Прочитайте онлайн Джулия | Глава 4

Читать книгу Джулия
3218+1491
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Дмитриева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4

Дверь кабинета приоткрылась, и в нее заглянула заведующая приемным покоем.

– Доктор Корсини, вас к телефону, – сообщила она.

Наклонившись над женщиной, которая лежала на кушетке со страдальческим выражением лица, Гермес осторожно ощупывал ее вздутый напряженный живот.

– Вы же видите, я занят, – не поднимая головы, ответил он.

– Прошу прощения, – голос заведующей слегка дрожал от волнения, – но вас просит к телефону сам профессор Монтини.

– Скажите ему, что я не могу прервать прием, – рассеянно сказал Гермес, который думал в эту минуту о том, чем вызван такой болезненный живот – желудочной инфекцией или кровотечением, требующим немедленного хирургического вмешательства.

Аттилио Монтини, хоть и был однофамильцем миролюбивого Римского Папы, славился своими грубыми диктаторскими замашками. Один из последних хирургов старой формации, знаменитость, он сочетал в себе талант истинного ученого с цинизмом дельца, никогда не забывающего о своей выгоде. Весь персонал больницы боялся его как огня, и даже уважаемые, маститые врачи не были застрахованы от его оскорбительных выговоров.

– Так и сказать? – ужаснулась заведующая.

– Так и скажите, – насмешливо бросил Гермес и снова повернулся к пациентке. – Нам с синьорой надо кое в чем разобраться, поэтому не отвлекайте нас, пожалуйста.

Больная благодарно взглянула на молодого доктора, а заведующая все не уходила.

– Может быть, сказать ему, что вы в операционной? – неуверенно спросила она, заранее зная, что для профессора Монтини никаких уважительных причин не существует.

– Говорите, что хотите, только дайте мне, наконец, работать!

Он существовал в ином мире, чем Аттилио Монтини, который, как звезда первой величины, вращался среди других звезд. Этот мир был далек от Гермеса, как чужая галактика.

Когда после дежурства он подошел к своему шкафчику в раздевалке, то обнаружил прилепленную к дверце записку: «Вас просил зайти профессор Монтини». Гермес уже забыл о его телефонном звонке, но, прочтя записку, вспомнил и удивился настойчивости грозного профессора.

Гермес поднялся на третий этаж и свернул в небольшой коридор, обшитый панелями темного полированного ореха. В конце коридора была дверь, которая вела в святая святых – апартаменты профессора Монтини. Красивая и холеная медсестра, привыкшая по примеру патрона смотреть на посетителей свысока, пропустила его в приемную и предложила обождать в одном из роскошных кресел, обитых тончайшей серо-голубой лайкой. Обстановка приемной свидетельствовала о хорошем вкусе ее хозяина, не говоря о том, что стоила наверняка сумасшедших денег. Гермесу, снимавшему убогую комнатенку в дешевом доме, показалось, что он попал в королевские покои. Стены были задрапированы натуральным льном кремового цвета, и на одной из них красовалось большое полотно Ренато Гуттузо с женскими фигурами на фоне сицилийского пейзажа.

– Нравится? – Неожиданно прозвучавший вопрос заставил Гермеса обернуться. На пороге кабинета стоял Аттилио Монтини.

– Очень нравится, – искренне признался Гермес.

– В картинах Гуттузо столько глубокого смысла, что я не устаю им восхищаться, – любуясь своим сокровищем, сказал Монтини. – А, впрочем, чем мы хуже? – и его острые черные глазки впились в Гермеса.

– Хуже кого, Гуттузо? – не понял тот.

– Не только Гуттузо, а художников вообще. Ученый ведь тоже своего рода художник. Мы привыкли говорить «великий роман», «бессмертная картина», «гениальные стихи», а разве уникальная хирургическая операция не заслуживает подобных похвал? Выдающийся ум, подкрепленный высоким профессионализмом, способен создавать истинные шедевры в любой области.

– Интересная мысль! – внимательно выслушав Монтини, сказал Гермес. – Пожалуй, я с вами согласен.

– То-то же, мой юный друг! – неожиданно улыбнувшись, сказал Монтини. – Строительство собора, открытие термоядерной реакции, создание художественного полотна или удачно выполненная тонкая операция – это, по существу, одно и то же, потому что ни одно из вышеназванных достижений невозможно без участия творческой интеллектуальной личности. Вероятно, я могу показаться вам самонадеянным, но я считаю, что творческий, одаренный человек просто обязан знать себе цену и занимать в обществе такое положение, которого достоин. Впрочем, я уже заморочил вам голову. Не пройдете ли в кабинет?

Гермес рос на улице, приобретая жизненный опыт самостоятельно, поэтому с детства привык не доверять добрым улыбкам и ласковым словам. В добродушном рокотке профессора ему послышались жесткие металлические нотки, а в маленьких, нацеленных в него глазках ему почудилась враждебность.

– Вы, наверное, сгораете от любопытства, с чего это вдруг я пригласил вас к себе, – сказал Монтини, усаживаясь за пустой письменный стол и указывая Гермесу на кресло, стоящее напротив.

– Сгорать не сгораю, хотя, признаться, слегка заинтригован.

– Мне говорили, что вы человек с характером, – заметил Монтини со скрытой угрозой, словно предупреждал, что ему и не таких удавалось в бараний рог согнуть.

Наступила пауза. Гермес терпеливо ждал.

– Я давно за вами наблюдаю, – снова заговорил Монтини.

– Весьма польщен.

– Вчера мне показали больного, которого вы буквально собрали по частям.

– Это скорее чудо, счастливый случай.

Речь шла о каменщике, который упал с лесов. В больницу его доставили в критическом состоянии, и Гермес действительно собирал его по частям.

– Да, – согласился профессор, – парню повезло, что он попал в ваши руки. И это не единственный случай. Многие говорят, что вы просто волшебник.

– Приятно, конечно, слышать о себе такое, только на моей карьере эта популярность никак не отражается, – с горечью заметил Гермес.

– Ошибаетесь, – возразил Монтини с хитрой улыбкой и вдруг серьезно спросил: – Не хотите работать со мной?

Гермес от удивления лишился дара речи. Он не предпринимал ничего, чтобы знаменитый хирург его заметил; больше того, он даже не мечтал войти в число его сотрудников, и вдруг такой неожиданный поворот! Оказывается, Монтини сам обратил на него внимание и хочет с ним работать. Скорее всего, не в больнице, здесь он оперировал редко, а в частной клинике. Поговаривали, что клиника его собственная. Стоимость операций в ней исчислялась астрономическими суммами, но с некоторых пор престиж ее начал падать. Возможно, чтобы поправить дела, Монтини задумал найти талантливого хирурга, с помощью которого сможет вернуть клинике былую славу, приписав ее, разумеется, на свой счет.

Конечно, это было всего лишь предположение, но предположение вполне правдоподобное. С одной стороны, идея показалась Гермесу заманчивой, с другой – интуиция подсказывала ему, что от нее попахивает циничной сделкой. Даже если он даст убедить себя в том, что предложение Монтини совершенно бескорыстно, вряд ли в это поверят другие.

Монтини сдержанно наблюдал за реакцией молодого врача. Он решил пока не касаться материальной стороны вопроса: для такого человека, как Корсини, высокие заработки – не главное, Монтини это сразу понял.

– Я думаю, доктор Корсини, – нарушил он затянувшееся молчание, – вам стоит хорошенько обдумать мое предложение. Мне известно, что вы, сын бедных родителей, всего добились в жизни сами, без влиятельных покровителей. Тем более не упустите свой шанс.

– Вы и в самом деле отлично осведомлены, профессор, я действительно не могу похвастаться ни благородным происхождением, ни высокими покровителями.

Видимо, Монтини всерьез за него ухватился, иначе его терпению давно бы уже пришел конец.

– Я люблю больницу и научную работу, – решившись наконец отказаться от предложения Монтини, сказал Гермес.

– Вот я и дам вам возможность реализовать обе этих любви одновременно. Плюс возможность оперировать в моей клинике. Если мое первое впечатление о вас верно, вы не из тех, для кого главное в жизни – деньги, хотя, поверьте мне на слово, они никогда не бывают лишними. – Монтини облокотился локтями о письменный стол и, подперев подбородок сплетенными пальцами, изобразил на лице глубокомысленное раздумье. – Именно сейчас я нуждаюсь в ассистенте, умном, талантливом профессионале, который, помогая мне, сможет одновременно делать научную карьеру. Короче говоря, – он откинулся на спинку кресла, – я делаю вам предложение, теперь слово за вами.

– Могу я подумать? – спросил Гермес.

– Сколько вам надо для этого времени? – В голосе Монтини послышались металлические ноты.

От немедленного ответа Гермеса спас стук в дверь, которая тут же распахнулась, впустив миниатюрную грациозную девушку, одетую во что-то розовое и воздушное. Гермесу показалось, что в полутемный кабинет влетело легкое, нежное облачко.

– Не помешала? – У облачка был мелодичный голосок, ангельская улыбка и решительные манеры. – Привет, папа, – обратилась девушка к хозяину кабинета, успев бросить быстрый любопытный взгляд на Гермеса.

Теперь молодой человек смог получше ее рассмотреть. Она не была красавицей и очень походила на отца, но если Аттилио Монтини, даже стараясь казаться добродушным, производил впечатление жесткого человека, его дочь излучала неизъяснимое очарование.

– Позвольте, доктор Корсини, представить вам Марту, мою единственную дочь, – с гордостью сказал профессор.

«Она тебя держит в ежовых рукавицах», – подумал Гермес, вдруг почувствовав в этом неземном создании непоколебимую железную волю. Он встал и, улыбаясь и не отрывая от Марты восхищенного взгляда, произнес:

– Очень приятно.

– Я уезжаю. Не волнуйтесь, профессор, завтра обязательно позвоню, – полушутливо и вместе с тем твердо предупредила она возможные вопросы отца и направилась к двери, но вдруг резко остановилась и, обернувшись к Гермесу, тем же тоном обратилась к нему: – Доктор Корсини, вы обязательно должны быть на моем празднике.

– Я бы с удовольствием, но не знаю, отпустят ли меня больные, – ответил Гермес.

– Праздник состоится в следующую субботу, – проигнорировав слова молодого врача, сообщила Марта.

– Вы оказываете мне честь, но я действительно не могу сейчас дать вам определенный ответ, – продолжал стоять на своем Гермес.

– Вы познакомитесь с очень интересными людьми. Наш дом в Портофино похож на безопасную гавань – каждый может укрыться в нем от жизненных бурь. Если вы не против, я за вами заеду. – И ее губы растянулись в улыбке, открыв ровные блестящие зубки.

Гермес уловил сигнал опасности: его неудержимо тянуло к этой девушке, но рассудок призывал к осторожности и сохранению дистанции.

– Больным не объяснишь, что вы устраиваете в субботу праздник в Портофино, – сделал последнюю попытку Гермес. – Они распоряжаются моим временем, не я.

Марта сделала нетерпеливый жест.

– Я все про вас знаю, доктор Корсини, – с подкупающей непосредственностью сказала она. – Папа рассказал мне, что вы подаете большие надежды. Поэтому я и заехала сюда. Мне захотелось познакомиться с таким блестящим хирургом и пригласить его на вечеринку.

– Я польщен вашим вниманием, – все еще пытался сопротивляться Гермес, но чем больше он упирался, тем зыбче становилась почва у него под ногами: он чувствовал, что эта миниатюрная девушка обретает над ним власть.

– Я, кстати, знаю, что в следующую субботу у вас выходной, – уже в дверях добавила Марта, – так что отговорки не принимаются.

Через три дня в Портофино на ночном берегу под яркими звездами случилось то, что резко изменило жизнь и судьбу молодого хирурга.