Прочитайте онлайн Долина счастья | Глава 7

Читать книгу Долина счастья
3216+1005
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 7

Наступила ночь, и Флис вернулась в свою спальню. Ее оголенная шея на фоне белоснежного халата, который она надела, выйдя из душа, напомнила Фелисити о пропавшем украшении, наполнив ее чувством вины.

Ее мама постоянно носила этот кулон и очень дорожила им. Флис не могла припомнить и дня, чтобы она не надела его. И теперь из-за собственной небрежности Фелисити потеряла его. Почему-то эта потеря причиняла ей такую же глубокую боль, как и утрата матери. Она вновь ощутила ту грусть, которую испытывала в детстве, задаваясь вопросом, почему же у нее нет папы. Эта цепочка и кулон соединили ее родителей, а потом и Фелисити с ними. Это была единственная вещественная связь между тремя людьми. А теперь она прервана. Из-за ее невнимательности.

Правда, теперь у нее появилась еще одна связывающая ее с отцом вещь, напомнила себе Флис. Дом, который он завещал ей.

Но Видаль ясно дал понять, чего он ждет от нее. Герцог де Фуэнтуалва желает, чтобы она продала дом ему.

Флис уже снимала халат и собиралась лечь спать, как вдруг услышала стук в дверь. В спешке накинув халат, она пошла открывать, полагая, что хочет войти кто-то из служанок.

Однако это оказалась вовсе не служанка. Видаль вошел и закрыл за собой дверь.

– Чего ты хочешь? – спросила девушка.

Плохо, если он заметит беспокойство в ее голосе и догадается, что оно вызвано уязвимостью Флис и беззащитностью перед ним. Она надеялась, что нет, видя его циничную ухмылку.

– Не тебя, если ты на это надеялась… А ты все-таки хочешь переспать с Районом, не так ли, Фелисити?

– Нет! – резко выкрикнула Флис.

Без макияжа, с распущенными волосами и босиком, не говоря уже о том, что под халатом она была абсолютно голой, девушка уже чувствовала превосходство Видаля, одетого в светлый костюм и бледно-голубую майку. А тут еще предательское тело вспыхнуло и само потянулось к нему.

Видаль сказал грубо:

– Лгунья. Я знаю тебя.

– Нет, не знаешь. Ты совершенно не знаешь меня. И если ты пришел сюда, чтобы оскорблять…

– Можно ли оскорбить такую женщину, как ты? Я уверен, что ты… женщина, которая отдается всем и каждому.

Каждое его слово, каждое оскорбление, брошенное в лицо Фелисити, словно нож вонзались в ее сердце и уничтожали гордость.

– Я принес тебе это, – коротко объяснил Видаль, сменив тему и разжав кулак. На его ладони лежала цепочка с кулоном.

Флис потеряла дар речи. Ей пришлось протереть глаза и посмотреть еще раз, чтобы поверить в реальность происходящего.

– Мой кулон, – пролепетала она и помотала головой, спросив бессвязно: – Как? Где?

Видаль неохотно ответил:

– Я припомнил, что кулон был на тебе, когда мы зашли в дом, поэтому логично было предположить, что ты потеряла его именно там. После того как пожелал спокойной ночи Бьянке и Району, я съездил туда. Ты нервно теребила цепочку, пока мы были в кабинете Филиппа, поэтому я начал поиски оттуда. В итоге мне повезло, и я нашел кулон на полу рядом с письменным столом.

– Ты сделал это для…

«Для меня», – собиралась спросить Фелисити, но обрадовалась, что не успела это сделать, поскольку Видаль сказал решительно:

– Я знаю, как много значило это украшение для твоей матери и как она дорожила им.

Видаль заставил себя не обращать внимания на робкие нотки в голосе Флис. Он не хотел замечать, насколько она беззащитна и заслуживает сострадания, потому что если бы он признал это, то… То что?

«Это ничего бы не означало», – уверял себя Видаль.

Фелисити кивнула:

– Да, мама очень им дорожила.

«Конечно же он поехал искать цепочку не ради меня. Видаль никогда ничего не сделал бы ради меня», – с грустью подумала она.

– Я рада, что ты нашел его. – Это было все, что смогла сказать Фелисити. Она протянула руку, собираясь взять украшение, но при этом коснулась руки Видаля и тут же почувствовала страх. Страх чего? Флис боялась, что, прикоснувшись к нему, она уже не сможет остановиться.

Видаль понял, что совершил ошибку. Он не должен был заходить к ней в спальню. Так почему же он так поступил? Чтобы проверить свое самообладание? Доказать, что ему все под силу? Видаль осознавал, что на Фелисити надет только халат. Если взять в расчет ее распущенное поведение, грязные наклонности, он может взять Флис прямо здесь и сейчас, насытиться ею, и терзающее его желание наконец будет полностью удовлетворено.

По телу Фелисити пробежала судорога.

– Возьми его, – сказал Видаль, держа в руке мерцающее украшение.

На мгновение они замерли, глядя друг на друга в абсолютной тишине. У Фелисити начала кружиться голова от чувственного напряжения, возникшего между ней и Видалем. Мужчина протянул руку, и Флис показалось, что он собирается дотронуться до нее. Она сделала шаг назад, забыв, что там стоит журнальный столик. Девушка услышала, как выругался Видаль, увидевший, что она споткнулась, но даже тогда она отмахнулась, готовая скорее упасть, чем терпеть его прикосновения. Однако было поздно. Видаль схватил ее за плечи. Его глаза были преисполнены враждебности и презрения, когда он посмотрел ей в лицо и затем уставился на распахнувшийся халат.

Кто-то из них издал короткий стон. Флис не знала, она это стонет или Видаль. Ее грудь лихорадочно вздымалась. Легкие буквально разрывались от недостатка кислорода. Казалось, время остановилось. У Фелисити перехватило дыхание, пока они смотрели друг на друга. Она первая перевела взгляд на рот Видаля, разомкнув собственные губы и издав еле слышимый стон желания. Флис вновь посмотрела Видалю в глаза и увидела, как они горят от осознания того, что рядом с ним стоит женщина, которая хочет его.

– Нет…

Но Видаль проигнорировал ее протест. Его взгляд помрачнел, и Флис уже не могла понять, что таится в глазах мужчины, когда он посмотрел на ее губы. Сердце Флис неистово стучало при мысли об их обоюдном желании. Она видела, как Видаль опустил голову, его губы уже практически коснулись ее губ… Будучи не в силах остановиться, Флис придвинулась к нему.

– Черт тебя подери! – в гневе воскликнул Видаль, оттолкнув от себя девушку.

Цепочка с кулоном лежала на полу между ними. Флис наклонилась, чтобы поднять ее, и тут же замерла от шока, так как Видаль снова схватил ее:

– Ты просто не можешь остановиться, да? Любой мужчина не в силах устоять при виде твоих прелестей? – прохрипел он.

Видаль целовал Фелисити, и она чувствовала его презрение. Она даже могла попробовать его на вкус. Он хотел унизить ее, растоптать, а Фелисити… Она хотела доказать Видалю, как он ошибается. Она хотела наказать его за то, что он осуждает ее. Флис мечтала увидеть, как она сокрушит его неприступность. И теперь у нее появилась возможность сделать это.

Быть может, это обязательно должно было случиться рано или поздно… Быть может, только так Флис могла избавиться от боли, которую причинял ей Видаль… Быть может, ей было необходимо пережить это, чтобы навсегда избавиться от своих глупых грез…

Медленно и уверенно, будто ее тело стало невероятно тяжелым, Флис придвинулась ближе к Видалю, специально прижимая к нему низ живота. Она видела достаточно фильмов с любовными сценами. Затем Фелисити подняла руку и принялась расстегивать пуговицы на его рубашке. Язык Видаля тем временем все глубже проникал ей в рот. Флис охватил чувственный трепет, но она старалась игнорировать его. Дело было не в ее собственном желании – она намеревалась освободиться от всего, что в ее жизни было связано с Видалем.

Теперь рубашка Видаля была расстегнута, и он продолжал осыпать Флис поцелуями. Его поцелуи были настойчивыми, требовательными, без капли теплоты и нежности. Как долго это продлится? Пока его гнев не остынет и он снова не оттолкнет Флис? Она не должна допустить это. Она продолжит подпитывать его гнев, пока не вызовет в Видале физическое возбуждение и желание. И, возможно, лучшим средством для этого является укрепление его мнения о ней как о распущенной особе.

Очень осторожно и медленно Флис прервала поцелуи Видаля и сбросила халат на пол. Она прильнула к мужчине, положила руки ему на плечи и прижалась к его губам.

Она услышала стон Видаля, почувствовала, как он сжимает ее талию. Фелисити пронзило чувство отвращения к самой себе. Что она творит?

Он не допустит этого. Он будет жалеть всю жизнь, если поддастся соблазну. И будет мучиться, если не сделает этого. Тело Видаля раздирали желание и боль. На протяжении семи лет ему пришлось жить с этим желанием, которое пробудила в нем Флис. Он посмотрел на ее тело и почувствовал, что у него нет сил противиться тому, что она ему предлагает. Против своей воли Видаль поднял руки к ее груди, полной и упругой, с уже набухшими от возбуждения сосками.

– О-ох, – вздохнула Флис, потрясенная наслаждением, которое ей доставляли прикосновения Видаля к ее груди. Она не ожидала этого. Ее зрачки расширились, губы стали еще мягче. Тело трепетало. Неужели она желает Видаля? Не может быть. Или это то, чему суждено было случиться?

Видаль видел и ощущал возбуждение Флис. Она хотела его! Осознание этого сокрушило его последнюю попытку контролировать себя и погрузило Видаля в пучину желаний.

Он по-прежнему пытался подавить охватившие его эмоции. Его сердце бешено стучало. Но ему было не под силу совладать со страстным желанием, овладевшим им. Глубоко в подсознании Видаль почему-то был уверен, что Фелисити принадлежит только ему. Она всегда должна была быть его женщиной. И будет ею.

Губы Флис прижались к губам Видаля, раскрываясь, чтобы ощутить его язык, пока он вкушал сладость ее рта.

Поцелуи Видаля становились все настойчивее, и Флис стонала от восторга, забыв о своем намерении навсегда избавиться от него. Не было смысла контролировать вырвавшееся наружу желание. Зачем пытаться сделать невозможное? Зачем отказываться от того, что суждено судьбой?

Причина, почему они оказались вместе, испарилась, как утренний туман под палящим солнцем, сгорела в пламени их общего желания.

Теперь язык Флис завладел языком Видаля. Они не могли разомкнуть объятия, будто под действием невидимой силы, притянувшей их друг к другу.

Она испытывала невероятное наслаждение, когда Видаль ласкал ее грудь. Тело Флис содрогалось от прикосновений его пальцев к ее соскам.

Видалю не надо было объяснять Флис, что он делает, и не надо было узнавать, чего хочет она. Казалось, он инстинктивно понимает каждое ее желание и возбуждает ее все сильнее своими ласками и страстными поцелуями.

Фелисити хотела только одного – упиваться наслаждением, которое доставлял ей Видаль. Неожиданно она поняла, что с ней происходит то, о чем она мечтала больше всего на свете. Это было то, ради чего она родилась, то, чего она так жаждала. Это была ее судьба.

Видаль ласкал ее грудь, отчего соски Флис затвердевали. Он не переставал целовать ее. В тусклом свете лампы возбужденное тело Фелисити словно светилось.

Голос разума приказывал Видалю остановиться, объясняя, что это его долг – отказаться от наслаждения. Но желание было слишком сильным, чтобы сопротивляться ему. Видаль понял это сразу, как только взглянул на обнаженную Флис. Его извечные принципы были уничтожены, и ему приходилось бороться с чем-то доселе неизвестным – с первобытным желанием взять женщину, которую он сейчас держал в объятиях и ласкал.

Видалем управлял извечный мужской инстинкт, разрушающий на своем пути все преграды. Сейчас ему требовалось только одно – завладеть телом Фелисити. Он провел рукой по ее плоскому животу и коснулся бедра. Видаль прижался к Флис, чтобы она поняла, как сильно он возбужден.

На стену падала тень от их переплетенных тел.

Флис уже не ощущала ни времени, ни пространства. Она чувствовала напряженный пульс эрекции Видаля сквозь его одежду. Охваченная непреодолимым влечением, Фелисити страстно хотела, чтобы Видаль разделся, жаждала дотронуться до него и познать его мужскую силу.

Она все же попыталась сопротивляться, когда Видаль поднял ее и положил на кровать, но безуспешно. Он внимательно изучал каждую деталь обнаженного тела Флис, будто был не в силах отвести взгляд. Чувственность Фелисити, о которой она и не догадывалась, заставила ее томно двигаться под этим взглядом. Она испытала первобытное женское удовольствие, когда Видаль испустил сдавленный стон, перед тем как лечь рядом с ней, лаская и целуя ее тело.

Прикосновение кончиков его пальцев к животу невероятно возбуждало Флис, и она желала еще более интимных прикосновений. Ее тело было напряжено, у нее перехватило дыхание, когда Видаль опустил руку на влажное от страсти средоточие ее женственности.

В своем воображении Фелисити уже представляла, как Видаль сливается с ней. От этих мыслей ее тело лихорадочно пульсировало. Она хотела его сильно, абсолютно, всецело.

Дыхание Видаля было прерывистым, он покрывал все тело Флис страстными поцелуями. Когда он легонько коснулся зубами набухшего соска Фелисити, она содрогнулась от непередаваемого наслаждения. Она так сильно хотела его, что все остальное было уже не важно. Видаль медленно поднял голову и взглянул на Флис. По ее взгляду ему стало все ясно. То был взгляд, наполненный ожиданием соития.

– Раздевайся, – хрипло приказала Флис. – Я хочу увидеть тебя целиком. Я хочу почувствовать твою кожу, твое тело без каких-либо преград между нами. Я хочу почувствовать тебя внутри, чтобы ты овладел мною, как мужчина овладевает женщиной. Я хочу тебя, Видаль.

Флис с трудом верила в реальность своих собственных слов, своих собственных требований. Казалось, будто их произносит кто-то другой, не она. Но Видаль вовсе не был шокирован или хотя бы удивлен ее требованием. Вместо этого он делал то, чего добивалась Флис. Не сводя глаз с ее лица, он снимал с себя одежду, а свет лампы играл на его великолепном теле.

Практически неосознанно Флис протянула руку, чтобы прикоснуться к полоске темных волос на торсе Видаля, и остановилась только тогда, когда он положил ее руку себе на живот. Не произнеся ни слова, Флис приподнялась и стала нежно целовать эту полоску, все больше возбуждаясь.

Видаль остановил Фелисити, взяв ее за руки. Она услышала его приглушенный голос:

– Я не могу позволить тебе продолжить. Не сейчас, когда мое тело так страстно желает тебя.

– Да-а-а, – пылко выдохнула Флис. – Да, Видаль.

Тогда он отпустил ее и встал с кровати, чтобы взять брюки, лежавшие на полу. Флис в волнении протянула руки, испугавшись, что он собирается одеться, но затем замерла, увидев, что Видаль достал свой бумажник и открыл его.

«Я подготовился на тот случай, если бы вечер с Мариэллой закончился в постели», – мрачно признался себе Видаль, вытаскивая презерватив из упаковки.

Пауза в их близости дала Фелисити время осознать, что происходит, что она творит. Как только Видаль прервал ласки, которые пробуждали в ней заложенную природой чувственность, девушка быстро вернулась в реальность. Все, что происходило в ее спальне, было лучше самых смелых фантазий. Однако, несомненно, настало время остановиться, быть разумной и честной и сказать Видалю правду. Но как?

Фелисити сделала глубокий вдох и тихо начала:

– Не стоит… Пожалуйста… Не нужно… Потому что…

«Потому что я девственница», – собиралась продолжить Флис, но Видаль резко прервал ее.

– Я, может, и не способен контролировать желание, которое ты пробуждаешь во мне, – заявил он, – но я не настолько глуп, чтобы рисковать своим здоровьем. Может быть, ты принадлежишь к тем женщинам, которые получают особое удовлетворение, ощущая опасность незащищенной связи? Я не собираюсь рисковать ни своим здоровьем, ни здоровьем моих будущих партнерш. Конечно, если ты не хочешь продолжать…

Фелисити испытала ужасное чувство стыда и даже собралась попросить Видаля уйти. Но тут в ней вновь проснулся былой гнев и вместе с ним жажда справедливости.

Она подняла подбородок и, опустив веки, чтобы защититься от пронзительного взгляда Видаля, сказала:

– Остановиться сейчас, когда ты… когда я так сильно хочу тебя, Видаль?

Надеялся ли он, что она остановится? Что Флис хватит силы воли – в отличие от него? Видаль задавал себе эти вопросы, в то время как его тело мгновенно реагировало на близость с прекрасной чувственной женщиной.

Он видел ее нежные приоткрытые губы. Флис закрыла глаза, словно теряла сознание от страсти.

Гнев и стыд – вот что испытывал Видаль по отношению к себе и конечно же к Флис. Но эти чувства были недостаточно сильны и не помогли ему справиться с похотью, затуманивавшей разум и лишавшей умения логически мыслить. Единственное, что для него сейчас существовало, – это женщина, которую он хотел.

Видаль медленно вошел в Фелисити, наслаждаясь каждым мгновением того, что так долго не мог получить. Он вспомнил, как боролся с мыслью о том, что их тела идеально подойдут друг другу и что Флис овладеет им так же, как и его эмоциями.

Ему не следовало бы ничего к ней испытывать. В конце концов, Видаль знал, какова она. Однако что-то в глубине его души – некая слабость – отказывалось верить фактам, хотя он видел все своими глазами.

Его давнишний гнев уступил место желанию забыть прошлое и позволить им обоим начать новую жизнь, наполненную пылающим костром взаимного желания. Видаль отдавал себе отчет в том, что теряет чувство реальности. Презрение и ненависть, которые так долго подпитывали его негативные суждения о Фелисити, теперь дали трещину под действием физической близости с ней. Его страстное желание не уменьшалось, наоборот, оно росло, и Видаль был не в силах справиться с ним.

Забыл ли он прошлое? Имеет ли теперь прошлое хоть какое-то значение? Неужели гораздо важнее то, что Фелисити лежит в его объятиях – именно так, как он давно и безнадежно мечтал? Куда делась его гордость? Черт побери, он, кажется, признался себе, что любит Фелисити.

Видаль не мог понять, что с ним происходит. Он знал лишь одно: происходящее разрушило все воздвигнутые им барьеры. Его гордость сказала бы, что он не должен любить Флис. А его сердце? Отречение, гнев, жажда, желание, потеря – все эти чувства Видаль испытывал одновременно.

Флис интуитивно ощутила перемену в Видале. Прежде чем она попыталась сопротивляться, ее тело уже впустило его. Обида и горечь исчезли. Им на смену пришло что-то более естественное и непреложное. Флис желала, чтобы Видаль удовлетворил это трепетное глубокое желание, полыхающее в ней подобно пожару. «Оно намного сильнее, чем мой прежний отчаянный гнев», – думала, трепеща от наслаждения, Фелисити.

Она была не в силах заглушить стоны наслаждения, вырывающиеся из ее горла, а Видаль все наращивал темп слияния. Это наслаждение всецело охватило Флис, требуя от нее покорности и заставляя забыть, почему все это происходит.

Поглощенный сладострастием, Видаль напрягся на мгновение, отказываясь верить себе, когда почувствовал преграду внутри Фелисити. Однако проигнорировать это он не мог. В промежутке между двумя вдохами, двумя толчками его мозг буквально взорвался. Видаль опустил голову и посмотрел на Фелисити. Девушка осознала, что он остановился и она больше не получает удовольствие от прекрасных ритмичных движений мужчины, ведущих ее на вершину блаженства. В глазах Видаля она увидела шок и желание уйти.

– Нет…

Ее отказ мог означать что угодно, но Флис знала, что Видаль понял истинное значение этого слова. Она еще сильнее прижалась к нему, призывая довести дело до конца. Она смотрела на него, умоляя дать ей то, чего она так страстно желала.

Что происходит? Куда исчез гнев, который много лет неотступно сопровождал Фелисити? Как Видалю удалось уничтожить его и вместо этого наполнить ее наслаждением и желанием? Девушка не собиралась думать об этом. Она уже была не в состоянии логично мыслить. Эмоции переполняли ее. Ясно было одно: все, чего она хочет, – это быть здесь, с ним.

– Видаль… Видаль… – повторяла она его имя.

Видаль ощутил, как вздрогнула Флис. Он должен немедленно остановиться. Появились вопросы, которые необходимо срочно задать. История должна быть переписана. Но как это сделать? Сейчас они вместе и занимаются тем, о чем он мечтал всю свою жизнь. И Фелисити хочет его.

Ни прошлое, ни настоящее, ни будущее не имеют никакого значения. Сейчас появилась возможность спасти разрушенные мечты, потерянные надежды и покончить с застарелой болью.

Тело Видаля само приняло решение, и очередной его толчок вызвал нежнейший стон Фелисити. Она взглянула на Видаля так, как смотрела в шестнадцать лет, испытывая невинное влечение. Но только теперь это был взгляд женщины, в котором отчетливо читалось желание. Видаль так долго жаждал ее! Так долго любил ее! Теперь уже поздно отступать. Тело больше не слушалось его. Мужчину накрыло волной, которую невозможно было остановить.

Он двигался внутри ее, аккуратно, но уверенно. Флис издала тихий стон боли, быстро превратившийся во всхлип наслаждения. И тогда Видаль полностью овладел ею. «Так вот для чего я была создана», – подумала Флис. Окружающий мир исчез, и остался только Видаль, доводящий ее до исступления и возносящий к небесам.

В конце концов Флис достигла кульминации, причем настолько сильной, что она едва смогла перенести оргазм. Она выкрикивала имя Видаля и вместе с тем плакала, пораженная силой собственных чувств. А Видаль наслаждался лицезрением ее роскошного трепещущего тела.