Прочитайте онлайн Джереми Полдарк | Глава одиннадцатая

Читать книгу Джереми Полдарк
4818+8907
  • Автор:
  • Перевёл: группа Исторический роман

Глава одиннадцатая

Чудесное выздоровление Джуда вызвало переполох и скандал в округе. Врачи и аптекари, которые даже не слышали о таком человеке, когда тот был якобы мертв, сейчас приезжали из дальних краев, чтобы посмотреть на выжившего чудака. Они осматривали его и слушали, брали пробы, произнося длинные латинские названия его недуга. Доктора назначали ему средства против лихорадки и сурьму, обматывали марлей и ставили клизмы, один из них даже пытался выстрелить возле его уха из пистолета, чтобы помочь избавиться от затяжной лихорадки. Только острый язык Джуда ему в этом помешал. После первых признаков выздоровления Джуд снова захворал и теперь лежал на кровати с грязной повязкой на голове, сердито осматривая своих мучителей.

И простые люди тоже собирались со всей округи, чтобы на него поглазеть, но когда Джуду стало лучше, их присутствие начало его раздражать, так что Пруди больше никого не впускала. Даже когда народ толпился под окном и заглядывал сквозь сломанные ставни, Джуд орал и ругался, бросая в людей что под руку подвернется, Пруди пришлось даже спрятать его лучшие башмаки.

Джуда не слишком впечатлила радость Пруди по поводу его возвращения. Он ужасно на нее злился.

— Чертова старая дура, — сказал он Россу, когда тот зашел. — Чертова старая дура. Потратила все мои деньги на похороны, а я даже не помер. Все деньги! Пропила, все досуха! С тем же успехом могла воронам бросить.

— Как ты пришел в себя?

Джуд с достоинством ответил, что лежал себе спокойненько в гробу, но тут через протекающую крышу начал капать дождь, прямо на физиономию, и он пробудился. По его словам, ему снился джин, но вкус был каким-то неправильным, и когда он сел, то подумал, что находится в море, на «Все как один». Похоже, ночка выдалась тяжелой, и Джуд слез с койки и направился на палубу, но там шел проливной дождь, он увидел деревья и понял, что дома.

— Тогда мне захотелось выпить, и я пошел в пивнушку Джейка, вхожу я туда, чтоб промочить горло, и чтоб меня черти взяли, как вы думаете? Все как вскочат и как завизжат, как свиньи резаные, да как начали толкаться, чтобы выбраться за дверь, так что я один остался. Ну я и допил, что от них осталось, обернулся скатертью и потопал домой к Пруди.

— Пруди решила, что деньги принадлежат ей, — объяснил Росс. — Все думали, что ты мертв. Она хотела устроить тебе достойные похороны.

— Она хотела поразвлечься, вот чего! Они ж все были вдрабадан. Слетелись, как мухи на мед. И всё на мое золото! Когда меня пристукнули, там было пятнадцать золотых соверенов. А теперь чего? Три соверена и два бочонка бренди, да деревянный гроб, стоит себе в уголке, как отцовские часы без крышки. Это неправильно, скажу я вам!

В последующие недели Джуд мало-помалу выздоравливал. Он хромал, опираясь на палку и немного приволакивая ногу, и ни с кем не разговаривал. Расспросы друзей он тоже встречал в штыки. Было почти невозможно пойти куда-то выпить, не нарвавшись на вопросы о том, как выглядят небеса или почему архангел Гавриил не ответил на его стук, и есть ли там джин или бренди.

Всю жизнь Джуд был человеком угрюмым, но теперь горе его стало безмерным — ведь он не мог никому рассказать о самом худшем. Он рисковал пострадать, когда брал эти гинеи, а сейчас пострадал за них и к тому же потерял гинеи. Если когда-нибудь он и встретится с архангелом Гавриилом, то ему будет что рассказать.

***

В первую пятницу мая Росс и Фрэнсис поехали утрясать последние дела по открытию шахты. Они разъяснили кое-что из своих планов Харрису Паско в его кабинете в банке, и Паско глядел на кузенов и гадал, сколько продлится их партнерство. Банкир смотрел на их разногласия как чужак, ничего не знающий о долгой юношеской дружбе, и был рад, что избавлен от необходимости отказывать им в займе на предприятие.

— По одному пункту я уже получил согласие Росса, — объявил Фрэнсис. — Я хочу, чтобы моя доля в шахте была записана на имя сына.

— Вашего малыша? Ведь он единственный ребенок, не так ли?

— Я задолжал Уорлегганам и не так давно поссорился с ними. До сих пор, отдаю им должное, они не пытались на меня давить, но вы же знаете их отношение к Россу, и если они узнают, что мы партнеры, то могут попытаться добраться до него через меня. Если доля будет принадлежать Джеффри Чарльзу, то никто не станет ее трогать.

— Это мы м-можем устроить. Разумеется, будет немного дополнительных сложностей в связи с тем, что владелец подобного рода собственности — несовершеннолетний. Полагаю, вы не хотите записать ее на имя жены?

Фрэнсис изучал свои пальцы.
— Нет, не хочу.

— Ясно. Что ж, хорошо. Когда вы собираетесь приступить к работе?

— Первого июня, — ответил Росс. — Детали механизмов уже в пути, но насос не понадобится нам сразу же.

— Полагаю, вы обратились в «Бултон и Уотт»?

— Нет. К двум инженерам из Редрата, Хеншоу хорошо о них отзывается, и мы подумали, что они прекрасно всё устроят и обойдутся в меньшую сумму.

— Т-только позаботьтесь о том, чтобы не ввязываться в судебную тяжбу. Уотт обладает патентом, и думаю, что он будет действителен еще несколько лет.

Немного погодя они зашли к Нату Пирсу, который составил договор о партнерстве, затем перекусили в «Красном льве». У Фрэнсиса были кое-какие дела, и он оставил Росса за разговором с Ричардом Тонкином, присоединившимся к ним за обедом. Тонкин поделился новостями о некоторых бывших партнерах, но Росс не был сейчас расположен это слушать, он пытался забыть события годичной давности.

Тонкин продолжил рассказом о Маргарет Воспер, бывшей Картлэнд, урожденной Бог знает под какой фамилией, которая оставила мужа и крутит шашни с сэром Хью Бодруганом. Росс повторял «Ну надо же, ну надо же», думая при этом: «Вот и хорошо, если он не будет теперь шнырять около их дома, как старый мартовский кот». Они поднялись из-за стола и спустились вниз. На верхней ступеньке Росс увидел поднимающегося Джорджа Уорлеггана.

Тонкин заколебался, взглянул на Росса, не заметил никаких изменений в выражении его лица и стал спускаться позади него. Джордж заметил их, но не сделал никаких попыток избежать встречи. Да это было и невозможно, они столкнулись на лестничном пролете.

Росс продолжал спускаться, словно Джордж не существовал, но Уорлегган поднял свою малаккскую трость поперек пролета, преградив путь. Это было весьма опасное решение.

— Что ж, Росс, — сказал он. — Какая приятная встреча. Давненько не виделись.

Росс посмотрел на него.

— Именно так.

Рубин размером с горошину придавал расточительно дорогому шейному платку Джорджа восточный лоск. Росс, напротив, выглядел потрепанным.

— Вы выглядите хуже, чем в прошлый раз. Это всё из-за тревог судебного процесса?

— Как и вы, — ответил Росс. — Полагаю, вы разочарованы?

Джордж постучал тростью по перилам.
— Не припоминаю ничего, что могло бы меня разочаровать. Я весьма доволен своими предприятиями. Кстати, как я слышал, вы собираетесь открыть новое.

— Для вас и у стен есть уши, — сказал Росс. — Или у замочных скважин?

Низменность устремлений Джорджа затрагивала Росса, как никого другого. Именно жажда власти и была самой главной причиной ненависти Джорджа к Россу, чем прочие более очевидные мотивы.

Джордж убрал трость.
— Мне нравятся игроки. Особенно те, что прыгают с моста, когда удача поворачивается спиной.

— Хороший игрок, — парировал Росс, — всегда прежде других знает, когда удача готова повернуться спиной.

— А плохой игрок верит в это, даже когда это не так, — засмеялся Джордж. — Должен признаться, меня немного повеселил ваш выбор партнера. Выбрать из всех прочих Фрэнсиса! Не забыли ли вы, что он сделал с «Карнморской медной компанией»?

Росс прекрасно понимал, что Ричард Тонкин навострил уши.

— Кстати, — сказал он, — на одного из свидетелей по моему делу всего три недели назад напали, и он чуть не погиб от рук нанятых головорезов. Мне не хотелось бы думать, что подобного рода кара войдет в привычку.

Промелькнувшее в глазах Джорджа удивление выглядело неподдельным. Он прислонился к стене и позволил двум мужчинам подняться по лестнице.

— Только у полного бездельника найдется время на личную вендетту с всякими деревенскими отбросами. Почему вы думаете, что это нечто подобное?

— Кто бы за этим ни стоял, он ошибается, решив, что запугивание останется односторонним. Шахтеры, как вы знаете, умеют показывать свое недовольство.

— Как и все мы, — вежливо произнес Джордж. — О, я слышал, что вы продали часть вашей доли в Уил-Лежер — одном из немногих прибыльных предприятий в графстве. Серьезная ошибка, уверен.

— Время покажет.

— Из сорока четырех подъемных механизмов, возведенных за десять лет в Камборне и Иллагане, лишь четыре еще действуют, — сказал Джордж. — На Уил-Лежер у вас редкое сочетание хорошей руды и легкого осушения. Грейс уж точно придется осушать. Что вы там ищете? Золото?

— Нет, — ответил Росс, — свободу жить по собственной воле.

Джордж вспыхнул и быстро и язвительно произнес:
— Полагаю, вы знаете, откуда Фрэнсис взял деньги, которые вложил в шахту, не так ли?

— Имею кое-какое представление. Весьма любезно с вашей стороны.

— Да, это мы, Уорлегганы, выплатили ему эти деньги — в качестве компенсации. Шестьсот фунтов... или тридцать сребреников.

Внизу, в баре, из-за кружки пива сцепились два посетителя, их грубые раскатистые голоса показались Тонкину отзвуком изношенного часового механизма, который не смог сдвинуть с места застывшие на лестнице фигуры. Но вдруг, не успел он и глазом моргнуть, как фигуры начали двигаться.

Росс протянул руку и схватил Джорджа за шейный платок, который раздражал его с первой секунды, как он его увидел. Росс притянул Джорджа к себе и затряс. От удивления одну секунду Джордж ничего не предпринимал, но потом начал задыхаться от сжимающейся на горле хватки и занес трость, чтобы ударить Росса по голове. Тот перехватил руку за запястье и вывернул. Джордж поднял другой кулак и двинул Росса по голове. Они зашатались и рухнули на перила, которые оказались крепкими и не сломались.

Тонкин шагнул вперед, призывая к благоразумию, но на него не обратили внимания, сейчас здравый смысл их не волновал. Снизу их увидел какой-то человек и позвал трактирщика.

Джордж побагровел и снова занес кулак, но потерял равновесие, и замах не удался. Трость стукнулась о пол, Росс ослабил хватку и ударил Джорджа по лицу. Теперь он наконец-то выпустил шейный платок и ухватил Джорджа за пояс. Они раскачивались поперек лестницы, как два быка, сбив по пути Тонкина. Силы были равны, но жизненный опыт у Росса был побогаче. Джордж почувствовал, как подкашиваются ноги. Разъярившись, он попытался надавить пальцами Россу на глаза, но опоздал. Росс оторвал его от пола и перекинул через перила. В последний миг Джордж успел за что-то ухватиться, но только оторвал кусок сорочки Росса. Он с грохотом рухнул на пол, приземлившись на стул и маленький столик, расплющив их, как картонку.

Росс, покачиваясь, тяжело дыша и отплевываясь, начал спускаться вниз. Его лоб кровоточил, кровь текла по брови и щеке. Джордж извивался и стонал на полу. Выскочил хозяин и застыл, пораженный зрелищем, а потом подбежал к лестнице.

— Капитан Полдарк, сэр... какой позор... Что это всё значит, объясните? Мистер Уорлегган, что случилось? Вы ранены, сэр? Капитан Полдарк, я требую объяснений... Мистер Тонкин, умоляю, объясните, что происходит. Никто не ожидает от джентльмена... стол и два стула... возможно, повреждены перила. Капитан Полдарк...

Когда Росс спустился по последней ступеньке, хозяин постоялого двора преградил ему путь. Росс увидел красную жилетку и в последнем приступе ярости, какой не испытывал уже многие годы, отпихнул его с дороги. Это был просто жест, не более, но коротышка-хозяин отшатнулся и резко плюхнулся вниз, к стене, с которой слетела и разбилась тарелка. Когда Росс вышел из постоялого двора, Джордж только поднимался на колени.

В Нампаре косили сено. В этом году трава выдалась хорошей, Джон и Джейн Гимлетты работали вместе с Джеком Кобблдиком и двумя младшими Мартинами под присмотром несколько недовольной Демельзы, которой запретили самой этим заниматься. В последние дни ей предписывали много того, что ей не нравилось. Чувствовала она себя прекрасно и просто зря теряла время, когда столько всего предстояло сделать.

Стоял солнечный денек с сильным юго-восточным ветром, и после обеда Демельза не пошла снова к косарям на поле, а задала корм птицам и сделала еще кой-какую работу по дому — всё это с беспокойным видом, словно такие простые дела не приносили удовлетворения. На прошлой неделе пришло письмо от Верити, она писала о своих опасениях, что пасынок и падчерица наконец-то нанесут ей визит, но главным образом письмо было наполнено любящей заботой и советами. И вправду не стоит переутомляться, подумала Демельза, хотя и возможности-то такой не предоставлялось — Росс приставил Гимлеттов, как сторожевых псов. Не удивлюсь, если они вскоре побросают косы и побегут проведать, не случилось ли со мной чего, думала Демельза.

Она подошла к главному входу и выглянула в сад. Мягкая зима отступила, и проглянули цветы. Как странно, подумала Демельза, ведь и женщины так на них похожи — взращены теплой погодой, а в холода туго соображают. Ветер клонил тюльпаны. Демельза сорвала несколько растрепанных цветков и вернулась в дом, в молочную кладовку, где зрели сыры, подняла тряпицу, чтобы посмотреть, не образовалась ли плесень, и прошла во флигель. Оттуда открывался вид на Длинное поле и мыс за ним.

На море сегодня было волнение, волны бежали на пляж Хендрона, как невесты на свадьбу, вуаль брызг окружала их головы. У скал волны становились более гладкими, и вуаль исчезала, когда они откатывались назад, показывая белое кружево в неглубоких зеленых заводях, а потом превращаясь в пестрое туманное облако в более темных глубинах. За прибоем рыбачили две лодки из Сент-Агнесс. Демельза развернулась и стала спускаться вниз, пробираясь через кудрявый папоротник к бухте Нампары.

Здесь, в укромном месте, было тепло и тихо, а море покрыто манящей рябью. Она сняла туфли и чулки и позволила воде лизнуть ее ноги. Как приятно и успокаивающе. Через некоторое время Демельза подошла к ялику и обнаружила, что когда в прошлый раз неделю назад она им воспользовалась, Гимлетты забыли забрать в дом уключины. Росс рассердился бы, ведь кто угодно мог воспользоваться лодкой или даже украсть ее, если мог бы грести. В лодке валялась жестянка с наживкой, которая уже начала вонять.

В пещере воздух был неподвижен, а снаружи ярко сиял день. Волны казались небольшими, и Демельза поняла, что в бухте они не причинят вреда. Конечно, если бы кто-нибудь узнал, что она взяла лодку, то поднялся бы страшный переполох, но Росс был в нескольких милях отсюда, а остальным можно свистнуть при необходимости.

Демельза знала по опыту, как протащить легкую лодку по песку, не напрягаясь, всё дело в сноровке, теперь она вела себя особенно аккуратно, ведь настал май. Она без труда дотащила лодку к морю. Потом подобрала юбки и столкнула ялик в воду, а через минуту перебралась через борт, сделала пару гребков и выровняла лодку, чтобы ее снова не вынесло на берег.

Она гребла до самого входа в бухту и бросила там якорь, который почти тут же зацепился. Волнение было сильнее, чем она ожидала, но это оказалось приятно. Сморщив нос, Демельза торжественно достала наживку и насадила ее на удочку.