Прочитайте онлайн Джунгли страсти | Глава 21

Читать книгу Джунгли страсти
4718+1453
  • Автор:
  • Перевёл: Екатерина А. Коротнян
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 21

С ярко-оранжевым рассветом по небу поплыли темные дождевые облака, как и предрекал Сэм. Он отдавал ей приказы с той минуты, когда загромыхал кулаком в дверь и велел вставать, не преминув при этом чертыхнуться и заметить, что он не может дожидаться ее целый день. Он еще раз сказал о горной дороге, вероятно, позабыв о прошлой ночи. Утром в его речах было больше смысла. На горной дороге, по его словам, им не встретятся испанские патрули. Это более долгий, но безопасный путь в город Санта-Крус, где их должен был встретить отец.

Лолли понимала, что ей бы следовало с нетерпением ожидать этой встречи, но многое произошло с того дня, когда она мерила шагами свою комнату в ожидании отца. Не было больше розового платья, скопированного с портрета, на которое она убила уйму времени и сил. Не было больше идеально подвитых светлых локонов и туфелек с бисерными розочками. Не было больше и девушки, которой казалось, что предстоящая встреча будет самым важным событием в ее жизни.

Лолли осмотрела свою одежду: черную холщовую рубаху, штаны, тяжелые бутсы. Да, от той девушки не осталось и следа. Лолли бросила взгляд в зеркальце на свое отражение. У нее по-прежнему были светлые волосы, но они стали гораздо короче и едва доходили до плеч. Разбитые губы зажили, но на лице можно было разглядеть несколько синяков и царапин. К тому же она ковыляла на бамбуковых костылях.

И это Юлайли Грейс Лару. Ее братья просто не переживут такого зрелища!

А отец – что он подумает?

Впрочем, не важно, что он подумает. Ей осточертело пытаться ублажить отца, которого она даже не знала, надоело завоевывать уважение окружавших ее мужчин. Ее братья могли бы укрыть ее от невзгод, но все дело в том, что они считали ее неспособной позаботиться о самой себе. Они не уважали ее. Наверное, мужчины вообще считают всех женщин ни на что не годными, решила Лолли. Сэм был отличным примером полного отсутствия уважения. Не нашел ничего лучше, как свалиться пьяным на ее кровать.

Лежа в темноте и уставившись на дверь, которой хлопнул Сэм, она твердо решила, что больше не будет стараться угодить мужчинам. До сих пор это не дало ей ничего хорошего. Она всегда стремилась получить одобрение, но так и не дождалась похвалы ни от одного мужчины. И вообще, чем больше она старалась, тем больше все запутывала.

Она из кожи вон лезла, чтобы братья могли гордиться ею, а добивалась лишь того, что они снисходительно поглаживали ее по светлой головке. В конце концов, она замкнулась в себе, жила в собственном мирке. Ей хотелось добиться отцовского одобрения, но он ни разу не приехал домой, так что у нее даже не было шанса попробовать. И она все время проводила в ожидании, встречая одно разочарование за другим. И от Сэма она тоже надеялась получить одобрение, но добилась лишь презрительного отношения.

Все, с этим покончено. В темноте одинокого бунгало она приняла решение. Отныне она сама будет отвечать за свою жизнь. Ей до смерти надоело выслушивать от мужчин нотации: что ей нужно делать, какой быть. Ее будущие поступки, возможно, и не заслужат мужского одобрения, но по крайней мере у нее будет чувство, что она сама распоряжается своей жизнью. Тогда, возможно, ей будет все равно, что думают о ней мужчины.

Пусть теперь они дожидаются ее. И первым мужчиной, которому придется подождать, будет Сэм.

Гомес уже дважды заходил за ней, говорил, будто Сэм требует, чтобы она пришла немедленно. Лолли не подчинилась, а вместо того доковыляла на костылях до кровати, уселась, положила костыли на колени, а потом сосчитала до тысячи. На душе у нее стало так хорошо, что она проделала это еще раз.

«Девятьсот девяносто восемь... – Лолли улыбнулась, представив, как Сэм с хмурым лицом вышагивает по лагерю. – Девятьсот девяносто девять... – Лолли облизнула указательный палец и провела в воздухе воображаемую черту. – Тысяча... и еще один для меня!»

Лолли поднялась, взяла с кровати небольшой мешочек арахиса и привязала к поясу. Затем она поставила костыли, опираясь на них, вышла из бунгало и не спеша направилась к баракам. Миновав домики, она вышла за ворота и оказалась в джунглях. Перед отъездом ей предстояло еще одно дело.

Сэм оставил Джима и группу солдат, которые сооружали новую крышу на кухне. Каждый раз, когда молоток ударял по деревянному колышку или гвоздю – примерно каждые две секунды, – в голове у Сэма раздавался звон. Он прошел сто ярдов до повозки, на которой им предстояло отправиться в горы. Миновал запасного буйвола, привязанного к задку повозки, и проверил в тысячный раз колеса. Остановившись возле задней оси, он наклонился, чтобы взглянуть на нее – огромная ошибка. В голове у него стрельнуло, боль пронзила лоб и виски, в которых стучало так, словно вены перегоняли не кровь, а проклятое виски, целую кварту сразу.

Сэм поморщился и очень медленно выпрямился. В ту же секунду он заметил женщину, из-за которой у него так болела голова. Лолли Лару ковыляла на своих костылях и улыбалась с еще большей гордостью, чем Грант в Аппоматоксе.

За ее спиной тоже шли войска: восемь откормленных бойцовых петухов – по крайней мере они были когда-то бойцовыми петухами – семенили за ней вереницей, как утята за своей мамой-уткой.

Стук молотков прекратился, и в лагере наступила полная тишина. Прищурившись от яркого солнца, Сэм повернулся к солдатам. Медленно, один за другим, они спустились с крыши, последним слез Джим и подошел к Сэму. У каждого был вид, словно его только что ударили по голове.

Лолли остановилась в нескольких футах от них. Высоко подняв подбородок и сверкая голубыми глазами, в которых светилась простодушная гордость, она сказала:

– Я привела им обратно всех птиц, видишь? – Она махнула в сторону петухов, которые развернулись, как хорошо обученный полк, и теперь стояли на одной линии рядом с ней.

Сэм услышал, как Джим хохотнул. Нахмурившись, он уставился себе под ноги, потирая рукой гудящий лоб. Сэм считал. Когда он вновь поднял глаза, вокруг собрались все обитатели лагеря и у каждого был ошарашенный вид.

– Ну, – в голосе Лолли послышалась нетерпеливая нотка, – хозяева, разбирайте своих питомцев. У какой птички какое место?

Сэм как раз собирался сказать, что ее место в Бельвью, когда вперед шагнул Гомес и указал на бело-черного петуха в середине шеренги:

– Вот этот мой.

– Клодетт? – Лолли обернулась к птице.

Сэм застонал. Она дала им имена.

– Она самая миленькая. Хотя поначалу была настоящей драчуньей.

Джим громко захохотал. Лолли сердито взглянула на него. Она понятия не имела, с чего вдруг он так веселится. Сэм покачал головой.

Лолли продолжала щебетать:

– Три или четыре раза она принималась клевать мою руку, но теперь с этим покончено. – Лолли подошла к Гомесу, вынула из мешочка у пояса что-то похожее на орех и, опершись на один костыль, наклонилась. – Держи, Клодетт...

Птица взмахнула разок крыльями, подбежала к протянутой руке и склевала орех. Лолли сунула руку в глубокий карман штанов и что-то вынула.

– Возьмите. Она обожает эти орехи.

В протянутую руку Гомеса посыпался арахис.

– Теперь присядьте на корточки, – велела Лолли. – Ну же.

Гомес подчинился.

– Хорошо. А теперь вытяните руку.

Как только Гомес вытянул руку, петух вскочил на нее, – затем перебрался на его плечо и устроился там, как Медуза. Лолли вздернула подбородок и улыбнулась так лучезарно, что Сэму снова захотелось зажмуриться.

– Итак, кто хозяин Ребекки? – Она указала на низкорослого петушка в конце шеренги.

Джим наклонился к Сэму и процедил, не разжимая губ:

– Она дала всем женские имена.

– Я заметил.

Сэм слушал, как Лолли говорит с каждым хозяином, рассказывая о причудах их пернатых подопечных и как ей удалось выманить птиц из джунглей. Она тарахтела о том, что ломала голову, как вернуть птиц в клетки, поэтому и научила их следовать за ней, кидая на землю по орешку.

После каждого ее слова Джим тихо отпускал язвительное замечание. Сэм решил, что с него довольно, и пошел проверить, все ли собрано в повозку.

К тому времени когда он закончил свое инспектирование, Лолли успела раздать всех птиц, попрощаться с каждым солдатом и заковыляла к Джиму, чтобы поболтать с ним. Сэм подошел к ним как раз тогда, когда она благодарила Джима бог знает за что. Лолли с улыбкой обернулась к Сэму, услышав его шаги:

– Я все уладила с солдатами.

Вот уж действительно. Умудрилась приручить целую стаю бойцовых петухов. Сэм не сомневался: если бы петухи умели говорить, она бы научила их произносить «пожалуйста» и «спасибо». Он никогда не встречал никого похожего на Лолли Лару, и если повезет, то никогда больше не встретит. На свете не может быть двух таких существ, иначе человечество не протянуло бы так долго.

Он посмотрел на нее: ни намека на розовый Калхун – солдатская форма, спаленные наполовину волосы, синяки и яркая улыбка. Трудно было поверить, что она – та самая женщина, которая хныкала всю дорогу, продираясь сквозь джунгли. Две недели назад он сразу бы ей выложил, как она выглядит и как глупо поступила с этими птицами, но теперь, видя улыбку на ее лице, покрытом синяками, и слыша радость в ее голосе, он не мог ей ничего сказать. И ему самому это не понравилось.

– Пошевеливайся. Сколько можно ждать, черт возьми! – Он повернулся и направился к запряженному буйволу.

Лолли заковыляла к повозке, и тут Сэм вспомнил о ее ноге. Вернувшись к ней, он подхватил ее на руки и швырнул в повозку, следом полетели костыли. Даже не посмотрев в ее сторону, он вновь подошел к буйволу.

– Вернусь через неделю, – сказал он Джиму и тронулся в путь.

– Подожди! – завопила Лолли.

Сэм обернулся, гадая, что, черт бы ее побрал, она забыла на этот раз. Только что ведь потратила минут десять, прощаясь с каждым обитателем лагеря. Джим улыбнулся и свистнул. С ближайшего дерева слетела глупая майна и уселась на голове Лолли.

– Ок! Вот и Сэм! Несите лопату!

– Хорошо, теперь я готова, – сообщила Лолли, протягивая птице угощение.

Сэм остался стоять на месте, окаменев.

– Чего же ты ждешь? – Она протянула птице второй орех, который та приняла, проглотила и как-то очень хитро посмотрела на Сэма – наверное, такой взгляд у птиц означает кривую усмешку.

У Сэма застучало в висках, он заскрежетал зубами.

– Эта птица с нами не едет.

– Разумеется, едет. Джим подарил ее мне.

Сжав кулаки, Сэм развернулся. Он готов был убить Джима. Ему хотелось схватить за горло и задушить человека, который еще недавно был его лучшим другом. Вокруг толклись солдаты, глазея на петухов, прирученных Лолли. Сэм поискал в толпе светлую шевелюру Джима. Тот как в воду канул.

– Мне казалось, что ты торопишься, – заметила Лолли.

Сэм обернулся к ней, едва сдерживая гнев. Лолли заерзала, устраиваясь поудобнее на повозке. Она сидела среди тюков, как царица Савская. Сэм пригвоздил взглядом птицу, посланную адом.

– Если эта птица скажет слово, хоть одно слово...

– Сэм осел! Ха-ха-ха! – Медуза соскочила на плечо Лолли.

– Ш-ш-ш, Медуза. Сэм дуется. – Лолли повернулась к птице и прижала палец к своим губам. – Мне кажется, у него плохое настроение.

Сэм схватил хворостину и заставил буйвола выехать на дорогу. Повозка кренилась вперед, потрескивая и раскачиваясь, когда вырезанные вручную колеса катились по колее.

– Ок! Спасите несчастного Сэма!

Сэм медленно обернулся.

– Ш-ш, – велела птице Лолли, потом посмотрела на Сэма и пожала плечами.

Сэм вновь повернулся к дороге, сознавая, что на лице у него сердитая мина, но не пытаясь ничего исправить. Голова гудела. Он расправил плечи и подстегнул буйвола. Четыре дня, подумал Сэм. Только четыре дня, и она уйдет. Четыре дня придется потерпеть Лолли Лару и эту проклятую птицу, а затем его жизнь вернется в обычную колею. И не будет больше никаких бед, все придет в норму.

В полдень того же дня, когда буйвол, привязанный к задку, плюхнулся в грязь шестой раз подряд, Сэм пришел к убеждению, что ничего хорошего уже никогда не будет. Они выехали из лагеря под трели, свист и ругательства посланницы ада. Через два часа езды по горной дороге запряженный буйвол решил, что он устал, и повалился наземь.

Сэм потянул за упряжь. Животное не шевельнулось. Сэм обошел повозку и, отвязав запасного буйвола, решил поменять их местами. Подвел буйвола вперед, распряг уставшего и отогнал его к задку повозки, где привязал крепко-накрепко. Как только запасной буйвол попал в упряжь, Сэм погнал его вперед, но уже через минуту, почувствовав тяжесть груза, животное улеглось на дорогу.

Минут десять Сэм тыкал в него хворостиной, ругался, тянул за упряжь и наконец заставил подняться. Держа в руке поводья и не обращая внимания на боль, от которой раскалывалась голова, Сэм продолжал идти рядом с буйволом. Лолли сидела в повозке и пела вместе с птицей. Дорога все время сворачивала, поворот за поворотом, один круче другого. Колеса поскрипывали на каменистом пути, внезапно налетел ветер и закружил листву. Сэм посмотрел на запад, где по горизонту ползли огромные, темные облака. Только дождя им не хватало.

Облака двигались медленно, хотя гораздо живее буйволов. Сэму попадались мулы менее упрямые, чем эти животные. За следующим поворотом земля по обе стороны дороги выровнялась, слева поднимался высокий лес, а справа раскинулось рисовое поле. Буйвол бросил лишь один взгляд на рисовое поле, залитое грязной водой, взревел так, что затряслась земля, и резво свернул направо, вырвав поводья из руки Сэма. Буйвол пошлепал вместе с повозкой по мокрому полю, чтобы принять грязевую ванну.

– Сэм! Сэм! Что он делает? – закричала Лолли, стоя на коленях в повозке.

Сэм достиг края поля, когда колеса повозки уже исчезали в густой коричневой жиже.

– Проклятие! – Он побрел по воде за ними.

– Сэм...

– Что?

– Повозка уходит под воду.

– Сам вижу!

Он подошел, чтобы отвязать животных, пока они не начали кататься по грязи. Отвязав второго буйвола, Сэм с облегчением вздохнул и прислонился спиной к повозке. Повозка осела чуть глубже. Сэм опустился на корточки, оказавшись в грязной воде по плечи, и принялся определять на ощупь, насколько глубоко увязли колеса. Повозка закачалась, из-за бортика появилась светлая головка.

– Что ты делаешь?

– Леплю пирожки из грязи. – Сэм хмуро посмотрел на нее. – Чем еще я могу быть занят, черт возьми?

– Не знаю. Если бы знала, не спрашивала бы.

– Ок! Вот и Сэм! Несите лопату!

– Ты не можешь заткнуть эту птицу?

– Ш-ш-ш, Медуза. Сэм злится.

– Сэм злится! Сэм злится!

Сэм всадил кулак в илистое дно, представляя, что это голова Медузы, и нащупал колесный обод. Колеса засосало примерно на фут, но грязь была мягкая и не очень вязкая, поэтому у Сэма был шанс вытянуть повозку самому. Он вынул руку, прополоскал ее в воде и обошел повозку.

– Залезай ко мне на спину, я отнесу тебя на дорогу.

Лолли подползла к краю повозки.

– Сиди тихо, Медуза, – предупредила она птицу, примостившуюся у нее на плече, а сама упала ему на спину, закрыв руками глаз и повязку.

– Я ничего не вижу, – процедил Сэм сквозь зубы.

– Ох, прости. – Она опустила руки ему на шею и чуть не придушила.

Сэм почувствовал, что его ухо защекотали птичьи перья, а затем кто-то дернул его за волосы.

– Медуза! Перестань! Немедленно отпусти волосы Сэма! Это нехорошо. – Она повернула к Сэму голову и повторила: – Прости.

– О-ок! Сэм нехороший, – проскрипела птица ему в ухо.

Сэм побрел по рисовому полю, вскарабкался вверх по небольшому склону и остановился на дороге:

– Слезай.

Лолли соскользнула вниз по его спине, а Медуза закудахтала. Когда земли коснулась нога с вывихнутой лодыжкой, Лолли охнула от боли. Сэм подхватил ее.

– Ты в порядке?

Лолли кивнула.

– Посиди здесь пока. Отдохни, – сказал Сэм, помогая ей усесться.

Птица вышагивала у Лолли на плече. Когда он пошел обратно к повозке, Лолли уже скармливала ей орехи, и Сэм надеялся, что если проклятая птица не подавится, то по крайней мере помолчит.

Он добрел по воде до повозки, вытащил из грязи оглобли и накинул поводья себе на плечи. Набрав побольше воздуха, он изо всей силы потянул. Проклятая повозка сдвинулась на дюйм.

Один из буйволов выбрал именно эту минуту, чтобы поваляться на спине. Сэм еле успел отпрыгнуть в сторону. Животное взревело, опустило рогатую голову в воду, а затем резко вскинуло ее, окатив грязью Сэма с ног до головы.

– Чертова тварь, – пробормотал он, вытирая лицо, а сам продолжал тянуть повозку, но теперь она не тронулась с места.

Час спустя он уже выгрузил на дорогу половину припасов. Повозка стала гораздо легче, и он сумел ее вытянуть. Когда он сбросил оглобли на дорогу, легкие его горели огнем, спина и плечи ныли, оттого что пришлось тащить по грязи такую тяжесть. Сэм привалился спиной к повозке и выпил воды из фляги. Лолли развалилась на горе одеял, укрытых фургонным тентом. Было видно, что ей очень удобно. Ее взгляд был прикован к фляге.

– Хочешь пить? – спросил Сэм.

– Угу.

Он передал ей флягу.

– Почему же ты раньше не сказала?

– Ты был занят.

– Может, ты и проголодалась тоже?

Она кивнула.

– Мы могли бы здесь заночевать. Я разведу огонь. – Сэм набрал веток и достал из кармана картонный коробок со спичками – мокрыми спичками. Он выругался и направился к тюкам, лежавшим возле повозки, чтобы достать сухие спички. На поиски ушло минут пять, и все из-за того, что тюки были засыпаны ореховой скорлупой. – Откуда, черт возьми, столько скорлупы?

– Медуза проголодалась.

Сэм швырнул пригоршню скорлупы поверх веток и зажег спичку. Через несколько минут костер уже горел, а Сэм вынул из повозки две банки бобов и котелок. Вытянув нож из чехла, он открыл банки, повернулся, чтобы повесить котелок над огнем, и наткнулся на буйвола. Животное покинуло поле и стояло за его спиной. Буйвол встряхнулся как мокрая собака, подняв целый фонтан брызг.

Сэм выругался.

Второй буйвол тоже ушел с поля и стоял теперь рядом с повозкой, словно был готов опять тронуться в путь.

Сэм закатил глаза к небу и спросил:

– Почему я?

Небо с треском разорвала молния, а вслед за ней прогремел гром.

Начался ливень, на землю обрушились потоки воды.

– Сэм!

– Ну, что еще?

– Я не могу дышать.

– Бог все-таки есть.

– Я серьезно.

– И что ты теперь делаешь?

– Поднимаю эту тяжелую штуковину, от которой задыхаюсь.

– Проклятие! Опусти тент! Ты напустишь сюда воды!

– Мне нужен воздух!

– А мне нужно поспать.

– Хр-р. Орк, орк, орк.

Сэм застонал:

– Никогда не знал, что птицы храпят.

Лолли засопела.

– Ты плачешь?

– Да. – Она шмыгнула носом.

– Почему?

– Мне нечем здесь дышать.

Сэм тихо выругался. Лолли снова засопела, затем поняла, что он шарит под холщовой тканью. О борт повозки ударилось что-то тяжелое.

– Ох! Черт бы все побрал!

– Что случилось?

– Ничего! – огрызнулся он.

– Каким же брюзгой ты становишься к вечеру.

– Хр-р! Орк, орк, орк.

– Неужели эта птица не может замолчать хотя бы ночью?

– Ш-ш-ш. Она спит. Не буди ее.

– А почему бы и нет? Я не думал, что такое возможно, но она не такая противная, когда бодрствует.

– Она знает, что ты не любишь ее, – сказала Лолли, и в эту же секунду тяжелый тент внезапно взмыл вверх. – О! Так лучше. Что ты сделал?

– Использовал твои костыли для подпорок. – Сэм снова улегся. – А теперь спи, пожалуйста.

– Ладно, – прошептала Лолли, укладываясь.

Закрыв глаза, она приказала себе заснуть, но ей никак не удавалось согреться. Повернувшись к Сэму, она понаблюдала, как от его дыхания чуть колышется широкая спина. Лолли вытащила руку из-под одеяла и протянула к его спине. От огромного тела шли теплые волны.

Очень осторожно она придвинулась поближе, надеясь уловить хоть какое-то тепло. Чем ближе она придвигалась, тем ей становилось теплее. Наконец ей удалось подобраться так близко, что она коснулась его плечом. Лолли замерла, перестав дышать, в ожидании, что он сейчас обернется и поднимет крик. Сэм не шевельнулся. Лолли улыбнулась, ей стало очень уютно и тепло. Подоткнув поплотнее одеяло, она закрыла глаза и наконец забылась сном.

У Сэма защекотало в носу. Он дернулся и попытался снова заснуть, но почувствовал, что рука его держит что-то теплое и мягкое, совсем как женский задик, прижатый к его телу. Сон как рукой сняло. Сэм открыл свой глаз и уставился на светлую макушку. Он сдул светлую прядку с носа, и Лолли зашевелилась, теснее прижавшись к нему спиной. Поерзав немного, она пробормотала что-то вроде «так тепло».

Сэм приподнялся, опустил голову на согнутую в локте руку и принялся наблюдать, как она вздыхает и натягивает одеяло на маленький подбородок.

– С добрым утром, – сказал он, пытаясь представить, как она отреагирует, когда поймет, что они проспали всю ночь, прижавшись, как сельди в бочке.

– С добрым, – прошептала она, не открывая глаз, в полусне.

Скоро блаженный покой на ее лице сменился хмурым выражением. Лолли опять заерзала, пытаясь устроиться поудобнее.

– У тебя жутко костлявое колено, – пожаловалась она, по-прежнему не открывая глаз.

– Это не колено.

Глаза моментально открылись. Лолли окаменела, а затем отпрянула с удивительной проворностью. Усевшись в углу повозки, она уставилась на него, как загнанная мышь на кошку. На лице Сэма появилась широкая, во весь рот, ухмылка. Лолли отвернулась, а через несколько секунд бросила взгляд на холщовый потолок:

– Дождь не прекратился.

– Да.

– Что мы будем делать?

Хрясь! Хрум, хрум, хрум!

Сэм застонал. Чудовище проснулось.

– Ок! Далеко на юге, на хлопковых полях...

– Я сейчас встану и прибью эту птицу.

Сэм откинул тент. Дождь лил такой сильный, что дорога просматривалась не больше чем на пять шагов. Он снова опустил холщовую ткань и повернулся к Лолли. Она только что дала птице еще один орех.

Хрясь! Хрум, хрум, хрум!

Сэм поморщился. Он уже не мог слышать, как эта птица ест, и не знал, надолго ли хватит его терпения.

Не прошло и часа, как они позавтракали хлебом и консервированными персиками. Сэм отвязал буйволов от скалы, возле которой спрятал их. Животные были готовы в путь. Одно стояло запряженным в повозку, второе привязанным к задку. Кроме того, майна была до сих пор жива, что свидетельствовало о большом самообладании Сэма. Но самое главное – дождь прекратился.

Утопая по щиколотку в грязи, Сэм подошел к повозке.

– Ну что, готова?

– Разумеется. – Лолли сидела на тюках с вездесущей птицей на плече; впервые Медуза вела себя тихо, хотя сверлила Сэма взглядом, который ему не понравился.

Сквозь облака пробилось красноватое солнце, а вскоре небо совершенно очистилось. Сэм шел впереди повозки, погоняя буйвола. Продвигались они медленно, из-за грязи их путь стал гораздо сложнее. Дорога свернула в густой лес, где высокие темные кроны деревьев полностью скрывали солнце.

Меж деревьев бежали потоки грязной воды, унося с собой небольшие обломки ветвей. Стояла необычная тишина: ни ветерка, ни голосов лтиц, и, что самое странное, даже насекомые не жужжали. Была слышна только капель и временами журчание ручьев, рев буйволов, поскрипывание повозки, тащившейся по грязной дороге, да песня, которую Лолли выводила вместе с птицей.

Они достигли края леса, и дорога стала круче уходить вверх, пока наконец они не добрались до плато. На горизонте выстроились темно-синие горы, а на востоке поднимался действующий вулкан, гора Майон, у подножия которой разлилось глубокое озеро, чистое и синее, как тропическая лагуна, а там, куда вела их дорога, были горы, обрамленные темно-серыми дождевыми облаками.

Значит, опять будет дождь. Сэм завернул за поворот. Они проезжали по дну глубокой лощины между двумя горами. Узкая долина могла бы послужить им хорошим местом для отдыха, а у Лолли появилась бы возможность вылезти из повозки и похромать здесь немножко. Сэм остановил буйволов, которые после своей экскурсии на рисовое поле стали гораздо сговорчивее и ложились на дорогу всего два раза.

Сэм подошел к повозке и помог выбраться Лолли.

– Мы остановимся здесь. – Он покрутил головой, не заметив птицы. – Где эта черная летучая мышь?

– Что?

– Птица.

– О, она здесь. – Лолли показала на привязанного буйвола. Майна сидела на роге животного. – Она думает, что это ее насест.

Сэм посмотрел на глупую птицу.

– А почему ты не называешь ее по имени? – спросила Лолли.

– То есть Медузой? – Сэм пожал плечами. – Не знаю. Наверное, мог бы. Как только она открывает рот, я все жду, что у нее над головой начнут извиваться змеи.

– Иногда ты бываешь таким злым.

– Я не люблю птиц.

– Это видно.

Он поставил ее на землю, но руку не отпустил.

– Как лодыжка?

Лолли потопталась на месте.

– Лучше. Почти не болит. – Она потянулась, подняв руки над головой. – Как ты думаешь, я смогу завтра пройтись пешком немного?

– Зачем это? – Он бросил на нее скептический взгляд. Только этого ему не хватало, чтобы Лолли Лару хромала по дороге. Вероятно, она отстанет даже от этих буйволов.

– Я устала трястись в повозке, – со вздохом призналась Лолли.

– Посмотрим. – Сэм пошел проверить второе животное.

– Вот хорошо!

Он остановился и повернул к ней голову.

– Я сказал «посмотрим», что означает «возможно», а вовсе не «да».

– Знаю. Слышала.

– Я просто хотел убедиться, что ты поняла. Я не сказал «да».

– Ты сказал «посмотрим», – проговорила Лолли, потом повернулась и направилась в ближайшие кусты, объяснив, что у нее «зов природы».

Сэм смотрел ей вслед, пока она не исчезла в кустах. Снова «зов природы», наверное, уже в десятый раз, подумал он. Женщины. Он покачал головой и отвернулся.

Было тихо, даже слишком тихо. Сэм остановился и посмотрел вокруг. Буйвол задергался, потом повернул голову, И его громкий рев нарушил тишину. Второй буйвол начал пятиться в сторону. Сэм нахмурился. Оба буйвола замерли, быстро подергивая ушами. Повинуясь дурному предчувствию, Сэм быстро оглянулся.

– О-ок! – заверещала Медуза, взмыла вверх над кустами и принялась делать круги.

С вершины горы донеслось громоподобное эхо. Земля под ногами сотрясалась.

Сэм взглянул наверх. На них катилась лавина воды.