Прочитайте онлайн Джереми Полдарк | Глава пятая

Читать книгу Джереми Полдарк
4818+8506
  • Автор:
  • Перевёл: группа Исторический роман
  • Язык: ru

Глава пятая

В последний день старого года Майнерс принес письмо в сторожку, где Дуайт экспериментировал с различными ядами, чтобы выяснить, имеют ли они ценность для медицины в малых дозах.

Письмо на зеленой писчей бумаге, запечатанное геральдическим кольцом, гласило следующее:

«Дорогой доктор Энис,

Вы спасли мою жизнь в канун Рождества, и, кажется, не имеете никакого интереса к моему дальнейшему выздоровлению. Возможно, Вы хотели бы узнать, что сейчас всё хорошо. Мы с дядюшкой сочли бы за честь, если бы Вы посетили нас в ближайшем будущем, и получили Плату и благодарность за Вашу услугу неделю назад.

С наилучшими пожеланиями,

Ваша и т.п.

Кэролайн Пенвенен».

Дуайт уставился на письмо и после минутной борьбы с самим собой подошел к секретеру и написал ответ, пока посыльный ждал.

«Дорогая мисс Пенвенен,

Я рад слышать, что Вы выздоравливаете, примите мои поздравления. На самом деле, я и не ожидал никакого другого исхода, после того как удалил рыбью кость. Тем не менее, разумеется, я должен у Вас просить прощения, что не был достаточно любезен. Но Вы должны понимать, что Вы — пациентка моего коллеги доктора Чоука, и было бы нарушением этикета с моей стороны, если бы я продолжил Вас посещать без его ведома и согласия. Учитывая эти обстоятельства, у меня не оставалось другого выхода, как проявить равнодушие к Вашему здоровью, которого, разумеется, я не испытываю.

Что касается Платы, я в полной мере вознагражден за свою маленькую услугу, зная о Вашей благодарности.

С наилучшими пожеланиями,

Ваш покорный слуга,

Дуайт Энис».

Когда Майнерс ушел с письмом, Дуайт снова вернулся к своим смесям, но эксперименты уже перестали его привлекать. В качестве подопытного у него оставался только собственный желудок, а он уже и так чувствовал себя плохо после последнего варианта, поэтому доктор вышел прогуляться по парку, решив, что свежий воздух поможет ему от недомогания.

Спустя час, когда Дуайт уже чувствовал себя лучше, вернулся Майнерс с еще одним письмом. Оно гласило:

«Дорогой доктор Энис,

Нет сомнений, спасение моей жизни Вам может показаться действительно очень маленькой Услугой. Но для меня, как Вы понимаете, сей факт имеет несколько большее значение. Естественно, я не смею ожидать, что Вы измените свое мнение, но я должна сообщить, что, когда доктор Чоук пришел на следующий день, дядюшка отправил его Восвояси, с тех пор я осталась без медицинского присмотра.

Я буду премного благодарна, если Вы соизволите посетить нас сегодня, и прикладываю гинею, что есть наименьшая плата, ничтожная, как и я сама, что я могу предложить Вам за визит в канун Рождества.

С наилучшими пожеланиями,

Ваша и т.п.

Кэролайн Пенвенен».

Дуайт подошел к секретеру и присел, возбужденно постукивая пером. Почему бы ему не признаться? Он влюбился в эту девушку, влюбился так отчаянно. И происходящее на удивление походило на события с Карен, хотя женщины и были настолько разными. Она — одна из пациенток Чоука... Дуайт вызвался помочь в неотложном случае... внезапные чувства к ней, как и в тот раз... от услуг Чоука отказались на следующий же день, и доктора Эниса выбрали постоянным доктором. Ситуация совершенно аналогичная. Конечно, Карен была замужем, но ведь всем известно, что Кэролайн обещана молодому Тревонансу.

В каком-то смысле положение было даже более опасным, потому что, хотя он в итоге и влюбился в Карен, проявляла чувства главным образом она. В этот раз всё иначе. Всё произошло слишком быстро, и страсть целиком и полностью исходила от него. Но потенциальная опасность была очевидна. Дуайт не обманывался на этот счет. Несмотря на его хорошее воспитание, Кэролайн стояла настолько же выше Дуайта, как Карен — ниже. Рэй Пенвенен обладал и деньгами, и положением. И недостаток в одном мог быть компенсирован избытком другого, ходили слухи, что Анвин Тревонанс, хоть и был членом парламента и братом бездетного баронета, едва дотягивал до требований, отсюда и задержка со свадьбой.

Стоит ли вмешиваться в эту ситуацию, отдавая отчет в собственных чувствах и не то боясь, не то надеясь на ответные?

Но как выпутаться из этого положения и не прослыть грубияном? Внутренний голос твердил: что ж, возможно, это будет всего один визит, она выглядит здоровой молодой леди, не подверженной заболеваниям. Будет приятно вновь с ней увидеться и выслушать ее благодарности. А учитывая, сколько дверей богатых домов закрыты для него, потому что там имеется тот или другой доктор, и что он не обладает опытом или репутацией, чтобы его вызывали в качестве консультанта, не будет ли здраво позабыть про чувства и воспользоваться возможностью завоевать доверие богатейшей семьи округи? Какой другой доктор на его месте стал бы колебаться?

Да и он сам не стал бы, если бы не воспоминания о трагедии с Карен, которые снова пробудили в нем прежние слабости, и было бы безрассудно это не признавать.

Он снова взял перо.

«Дорогая мисс Пенвенен,

Я посчитал необходимым написать Вам еще одно письмо. Первым дело я спешу Вас заверить, что я вовсе не спасал Вашу жизнь. С точки зрения медицины следовало ожидать, что нарыв лопнет и исторгнет инородное тело, хотя не обошлось бы без болей и неудобств. Во-вторых, заверяю Вас, что я не собирался делать какие-либо оценки важности Ваших жалоб, я просто отметил, какой пустяковой для меня была эта работа.

Кроме того, ценность Вашей жизни или здоровья выше всяких оценок, ее невозможно выразить в деньгах, это было бы дерзостью, и таким образом я взял на себя смелость возвратить так любезно приложенную Вами гинею.

Ждите меня завтра, в субботу, в полдень.

С наилучшими пожеланиями,

Ваш покорный слуга

Дуайт Энис».

1791 год не принес перемены погоды или еще каких-либо признаков наступления нового года. Суббота оказалась неотличимой от пятницы — серой и тихой, но ветер принес сильный дождь. Однако для Дуайта пятница стала днем, когда он поддался безрассудному порыву, а в субботу собирался его осуществить. Он поскакал в Киллуоррен, так и не разрешив противоречия в своих мыслях.

При дневном свете дом выглядел менее обветшалым. Хотя Рэй Пенвенен имел более устойчивое положение, чем его соседи, он не намеревался затмить их обновленным и отремонтированным домом.

Кэролайн ждала наверху, в большой гостиной с тяжелыми бархатными шторами и теплыми турецкими коврами. Она выглядела высокой, как подсолнух, в плотно сидящем в талии платье с широкой зеленой юбкой. Гораций с тявканьем подбежал к Дуайту, но Кэролайн велела псу замолчать, и Дуайт подошел к окну, у которого она стояла, и склонился над ее рукой.

— Доктор Энис, как любезно с вашей стороны наконец-то прийти, — сказала она. — Я не прождала и двух часов, а время летит быстро, когда смотришь в сад. Счастливого Нового года!

— Благодарю... И вам того же, мисс Пенвенен.
Он как обычно вспыхнул.

— Я... Простите, если заставил вас ждать. Пара других вызовов отняли у меня больше времени, чем я ожидал. И я сказал, что приду в полдень. А сейчас всего чуть больше одиннадцати.

— Другие вызовы, конечно же, гораздо важнее моего, — сладким голоском сказала она.

— Только если люди серьезно больны.

— А вы уверены, что я не больна?

— В вашем письме говорилось, что нет.

— Может, я храбро скрываю серьезную болезнь. Такое вам не приходило в голову? О, значит, вы не настолько хороший доктор, как я думала.

— Я не очень хороший доктор. Поблизости мало таких, если вообще есть...

— Считаете, что мне следовало и дальше прибегать к услугам доктора Чоука?

— Я предпочел бы это не обсуждать.

— Что ж, прекрасно, тогда давайте обсудим меня. Может быть, вы хотите еще раз осмотреть мое горло?

— Да.

Он подошел ближе, и девушка открыла рот. Их лица находились на одном уровне, в ней по меньшей мере пять футов и девять дюймов роста, решил Дуайт. Он немного повернул ее лицо к свету и снова увидел едва заметные веснушки на носу. Кожа под его пальцами была теплой и упругой.

— Скажите «Ааа».

— Ааа...

— Да, весьма удовлетворительно... Больше у вас не должно быть проблем.
Он убрал руки, по-прежнему смущаясь, и Кэролайн закрыла рот.

Она засмеялась.

— В чем дело? — спросил Энис.

— Ни в чем, — она пожала голыми плечами и немного отвернулась. — Иногда вы так сильно отличаетесь от остальных. Сегодня я словно острие сабли, так быстро вы отпрянули от одного прикосновения. А в тот вечер всё было не так. «Повернитесь сюда, повернитесь туда. Держите голову ровно! Откройте рот и не закрывайте! Принесите ложку! Держите свечу ровно! Давайте же!».

Он слегка улыбнулся, по-прежнему краснея.
— Тогда вы были больны.

— Значит, непременно нужно болеть, чтобы вызвать доктора? Может, мне следует упасть в обморок или забиться в припадке?

В комнате внизу кто-то шаркал и топал.

— А вы предпочитаете именно докторов?

Она взглянула на дверь и прищурилась.
— Должна вам признаться, я предпочитаю человека, который уверен в себе.

Сердце Дуайта гулко забилось.

— Человек должен быть уверен в себе и в то же время знать свое место.

Она не моргая смотрела на Дуайта.
— Думаю, именно этим вы всегда страдали.

— Что ж, теперь, когда вы это обнаружили, какое вы можете предложить лекарство?

Кэролайн отвернулась от окна.
— Что-нибудь освежающее, разумеется. Это средство от любого смущения. И умоляю, не бойтесь шума внизу. Комната находится над конюшней, а наши лошади беспокойны из-за недостатка упражнений.

Дуайт смотрел, как она наливает два бокала вина, и был рад этой возможности собраться с мыслями.

Вернувшись Кэролайн сказала:
— Я думаю, ваш герой, Росс Полдарк, в каждое мгновение полностью в себе уверен. А приняв решения, как я думаю, выполняет их безжалостно и твердо. Канарского?

— Вы совершенно правы, — он взял бокал. — Благодарю. По крайней мере, говоря о решительности. Но в этом отношении жена ему не уступает.

— Я с ней встречалась, — Кэролайн вздохнула. — В своем роде весьма привлекательна. Но по сравнению с мужем не настолько твердолобая. Вам следует как-нибудь его привести. Думаю, он меня развлечет.

— Боюсь, это будет сложновато.

— Его нельзя вызвать, как лакея или доктора? Вы это хотите сказать? Что ж, я так и не думала. Но, возможно, мы смогли бы это устроить. Печенье?

— Нет, благодарю.

Лошади снова зацокали. Девушка склонила голову.
— Это Светлячок. Узнаю его шаг. Вы любите верховую езду? В качестве досуга, я имею в виду.

— В седле я оказываюсь только по необходимости, не хватает времени...

— Мы должны как-нибудь прокатиться вместе, — она поднесла руку к волосам. — Я дам вам знать. Даже могу отважиться вызвать вас сюда, оторвав от постели больного, от какого-нибудь действительно серьезного случая, а не просто рыбьей косточки или еще какой-нибудь подобной банальности.

— Уверен, вы поймете, — нетерпеливо ответил Дуайт, — что и в самом деле бывают серьезные случаи, которые требуют внимания и сострадания. Золотуха у недокормленных детей, чахотка у их отцов, в этом году повсюду распространилась трехдневная малярия, а в Соле — цинга. Томаса Чоука больше интересует охота и пациенты из высшего общества, которые в состоянии заплатить. Я же делаю всё возможное, чтобы остальные не ходили к невежественным лекарям-мошенникам или старухам, которые вываривают крысиные хвосты и продают их как целебный эликсир. Иногда сложно сохранить чувство меры, чтобы всем это пришлось по душе.

— Да, — задумчиво произнесла она через минуту. — Думаю, что вы всё же мне нравитесь.

— Это так любезно, я польщен... Что ж, а теперь мне пора, поблизости есть еще несколько пациентов, к которым мне нужно зайти. Передайте мои добрые пожелания вашему дядюшке.

— Подождите. Не будьте таким упрямцем. Мне нужно еще пять минут вашего внимания. Что за болезни с мудреными названиями? Мне это интересно. И что вы делаете для пациентов? Вы можете их вылечить? Наверное, мне следовало бы стать доктором или цирюльником — кровь никогда меня не пугала.

— С золотухой я почти ничего не могу поделать. Как только проявится ее отравляющее действие, больной обречен на мучительную смерть. С чахоткой на двух излеченных приходится сорок неудач. Редко кто умирает от трехдневной малярии, но многие становятся жертвами других заболеваний в таком ослабленном состоянии. С цингой я могу сделать и всё, и ничего. Лекарства бесполезны, но определенное питание приводит почти к немедленному исцелению. Однако жители Сола не могут позволить себе такие продукты, так что будут умирать с кровоточащими ранами.

— Какие продукты? Плоды хлебного дерева из южных морей?

— Нет, вполне обычные. Свежие овощи, фрукты, сырое мясо. Что угодно из этого списка в достаточном количестве.

— И почему же тогда они это не купят? Наверное, они слишком бедны. Но ведь это всего лишь цинга. От нее страдают тысячи моряков, а когда возвращаются домой, то выздоравливают.

— Это зависит от того, сколько времени длилось плавание. Многие умирают.

— Но они не могут достать эти продукты. Почему бы жителям Сола не тратить меньше денег на джин? Пьяниц не становится меньше, несмотря на всю их бедность. Или почему они не привозят из Франции апельсины вместо бренди?

— Апельсины, когда их можно достать, продаются по два пенса и полпенни или за три пенса штука. Мясо им вообще недоступно. Джин стоит шесть пенсов за кварту или даже меньше. В конце концов, это всего лишь люди. Но всё же многие из них — такие же трезвенники, как мы с вами.

Кэролайн кивнула.
— Благодарю, весьма лестное сравнение... Но всё-таки, доктор Энис, сделаете ли вы доброе дело, пытаясь спасти этих людей? Их становится всё больше и больше, всё больше голодных ртов. Печально смотреть, как они умирают, но это сдерживает их число и сохраняет баланс. Если будет больше еды, чем людей, то людей станет больше, пока опять их число не превысит количество еды. А когда такое случится, то некоторые умрут, пока пищи не станет достаточно, чтобы прокормить остальных. Разве мы вправе вмешиваться? Ах, я вижу, что вас шокировала.

— Только предположив, что вы чем-то отличаетесь от остальных, и не включив себя в эти расчеты.

Она мило улыбнулась.
— Что ж, разумеется, я отличаюсь от остальных! Не из-за каких-либо добродетелей, а по счастливой случайности. Я родилась с фамилией Пенвенен, я богата и образована. Если бы я родилась бедной и слабой, то наверняка умерла бы от одной из ваших отвратительных болезней, но не рассчитывайте, что я буду из-за этого рыдать!

— Какая успокаивающая точка зрения, — сказал Дуайт, — но опасная. Разве не подобного рода философия вызвала проблемы во Франции?

Не успела она ответить, как отворилась дверь, и вошел Рэй Пенвенен. Он сердечно поприветствовал молодого доктора, хотя не с той свободой, которую позволила себе его племянница. Через несколько минут Дуайт ушел — он был рад ускользнуть и разобраться в своих впечатлениях. Весь день его преследовал незнакомый запах, скорее, в его памяти, нежели в ноздрях. Даже вкус вина был незнакомым, участился пульс. Это философия, подумал он, прекрасно подходит для скучающего холостяка среднего возраста с деньгами. Но только не для девушки девятнадцати или двадцати лет. Чудовищно. Именно такой она и была, однако, хотя Энис ее и осуждал, но чувства стали лишь глубже. Он не мог сбежать, разве только надеяться, что Кэролайн скоро станет женой члена парламента и переедет в Лондон, оставив этот дом. Не видеть ее еще не означает забыть, но, по крайней мере, он окажется вне опасности.

Рэй Пенвенен расправил на плечах сюртук.
— Я слышал, завтра приедет Анвин.

— Да, — ответила Кэролайн, — недели на две.

— Ты мне не сказала.

— Я думала, сегодня утром скажет сэр Джон.

— Анвин будет ожидать от тебя четкого ответа.

— Это сэр Джон так сказал?

— Не совсем. Но дал это понять.

Кэролайн задумчиво подобрала юбки и уселась у окна.
— Петицию еще не рассмотрели. Он же не может ожидать, что я выйду замуж за члена парламента, который не знает, действительно ли он избран. Это уж слишком.

— Милая, не стоит так откровенно подчеркивать, что ты выходишь за Анвина ради престижа и положения, — сухо заметил Рэй. — Предположительно, девушки выходят замуж по любви.

— О, по любви, да, я об этом слышала. Но по какой причине на мне женится Анвин — по любви или из-за двадцати тысяч фунтов, которые даете за мной вы с дядюшкой Уильямом? Спроси его об этом.

— Дорогая, ты сама можешь его об этом спросить, если захочешь, — Пенвенен взглянул на племянницу и, вспомнив, на что она способна, поспешно добавил: — Но всё же лучше не спрашивать. Я лишь предупреждаю, что во время его пребывания здесь может возникнуть вопрос о дате вашей свадьбы, и лучше тебе поразмыслить, каким будет твой ответ.

— Боже, Боже, звучит так напыщенно. Дядя, я наследница, но не могу распоряжаться деньгами. А я хотела бы их ощутить, как они звенят, их вес в кошельке, увидеть тусклый желтый цвет золота. Полагаю, ты можешь дать мне немного. Что? Что ты сказал?

Лицо Пенвенена всегда менялось, когда речь заходила о деньгах.
— Я не возражаю дать тебе немного авансом, хотя здесь мало на что их можно потратить. Ты превосходно одета, хорошо накормлена и имеешь дом, у тебя есть три охотничьи собаки и личная горничная. Не могу придумать... Сколько тебе нужно?

— О... Наверное, пятьдесят фунтов.

Зазвенело стекло, когда Пенвенен запер канарское в буфете.

— Ты шутишь.

— Вовсе нет. А что такое? Это круглая сумма, и мне ее хватит на определенное время. И вообще, какой смысл быть богатой, если нельзя время от времени выбрасывать деньги на ветер?

— Вряд ли я могу дать тебе так много. Для азартных игры это будет просто пустая трата денег. Ты знаешь, я не одобряю карты, а что касается лотереи, то больше двух билетов и не нужно. Приз можно выиграть и с маленьким количеством.

Кэролайн улыбнулась в ладони.
— О, это новый вид азартных игр, дядюшка. Меня он заинтересовал, и я желаю удовлетворить свою прихоть.