Прочитайте онлайн Джентльмен-авантюрист | Глава 30

Читать книгу Джентльмен-авантюрист
3418+666
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Н. Аниськова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 30

В гостиной не осталось сомнений в том, кто здесь командует. Вдова приказала подать чай и села первой. Пруденс едва не осталась стоять, как ребенок, которого вызвали, чтобы отчитать, но села, стараясь взять себя в руки.

— Я была потрясена женитьбой Кейтсби, — сказала вдова, — но думала, что это просто романтическая глупость.

— Роман, достойный песен трубадуров, — сухо ответила Пруденс.

— Не важно. Я прочитаю это письмо.

Пруденс наблюдала за вдовой, как могла наблюдать за дроздом, который бьет улитку о камень, пока раковина не треснет и ее можно будет оттуда вытащить. Наблюдала, чувствуя себя улиткой.

Глаза вдовы округлились, она быстрее завертела головой, читая строчки. И взглянула на Пруденс, когда принесли чай. Пруденс вдруг одолел приступ смеха. Она занялась чаем и услышала, как лакей закрыл дверь, потом подняла глаза и увидела, что вдова внимательно разглядывает ее.

— Вы носите ребенка другого мужчины?

Ах, она совсем забыла, что эта подробность будет в письме.

— Нет, мэм. Добавить вам молоко в чай?

— Да. Вы говорите правду?

— Фактически я еще девственница.

— Этот парень ничего не может сделать как следует, — уставилась на нее вдова.

— Вы имеете в виду Кейта, мэм?

Для того чтобы изобразить потрясение, не понадобилось прикладывать усилий.

— Он проваливал все, за что брался, и этот брак стал кульминацией.

Пруденс задумалась на миг, но только на миг.

— Вы ошибаетесь, мэм, и думаю, любой матери стыдно так говорить о своем сыне или дочери.

— Подождите, пока у вас появятся свои дети! Хотя это вряд ли, судя по вашим словам. Налейте мне чаю.

Пруденс рассмеялась, но рука у нее дрожала, когда она наливала чай.

— У вас месячные? — спросила вдова. — Вы не слишком хорошо рассчитали день свадьбы?

Неужели нужно обсуждать и такие подробности?

— Нет, мэм. — Ей нужно защитить Кейта и придумать объяснение. — Из-за обвинений Генри Дрейдейла, которые скоро станут всюду известны, мы с Кейтом решили пока отложить физическое осуществление брачных отношений. Таким образом, ребенок родится позже чем через девять месяцев после свадьбы, и никакая тень его не коснется.

— Оказывается, у него больше здравого смысла, чем я думала, — хмыкнула вдова.

— Тогда, мэм, вы плохо его знаете.

— Дерзкая выскочка! — прищурилась вдова.

— Я графиня Малзард и ваша невестка. Мы можем ладить или нет, мэм, но связаны друг с другом на долгие годы.

Вдова отвела взгляд.

— Почему судьба так жестока?

Пруденс едва не сказала что-то резкое, но увидела, как у пожилой дамы дрогнули губы, и вовремя вспомнила, что свекровь недавно потеряла сына.

— Я вам очень сочувствую, мэм, искренне сочувствую. Ужасно терять детей, даже когда они взрослые. Ни я, ни Кейт не хотим причинить вам боли. Позвольте ему быть хорошим сыном.

Вдова по-прежнему смотрела в сторону.

— Все было просто замечательно. Мы были так счастливы.

— Я в этом не сомневаюсь.

— Себастьян был прекрасным сыном и достойным графом.

— Кейт именно так и говорил.

— Да? — повернулась к ней вдова.

— Да. Он очень уважал своего брата. Считал его нежным сыном, преданным мужем и любящим, но строгим отцом.

Вдова вытащила платок и вытерла нос.

— Я всегда считала, что Кейтсби обижен на него. И мой муж тоже так думал. Вот почему он настоял, чтобы Кейтсби отправился в армию. Муж считал, что он слишком хочет Кейнингз. Первоначально планировалась Ост-Индская компания, но Кейтсби устроил нелепую шумиху из-за обращения с индийцами, на этом все и кончилось. Он быстро наделал долгов и ударился в весёлую жизнь. Грозила разразиться война, и мы надеялись отправить его за границу.

Пруденс напомнила себе, что упреками ничего не добьешься, и все-таки сказала:

— Он был хорошим офицером.

— Если безрассудные подвиги можно считать достоинством. В конце концов, его выставили из армии, и ему повезло, что дело не обернулось хуже. Поэтому он вернулся сюда и снова учинил неприятности.

— Возможно, он просто приехал навестить родных.

— Тогда почему мы его совершенно не интересовали? Когда умер новорожденный мальчик, мы от Кейтсби никакой весточки не подучили. Даже банального соболезнования.

— Я уверена, что он не получил письма.

— Удобное объяснение. В лучшем случае его это не волновало. В худшем — он отпраздновал это событие.

— Мэм, я знаю, что это неправда. — Пруденс подалась вперед. — Артемис, похоже, верит в худшее. Вы можете донести до нее правду?

— Я не знаю правду!

— Знаете! Вы должны знать, что ваш сын не такой. Должны!

Вдова откинулась на спинку кресла.

— Не говорите со мной таким тоном!

— Я всегда буду защищать Кейта.

— Ну и глупо. Вы знаете, что совсем недавно он в Лондоне ухаживал за другой женщиной?

Пруденс уставилась на нее, боясь слово вымолвить.

— Вижу, что нет. Дочь богатого торговца. Я не вмешивалась. Ему нужны были средства. Думаю, мне надо Бога благодарить, что на меня свалилась не Джорджиана Рамфорд, а всего-навсего дочь библиотекаря.

Опасаясь высказать все, что думает, Пруденс встала и сделала реверанс:

— Хорошего дня, мэм.

Она вышла и в гневе отправилась в свои покои, злясь на бессердечную мать и на горькие новости. Не какая-нибудь утонченная светская леди, а девушка по происхождению ниже ее, но наследница, которая могла принести в Кейнингз деньги вместо проблем.

Из гардеробной вышла Карен.

— Что-нибудь нужно, миледи?

— Нет.

— Черное платье готово, миледи.

Пруденс взглянула на раскинутый на; кровати унылый наряд, и ей захотелось зарычать.

Все идет наперекосяк.

У Кейта идеализированное представление о Кейнингзе, а она видит лишь дом, где блуждает призрак его брата, где каждая стена сочится злобой и недовольством. За этим стоит Артемис, пропитывая все ядом, и вдова с ней заодно.

Этот нелепый образ так живо предстал перед внутренним взором Пруденс, что она рассмеялась. Однако это был печальный смех. Все идет вкривь и вкось, и она понятия не имеет, как это исправить.

В дверь будуара постучали. Карен поспешила открыть и вернулась со словами:

— Ваши остальные сундуки прибыли, миледи!

Остальные?

Но потом Пруденс вспомнила о Перри.

— Ах да. Пусть их поднимут сюда.

Это теперь не важно, но она рада всему, что может облегчить ситуацию.

Сундуков было два, и от их вида настроение Пруденс несколько улучшилось. Что в них? Она открыла первый и вытащила зеленое платье. У него такой вид, будто несколько лет назад оно было очень модным и любимым и сохранено из-за его удобства. Обнаружились еще подобные наряды, но ничего, подходящего для траура. Карен развешивала их в шкафу, довольная тем, что он начинает заполняться.

Пруденс задавалась вопросом, подойдут ли ей платья, но подозревала, что если за дело взялся Перегрин Перрьям, то непременно подойдут. В сундуке нашлось несколько пар чулок, в том числе и шелковые, почти такие же качественные, как те, что она испортила, и две заштопанные пары, демонстрирующие ее бережливость. Кончилось тем, что Пруденс захихикала над всей этой чепухой, и Карен поинтересовалась, в чем причина.

— Просто замечательно снова получить свои вещи.

На дне лежали книги и тщательно упакованные предметы из фарфора и стекла. Пруденс развернула длинный сверток и увидела, что это классическая мужская скульптура.

— Боже правый! — воскликнула Карен. — Совсем как бесстыжие статуи в холле.

— Да, но эта…

— Ох, милорд!

Пруденс быстро подняла глаза. Кейт.

— Я слышал, привезли твои вещи.

Пруденс внимательно присматривалась к нему. Похоже, он не сердится.

— Как видишь. Карен, ты пока свободна.

Как только горничная вышла, Пруденс сказала:

— Кейт, прости, что ввела тебя в заблуждение относительно Блайдби.

— Жалею, что ты не была честной, но только потому, что это облегчило бы твою дорогу.

— Которая сейчас стала более каменистой. В письме, которое получила Артемис, сказано об обвинении Дрейдейла.

— Проклятие!

— Кейт… я… мне пришлось сказать кое-что, чтобы облегчить тревогу твоей матери. Я… я сказала, что мы решили отложить физическое осуществление брака.

— И каков был ее ответ?

Пруденс не собиралась ему говорить.

— Я объяснила, что мы пока воздерживаемся, дабы никакие подозрения не коснулись нашего первого ребенка. И я думаю, это правильно. Что нам следует… Или не следует… Ох, прости!..

Кейт притянул ее к себе.

— Не извиняйся. Это отличная причина. Гораздо лучше моей.

— Твоей?

— Признаюсь. Ты ясно сказала, что Дрейдейл лжет, но я не мог тебе полностью поверить.

— Кейт! — отпрянула Пруденс.

— Ты не то подумала. Просто женщина, которую взяли силой, может не пожелать в этом признаться. А я могу себе представить, что он способен на насилие.

— Он пытался.

— Не сомневаюсь. И думаю так же, как и ты. Не хочу иметь хоть мига сомнений. Не хочу, чтобы такая тень нависла над нашим первенцем. Только это удержало меня от того, чтобы разделить с тобой ложе прошлой ночью.

— Ох! А я думала, ты не хочешь меня.

Кейт тихо рассмеялся и прижался головой к ее виску.

— Я хочу тебя. Но, похоже, нам придется попрактиковаться в воздержании.

Была такая сладость в этом моменте, что Пруденс не хотела нарушать ее упоминанием о его лондонской леди. Какое это имеет значение? Ведь он женился на ней.

— Ты самая подходящая мне женщина, какую я знаю.

Подходящая не значит любимая. В этом слове какое-то сходство с удобным креслом.

— В Нордаллертоне я была неблагодарной, — напомнила Пруденс, — И в дороге злилась на хорошенькую, модную, изящную леди Малзард.

— Да уж! — рассмеялся Кейт. — Но я не люблю перины. Ты говоришь, что думаешь, и можешь сама о себе позаботиться, когда необходимо. У тебя даже нож есть. Ты распаковала все, что прислал Перри?

— Что? Нет…

— Тогда ты должна это сделать. — Взяв за руку, Кейт потянул ее в гардеробную. Заглянув в открытый сундук, он сказал: — Открой второй.

Это походило на игру, которая приводила Пруденс в восторг. Она подняла крышку. Сверху лежало очередное платье, упакованное в белую ткань. Пруденс развернула ее и увидела муслин.

— Какой он умный!

— Я вызову этого мошенника. Нет, поскольку он мой секретарь, я ставлю это себе в заслугу. Замечательный траурный наряд.

— Я его поблагодарю особо, — парировала Пруденс, приложив к себе платье. — Думаю, оно достаточно длинное.

— И не сомневайся. Перри никогда не ошибается в вопросах моды. — Кейт вытащил очередной сверток с черной тканью. — Нижние юбки. И корсаж. Все дорогое и роскошное, но очень, очень строгое.

Пруденс поспешила разложить наряды на кровати.

— Просто чудесно!

Черный креп был отделан черным кружевом и вышивкой, без всякого блеска. Поблескивали только вставки из черной камки на корсаже. Длинные рукава были отделаны черными оборками.

Это по-прежнему придаст ее лицу землистый цвет, но она будет выглядеть как графиня.

— Моя шляпка из Сторборо прекрасно подойдет к этому туалету. Я не подведу тебя завтра в церкви.

— Давай посмотрим, что там еще.

Кейт явно хотел, чтобы она что-то нашла, от этого Пруденс чувствовала себя как ребенок в Рождество. Она вытащила еще несколько предметов одежды и отложила их, едва взглянув. Это не сюрприз Кейта.

Она нашла шкатулку для рукоделия, прелестно украшенную вышивкой. Нет, и это не его подарок.

Чайница была уже полна и, как все остальное, не казалась подозрительно новой.

— Я рада это получить, — сказала Пруденс, но было ясно, что это обычные вещи.

В трех больших свертках были фарфоровый таз и кувшин, украшенные весенними цветами, и даже ночная ваза в тон.

Пруденс закусила губу.

— Таким прелестным вещицам любая леди обрадуется.

— Скорее всего, — согласился Кейт. — Перри, должно быть, сам им ужасно рад.

В очередной коробке обнаружились разнообразные веера, а в длинном свертке зонт.

Потом Пруденс вытащила обтянутую кожей шкатулку длиной чуть больше ее кисти. Драгоценности? Она была немного разочарована, что Кейт доверил такую покупку другу.

Однако, открыв шкатулку, обнаружила нож. Нет, скорее всего, это итальянский кинжал, о котором в свое время говорил Кейт. Лезвие было простое и узкое, а серебряная рукоятка чудесно украшена жемчужинами. Кинжал казался слишком красивым, чтобы быть практичным.

— Он все-таки нашел. Я прощаю ему остальное.

— Спасибо тебе, — улыбнулась Пруденс. — Кинжал прелестный, но надеюсь, что он не понадобится.

— Я тоже надеюсь, но как знать.

— Рукоятка слишком вычурная.

— Это корсажный кинжал.

Пруденс недоуменно посмотрела на него; Кейт сунул палец в ее корсаж и подтянул ближе.

— Кейт?

Его палец двигался, вызывая тревожные ощущения. Особенно после того как Пруденс сказала вдове, что они не…

— В корсаже есть планшетка, — пояснил Кейт. — Кинжал там поместится, видна будет только рукоятка.

Вынув из шкатулки кинжал, Кейт вложил его вместе с ножнами в специальный карманчик корсажа. У Пруденс голова шла кругом и подгибались ноги.

Потом Кейт подвел ее к зеркалу.

— Смотри.

Теперь виднелась только красивая рукоятка, смотревшаяся как брошь.

— Вытащи его. Только осторожно. Ножны шершавые, так что они должны остаться внутри.

Пруденс взялась за рукоятку и потянула, глядя в зеркало и чувствуя, что Кейт стоит сзади.

— Его неудобно держать.

— Он не предназначен для постоянного использования. Но пронзит демона, если нужно.

— Я искренне надеюсь, что он никогда не понадобится, — сказала она, повернувшись к Кейту. — А как твоя охота на демона?

— Через пару дней я буду знать все о явных делах Дрейдейла и его уязвимых местах. Мои люди откроют остальное. Которое наверняка есть.

— Толлбридж, вероятно, знает многое.

— Не хочу подключать его раньше времени.

Пруденс положила кинжал и пыталась вытащить из корсажа ножны.

— Позволь мне.

Она подчинилась, и ей это весьма понравилось.

Кейт вытащил ножны, которые действительно цеплялись за ткань внутреннего кармашка в корсаже, потом пощекотал ими шею Пруденс, обвел вокруг губ.

— Думаю, поцеловаться нам можно.

Они так и сделали, разжигая жажду, которую Пруденс пока не могла утолить.

— Когда? — спросила она.

— По крайней мере, через несколько недель.

Пруденс вздохнула:

— Во всяком случае, ты увидел, что Артемис не образец совершенства.

— Ты столкнулась с ее враждебностью? Следовало сказать мне.

— Тебе было бы трудно в это поверить. Думаю, она обезумела от горя. Не только из-за потери мужа, но и из-за умершего сына. Она винит тебя в первом и считает бессердечным из-за второго.

— Я ничего не слышал о младенце, — покачал головой Кейт. — В военное время письма теряются. Что касается первого, то какая связь? Роу умер через несколько недель после моего отъезда отсюда.

— Возможно, головная боль началась тогда.

— Роу не пришел в бешенство от гнева. Я злился куда более открыто. Я никогда не знал, как мало он думает обо мне. И никогда не сознавал, как мало думаю о нем. Роу прекрасно исполнял свой долг, но в его душе не было и крохи новаторства и приключений.

Пруденс взяла руки Кейта в свои.

— Не возвращайся к этому. Ты будешь жалеть. Как, вероятно, жалел и он, открыв этот ящик Пандоры. Его приступ и смерть тому доказательство.

Пруденс поцеловала Кейта, а он обнял ее. Они дарили друг другу успокоение, нужное им обоим больше всего другого.