Прочитайте онлайн Джентльмен-дьявол | Глава 21

Читать книгу Джентльмен-дьявол
3118+955
  • Автор:
  • Перевёл: Е. В. Моисеева
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 21

Изабелла убрала волосы со лба сына. Джек поерзал на накрахмаленных простынях, но глаза не открыт. Его кожа была прохладной, но сухой – знак того, что скоро он вернется к своему обычному состоянию, то есть к шалостям и проказам. И вот тогда Изабелле придется потрудиться, чтобы держать его на глазах.

– С малюткой все будет в порядке, – уверяла ее Бигглз, но Изабелла была счастлива убедиться в этом лично.

Слава Богу, что ее сын станет таким же непоседой, как прежде. А ведь дело могло закончиться куда хуже. Судя по всему, Люси не причинила вреда Джеку. Она, как могла, старалась не обращать на него внимания, а когда Джек стал капризничать и не захотел дольше прятаться, она, чтобы успокоить его, стала закармливать малыша сладостями. Изабелле следует думать о реальных проблемах, нельзя сосредотачиваться на том, что могло случиться, и о тошноте, которую она испытывала каждый раз, когда думала о Джордже и той женщине.

В дверь постучали. Изабелла догадалась, кто это, даже не открывая. Бигглз не стала бы церемониться, а у слуг Изабелла ничего не просила.

Видит Бог, она не желает говорить с Джорджем. Зачем только он привез ее в дом своей семьи? Ведь слуги наверняка все разболтают. Когда его мать и сестры вернутся в город, они все равно узнают о ее пребывании здесь. Джордж покинул общество в Шорфорде, никого не предупредив. По возвращении его наверняка будут расспрашивать.

А ведь она могла бы быть уже на полпути к дому. Чем раньше она избавится от Джорджа, тем скорее начнет забывать и совместные радости, и то, что узнала о нем сегодня.

– Изабелла, – раздался его приглушенный голос, – я знаю, что ты здесь.

Тяжело вздохнув, она по ковру прошла к двери. Шесть лет прошло с тех пор, как Изабелла ходила по мягкому. Шесть лет незастланных полов и грубой обуви. Изабелла прогнала эту мысль – что за детские обиды, в самом-то деле? Она привыкла и будет продолжать так жить.

Скрипнула дверь.

– Говори тихо, Джек только что заснул.

– Хорошо. – Джордж успел вымыться, побриться и переодеться. Теперь он стоял перед ней, собранный и подтянутый, в черном сюртуке, темно-зеленом жилете и накрахмаленном галстуке, будто собрался куда-то ехать. – Буду говорить прямо. Утром ты так и не ответила на мой вопрос.

Боже, предложение! После всех сегодняшних событий он еще помнит об этом дурацком предложении, которое сделал из чувства долга, чтобы успокоить больную совесть. Вот только до сегодняшнего дня Изабелла не знала, насколько больную.

– Я собиралась отказать тебе.

– Отказать? Даже хорошо подумав?

Изабелле хотелось закрыть дверь у него перед носом, нет, даже захлопнуть, но он станет стучать и настаивать на разговоре. Чтобы не будить сына, она переступила порог, вышла в коридор и закрыта за собой дверь.

– Мой ответ – нет. Сейчас вернее, чем когда-либо прежде.

Джордж открыт рот. Значит, он собирается спорить? Пора его остановить.

– Скажи, ты делал предложение своей любовнице?

Он слегка покачал головой, как будто не совсем расслышал вопрос.

– Предложение Люси? Господи, да зачем мне это?

– Но ведь она быта в положении? – Изабелла нервно постукивала пальцами по бедру. – Или нет?

– Да, но…

– Поправь меня, если я что-то неправильно поняла. – Изабелла тщательно подбирала слова, что было нелегко при его полной душевной слепоте. Как же он не видит, что положение Люси так похоже на ее собственное? – Ты сделал мне предложение, потому что существовала опасность беременности, в то время как другая женщина уже носит твоего ребенка?

– Это совсем другое дело. Она быта моей любовницей и знала, что должна предохраняться.

– И в чем же разница? Мы обе служили одной цели.

– Нет. – Джордж ущипнул себя за переносицу. – Нет, с тобой все иначе. Даже не думай сравнивать себя с этой хищницей.

– Хищницей? Она носила твоего ребенка.

– Но не собиралась его выносить. – Джордж протянул к Изабелле руки, она прижалась к двери. – Ты же слышала, что сказала горничная. Люси привезла Бигглз, чтобы избавиться от беременности.

Ах да, Бигглз. Если бы Люси хотя бы день провела в деревне, она непременно услышала бы о Бигглз.

– И ты бы никогда не узнала об этом, если бы не приехала сегодня в город. – Джордж раздраженно махнул рукой и, отвернувшись, несколько мгновений смотрел в пустой коридор. – Просто Люси пыталась вытянуть из меня как можно больше денег.

Все ясно. Если он сам не понимает, Изабелле придется объяснить своими словами.

– Это никак не меняет того факта, что ты знал о ее беременности и бросил ее. То есть ты ничем не лучше Паджетта. Я не могу выйти замуж за человека, который на это способен.

В игорном доме стоял густой запах сигар и бренди. Сестры Джорджа называли это мужским духом, но здесь ему сопутствовал резкий запах потных, немытых тел.

Джордж пробирался между столами для игры в кости. Здесь, на вытертом от долгого использования сукне, растрепанные щеголи одним броском кости проигрывали годовое содержание.

В полумраке он разглядел свою цель – группу молодых людей у стола для игры в фараон. Вот она, потенциальная добыча. Появился служитель в потертой домотканой рубахе, который тут считался лакеем, и предложил бутылку бренди. Вот что значит слава – Джорджа здесь знали, но сейчас ему следовало сохранять трезвость ума, а потому он жестом отослал служителя прочь.

Кроме того, если он поддастся искушению и выпьет, то потеряет самоконтроль и станет думать об Изабелле. Джордж прекрасно помнил, как она отозвалась о его нравственном облике, и опасался, что в опьянении может посмотреть правде в глаза и прийти к выводу, что Изабелла права.

В его голове всплыл рисунок углем – Джулия и Рэвелстоук смотрят друг другу в глаза с таким видом, как будто остального мира не существует. По какой-то причине обожание в глазах Джулии вызвало спазм у него в горле. После этой истории Изабелла никогда не будет так на него смотреть.

Да будь он проклят, если не хочет, чтобы у них все было так, как у Рэвелстоука и Джулии, пусть даже придется изображать из себя идиота и пялиться на девушку как полоумный влюбленный! Черт подери все на свете, если он не самый тупой идиот из всех идиотов! Умудрился влюбиться и понял это, когда было уже слишком поздно.

Джордж тряхнул головой, отгоняя и мысли, и чувства.

Сегодня его единственная цель – осторожные ставки в фараоне, пока какой-нибудь простак не уговорит его сыграть в более умную игру. Выигрыш в пикете больше зависит от умения игрока, чем в фараоне, где главное – случай. Если Джордж будет осторожен со своим кошельком, то сможет преумножить его содержимое, чтобы расплатиться с долгами Саммерсби и своими собственными. Раз Изабелла его бросила, настала пора заняться восстановлением чести друга и, возможно, своей тоже.

Джордж, не теряя бдительности, подошел к намеченной группе сзади. В таком месте, как это, крепкая выпивка и отчаянная игра создавали весьма взрывоопасную обстановку. На этот случай у него в сапоге был нож, как для местных завсегдатаев, так и для лихих людей вне этих стен. Судя по внешним признакам, эти игроки из денди. Их напомаженные коки и отличного качества сюртуки говорили о немалых средствах. Как и у самого Джорджа.

– Добрый вечер, джентльмены. – Вечер. Это, конечно, шутка. Дело шло к двум часам ночи. – Можно присесть за ваш стол?

Один из игроков отставил недопитый стакан и с ног до головы смерил Джорджа взглядом. Явно оценивал. Но Джордж был одет не менее тщательно, чем тот, кто его разглядывал. Бархатный сюртук, в кармане парчового жилета цепочка. Пожалуй, он перещеголял местных денди. Чтобы вернее обеспечить себе теплый прием, Джордж вынул кошелек и взвесил его на руке. Соверены внутри сыто звякнули.

Мужчина подтолкнул локтем товарища и кивнул. Отлично. Пусть считают его легкой добычей.

– Кстати, мое имя Аппертон. – Он переводил взгляд с одного лица на другое. Трое явно моложе его, но джентльмен справа показался Джорджу смутно знакомым. – Вы не учились в Итоне?

– Конечно, учился. Я Мэттьюс.

Джордж полез в кошелек и поменял несколько гиней на фишки. Для начала немного. Основную часть денег следовало сберечь для дальнейшего, когда удастся втянуть кого-нибудь из них в игру один на один.

– Мне показалось, я где-то вас видел.

Мэттьюс протянул руку и подвинул стопку фишек к королю пик. Джордж с одного взгляда понял, что его подозрения справедливы, – его принимают за профана. Три короля из четырех уже вышли. Либо этот человек в стельку пьян, либо он делает вид, что плохо знает игру.

– А ваши друзья? – поинтересовался Джордж и пожал руку всем по очереди, запоминая партнеров – Эндрюс, Уильяме, Роберте. Самые простые фамилии, наспех слепленные из имен. Это явно не аристократы.

– Они все учились в Харроу – сообщил Мэттьюс. – И Паджетт тоже.

– Паджетт? – Джордж откинулся на стуле, так что проклятая развалина едва не перевернулась. Это невозможно, просто невозможно. В Лондоне полно игорных притонов, а он волею случая наткнулся на Паджетта. Если бы он намеренно принялся его искать, то не справился бы и за неделю. – Он здесь?

– Ненадолго поднялся наверх, – ухмыльнулся Роберте.

Наверху девицы легкого поведения ублажали клиентов на средства от выигрышей.

– Только лишь ненадолго? – с насмешкой спросил Джордж. – Я думал, он стойкий парень.

– Ну, он уже туда поднимался, – заступился за приятеля Уильяме.

Джордж кивнул, стараясь не выдавать свою заинтересованность. Стул покачнулся. Надо же, какая дешевка. Этот стул, без сомнения, не раз использовали как оружие, и ему довелось обрушиться не на одну голову.

– На мой взгляд, это пустая трата времени, если вместо этого можно играть и выигрывать.

– Откуда вы знаете Паджетта? – спросил Мэттьюс. – Он давно не бывал в Лондоне. Несколько лет жил на континенте.

– Все же мы встречались то тут, то там. – Он не сводил глаз со сдающего. – Вы будете ставить?

Если Джордж сумеет проиграть несколько ставок по примеру банкомета, то у него будет шанс втянуть кого-нибудь из партнеров в настоящую игру. В общем, играть как получится, лишь бы не исчерпать свои ресурсы до того, как вернется Паджетт.

Проиграв третью ставку, он, словно оправдываясь, хохотнул.

– Похоже, я потерял навык. Всегда предпочитал вист. – Мысль о висте разбудила воспоминания о том, как они с Изабеллой придумали вист на двоих. Джордж отогнал ее, но не раньше, чем сердце пронзила острая боль. Черт возьми, ему надо сосредоточиться. Как только он выиграет достаточно денег и рассчитается с Паджеттом, с Изабеллой действительно будет покончено, и ему придется ступить на длинный извилистый путь, в конце которого он, может быть, забудет ее. Лет через тридцать.

Неудивительно, что никто из присутствующих не воспринял намек и не предложил перейти к висту. В конце концов, в вист они могли играть на любом светском сборище. А вот Джорджу надо быть повнимательнее и в дальнейшем не проигрывать много, иначе в кармане образуется прореха, которую будет нелегко залатать. Лучше пропустить следующий круг.

– Я пас.

– Простите, ребята, что опоздал, – прозвучал за спиной оживленный голос. – Моя дама буквально не хотела меня отпускать, одного раза ей было мало.

Джордж застыл на месте. Стул под ним закачался. Голос, интонация, характерная особенность фраз давали возможность представить, как их обладатель сопровождает свою речь знакомыми живописными жестами рук в кружевных манжетах. Человек, которого он знал в Кенте как Лича, но который на самом деле приходился братом Люси, был отцом Джека.

Чтобы удостовериться, Джордж резко обернулся, едва не опрокинув злополучный стул. На ум пришел портрет мисс Аберкромби – широкая ухмылка идиота, а из рукава торчит туз. Теперь Джордж понял символику того рисунка – Паджетт, по сути, не был карточным шулером, он был шарлатаном.

Вскочив, Джордж постарался спародировать улыбку, которую видел на шарже. Он не был сторонником открытой конфронтации, но сейчас жаждал ее всей душой, но только на своих условиях. Он и раньше видел в мечтах, как встретится с отцом Джека и вцепится мерзавцу в глотку, но теперь у него появился более интересный план. Если он сделает все как нужно, то разрушит жизнь Паджетта, как этот идиот разрушил жизнь Изабеллы.

– Добрый вечер. – Джордж протянул руку. —

Джордж Аппертон. А как ваше имя?

Паджетт шагнул назад и оглядел Джорджа с ног до головы. Улыбка, появившаяся на его лице, скорее напоминала гримасу.

– Бог мой, что вы тут делаете?

– Играю в фараон с моим приятелем Мэттьюсом. Правда, не очень успешно, если хотите знать. Ребята здесь рассказывали удивительные вещи. Говорят, что веселятся в компании человека по имени Паджетт. Но ведь вы его не знаете, правда?

Улыбка Паджетта поблекла, он понизил голос:

– Можно сказать вам пару слов наедине?

Джордж опустился на свое место, поставив ноги так, чтобы стул не шатался.

– Уверен, вы можете говорить при всех.

Остальные наблюдали за ними с жадностью чревоугодника, рассматривающего бисквитный торт размером со стол.

– Так как, вы говорите, ваше имя, позвольте еще раз поинтересоваться? – с насмешкой спросил Джордж.

– Паджетт. – Он почти выплюнул имя, как будто это было ругательство, что, по мнению Джорджа, вполне соответствовало действительности.

– Не хотите к нам присоединиться? – Джордж положил по фишке на несколько карт. Пора менять стратегию. – Должен признаться, это очень странное совпадение. – Он пока игнорировал Паджетта и обращался только к Мэттьюсу. – Я только что вернулся из одного поместья в Кенте. Один из тамошних гостей выглядел в точности как Паджетт. Тот же рост, то же лицо, тот же голос. Клянусь, близнец, да и только.

Уильяме подтолкнул Паджетта локтем.

– Роджер, ты никогда не говорил, что у тебя есть брат-близнец.

– Нет, говорил, что есть только сестра, – подтвердил Роджерс.

Интересно, что сказали бы эти люди, если бы Джордж сообщил, что упомянутая сестра последние полгода исправно ублажала его в постели?

– Нет-нет, тот человек не мог быть братом Паджетта. Он представился нам как Реджинальд Лич.

– Лич? – Рука Мэттьюса замерла в воздухе.

– Вот именно, – подтвердил Джордж. – Так он сказал. Вы когда-нибудь слышали такую забавную фамилию? В общем, этот парень, Лич, был очень говорлив. Никакого сравнения с присутствующим здесь нашим другом Паджеттом. Вы ведь весьма молчаливы. Вы точно готовы сгонять пару кругов? Может, вам плохо?

– Наверное, он переутомился, – заметил Мэттьюс.

Компания захохотала.

– Заткнитесь и делайте ставку, – прорычал Паджетт. – Или боитесь новых долгов? Я вроде бы кое-что слышал на этот счет.

– Я буду рад повторить любую вашу ставку. Мы можем делать это по очереди. – Джордж небрежно вынул из кармана колоду карт и вручил ее Мэттьюсу для осмотра. – Хотите пикет?

Пожалуй, это была бравада, но Джордж будто сорвался с цепи. Он знал столько неаппетитных подробностей о противнике, что мог уколоть его в любой момент, лишая таким образом равновесия. Главное – правильно рассчитать время. Как в боксе. Один краткий миг, оппонент потеряет бдительность, и тут – оп-ля! – Джордж продемонстрирует свой фирменный хук. И пусть на сей раз он будет словесным, какая разница?

– Откуда мне знать, что вы годитесь для пикета? – фыркнул Паджегт.

– Меня больше волнует, годитесь ли вы. Видите ли, в последний раз я играл в пикет с Личем.

– Секундочку, – вмешался Эндрюс. – Кто, черт возьми, этот Лич?

– Бог его знает. Но, на мой взгляд, такое имя может быть только вымышленным. – Джордж в последний раз перетасовал карты. – Ну, к делу, джентльмены? Почему бы не начать с суммы в этом векселе?

Джордж держался до последней карты, зная, что она побьет любую карту Паджетта. В этом вся прелесть пикета. Беспечный игрок может истратить все свои карты на стадии объявления козыря.

Паджетт скалился на гору фишек. Последняя сдача. Как Джордж и планировал, на столе было уже достаточно, чтобы откупиться от Рэддича, и даже больше.

– Ну давайте, прикончите меня.

Джордж позволил себе ухмыльнуться.

– А может быть, я желаю насладиться моментом?

– Зачем? Вы же знаете, что выиграли.

И не просто выиграл, а взял все взятки без исключения. Победа должна бы поднять его дух, ведь теперь он сможет выплатить все свои долги, и не только свои, но и долги Саммерсби, но Джордж уступил бы противнику весь выигрыш, если бы взамен мог получить Изабеллу.

Он подтолкнул к Паджетту стопку фишек стоимостью не меньше сотни фунтов.

– Что, если я дам вам шанс отыграть часть проигрыша, прежде чем переверну последнюю карту?

Паджетт выкатил мутные от бренди глаза.

– Зачем вы это делаете?

– Мне нужны ответы. – Джордж положил последнюю карту на стол рубашкой вверх. – Почему вы бросили Изабеллу?

Взгляд Паджетта заметался с одного лица на другое, очевидно, он проверял реакцию товарищей. Остальные молчали, зачарованные происходящим. Их головы в такт поворачивались от одного говорящего к другому, как будто следили за крикетным мячом. При таких свидетелях никто не сможет обвинить Джорджа в обмане.

– Я не знал, что она в положении.

Джордж убрал одну фишку из стопки Паджетта.

– Да бросьте вы. Вы знали, как с ней связаться, до того как похитили ее сына.

– Сначала я все-таки не знал.

– Изабелла сказала, что вы исчезли сразу, как только соблазнили ее.

– У меня были свои причины. – Паджетт следил за своими фишками, как будто боялся, что Джордж заберет у него еще несколько штук. – Плохо то, что я лишил ее девственности. Только мне не удалось далеко уйти, друзья ее отца настигли меня и рассказали остальное – что она беременна. Он хотел получить возмещение.

– И вы сбежали, вместо того чтобы поступить как должно.

– Боже мой, разве вы не знаете, что за человек этот граф Рэддич? – Паджетт давно уже утратил свой жизнерадостный вид и сейчас изображал мрачное отчаяние. Джордж видел такое же выражение на лице Саммерсби. – Конечно, я сбежал. Думал, что он не достанет меня на континенте. Потом выяснилось, что ему действительно потребовалось немало времени, чтобы найти меня.

– А почему вы вернулись?

– У меня возник план рассчитаться с этим скотом по его собственным правилам. – Паджетт попытался изобразить улыбку, но она скорее напоминала оскал мертвеца. – Не я стал бы платить ему, а он – мне, чтобы не раздувать скандал с его дочерью.

Джордж с трудом подавил приступ гнева.

– И вы втянули в это ребенка?

– Ребенок был средством привлечь внимание Рэддича. Изабелла не могла платить, а Рэддич мог. Но ведь сейчас это уже не имеет значения, правда?

Господи, идти на столь глупый риск. Рэддич выказал такую заботу о собственной дочери, что каждый мог понять – за внука он не даст ни пенни. У Рэддича каменное сердце, ему наплевать на близких.

Игра окончена. Джордж раскрыт последнюю карту, поднялся и схватил Паджетта за лацканы.

– И таким вот образом вы были готовы снова разрушить ее жизнь.

Паджетт освободился из хватки Джорджа.

– Она уже была разрушена. А вам какое до этого дело?

Роджерс и Мэттьюс вскочили, загораживая собой товарища, но Джордж легко преодолел этот ненадежный барьер, обогнул стол, размахнулся и ударил Паджетта прямо в лицо. Нос хрустнул, голова мотнулась назад, а стул полетел на пол. Тяжелый стол покачнулся. Джордж охотно перевернул бы и его тоже, но не за счет заработанного тяжким трудом выигрыша.

– Жалкий трус, вот кто ты такой! – прорычал Джордж, глядя на бесформенную развалину на полу, собрал выигрыш и отправился в кассу обменять фишки на деньги.

Гессенские сапоги громко стучали по полу, и с каждым шагом его гнев стихал, а в ушах отдавалось эхо последних слов. Жалкий трус. Джордж мог бы обратить эти слова к самому себе.

Экипаж Аппертона остановился посреди пыльной улицы. После нескольких часов в карете Джек вывернулся из рук Изабеллы, чтобы размять затекшие ноги. Как только лестницу опустили, он тотчас соскочил на землю.

– Не уходи от дома! – крикнула Изабелла ему вслед.

– Да, мама.

– Он столько дней сидел взаперти и только и делал, что ел, – проворчала Бигглз. – Пусть побегает.

– Он может бегать в саду сколько захочет. – Она никогда больше не отпустит Джека от себя.

Бигглз положила пухлую ладонь на плечо Изабеллы.

– Вы не сможете вечно держать его возле своей юбки.

Видит Бог, Изабелла это знала, но она еще долго будет впадать в панику, если Джек скроется из виду.

– Пошли в дом. – Бигглз успокаивающе похлопала ее по плечу. – Разожгу огонь и приготовлю вам чай.

Изабелла помедлила на пороге. Бигглз переступила через кремовый листок бумаги на полу. Изабелла подняла его. Визитная карточка. Дорогая бумага. Когда-то у нее были точно такие же. Дрожь пробежала по ее спине. Она перевернула листок. Имя ее отца и титул были выписаны на пергаменте такими густыми чернилами, что буквы выпирали над поверхностью. Вызов. Отец призывает ее домой. Столько лет прошло с тех пор, как он ее выгнал. Зачем же теперь?

– Что тут такое?

Изабелла резко подняла голову, но Бигглз смотрела не на нее, а в угол возле очага.

Изабелла убрала все остатки скандального ужина с Джорджем, но корзинка все еще стояла в углу рядом с камином. Ее вид разбудил цепь болезненных воспоминаний, но она не стала задерживаться на них.

– Мне прислали кое-какую еду из большого дома. Там есть шоколад. Можно приготовить чашечку для Джека.

Бигглз нахмурилась.

– Этот мальчишка съел сладостей больше, чем надо. Он точно откажется. У него сильно болел животик.

И это тоже причинило ей боль. Воспоминания о Джордже, а теперь вот это… Забота Джулии ее очень тронула. Изабелле так хотелось порадовать сына непривычным угощением, но теперь у нее нет этой возможности. Люси вторглась и сюда. Она успела первой и все испортила, лишила Изабеллу радости видеть, как Джек будет жмуриться от удовольствия, когда в первый раз попробует бархатистое лакомство.

– Будь проклята эта женщина, – пробормотала она, сжимая в кулаке визитную карточку отца.

Бигглз, скорчившаяся у очага, оглянулась и удивленно посмотрела на Изабеллу.

– Что еще за женщина?

– Эта… эта… – Изабелла не могла ни заставить себя произнести имя соперницы, ни подобрать для нее подходящего слова.

Однако Бигглз поняла.

– Эта стерва? Стерва она и есть, но вам не пристало говорить такие слова.

Изабелла и сама понимала это. Она даже в мыслях не называла так свою кузину, но Люси… Люси украла у нее сына… и Джорджа. Нет, нет, нельзя о нем думать. Джордж никогда ей не принадлежал. И никогда принадлежать не будет.

«Он мог бы быть твоим. Ты могла сказать „да“».

Возможно, но какой ценой? Лучше этого не знать.

– И как вы тут жили, пока я была в отъезде?

– Я снова увлеклась мужчиной. – Уж это она может сказать, не впадая в отчаяние от того, как все могло сложиться. – Хотя первый раз должен был меня научить…

– Мужчины всегда обхаживают женщин, а мы поддаемся. Тут уж ничего не поделаешь.

Изабелла смотрела, как Бигглз разводит огонь.

– Но вы-то никогда не были такой дурочкой.

– Дурочкой? – Бигглз потянулась за чайником. – Может, и не была. Но и счастья не было. В сети меня так и не поймали.

Конечно, не поймали. А если бы Бигглз забеременела, то знала бы, как вызвать месячные.

– Не хотите добавить в чай болотной мяты?

– Нет, – автоматически ответила Изабелла. Может, и зря. Вдруг она беременна ребенком Джорджа? Но Изабелла не могла избавиться от его семени, как не могла избавиться от Джека. Она подняла взгляд. Бигглз пристально на нее смотрела, но Изабелла повторила: – Нет.

– Значит, вам по душе этот мужчина?

Изабелла прикрыта глаза, чтобы спрятаться от внимательного взгляда Бигглз. «Все это пустое. Я не претендую на него, что бы ни произошло. Если я рожу ребенка, он никогда об этом не узнает».

Бигглз открыта рот, но стук в дверь не позволил ей ничего сказать.

– Бог мой, не дадут чаю выпить с дороги, – забормотала она. – Небось пялились в окна, ждали, когда мы проедем.

– Наверное. А теперь явились вынюхивать, – мрачно отозвалась Изабелла.

Бигглз поджала губы и пошла к двери.

– Ах, миссис Уэстон.

Жена викария стояла на пороге с решительным и даже застывшим видом.

Изабелла встала и порылась в кармане. Она почти три дня носила с собой сверток с травами, которые ей дала миссис Кокс. Они могли намокнуть и стать бесполезны.

– Питер опять заболел?

– Я пришла не из-за Питера.

От резкого голоса миссис Уэстон мурашки побежали по спине Изабеллы. Она уже слышала подобный осуждающий тон. В своей собственной семье.

– Тогда из-за чего? Мы только что приехали. Привезли домой моего сына.

– Я знаю. – Миссис Уэстон продолжала стоять на пороге, как будто воздух в коттедже был отравлен. Но шею она вытянула, и ее взгляд тотчас шмыгнул в дальний угол. – И привезли с удобствами. Надеюсь, пружины в карете хорошие.

Она была так холодна, так сдержанна. Отец Изабеллы тоже себя так держал – оставался безупречным джентльменом, даже когда выгонял из дому собственную дочь.

Бигглз сложила руки на обширной груди.

– Вы по делу или за слухами?

– Я имею несчастье от имени прихода сообщить мисс Миерс, что ее присутствие в нашей деревне больше нежелательно.

– С чего это?

Миссис Уэстон продолжала, как будто не услышав вопроса Бигглз.

– Мы смирились с одним незаконнорожденным ребенком. Любой может совершить ошибку, но пока в этой ошибке раскаиваются, стремятся искупить ее и твердо намереваются не допустить повторения, тогда… – Она взмахнула рукой, как будто отгоняя муху. – Чего мы не будем терпеть, так это поведения, которое может привести к появлению других незаконнорожденных детей. Мы полагаем, что недопустимый пример, подаваемый таким поведением, должен быть пресечен всеми доступными нам средствами морального воздействия.

Бигглз шагнула вперед, оборки на ее чепце затряслись от возмущения.

– Да как у вас только язык поворачивается говорить про мораль? Изабелла чуть не заболела, так тревожилась за сыночка. Разве у вас нет сердца? Я-то уж знаю, что вы и пальцем не пошевелили, чтобы помочь ей.

– Мой сын болел.

– Он бы не болел все время, если бы его кормили как надо. Избалованный мальчуган, вот он кто.

Изабелле надо было как-то отреагировать, но волнения последних дней ввели ее в ступор. Она словно окаменела. Казалось, она бредет по пояс в ледяной воде. Все. Конец. После исчезновения сына, после Люси, Джорджа, после всех этих лет беспрестанной борьбы за место хотя бы в этой деревне она больше не чувствовала в себе сил сопротивляться. Она побеждена. Общество может торжествовать.

Она стиснула в руке картонный прямоугольник, который больно врезался ей в ладонь. В конце концов, у нее есть выбор.

– Успокойся, Бигглз. Завтра утром мы с Джеком уедем.