– Ведь вы везли ее на самолете! – вспомнил я. – Как же вам это удалось – без документов?

– И это знаешь? – удивилась Регинка, туша свою сигаретку. – Да ты, я смотрю, прямо Шерлок Холмс… А документы у нас, к твоему сведению, имелись. Да такие, что никто ничего и не заподозрил. Миша ведь профессионал был в компьютерной графике…

– А чтобы в самолете Светка вела себя тихо, вы, сволочи, дали ей лошадиную дозу снотворного…

– Ну, Герочка, ты просто ясновидец какой-то! Все знаешь… Вижу, я тут просто не нужна, тебе и без меня все известно…

Регина сделала вид, что пытается подняться из-за стола, я спешно удержал ее за руку.

– Ну-ну, – засмеялась она, не отнимая руки. – Успокойся, какой ты горячий! Вроде немец, а темперамента в тебе, как в испанском мачо. Я, кстати, до сих пор вспоминаю наш с тобой отдых на диване со льдом, а ты?

Я поглядел ей прямо в глаза и спросил:

– Для чего нужно было подделывать вторую кассету? Ведь там не Света, а Лика Добрякова? Почему вы не сняли Светку?

– Вот дьявол! Это она тебе сказала, эта сука Жанка?

– Сам догадался, – буркнул я.

– Да не ври! Без нее бы ты ни до чего этого не допер… – Рыжая недовольно поморщилась, словно обдумывая что-то, потом стукнула ладонью по столу и очень по-деловому проговорила: – Значит, так. Больше я тебе ничего не скажу, пока ты мне не выложишь, как на духу, что ты знаешь и откуда.

– А если не расскажу?

– Тогда прощайся с дочкой.

– А ты тогда прощайся с миллионом.

– Я-то без миллиона проживу, – нехорошо рассмеялась она. – А вот ты без дочки… Мы, знаешь ли, даже не будем ее убивать – зачем брать грех на душу? Просто завезем куда-нибудь подальше да отпустим на все четыре стороны. Или продадим на вокзале. Говорят, нищие покупают детей, чтобы милостыню с ними просить. И не только нищие. Знаешь, кто еще детей покупает? И зачем?

Этого я уже выдержать не мог и бросился на нее. Я готов был ее убить, но наткнулся на очень серьезный и холодный взгляд зеленых глаз, который сразу остудил меня, точно ведро ледяной воды.

– Сядь! Сядь, если ты этого не хочешь, – очень спокойно сказала Регина. И мне ничего не оставалось, как повиноваться.

Прибежал официант – спросить, что у нас случилось.

– Все в порядке, – обворожительно улыбнулась эта тварь. – Просто мой поклонник такой страстный, что не всегда умеет держать себя в руках. Принесите нам, пожалуйста, пятьдесят граммов коньяка, только самого лучшего. И лимончик не забудьте.

– Да перестань ты, Герман, – проговорила она, когда официант ушел. – Валяй, рассказывай. Тебе ведь все равно некуда деваться.

Самое ужасное, что она была права. У меня не было времени на то, чтобы изобрести что-то убедительное, и, подумав, я рассказал ей правду – о соседке, решившей, что я хочу снять ту квартиру, о пане Петро Носе, о таксисте, везшем их в аэропорт, и даже (без подробностей) о своем визите к Жанне и совместном просмотре кассеты.

– Ясно, – кивнула Регина, когда я закончил. – Ну что же, у меня пока нет причин тебе не верить.

– Я тебя только об одном прошу, – я уже не бушевал, а только умолял. – Объясни, почему на второй кассете не Светка…

– Да не волнуйся ты! – Она отодвинула пустую рюмку. – Я же сказала, что девочка твоя далеко, в надежном месте. – Ну не мотаться же туда каждый раз ее снимать?

Ох, как мне хотелось ей верить…

– Как же ты все-таки не боишься? – поинтересовался я. – Ну, допустим, заплачу я тебе этот проклятый миллион. Но ты же понимаешь, что, как только я получу свою дочь, я же тебя и твоих подельников из-под земли вырою?

– Ну, про подельников моих, я так поняла, ты ничего не знаешь, – хитро улыбнулась рыжая гадина. – Миша не в счет, его уже сожгли. А я… За меня не беспокойся. Меня ты точно не найдешь. Я буду уже далеко от этой гребаной страны.

– Вот что, – я принял решение, – твоя взяла. Ты получишь свои деньги. Но при одном условии – мне нужны стопроцентные гарантии, что моя дочь жива.

Регинка снова задумалась, потом поднялась, подхватила свою сумочку.

– Пойду носик попудрю, – заявила она, словно и не слышала того, что я только что сказал. – А ты пока можешь расплачиваться, мы скоро уже поедем.

И опять я с трудом удержался от желания рвануться за ней. От этой хитрой стервы можно было ожидать чего угодно.

Но она опять не сбежала, быстро вернулась и протянула мне свой миниатюрный мобильник:

– Это тебя!

Я недоуменно поднес телефон к уху и услыхал голосок… Светки!

– Гелман, але! – прочирикала она.

– Светик, девочка моя… – Горло сдавило спазмом.

– А мы сейчас пойдем на моле! – в свойственной ей манере дочка тут же принялась излагать все, что занимало ее в данный момент. – Мне Нина сделала венок из цветов, я в нем класивая. А еще у меня есть новая кукла Юля. А ты когда плиедесь, Гелман?

– Ну, убедился? – Регина отобрала у меня телефон и стала быстро тыкать в кнопки наманикюренными коготками.

Я сидел как пришибленный. Это действительно была Светка, сомнений быть не могло.

– Где она? Где моя дочь? Да отвечай же ты, черт возьми, оставь в покое этот дурацкий телефон!

– Ну, вот и все! – Регина отложила свой мобильничек. – Это я номер удалила, а то мало ли что тебе в голову придет… Ну что, убедился, что девчонка твоя жива и здорова? Будешь теперь меня слушаться?

– Да, буду, черт бы тебя побрал!

– Ну, вот и молодец, какой хороший мальчик. – Она потрепала меня по волосам. Я дернулся, Регина хрипловато засмеялась. – Значит, так. Поезжай сейчас домой и занимайся своими делами. Постарайся как можно скорее попасть в Германию и получить свое наследство. А потом, когда все будет готово, я скажу тебе, что делать.

– А как я тебе сообщу, что все готово?

– Не беспокойся, это не твоя забота. Я сама тебя найду. Ну что, идем? – она поднялась из-за стола и изящным движением поправила свое черное платье.

Я чувствовал себя совершенно обессиленным. Да, я получил подтверждение, что со Светкой все было нормально – но это было единственное, что я узнал. А меня интересовало еще очень многое…

– Скажи, но как вам удается следить за мной? – спросил я, когда мы уже спускались по резной деревянной лесенке. – Вы всегда в курсе и где я нахожусь, и что я делаю… Неужели у вас действительно целая шайка, целая система наблюдения?

Рыжая змея с зелеными в крапинку глазами соблазнительно засмеялась:

– Ох, до чего же вы, мужики, любите все усложнять… Знаешь, дорогой, все гораздо проще, чем ты думаешь…

На прощание она долгим, нежным движением погладила меня по лицу. И – я готов был себя за это убить! – но, черт возьми, как же завело меня ее прикосновение…

После ресторанчика наши пути разошлись. Я сел в Сашкину «Тойоту», рыжая поймала машину и укатила в неизвестном направлении.

Я был совершенно выбит из колеи, меня раздирали самые противоречивые чувства. Когда я услыхал дочкин голосок, у меня просто камень свалился с души. И во мне проснулся какой-то охотничий азарт. Я не хотел, не мог выступать в роли овцы, покорно бредущей на заклание. Я обязан был бороться – вот только не знал как…

«Ну нет, господа похитители, не на того напали! Я это вам просто так не спущу!» – думал я.

Чем ближе к центру города, тем интенсивнее становилось движение. А я был так взволнован, что мне даже трудно было управлять машиной. Я припарковался где-то на обочине, закурил и попытался проанализировать ситуацию.

«Итак, я узнал сегодня довольно много, теперь главное – не упустить ничего важного. Начнем с разговора со Светиком. Что она сказала? Во-первых, назвала некую Нину. Что мы можем о ней предположить? Да ничего, кроме того, что Нина эта, судя по всему, нормально заботится о моем ребенке – венок вон свила, куклу купила… Видимо, и кормит, и не обижает, иначе дочка бы пожаловалась. Это, конечно, утешительная информация, но она ничем не может помочь мне в поисках Светки. В мире, наверное, несколько миллионов Нин, а про эту я ничего больше не знаю, даже возраста – Светик всех людей в мире, включая нас, ее родителей, зовет по именам. Этой Нине равновероятно может быть и пятнадцать лет, и восемьдесят пять…

Ладно, пока бог с ней, с Ниной, дочка упомянула другую, куда более важную вещь – «моле», то есть море. Это уже кое-что… Хотя если подумать, то тоже ничего. Морей на свете, конечно, намного меньше, чем Нин, но тоже немало. И Черное, и Балтийское, и Каспийское, и Азовское… И даже Московское – на севере от города, рядом с теми же Химками. Да, похоже, из разговора со Светиком ничего ценного мне выудить не удалось.

Ну, а Регина? Ведь тоже сказала много важного. Например, то, что похитители специально услали Юльку на остров. Но больше всего меня занимали слова «все намного проще, чем ты думаешь». Что же, интересно, она имела в виду?»

Я прикурил одну сигарету от другой. «Она мне это сказала… Когда? Да, точно, в ответ на вопрос о том, как им удается узнавать о каждом моем шаге. И что же получается? Получается, что они не следят за мной, но все обо мне знают. Не следят, но знают… Черт, выходит, кто-то постоянно рассказывает им обо мне!»

От этого открытия я даже дернулся, сигарета дрогнула в руке и обожгла пальцы. «Кто может быть в курсе последних событий моей жизни и сообщать о них обо всех этим подонкам? Специально или неумышленно? Вряд ли неумышленно… Но кто же, кто? Ведь о том, что со мной происходило, знали только самые близкие. Неужели кто-то из своих?..»

Юлька, Бася, Вика, Сашка Семенов – перебирал я варианты, один абсурднее другого. Еще был этот хлыщ Игорь, очень хотелось бы думать на него – но Виктория клялась и божилась, что он и слыхом не слыхивал про мое наследство… И тут меня осенило, словно током ударило. Сиамская кошка! Она же с первых минут узнала о завещании! И постоянно расспрашивала Вику обо мне, пытаясь узнать как можно больше подробностей…

«Вот оно что…» – пробормотал я про себя. Мне и раньше была подозрительна эта Лиза Телепнева, но до последнего момента я предполагал, что она просто раззвонила по Москве о моих делах. Проболталась, например, на телевидении (кто-то, то ли Вика, то ли она сама, говорил мне, что один из ее бывших мужей работает в Останкино), слухи дошли до Добрякова… Но теперь вырисовывалась совсем иная картина. Получалось, что Сиамская кошка была не просто глупенькой болтушкой, а нацеленно собирала сведения обо мне и передавала сообщникам. Вот ведь тварь!..

Я долго негодовал по поводу своего открытия, а когда немного успокоился, на меня вдруг снизошло озарение. Мне придумалось, как можно попробовать перехитрить этих сволочей, идея эта была проста и изящна одновременно. Я немного помусолил ее с разных сторон, затем, очень довольный собой, вынул из кармана мобильник, пролистнул записную книжку и набрал номер.

– Добрый день, – сказал я. – Это говорит Герман Шмидт. Нам необходимо срочно встретиться.

* * *

Домой я успел как раз к ужину, что очень обрадовало Басю. У нее был усталый вид – моя дорогая Ба уже вовсю готовилась к немецкому приему.

– Ты как? – улыбаясь, спросил я.

– Ваниль купила! – сообщила с улыбкой Бася. – Так что торт будет.

– А тот ключ, который ты искала, нашелся?

Бабушка сокрушенно покачала головой:

– Нет, не нашелся. Прямо извелась я с ним вся… Садись, поешь, – она принялась накладывать мне голубцы.

– Так что это за ключ такой, можешь сказать? – поинтересовался я, уплетая за обе щеки.

– Да памятный он мне, с войны еще.

– С войны? Так уже сто лет прошло! Ты давно выкинула его, наверное.

– Не могла я его выкинуть, ну никак не могла! – возмутилась Бася. – Добавки дать?

– Давай…

Заглянула Вика:

– Ой, Герман, ты уже дома?!

– Да, недавно вернулся.

– Вика, может, поешь? – Бабушка быстрым привычным движением поднялась из-за стола.

– Нет, Басенька, спасибо, не буду, поздно уже. Если только чаю… Сиди, сиди, я сама налью.

Сестра пристроилась напротив меня с чашкой, взглянула в мою сторону, набрала воздуху, но ничего не сказала, опустила глаза и вроде даже смутилась. Я с интересом наблюдал за ней:

– Ты чего, Вика?

– Герман… – неуверенно проговорила она. – Ты только не сердись… Я сегодня рассказала Игорю о твоем наследстве. Но ведь сейчас уже можно, правда? Он ведь уже практически член нашей семьи?

– Да ладно! – я потрепал ее по руке. – Что ты так волнуешься? Ну, сказала и сказала. Все равно вскоре уже все узнают…

Она так и просияла:

– Правда, ты не сердишься? Ой, Герман, а можно он к нам завтра тоже придет? Ну, на этот, как Бася говорит, немецкий прием?

Такое развитие событий меня вполне устраивало.

– Конечно, пускай приходит. И еще, сестренка… Мне очень хотелось бы, чтобы была Лиза. Это возможно сделать?

– Проще простого! – рассмеялась Вика. – Как только она узнает, что ты хочешь ее видеть, так тут же прибежит. Ты же знаешь, что она от тебя без ума, все уши мне тобой прожужжала – и, красивый ты, и мужественный, что сейчас редкость, и на Пола Ньюмена похож…

– Ох, Герман, Герман, – Бася только вздохнула. Собрала со стола посуду и отправилась на кухню.

Едва за ней закрылась дверь, я повернулся к Вике:

– Сестренка, у меня радость, да какая!

Виктория заинтересованно поглядела на меня.

– Я сегодня встречался с одним из похитителей… В общем, мне дали поговорить по телефону со Светкой. С ней все в порядке, я сам в этом убедился.

– Герман, Господи!.. – Вика повисла у меня на шее. – Я же знала, я же говорила, что все будет хорошо… – лепетала она. – Осталось совсем немного. Скоро все закончится, вот увидишь. И мы все будем счастливы.

У нее в глазах стояли слезы.