Прочитайте онлайн Джентльмен-авантюрист | Глава 31

Читать книгу Джентльмен-авантюрист
3418+525
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Н. Аниськова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 31

Пруденс была уже не так несчастна в своей одинокой постели, поскольку теперь знала причину, но лежала без сна, жалея, что они пока не могут соединиться. Тоскуя об отложенной близости, она меньше тревожилась о завтрашнем дне и церковной службе.

Хвала Перри, у нее теперь есть прекрасное платье, но это будет ее первая встреча с соседями. Возможно, семьи Невидимки, Вертушки и Нескладехи будут там, злясь на нее.

Могут быть и другие конфронтации. Артемис, похоже, живет уединенно, но пишет письма, так что может влить яд людям в уши.

Пруденс не распорядилась относительно замены тонких подушек, а матрас действительно оказался слишком твердым. Постель Кейта, на ее вкус, была совершенна. Во всех смыслах. Пруденс беспокойно металась в кровати, мысли путались, пока она, наконец, не забылась сном.

Карен, нервничая, разбудила ее.

— Простите, миледи, но если вы хотите пойти в церковь, то лучше подняться.

Проспать было бы удобно, но долг призывает ее.

Новость, что граф желает позавтракать с ней, сделала утро приятнее. Пруденс надела только корсет и нижние юбки и накинула поверх халат. Улыбка Кейта была столь же радостной, как и ее собственная.

Пруденс заставила его рассказать за завтраком обо всех местных благородных семействах. Прежние претендентки на титул графини жили довольно далеко, чтобы присутствовать в церкви Святого Уилфреда, так что она будет избавлена от их пересудов.

После завтрака они расстались, чтобы переодеться. И когда Кейт вернулся в строгом черном костюме, Пруденс была особенно благодарна Перри за свой элегантный траурный наряд. Кейт вручил ей очередное украшение.

— Думаю, это можно носить во время траура.

Это была серебряная цепочка с черными бусинами.

— Спасибо. — Пруденс надела цепочку. — Но я достаточно жадная и хочу увидеть всю коллекцию.

— Жажда жизни. Мне это в тебе нравится. Твои туфли удобные? В хорошую погоду все здоровые члены семейства идут в церковь пешком. Не спрашивай почему, ведь большинство возвращается обратно в каретах. Это традиция.

— Я не возражаю. Если дорога гладкая.

— В прямом или в переносном смысле? — с иронией поинтересовался Кейт, и Пруденс вспомнила о предстоящих испытаниях.

Два из них ждали в холле — Артемис и вдова. Увидев Пруденс, Артемис скривилась. Неужели надеялась увидеть новоявленную графиню в плохо прокрашенном старом голубом платье? Теперь, когда злоба Артемис вышла наружу, Пруденс больше не боялась свою невестку. Она лишь жалела, что не знает способа помочь Артемис.

Мистер Фламборо подал Артемис руку, наверняка напомнив тем самым, что это делал ее муж. Теперь она должна идти сзади, а совсем недавно возглавляла процессию.

Вдова с недовольным видом шла по другую сторону от Кейта. За Артемис под присмотром гувернантки шагали две ее старших дочери, а за ними свободные от работы слуги, видимо, выстроившись по рангу. Была среди них и маленькая Карен, она с испуганным видом шла в паре с камердинером Кейта Рэнсомом.

Пруденс напомнила себе, что нужно найти решение этой проблемы.

Это было молчаливое шествие.

Они вошли в деревню, в поле зрения появилась церковь. Много народу шло той же дорогой, были тут и несколько всадников, и кареты. Все уступали дорогу процессии из Кейнингза, кланяясь и приседая. Пруденс оказалась под прицелом сотен глаз. Артемис и сюда донесла дарлингтонскую историю?

Когда они вошли в церковь и направились вперед, к местам, принадлежащим семейству Бергойнов, Пруденс напомнила себе, что ей нужно просто произвести правильное впечатление, чтобы пережить это испытание. Она знала, что нужно делать, а чего делать не надо. Все будет хорошо.

Какие бы ни ходили тут истории, после службы все местное дворянство горело желанием засвидетельствовать Пруденс свое почтение. Или поближе рассмотреть удивительную графиню.

Пруденс улыбалась, кивала, говорила, что полагается в таких случаях, а сама тем временем пыталась определить, кто друг, а кто недоброжелатель. Вдова и Артемис стояли чуть в стороне, их тоже окружали люди. Это действительно два лагеря или случайное впечатление?

Когда люди начали расходиться, Пруденс решила, что все прошло отлично. Одна молодая женщина, некая миссис Ротэм, даже могла стать приятельницей. Она надеялась, что Пруденс заинтересуется помощью местным сиротам, и Пруденс подтвердила, что сделает это. Жена викария тоже пыталась заинтересовать ее благотворительностью, но более сухо.

— Ты обратно хочешь ехать или пройтись? — спросил Кейт.

— Пройтись, — ответила Пруденс, надеясь, что никто не захочет составить им компанию.

Она увидела, как Карен уходит с радостной компанией. Пруденс позволила девушке весь день побыть с родными.

Выходя с ними из церковного двора, Карен увидела грязных попрошаек. Девушка повернулась к священнику, мистеру Ловдею, сообщить о несчастных. Пруденс молча наблюдала. Ситуация давала возможность увидеть, действительно ли священник и его жена настоящие христиане.

Однако бедолаги высматривали не викария, а ее, лица их были полны тревоги и надежды. Их хромоногая собачка залаяла и, высунув язык, кинулась к Пруденс.

В какой-то жуткий миг Пруденс захотелось отказаться от знакомства с Хетти и ее детьми. Она очень жалела, что друзья из ее прошлого появились здесь, когда вокруг еще много людей. У Пруденс сердце упало от того, как это будет воспринято. Она наклонилась погладить Тоби и подошла к подруге.

— Хетти, что случилось?

— Ох, Пру! Нас выгнали, а Уилла забрали в тюрьму! Я не знаю, кто еще может спасти его!

Пруденс обняла ее и детей.

— Я сделаю все, что смогу. — Чувствуя интерес толпы и особенно взгляды из карет Кейнингза, она сказала: — Пойдем в церковь, и там ты мне все расскажешь.

— Кто эти люди? — резким тоном спросила вдова.

Даже не взглянув на Кейта, Пруденс ответила:

— Миссис Ларн — мой друг, она помогла мне, когда я в этом нуждалась. И я помогу ей в ответ.

— Обед будет подан, когда мы вернемся из церкви.

— Я могу опоздать, мэм. Пожалуйста, не ждите меня.

— Мы можем опоздать, — подошел к Пруденс Кейт. — Миссис Ларн и мне оказала услугу. — Он взглянул на заплаканных детей, жавшихся к матери. — Вы, должно быть, устали. Можно взять вас на руки?

Оба кивнули, Кейт подхватил их, пыльных и чумазых, и понес в церковь. Пруденс, обняв Хетти, шла следом, она любила Кейта все больше. Пусть весь свет думает, что они опозорили графский титул. Господь, надеялась Пруденс, видит любовь и добро.

Они устроились на задней скамье.

— Расскажи мне все, — попросила Пруденс.

Хетти комкала несвежий носовой платок.

— Не надо было мне приходить, особенно сюда, когда ты такая красивая и с такими прекрасными друзьями. Я тебя выдала перед его семьей?

— Чепуха! Расскажи, что случилось с Уиллом. Почему его арестовали?

— Дело было так. Уилл, как обычно, ушел на работу, а через несколько часов в дверь забарабанили, и управляющий сказал, чтобы мы убирались, потому что Уилла забрали за воровство, а хозяин не желает, чтобы в его домах жили воры. — Она повернулась к Кейту: — Это неправда, сэр! Уилл не вор!

— Конечно, — сказала Пруденс.

— Чем занимается ваш муж? — спросил Кейт.

— Он конюх в «Короне», сэр, и на редкость честный.

— И что он якобы украл?

— Деньги, которые какой-то человек оставил в седельной сумке. Сэр, кража — это ужасное обвинение, за это вешают. Они могут повесить моего Уилла!

Слезы прочертили новые дорожки на чумазых личиках детей. Пруденс вытерла их своим носовым платком.

— Мы не допустим, чтобы до этого дошло.

— Но что можно сделать? — причитала Хетти. — Я просто подумала, раз ты вышла за него, а он такой… такой важный, и ты живешь в графском доме… Я не знала, к кому еще обратиться. Мои родные мне в этом не помощники. Я даже своих сорванцов оставить не осмелилась, потому что во всем этом что-то не так, сэр. Не так!

Пруденс пронзила ужасная мысль. Посмотрев на Кейта, она одними губами произнесла:

— Дрейдейл?

Кейт округлил глаза, потом кивнул и помрачнел.

— А что заставляет вас думать, что обвинение несправедливо?

— Были другие странности, сэр. Несколько дней назад кто-то разбил окна в твоем старом доме, Пру, и бросил внутрь горящие промасленные тряпки. Армстронги, которые теперь там живут, погасили огонь, но никто представить не может, кто это мог сделать. Потом насос во дворе перестал работать, и оказалось, что его испортили.

Дрейдейл! Дает понять, что повредит им через других. Возможно, он узнал о «Дворе белой розы» и воспользуется этим для реванша.

Испорченное колесо кареты могло убить или покалечить их, а теперь Уилла Ларна могут повесить.

— Где ваш муж теперь? — спросил Кейт.

— В тюрьме, это ужасное, грязное место, сэр. Я ходила повидать его, но ничего ему не передала, потому что мне не позволили. Тюремщик разрешил нам только минутку побыть вместе. Я сказала ему, что собираюсь к вам, сэр. К вам и к Пру. Говорят, что суд состоится завтра!

— Всего лишь магистратский суд, — сказал Кейт. — Если его объявят виновным, то будут держать до судебного разбирательства. Но я обо всем позабочусь. Не беспокойтесь.

— Но что вы можете сделать? — всхлипывала Хетти. — Закон есть закон, они нашли в его сумке, которую он повесил в конюшне, придя на работу, три гинеи и какие-то вещи. Вы ничего не можете сделать. Никто не может.

— Хетги, мой муж — граф Малзард, — сказала Пруденс. — Прости, что не сообщила тебе, но мы пока не хотели об этом распространяться.

— Граф?!

Хетти отреагировала с тем же недоверием, что и Пруденс, когда Кейт ей в этом признался, но сейчас он куда больше походил на графа.

— Боже милостивый! — прошептала она с благоговейным трепетом. — Но, Пру, это значит… Ты теперь миледи?

— Боюсь, что так.

— Боже правый!

— Я для тебя по-прежнему Пру, но ты увидишь, что мой муж обладает достаточной властью, чтобы исправить дело.

Хетти смотрела на него, хлопая глазами, потом расплакалась на груди у Пруденс.

Священник подошел спросить, не нужна ли помощь, но смотрел неодобрительно. В любом приходе не любят бродяг, ждущих помощи из местных фондов, когда средств не хватает на своих бедняков. Пруденс хотела забрать Хетти в Кейнингз, но где ее там устроить? Наверняка не в какой-нибудь роскошной спальне. Есть ли в поместье свободные коттеджи?

— Миссис Ларн и ее дети поедут с нами в Кейнингз, Ловлей. Есть какая-нибудь свободная карета?

— Да, милорд, — ответил изумленный священник.

Дремавшие дети не проснулись, когда Кейт поднял их.

Пруденс взяла Тоби, обняла подругу и повела к карете.

— Мы слишком грязные для таких роскошных сидений, — с опаской отступила Хетти.

— Чепуха, Хетти. Садись. Все будет хорошо. Мы найдем, где тебе отдохнуть и поесть. Когда ты ела в последний раз?

— Перед выездом. — Хетти в напряженной позе сидела на парчовом сиденье: — Денег у меня нет. А люди в провинции не слишком добры к незнакомцам.

— Да, если они похожи на бродяг, — признала Пруденс.

Стоунхаусы проявили щедрость к Пруденс и Кейту, но к этой группе оборванцев отнеслись бы более настороженно. И тому имелись причины. Частенько такие люди в лучшем случае оказывались мелкими жуликами, а в худшем — настоящими ворами.

— Мой отец оплакивал разрушение монастырей, — сказала Пруденс, — лучшие из них помогали всем и могли справиться с воровством и другими проблемами.

— А сейчас этим занимаются приходы на средства местных налогоплательщиков. Естественно, они не слишком хотят решать проблемы других. На практике трудно быть настоящим христианином, правда?

«Зато ты настоящий христианин, Кейт, — подумала Пруденс, — при всем твоем происхождении и привилегиях». И все-таки она по-прежнему задавалась вопросом, где разместить Хетти и детей.

В Кейнингзе Кейт распорядился, чтобы карета подвезла их к северному крылу.

— Тут найдутся свободные покои, — сказал он Пруденс. — На время они подойдут.

Он даст Хетти кров в главном доме? Это больше, чем она ожидала, но все-таки вздрогнула от того, как могут отреагировать другие обитатели. Как сестры Кейтсби, мистер Оптимус Гуд и мистер Коутс ответят на такое соседство?

Пруденс пыталась отбросить страхи. Кейнингз ее дом, ее и Кейта, и они могут распоряжаться тут, как пожелают. Она только молилась, чтобы благоговейный трепет не довел Хетти до того, что ей будет тут неудобно.

Хетт изумили комнаты, она, конечно, нервничала, но забота о детях перевесила. Кейт собирался уложить их в кровать, но Хетти сказала:

— Можно мне сначала вымыть их, Пру? Они ведь перепачкают простыни.

— Конечно, — ответила Пруденс, но не увидела здесь колокольчика.

— Я кого-нибудь пошлю.

Кейт мягко опустил детей на диван.

— Диван будет труднее отчистить, чем простыни! — воскликнула Хетта, когда он вышел.

— Его это не волнует. Он думает только о том, что дети лучше уснут в чистоте.

— Ох, Пру, что за чудесный человек! Но это неправильно, что я здесь…

— Конечно, правильно. Ты моя гостья.

Служанка, такая же молоденькая, как Карен, и с таким же скромным положением, принесла кувшин горячей воды, следом за ней вошла другая с холодной водой. У обеих округлились глаза, но служанки не выказали никакого высокомерия.

Пруденс поблагодарила их и послала первую за едой.

— Пожалуйста, что-нибудь простое, что можно быстро приготовить. И миску воды для собачки.

Тоби устал, как и дети, и было свернулся калачиком рядом с ними, но ему всюду нужно сунуть свой нос. Кругом столько нового!

Пруденс помогла вымыть детей, которые едва шевелились, и чуть не заплакала, увидев мозоли на ногах Уилла.

— Он никогда не жалуется, — сказала Хетти, целуя волдырики. — Храбрый маленький мужчина.

— Подозреваю, что и у тебя мозоли, — заметила Пруденс.

— Да, но я-то понимаю, что это неизбежно. Однако не уверена, что это понимает Уилли.

Они уложили детей в большую кровать и пошли в гостиную, где уже был накрыт стол — хлеб, мясо, сыр и маленький кувшин пива.

— Хетти, когда дети проснутся, пошли за молоком и всем, что им нужно.

— Как? — спросила Хетти.

— Отличный вопрос. Я сама в этом с трудом разобралась. Я устрою, чтобы тебе тут помогала служанка и бегала по поручениям.

— Ох, Пру…

— Не возражай. Другого способа нет. Это огромное здание.

— Если ты считаешь, что так лучше… — Хетти отпила большой глоток пива. — Мне ведь полагается называть тебя «миледи», верно? Ты такая важная дама…

— И не вздумай, — поддразнила Пруденс. — Иначе я буду называть тебя Хестер. Я рада, что ты обратилась ко мне, Хетти. Думаю, я знаю причину твоих несчастий, все это нацелено на меня, и наше с мужем дело — все уладить, что мы и сделаем.

— Он ведь такой, правда? — Хетти откусила хлеб. — Из тех, кто добивается своего, как и мой отец.

Сравнение вызвало у Пруденс улыбку, но это была правда, такое качество не зависит от ранга.

— Да, такой. Чувствуй себя здесь свободно, Хетти, ты моя первая гостья и очень дорога мне.

— Я?

— Ты. — Пруденс сообразила, что это правда. Хетти ее подруга, и хотелось, чтобы она была рядом. — Ты добрая, честная и сильная, — сказала она. — И я скучаю по твоему овсяному хлебу.

— Да будет тебе! — усмехнулась Хетти. — Ведь у тебя теперь такая прекрасная еда…

— Мне здешняя еда очень нравится, но иногда еда больше чем просто еда.

Пруденс вышла из комнаты со странным чувством раскрепощенности. Не только потому, что теперь рядом с ней подруга — подруга, которая значила для нее больше, чем она сознавала, но и потому, что пересилила свое беспокойство о том, чтобы прослыть совершенной графиней. Пруденс оставалась самой собой, и это было прекрасно. Люди теперь прямо или косвенно знали о ней самое худшее, так что дамоклов меч больше не висел над ее головой.

И Кейт! Кейт… его доброта к Хетти и ее детям только укрепила ее преданность и любовь к нему. Она самая везучая из женщин. Пруденс хотела немедленно отправиться к нему, но сначала надо уладить другие дела. Пруденс вернулась в свой будуар и вызвала экономку.

— Это возможно, чтобы одна из служанок, приносивших воду моим гостям, временно прислуживала им, миссис Инглтон?

— Да, конечно, миледи.

Но женщина встревожилась.

— Она сочтет это ниже своего достоинства? Я не желаю нелюбезности по отношению к моей подруге.

Пруденс подчеркнула последнее слово.

Лицо экономки осталось непроницаемым.

— Я уверена, что Кларри обрадуется более легкой работе, — сказала она. — Если гости не будут вести себя дурно.

Пруденс решила, что гневный ответ пользы не принесет.

— Миссис Ларн и ее дети несправедливо выселены из дома, миссис Инглтон, вот почему они прибыли сюда. Им пришлось добираться из Нордаллертона пешком. Сейчас они отдыхают, но когда проснутся, им понадобится чистая одежда. Сможем мы что-нибудь найти?

— Да, миледи.

Экономка смотрела теперь с большим сочувствием. Каждый в этом мире сталкивается с несправедливостью.

— Их нужно снабдить всем, что им потребуется. — Тут Пруденс увидела новый способ умиротворить экономку. — Я знаю, что у вас есть чудодейственная мазь, миссис Инглтон. Мальчику она особенно понадобится, у него все ноги в мозолях.

— Ох, бедняжка! Я прослежу, чтобы Кларри снабдили мазью.

Пруденс тепло поблагодарила женщину и, когда та вышла, вздохнула с облегчением. Все прошло хорошо. Теперь нужно поговорить с Кейтом. Он добрый и гостеприимный, но как он отреагирует на ее желание оставить Хетти здесь? Не в доме, конечно, но поблизости. Уилл работает с лошадьми. В конюшнях ему найдется место. Они могут жить рядом. Если понадобится, можно построить дом.

Пруденс представляла себе трудности. Хетти нужна ей как подруга, но это создаст новые проблемы, если разозлит слуг и арендаторов. И еще больше повредит репутации Пруденс в глазах местного дворянства. Можно себе представить, что устроит Артемис, возможно, с подачи вдовы и сестер Кейтсби.

Больше того, Хетти тоже почувствует неловкость в этой ситуации. Она хочет быть частью своего круга. И положение привилегированной отщепенки не принесет ей счастья. Пруденс потерла лоб. Нужно обсудить все это с Кейтом. Вернее, нужно просто побыть с ним.

Но посланная с приглашением Карен сообщила, что Кейт заперся со старшими слугами. Должно быть, он вызвал их с воскресного обеда, значит, дело неотложное, и Пруденс догадывалась, какая тема обсуждается.

Дрейдейл. Его злобная жестокость сделала быстрый ответ необходимостью. Пруденс надеялась, что Кейт воздаст этому человеку по заслугам.

Но что сейчас делать ей? Обед Пруденс не интересовал.

Когда дети проснутся, они обрадуются каким-нибудь игрушкам и книжкам. Пруденс пошла наверх в поисках детской или классной комнаты. Она помнила, что видела их во время первой экскурсии по дому, но искать пришлось методом проб и ошибок.

Подойдя к очередной двери, она услышала голоса. Здесь дочери Артемис и слуги. Станет ли Артемис возражать против вторжения? Пруденс с волнением ступила в комнату и вздрогнула, увидев не только трех девочек, но и саму Артемис, холодно смотревшую на нее.

Комната была маленькая и уютно обставленная подходящей для детей мебелью. На полках стояли книги, куклы, кукольные домики, кубики, и другие забавы. Как чудесно это было бы для Уилли и Сары!

— Простите за вторжение, — сказала Пруденс. — Я привезла сюда миссис Ларн с детьми и временно устроила их в северном крыле. Сейчас они спят. Но я хотела спросить: не можете ли вы поделиться какими-нибудь игрушками?

Старшие девочки выпрямились, сделали реверанс и стояли как статуи. Малышка, сидевшая на полу с кучей кубиков, улыбнулась. Пруденс машинально улыбнулась в ответ. Поднявшись, девочка подбежала и со смехом ухватилась за юбки Пруденс.

Пруденс взглянула на невестку и, поскольку Артемис не возражала, подхватила малышку и поцеловала в щечку.

— Ты просто прелесть, птенчик мой.

Она сообразила, что так говорили во «Дворе белой розы», но ее это уже не волновало. Пруденс улыбнулась двум старшим девочкам:

— Добрый день.

Они снова присели в реверансе, ответили «добрый день», но по-прежнему отстраненно.

— Простите, но я не знаю, как вас зовут, дорогие, — попыталась разрядить обстановку Пруденс.

— Позвольте представить, — вздохнула Артемис. — Моя старшая дочь Флавия. — Девочка повыше сделала реверанс. — Джулия, моя вторая дочь. — Еще реверанс. — И самая младшая — Мария.

Услышав голос матери, малышка потянулась к ней, и Пруденс отдала девочку Артемис.

— Возьмите что хотите, сестра.

Пруденс огляделась, задаваясь вопросом, какие игрушки особенно дороги ее племянницам.

— Может быть, вы сами выберете? — сказала она Флавии и Джулии. — Найдется что-нибудь подходящее для мальчика? И книжки. Они только начали читать.

Девочки охотно откликнулись на просьбу, и вскоре Пруденс вышла с целой корзиной игрушек. Она рада была стать любящей тетушкой, но сомневалась, что ей дадут такую возможность.