Прочитайте онлайн Джулия | Глава 2

Читать книгу Джулия
3218+1471
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Дмитриева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 2

Армандо поднялся по трапу в самолет, вылетающий в Милан, и стюардесса, узнав его, приветливо улыбнулась. Он прошел в салон, сел в кресло и погрузился в свои мысли. Звонок Джулии, ее взволнованный рассказ, призыв о помощи заставили его оглянуться на прожитую жизнь. Прокручивая назад минувшие годы, он столкнулся лицом к лицу с простым крестьянским пареньком, партизаном Гордоном.

Армандо Дзани спрашивал себя, осталось ли в нем, сегодняшнем, хоть что-то от того юноши военной поры, умевшего верить, надеяться и любить. Ответ звучал неумолимо: ничего. И дело было не в том, что паренек вырос и стал мужчиной, а в том, что Армандо Дзани разуверился в идеалах Гордона. Профессиональное занятие политикой диктовало депутату свои правила игры, далекие от принципов, которые комиссар партизанского отряда отстаивал с оружием в руках, воюя против фашизма. Да, все они боролись тогда за прекрасную мечту, оказавшуюся на деле очередной утопией. И командир Филин боролся с ним плечом к плечу. Теперь его больше нет, но есть Джулия, внучка Убальдо Милковича и дочка Кармен.

Армандо подозвал стюардессу и попросил у нее сигарету. В эту минуту ему было наплевать на запрет врачей. Затянувшись несколько раз, он затушил окурок.

«Джулия, – подумал он, – моя любимая дочь». Невольно у него вырвался вздох облегчения: наконец-то он нашел в себе мужество признаться в том, о чем давно уже догадывался. Да, Джулия – его дочь, он перестал сомневаться в этом с того самого дня, когда Убальдо Милкович назначил ему встречу в кафе «Молинари».

Рождение Джулии не изменило ни его образа жизни, ни образа жизни Кармен. Из деликатности, боязни или осторожности он предпочитал не думать о своем отцовстве, не мучить свою совесть и не бередить воспоминаний о недолгой, но страстной любви.

Женился он не сразу после войны, а когда Джулии было уже лет десять. Женился на американке, причем не столько по любви, сколько из честолюбивых соображений.

Они с Крисси уже давно разошлись. Забрав с собой детей, она вернулась в Америку и теперь живет в Бостоне. Дети уже выросли, сын Джон преподает математику в университете штата Массачусетс, дочь Линда серьезно занимается музыкой и живет с режиссером, чьи авангардные и слишком заумные фильмы не имеют кассового успеха. Крисси снова вышла замуж, на этот раз за адвоката, и раз в год приезжает в Рим, только теперь уже в качестве иностранной туристки.

Крисси, Джон и Линда остались в его прошлой жизни, как и Кармен. Зато Джулия – это его настоящее, она напоминает ему о лучшем времени его жизни.

Армандо открыл черную кожаную папку и, вынув из нее бумаги, принялся их изучать. Это было досье на помощника прокурора, который вел дело Гермеса Корсини. Сотрудники Армандо очень оперативно собрали ему всю имеющуюся информацию о человеке по имени Амилькаре Чезена. «Да, – подумал Армандо, – редкое имя, его трудно забыть».

Теперь он многое знал об этом человеке и мог составить определенное мнение. Тайные пороки и выставляемая напоказ добродетель прекрасно уживались в этом двуликом блюстителе правосудия. За оболочкой скромного, честного судьи депутату Дзани, как на рентгеновском снимке, открывалась тайная жизнь грешника. Это было очень кстати. Чтобы одержать победу, Армандо Дзани нуждался в эффективном оружии, и, к счастью, такое оружие у него имелось. Невинного человека трудно защищать, а особенно если обвинение выстроено с умом.

В Милане он всегда останавливался в гостинице «Мандзони», где для него резервировали один и тот же номер – уютный, комфортабельный, а главное, оснащенный автономной телефонной связью. По приезде его ребята первым делом проверяли линию, после чего Армандо мог не беспокоиться, что его подслушают.

Армандо набрал номер и спросил женщину, ответившую ему на другом конце провода:

– Где бы я мог сегодня «случайно» встретить нашего приятеля?

– В ресторане «Тула», он там сегодня заказал столик на восемь тридцать.

– Широко живет.

– Нет, скорее это исключительный случай. Он ужинает с дамой, которая его очень интересует.

– Кто она такая?

– Американская фотомодель, вы ее знаете.

– Сделайте так, чтобы ее не было, – распорядился Армандо.

Таким образом, когда помощник прокурора Амилькаре Чезена появился в ресторане в сопровождении метрдотеля, намеревавшегося проводить его к укромно стоящему в уголке столику, депутат Армандо Дзани уже сидел в центре зала, занятый исключительно своим аперитивом.

– Прошу меня извинить, – остановил он проходящего мимо него помощника прокурора, – если не ошибаюсь, вы доктор Амилькаре Чезена? Гроза преступного мира? – В его глазах светилось неподдельное восхищение. – Рад с вами познакомиться.

Он протянул свою большую крестьянскую руку и пожал руку помощника прокурора.

– Должен сказать, – продолжал он, – что в жизни вы совсем не такой, как на газетных фотографиях. Может быть, присядете за мой столик? – Он говорил без передышки, не давая Амилькаре Чезена опомниться. – Раз уж представился случай встретиться, будет интересно обменяться с вами мнениями по некоторым вопросам.

Помощник прокурора, который сразу же узнал депутата итальянского парламента, влиятельнейшего политика Армандо Дзани, при других обстоятельствах был бы рад такому лестному предложению и не преминул бы им воспользоваться, но как раз сегодня он ждал к ужину Диану Браун, американскую фотомодель, с которой недавно познакомился. В кои-то веки он надумал немного поразвлечься и – вот тебе на! – напоролся на такую важную персону. Действительно обидно, ведь знакомство с могущественным Армандо Дзани могло бы ему пригодиться.

– Мне очень жаль, – смущенно пробормотал он, – но у меня назначена здесь встреча, я жду кое-кого. – И словно в подтверждение своих слов нервно взглянул на часы.

– Но пока этот или эта «кое-кто» опаздывает, присядьте, пожалуйста, и попробуйте это вино. Альбано ди романьа. Сухое. Из специальных запасов. Посмотрите, какой изумительный золотистый цвет. Оно пропитано солнцем ваших родных мест, ведь, судя по вашей фамилии, вы родом из Чезены, не так ли? Когда я здесь бываю, для меня всегда находится бутылка этого отборного вина.

Помощник прокурора и представить себе не мог, что депутат Дзани, которого он представлял себе сухим расчетливым политиком, является таким знатоком и ценителем итальянских вин.

– Вы оказываете мне большую честь, – смущенно сказал Чезена, растроганно глядя на Армандо своими воловьими глазами.

Помощник прокурора Амилькаре Чезена не был красавцем мужчиной: выпученные глаза, большой мясистый нос и тонкие губы, которые начинали дергаться, когда их обладателю отказывало самообладание.

– Нет, это вы окажете мне честь, если на минутку присядете за мой столик, – продолжал свою игру Армандо, видя, как нервно дергаются губы его собеседника.

– Как-нибудь в другой раз я с большим удовольствием… – затравленно оглядываясь по сторонам, начал оправдываться Чезена, но Армандо перебил его:

– Никаких отговорок!

Он сделал знак метрдотелю, и тот предупредительно пододвинул помощнику прокурора стул.

– Бывают же такие совпадения, – как заправский актер, говорил между тем Армандо, – перед тем, как вы вошли, я как раз о вас думал, представляете?

Метрдотель налил вино в сверкающий хрустальный бокал.

– Да, такие совпадения иногда случаются, – без всякого энтузиазма подтвердил Чезена.

Ему льстило внимание это важной шишки, он уже готов был поверить в искренность комплиментов, которые расточал в его адрес известный депутат, однако сейчас для него важнее всего была предстоящая встреча с Дианой Браун, поэтому он лихорадочно думал, под каким бы благовидным предлогом ему улизнуть.

– Действительно, какая-то мистика, – увлеченно продолжал говорить Армандо. – Едва я о вас подумал – ведь ваше имя пользуется таким уважением! – как вы, что называется, легки на помине.

– Случайность, – тоскливо бросил помощник прокурора, уже начиная подозревать, что весь этот спектакль разыгран вовсе не случайно.

– Думаете, случайность? – делая вид, будто не замечает нервозности собеседника, продолжал рассуждать Армандо. – Возможно, но только предопределенная свыше. Впрочем, сколько бы мы с вами ни ломали голову, пути Господни неисповедимы.

«Да что ему в конце концов от меня надо?» – ломал голову Амилькаре Чезена. Он так волновался, что, подняв дрожащей рукой бокал, расплескал вино на скатерть.

– Кстати, возьмем случай с Гермесом Корсини, – неожиданно сменил тему Армандо. – Когда средства массовой информации изо дня в день, из месяца в месяц общими усилиями создают определенный образ, то он прочно укореняется в сознании. И надолго. Может быть, даже навсегда.

– Безусловно, – согласился помощник прокурора, не понимая, чей именно образ имеет в виду депутат – хирурга или его, вершителя правосудия. Последняя фраза депутата насторожила его. «С этим типом надо держать ухо востро», – подумал он, стараясь ничем не выдать беспокойства, однако подрагивающие уголки губ выдавали его смятение.

– А это очень обидно, – вдруг, перестав улыбаться, холодно заключил Армандо. – Смотрите, что получается, – гениальный исследователь, блестящий хирург с мировым именем, сделавший на зависть всем головокружительную карьеру, вдруг оказался таким нечистоплотным. – Армандо сделал паузу и посмотрел на свой бокал, в котором золотилось выдержанное вино. – За каких-то два жалких миллиона пошел на одно из самых грязных преступлений. И ведь речь идет не просто о взятке в государственной больнице, речь идет о здоровье и жизни ребенка, ради которого родители готовы на все.

Армандо словно сбросил с себя маску: его голос звучал сердито, даже гневно, от веселого добродушия не осталось и следа. Помощник прокурора смотрел на него не мигая, пораженный столь разительной переменой.

– Однако против него факты, – сказал он.

– Но факты можно подтасовать, чтобы опорочить человека.

– Ну знаете, это не тот случай, – возразил Чезена. – Если бы мы разбирали преступление мафии или каморры, я еще мог бы с вами согласиться, но тут все ясно: Корсини сам себя запачкал, так что ему жаловаться не на кого.

– А если я поклянусь вам своей честью, что Корсини не виновен? Что он жертва интриг, хитро продуманных махинаций? Неужели вы даже мне не поверите?

Помощник прокурора почувствовал, что попал в западню. Он смотрел своими выпученными глазами на парламентария и гадал, какие сюрпризы тот ему приготовил. Он уже не сомневался, что влип в плохую историю, хотя и не знал пока, с какой стороны его подстерегает опасность.

– Как человеку, как частному лицу я готов вам поверить, даже готов с вами согласиться, но как представитель правосудия я обязан основывать свои суждения на фактах. На бесспорных, проверенных фактах.

– На таких, которые дали вам основание арестовать Гермеса Корсини и подвергнуть его унизительному допросу? – с иронией в голосе уточнил Армандо.

– Именно так. За всю свою жизнь я ни разу не арестовал невиновного. Если я давал санкцию на арест, значит, у меня были на то веские основания.

Теперь Чезена наконец понял: депутат намекает, что Корсини слишком важная птица, ему не по зубам. Но правда на его стороне, и он будет отстаивать ее до конца, даже если придется поплатиться за свою принципиальность карьерой. К тому же у него в руках бесспорные доказательства вины этого знаменитого хирурга, чего ему бояться?

Странно, что до сих пор нет Дианы. А если она вообще не придет? Если этот самонадеянный депутат что-то пронюхал про его отношения с младшей сестрой американской фотомодели? Впрочем, даже это не основание для паники. Интимная сторона жизни – это личное дело каждого.

– Я всегда восхищаюсь людьми, которые твердо отстаивают свои принципы, – словно подслушав его мысли, сказал Армандо и сделал небольшой глоток. – Говорят, что правда всегда торжествует, но, к сожалению, это не так.

Скорей бы уж он открыл перед ним свои карты. Помощник прокурора чувствовал, что его нервы напряжены до предела.

– Ваша мать была обречена. Она все равно бы умерла, – вдруг тихо сказал Армандо.

Чезена застыл, пораженный тем, что депутат знает о тайной боли, которая много лет жила в его сердце.

– Ее никто уже не мог спасти, – словно издалека донесся до него голос Дзани. – Поверьте, врачи сделали все, что было в их силах. Ваша ненависть к людям в белых халатах несправедлива. Вы смешиваете два понятия – месть и правосудие.

Когда-то люди верили священникам и от них ждали милости, успокоения, отпущения грехов, вечной жизни. Потом на смену жрецам веры пришли врачи и стали в своих стерильных, сверкающих белизной храмах решать человеческие судьбы, по собственному усмотрению даруя или отнимая жизнь. Чезена не мог без содрогания вспоминать жестокую агонию своей бедной матери, он был уверен, что врачи убили ее: лечили от артроза, а рак проглядели!

– Я вижу, вам все обо мне известно, – сказал помощник прокурора, став белым, как полотно.

– Может быть, и не все, но о ваших любовных похождениях у меня есть кое-какая информация.

– Вот вы и добрались до шантажа, – презрительно скривив свои тонкие дрожащие губы, заметил Чезена.

– Нет, уважаемый Чезена, на этот раз вы ошибаетесь. Мы добрались до того места, откуда открывается выход.

Помощник прокурора резко наклонился вперед и прошептал, глядя прямо в глаза Армандо:

– Вы меня не остановите!

– Одобряю вашу решимость, – ответил ему Армандо, – но хочу предостеречь: по-моему, вы совершаете ошибку, которая может стоить вам карьеры и погубить ваше незапятнанное имя.

– Вы даром теряете время, депутат Дзани, – с пафосом сказал Чезена.

– Еще несколько слов, прокурор. Представьте себе, что некто засвидетельствует, что вы силой овладели малолетней сестренкой Дианы Браун. Служитель закона, подозреваемый в изнасиловании несовершеннолетней, – это позорное грязное преступление или нет, как вам кажется?

– Вы не имеете права! – помощник прокурора буквально задохнулся от злости. – Мои отношения с…

– Ваши сексуальные отношения с пятнадцатилетней девочкой уголовно наказуемы, – холодно произнес Армандо.

– Но с моей стороны не было никакого насилия! Она пошла на это добровольно.

– Если не считать активного посредничества старшей сестры, заинтересованной в таком влиятельном покровителе, как помощник прокурора Амилькаре Чезена, – уточнил Армандо. – Картина, прямо сказать, неприглядная, и если об этих фактах узнает ваше начальство, вряд ли оно будет заинтересовано в дальнейшем сотрудничестве с вами. Я уже не говорю о моральном, так сказать, облике – он выходит за всякие рамки, но представьте себе на минуту: два человека подтвердят под присягой, будто ваши сексуальные отношения с несовершеннолетней девушкой носили насильственный характер. Как вы отнесетесь к таким неопровержимым доказательствам?

– Но я невиновен!

– А ваши коллеги вам не поверят на слово и признают вас виновным. Как вы признаете виновным Гермеса Корсини, хотя я убежден, что суд с вами не согласится и восстановит его честное имя. Не смею вас больше задерживать.

Армандо встал во весь рост и, глядя сверху вниз на подавленного помощника прокурора, добавил:

– Лучше подумайте, как освободить Корсини. Если вы этого не сделаете, то почувствуете на собственной шкуре, что значит быть несправедливо обвиненным.

Лицо Армандо выражало гнев и решительность. В глазах помощника прокурора появилась безнадежная покорность.

– Не думаю, что это будет легко, – не желая признавать своего поражения, пробормотал он.

– Арестовать Гермеса Корсини было, наверное, тоже не так уж легко, однако вам удалось преодолеть все преграды.

– Сделаю все, что в моих силах, – ответил наконец помощник прокурора. Его сопротивление было сломлено.

– Я ни минуты в этом не сомневаюсь, – сухо ответил Армандо и твердой походкой направился в вестибюль, где его дожидался телохранитель.

Десять минут спустя Армандо Дзани позвонил Джулии и пообещал ей, что очень скоро Гермес вернется домой.