Прочитайте онлайн Джулия | Глава 3

Читать книгу Джулия
3218+1480
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Дмитриева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 3

Кармен неожиданно заявила, что завтра уезжает. Для Убальдо Милковича это явилось полной неожиданностью: он надеялся, что дочь погостит у него по крайней мере неделю. Не помогли никакие уговоры, решение Кармен было твердым.

В тот день она прочла в местной газете, что депутат Армандо Дзани сейчас находится в Модене, и испугалась, что может нечаянно его встретить. Ей не хотелось бередить рану, которая и без того продолжала кровоточить. Столько лет уже прошло, а она все не могла забыть тех дней и ночей, которые провела в горах с молодым партизаном Гордоном.

– Если ты ехала сюда всего на одну ночь, зачем тащила с собой целый чемодан барахла? – с обидой спросил отец.

Он очень сдал за последний год, хотя и продолжал вести прежний образ жизни. Нет, он был все такой же живой, энергичный и веселый, заботливый и щедрый, но Кармен вдруг заметила, что отец начал стареть.

– Я беспокоюсь, как они там без меня, – попыталась оправдаться Кармен.

– Ничего с ними там не случится, – никак не мог успокоиться отец. – Изабелла с Бенни уже взрослые, да и учитель твой никуда не денется.

При каждом удобном случае он давал понять, что не испытывает родственных чувств к своему зятю.

Ничего не ответив отцу, Кармен пошла собираться. Когда она вернулась в комнату, на ней были открытые туфли на тонком каблуке и элегантное платье из темного шелка с крупными розовыми цветами. Широкий пояс на талии и складки на облегающей бедра юбке подчеркивали стройность ее фигуры. Джулия не могла отвести от матери восхищенного взгляда.

– Можно я провожу тебя на вокзал? – спросила она.

– Думаешь, я дорогу не знаю? – рассмеялась Кармен.

– Вот именно, не знаешь! – вмешался в разговор Убальдо Милкович. – Если бы знала, почаще бы приезжала и жила бы у меня подольше.

Он доел яичницу с луком, которую неизменно готовил себе на завтрак, допил вино и вытер рукой рот.

– Папа, ну почему мы должны ссориться? – примирительно спросила Кармен и улыбнулась отцу, надеясь, что он наконец смягчится.

– Пошли, Джорджо, – проигнорировав слова дочери, обратился Убальдо Милкович к внучке. – Твою мамочку, похоже, никакими силами не удержишь, так что выводи велосипеды.

До вокзала от дома деда было полчаса езды. Надо было проехать по виа Эмилия, по мосту Праделла, потом свернуть направо на бульвар и ехать вдоль городского парка.

Когда они въехали в центр, погода неожиданно изменилась: свежий ветер стих, выглянуло солнце, предвещая жаркий день. Джулия устроилась на раме дедушкиного велосипеда, а чемодан они укрепили на багажнике. Кармен крутила педали старенького дамского велосипеда, на котором ездила еще ее мать, а теперь гоняла Джулия, ласково называя его «мой велик». На виа Эмилия открывались магазины, служащие поднимали жалюзи.

Они остановились на светофоре перед мостом Праделла, и тут Джулия увидела Армандо Дзани, переходившего пустынную в этот час улицу.

– Здравствуйте, господин Дзани, – обрадовавшись неожиданной встрече, звонко воскликнула она. – Вот мы и в это лето встретились!

Депутат приветливо улыбнулся девочке, помахал Убальдо и только после этого обратил внимание на Кармен. В первую секунду он не узнал ее, но постепенно из глубин его памяти всплыло щемящее воспоминание о короткой яркой любви, которую ему когда-то довелось испытать.

Джулия с удивлением заметила, что, подходя к матери, депутат Дзани вдруг стал похож на смущенного мальчишку.

– Ты отлично выглядишь, – произнес он, не отрывая глаз от Кармен, которая действительно выглядела свежо и молодо.

«Неужели он не замечает моих морщин?» – подумала Кармен, отметив про себя, что у Гордона совершенно пропал простонародный выговор. Она собрала всю свою волю, чтобы выглядеть естественной, и, как бы разглядывая педали, наклонила голову вниз, пряча краску смущения, залившую ее щеки.

– Ты тоже, – тихо произнесла она в ответ.

Прошло целых шестнадцать лет с той поры, когда они поклялись друг другу в любви, и вдруг эта неожиданная встреча. Оба растерянно замолчали, но в их взглядах, устремленных друг на друга, была нежность, которую каждый старался скрыть. Убальдо Милкович вернул им чувство реальности.

– Ты женился, как я вижу, – сказал он Армандо, указывая на обручальное кольцо на пальце депутата.

Только сейчас Джулия вспомнила старую, чуть выцветшую фотографию, которую мать бережно хранила в коробке из-под конфет в одном из ящиков комода, и поняла значение для обоих этой встречи. Точно наяву перед ней возникла смеющаяся молодая пара, волосы треплет ветер, глаза сияют. Ее пронзила боль за мать, она вдруг поняла, как глубоко та несчастна.

– Знаешь, годы идут, – словно оправдываясь, ответил Армандо, – а жизнь не устроена – ни дома, ни семьи, вот я и решил… – Не договорив, он опустил голову и уставился на носы своих ботинок.

Кармен протянула ему руку.

– Прощай, Гордон, нам пора.

В его легком быстром рукопожатии она почувствовала скрытый зов и одновременно безнадежность, словно его мечта навсегда останется только мечтой.

– Ты еще хранишь ту губную гармошку? – очень тихо спросил он.

– Конечно, – ответила она, и Армандо смутил ее равнодушный, даже холодный тон, точно она хотела уколоть его за такой глупый вопрос. – Я и фотографию храню.

– Фотографию? – непонимающе переспросил он. – Какую фотографию?

Прошло столько лет, столько воды утекло! Может ли он помнить все, что было в далекой молодости?

– Неважно, – махнув головой, бросила Кармен и, освободив руку, взялась за руль, нажала на педаль и рывком тронулась с места.

Убальдо Милкович с Джулией, быстро простившись с Армандо Дзани, бросились ее догонять.

Усадив дочь с внучкой на скамейку в зале ожидания второго класса, Убальдо направился в бар, чтобы выпить чашечку кофе с коньяком и поболтать со знакомыми носильщиками.

Кармен рассеянно смотрела перед собой, стараясь подавить в себе воспоминания, столь неожиданно всколыхнувшиеся в ее душе. Она была сердита на себя за то, что не сдержала чувств перед человеком, давно и навсегда забывшим ее.

– Ты имела в виду Армандо Дзани, когда говорила мне, что ни один мужчина не стоит того, чтобы всем жертвовать ради него? – неожиданно спросила ее Джулия.

Кармен не ответила. Она боялась, что если произнесет хоть слово, не сможет удержаться от подступивших к горлу рыданий.

Джулия еще там, у светофора, поняла: между матерью и Армандо Дзани раньше что-то было. Может быть, давно, в молодости, она питала к этому человеку какие-то чувства, вроде тех, что она, Джулия, питает к Гермесу? А может быть, Джулия даже смутилась от такого предположения, – партизан Гордон однажды поцеловал Кармен, как Гермес ее… Джулии стало стыдно собственных мыслей, тем более что мать своим безупречным поведением никогда не подавала повода для подобных предположений.

– Армандо Дзани – твой отец, – тихо и точно через силу произнесла Кармен. Это признание стоило ей огромных усилий.

– Армандо Дзани – мой отец, – прошептала ошеломленная Джулия, до которой все еще не доходил смысл сказанного.

– Ну что же ты? Скажи все, что ты обо мне думаешь, не стесняйся! – В голосе Кармен звучала боль.

– Ой, мамочка! – Джулия бросилась на шею Кармен. – А он знает?

– Надеюсь, что не знает и никогда не узнает, – ответила Кармен, и в эту минуту объявили о прибытии ее поезда.

На перроне, целуя мать, Джулия шепнула ей на ухо:

– Я тебя очень люблю.

Поднявшись по ступенькам и взяв из рук отца чемодан, Кармен скрылась в вагоне. Напрасно дочь и отец смотрели в окна, надеясь, что Кармен помашет им на прощание, – она положила вещи на сиденье и быстро прошла в туалет. Когда поезд тронулся, она безудержно рыдала.

В течение нескольких дней после материнского признания Джулия была сама не своя: ее одолевали самые противоречивые чувства, но постепенно она начала успокаиваться. Что ж, жизнь продолжается, хотя и с новой точки отсчета. Зато она знает теперь правду о своем рождении, знает имя своего настоящего отца, и ей надо только привыкнуть к неожиданному повороту судьбы и обрести новую опору.

Как-то после обеда они с дедом решили покататься на велосипедах. Убальдо Милкович заметил, что Джулия стала прежней: к ней вернулась ее природная веселость, она от души радовалась прогулке. Проехав виа Эмилия до конца, Джулия обернулась и спросила:

– Поворачиваем назад?

– Ты устала? – спросил, в свою очередь, Убальдо.

– Нисколечко.

– Тогда давай заедем в одно место.

– В какое место?

– На виллу маркизы Манедори Стампа.

– Зачем?

– Маркиза хочет, чтобы я взял на дрессировку ее английского сеттера.

Они свернули на шоссе Виньолезе и, проехав по солнцепеку несколько километров, очутились перед огромными коваными воротами, за которыми их встретили тишина и прохлада. Длинная, обсаженная тополями аллея привела их к вилле – ярко-желтому, утопающему в зелени зданию.

Неожиданно Убальдо Милкович свернул на боковую тропинку, и Джулия удивленно спросила:

– Разве нас не ждут на вилле?

– Нас ждут на псарне, а она в самом конце сада, за конюшней.

Пришлось проехать через весь сад, наполненный ароматом цветущих лип, пока, наконец, у заросшей шиповником стены Джулия не увидела клетки с собаками. Пожилой сгорбленный человек, размешивавший в чане еду для своих подопечных, увидев гостей, с дружеской улыбкой двинулся им навстречу. Его морщинистое, заросшее черной щетиной лицо было смуглым от загара, и на нем из-под нависших кустистых бровей сияли ослепительно голубые глаза.

– Ты за сеттером?

– Да, – ответил Убальдо, прислоняя к стене велосипед. – Где новобранец?

Собаки при виде старого знакомого радостно заскулили и завиляли хвостами.

– Сначала познакомь меня с синьориной, – сказал служитель. – Она твоя помощница?

– Нет, внучка. Хоть ее и угораздило появиться на свет в Милане, Модена для нее – родной город. Познакомься, ее зовут Джорджо.

– Джорджо? – удивился служитель. – Я думал, это мужское имя.

Он снял шляпу, и Джулия заметила, что у него большие оттопыренные уши.

– Очень приятно, синьорина, – сказал служитель с поклоном, – позвольте представиться, я Лето.

– А я Джулия, – пожимая протянутую руку, ответила Джулия.

– Его так зовут не только летом, а круглый год, – пошутил дед, и все весело засмеялись.

– Сеттер с хозяйкой, она велела, чтобы ты зашел к ней, – с лукавой усмешкой сказал Лето и указал в направлении конюшни.

Джулия прислонила велосипед к велосипеду деда, и они направились в указанном направлении.

– Я не успел сказать тебе, что маркиза… – доверительным тоном начал дед вполголоса, но его перебил низкий, чуть хриплый чувственный голос, так хорошо знакомый Джулии.

– …что маркиза – это я.

Джулия повернула голову и в дверях конюшни увидела Заиру. В костюме для верховой езды рядом с породистой лошадью, покрытой блестящей попоной, она выглядела восхитительно. Распущенные волосы шелковистой волной падали на плечи, на бледном матовом лице сияли огромные глаза.

– Джулия! – радостно воскликнула она и потянулась, чтобы поцеловать девушку, которая повернулась к ней так резко, что поцелуй пришелся прямо в губы.