Прочитайте онлайн Джентльмен-авантюрист | Глава 12

Читать книгу Джентльмен-авантюрист
3418+897
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Н. Аниськова
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 12

Уже стемнело, когда Кейт вернулся в Дарлингтон. Время в пути и часы ожидания в доме епископа дали ему возможность подумать, но он не видел другого выхода, кроме как жениться на Пруденс Юлгрейв.

Он решил отбросить реакцию семьи и других на этот брак. С этим ничего нельзя сделать. Но дело пойдет куда лучше, если все поверят в выдумку о разлученных возлюбленных. Тогда это будет брак, укорененный на годах ожидания, а не результат спонтанного решения.

Кейт сочинил правдоподобную историю. Три года назад он приезжал на север в отпуск, и тогда они встретились. На самом деле тогда было мало времени для ухаживания в Нордаллертоне, но, вероятно, об этом никто не вспомнит.

Потом должна была возникнуть переписка, и если понадобится, письма можно сфабриковать. Некоторые письма не дошли, поэтому-то Пруденс и поверила, что Кейт погиб. Письма действительно теряются, особенно в военное время, как случилось с письмом Роу, сообщавшим о смерти новорожденного сына. Письмо солдату могло идти месяцами и так и не дойти.

Объяснения, почему они не встретились во время его визита в Кейнингз в марте, Кейт пока не сочинил. Возможно, Пруденс переехала. Кейт не думал, что она жила во «Дворе белой розы» долгие годы.

Итак, история у него есть.

А как насчет брака?

Пруденс может заартачиться по множеству причин, у нее хватит темперамента для такого поступка, даже если тот приведет ее на опасную тропу. Его Гера — гордая, решительная, отважная женщина, часто во вред себе. Но и сам Кейт пару раз навредил себе теми же качествами. Он все-таки хотел жениться на ней.

Ее внешность понравится не всем, зато она нравится ему, причем с самого начала. Пруденс высокая и крепкая, и это явно достоинство. Кейту всегда приходилось осторожничать в занятиях любовью с хрупкими женщинами. Он рассчитывал, что Пруденс окажется чувственной, как только освоится. Ему нравились чувственные возлюбленные, а уж получить такую жену — это нежданный приз.

Однако после поспешного брака с незнакомцем ей может понадобиться время, чтобы привыкнуть. Если только Дрейдейл не приучил ее. Весь день мысли Кейта кружили вокруг этого. Он пытался отбросить обвинения Дрейдейла, однако мало преуспел. Этот тип настолько подлый, чтобы так оболгать женщину у алтаря? Возможно, да, но в душе Кейта копошился червячок сомнения. Помолвленная пара иногда не дожидается венчания.

Дрейдейл мог вынудить Пруденс сделать это против ее желания или даже взять силой. И неудивительно, что она все отрицала, особенно в церкви, перед респектабельными членами общества, ее будущими соседями.

Если так и случилось, Кейт ее не винит, но не может рисковать возможностью, что Пруденс принесет в их супружество ребенка Дрейдейла. Если это сын, он станет наследником.

Но есть и другая сторона медали. Даже если он совершенно уверен в невинности Пруденс, слова Дрейдейла быстро разойдутся, особенно когда все узнают, что обвиненная женщина стала графиней Малзард. Все примутся следить за беременностью и считать дни. Первому ребенку лучше родиться гораздо позже, чем через девять месяцев со дня свадьбы, иначе тень позора будет вечно витать над ним.

К тому времени, когда Кейт спешился у «Талбота», он нашел решение. Он не станет вступать в брачные отношения сразу. Как только у Пруденс начнутся месячные, он обретет уверенность, да и времени пройдет достаточно.

Если она беременна… он примет меры.

Когда Кейт поставил Орешка в стойло и сел за позднюю трапезу, осталась только одна проблема: сказать невесте, что она выходит замуж за графа Малзарда. Поверит ли она ему? Он мог показать Пруденс кольцо-печатку, но, во-первых, все гербы похожи, а во-вторых, кольцо можно просто украсть.

Отсутствие убедительных аргументов и доказательств позволило ему отложить многое. Однако он не мог допустить, чтобы Пруденс пошла под венец в неведении.

Кейт выпил кларет и сообразил, что суп остывает.

Он выпил еще немного, думая о ее скромных мечтах — порядочный муж, уютный дом, достаточный доход, комфорт и безопасность, респектабельное положение в обществе.

Вместо этого он предлагает ей мужа-шалопая, дома, слишком величественные для ее мечтаний, богатство, которое большинство и вообразить не может, и положение в высшем свете, к которому она не приучена. Как графиня Малзард Пруденс станет одной из самых влиятельных женщин на севере. Даже в Лондоне, в сливках общества она займет важное место. Его мать долгое время была фрейлиной королевы.

Кейт едва притронулся к жареной свинине, которую принесли вместе с супом, но наполовину опустошил бутылку кларета.

Другого выхода нет. Нужно сказать Пруденс, и пусть она решает.

Кейт оставил еду, спросил фонарь, чтобы осветить дорогу, и пешком отправился к дому Толлбриджа. Только пройдя часть пути, он вспомнил, что Дрейдейл, возможно, захочет навредить ему.

Чума их забери! Пусть все идет своим чередом.

Кейт добрался до дома без инцидентов, но тот уже погрузился в темноту. Хорошее оправдание, чтобы отказаться от своей миссии, но Кейт им не воспользовался. Он не верил, что Пруденс мирно спит после такого дня, а если и спит, нужно ее разбудить. Она должна знать правду.

Дом Толлбриджа охранялся, как она и рассказывала. На четырех нижних окнах массивные узорные решетки, а дверь снабжена сигнализацией. Наверное, какое-то приспособление начинает греметь на весь дом, если его задеть.

В любом случае взламывать замки он не умеет.

Кейт пошел дальше, пытаясь изобразить человека, который без всякого злого умысла возвращается домой. Хотя не сбрасывал со счетов перспективу, что его поволокут в суд за попытку вторгнуться в чужое жилище. Лорды защищены от судебного преследования, но Кейт не был уверен, что привилегии распространяются на обычный взлом.

Кейт свернул в переулок, погасил фонарь и в темноте зашагал позади домов. Какая жалость, что нет луны, зато тьма скроет его неправедные действия.

Глаза привыкли к темноте, но, пробираясь между домами, Кейт держался поближе к стенам и ступал осторожно. Переулок избороздили дорожные колеи, вероятно, от телег, подвозивших запасы. В каком-то месте запах подсказал ему, что справа конюшни. А это означает, что кто-то из конюхов бодрствует. Голосов не было слышно, но Кейт ступал еще осторожнее.

А вот и дом Толлбриджа, каменная стена тут выше, сверху поблескивают воткнутые в нее осколки стекла. Основательный человек этот мистер Толлбридж.

Сад позади дома охраняет сторожевая собака. Кейт пожалел, что у него нет пистолета или шпаги.

Он осторожно пробрался к воротам, но они, конечно, оказались заперты.

Трудная задача, но ему всегда это нравилось. Как одолеть утыканную осколками стену? У него только кожаные перчатки, а это слабая защита.

Кейт обдумывал варианты и выбрал самый простой. Возможно, боковые стены не столь неприступны. Соседям осколки могут не понравиться. Найдя следующие ворота, он подергал их. Заперты. Следующие тоже, но дерево, похоже, подгнило.

Легко справившись с задвижкой, которая лишь глухо скрипнула, Кейт прислушивался, не поднимется ли тревога, потом ступил в задний двор.

Под ногами каменные плиты, вокруг сад. Кейт нашел, где можно подойти к стене, она всего лишь восемь футов высотой, и никаких осколков. Кейт легко одолел ее и осторожно спустился на землю.

Впереди возвышалась стена Толлбриджа, более солидная, но без всяких стекол.

Больше того, Кейт нащупал груду кирпичей, доски, какие-то палки, указывавшие на то, что хозяин или барахольщик, или затеял ремонт.

Значит, может найтись и лестница.

Увы, нет, но козлы вполне ее заменят. Кейт осторожно подвинул их к стене.

Он замер, прислушиваясь, нет ли собаки.

И осматривал сад, расчерченный дорожками из белого камня. Они наверняка весьма приятны днем. И очень полезны сейчас в слабом свете выглянувшей луны.

Кейт бесшумно скользнул вниз и направился к задней стене дома.

Как и следовало ожидать, нижние окна тоже были забраны железными решетками. Но Пруденс могла спуститься к нему.

Кейт вспоминал, как нес Пруденс по дому в ее комнату.

Вот ее окно.

Кейт подобрал камешек, прицелился и бросил.

Точное попадание. И никакого ответа.

Кейт уже приготовился повторить бросок, но шторы дрогнули, и выглянула Пруденс.

Кейт жестом показал, чтобы она спустилась.

Створка поднялась, Пруденс выглянула и лихорадочно замахала рукой, прогоняя его.

Кейт лишь улыбнулся. В чопорной ночной сорочке и завязанном под подбородком чепце она была прелестна.

Кейт снова поманил ее.

Пруденс покачала головой и сердито нахмурилась.

Наслаждаясь абсурдностью их молчаливой игры, Кейт упал на одно колено и с мольбой протянул к ней руки.

Пруденс смотрела вниз.

Что этот безумец теперь придумал?

Почему он здесь в такой час? Уже давно пробило десять! Он пьян?

Потом Пруденс вспомнила. Кейт сказал, что нужно найти способ избежать брака. Тошнотворное чувство поднималось в ней, грозя задушить.

Наверное, это воздействие снотворного. Сегодня Пруденс проснулась после полудня в заторможенном состоянии, мучимая переживаниями и тупой головной болью, пообедала и поужинала в своей комнате. Груз ситуации давил все сильнее. Она оказалась замешана в ужасном скандале. И если не выйдет замуж завтра, до конца дней останется опозоренной.

Хуже того, Пруденс нажила могущественного врага. Она достаточно хорошо знала Генри Дрейдейла и понимала, что он захочет взять реванш. Она слышала рассказы о том, как он обходился с теми, кто переходил ему дорогу в делах, и отчасти поэтому уже начала сомневаться в своем поступке.

Если Кейт Бергойн ее оставит, то кто ее защитит? Наверняка уж не Эрон. Толлбридж? А зачем ему это надо?

Если Пруденс закроет окно и спрячется под одеялом, Кейту придется уйти, и тогда он наверняка появится завтра в церкви. Он же сказал, что для него это дело чести. Но прятаться не в ее духе.

Пруденс накинула поверх ночной рубашки халат и выскользнула из комнаты. В доме царила непроглядная тьма. Вернувшись, Пруденс зажгла свечу. Потом снова вышла, молясь, чтобы сон Толлбриджа и его кузины не оказался слишком чутким.

Пруденс сообразила, что если ее поймают, свеча будет свидетельствовать в ее пользу. Можно сказать, будто она не в состоянии заснуть и вышла поискать какую-нибудь книгу. Пруденс спешила вниз, понимая, что дверь снабжена устройством, которое поднимет тревогу. Но окно-то есть!

Пруденс вошла в столовую, окна которой смотрели в сад. Шторы были подняты, так что Кейта можно разглядеть. Он хмуро смотрел вверх, на окно ее комнаты.

Пруденс постучала в окно, и он увидел ее.

И улыбнулся.

Если Кейт пришел сказать, что оставляет ее, он не может так улыбаться.

Может, если пьян.

Пруденс поставила свечу на подоконник и сквозь прутья решетки боролась с задвижкой. Наконец сумев отпереть окно, подняла раму. Хвала небесам и хорошему присмотру за домом, это произошло практически беззвучно. Кейт быстро подошел и оказался немного ниже, что добавляло странности моменту.

— Почему ты здесь? — едва слышно проговорила Пруденс, боясь разбудить дом.

— Не тревожься, — сказал Кейт, но недостаточно тихо для ее спокойствия. — Если нас поймают, то свидание при луне вполне соответствует роману, достойному песен трубадуров.

— Так ты за этим вытащил меня из кровати? Ты сумасшедший!

— Нет. Нам нужно поговорить, помнишь?

Еще как помнит! Сглотнув, Пруденс сумела выговорить:

— О том, как избежать брака?

— Ты этого еще хочешь?

Пруденс попыталась состроить гримасу, но колеблющийся огонек свечи исказил ее.

— А ты?

— Будем играть в загадки? Пруденс, я охотно женюсь на тебе, если ты этого хочешь. Но ты мало обо мне знаешь.

«Достаточно, чтобы предпочесть тебя альтернативам», — подумала Пруденс, понимая, что нужно задать вопросы.

— Ты действительно можешь содержать жену?

— Да.

— У меня будет приличный дом?

Кейт ответил утвердительно, но, кажется, перед этим слегка заколебался.

— Ты игрок? — спросила Пруденс. — Спустишь все и оставишь меня и, возможно, детей в месте вроде «Двора белой розы»?

— Нет. Слово чести. И я не пьяница, хотя, как ты знаешь, люблю хорошие напитки.

— И я, — с тоской сказала Пруденс, подумав, что глоток бренди сейчас показался бы нектаром.

— Как хорошо, что у меня есть для тебя подходящий подарок!

Лунный свет заиграл на стекле и металле. Это была маленькая плоская бутылочка, замысловато оправленная в серебро, но слишком большая для парфюмерного флакона, размером с ладонь Кейта.

— Какая красивая! — сказала Пруденс, забрав бутылочку через решетку. — Что в ней?

— Бодрящий напиток.

— Джин?

— Как ты помнишь, я занял более заметное место в обществе. Так что возвращаю тебе бренди. Крышка отворачивается и служит стаканчиком.

Озадаченная и пораженная странностью момента, Пруденс сняла крышку, налила и отхлебнула, приветствуя острый привкус алкоголя. Но потом напиток превратился в туман, проникший в ее сознание.

— Замечательно, — сказала она.

— Это восхитительное изделие провинции Коньяк, где делают лучшие напитки такого рода.

Пруденс разглядывала бутылочку.

— Она слишком дорогая.

— Есть немного. Я могу позволить себе коньяк, а фляжка всего лишь хорошенькая диковинка. Я купил ее в Лондоне, думая о тебе.

— В Лондоне? — эхом повторила она. — Когда?

— Несколько недель назад.

Могла Пруденс поверить, что несколько недель назад, далеко отсюда, Кейт думал о женщине, которую встретил в Нордаллертоне лишь однажды и в бедности? Нет, не могла. Кейт добрый человек и притворяется, будто она значит для него больше, чем это есть на самом деле.

Но он бросился спасать ее от брака с Дрейдейлом.

Пруденс снова отпила.

— Как ты оказался в церкви?

— Я приехал в Дарлингтон узнать, как твои дела.

— Как ты узнал, что я здесь?

— Приблизительно неделю назад я проезжал через Нордаллертон и посетил твой дом. И поговорил с твоей соседкой.

— Хетти. Но почему…

— Почему я приехал в Дарлингтон? Я надеялся увидеть Геру победительницей.

— И вместо этого увидел ее в отчаянном положении и бросился на помощь.

— Я выбрал свой путь и не жалею.

Пруденс снова пристально вгляделась в него.

— Правда?

— Правда.

Она прислонилась к решетке.

— Слава Богу! Спасибо, Кейт. Я так боялась, что ты не захочешь. Боялась последствий, бедности. Но больше всего боялась оказаться выброшенной на улицу, и что все будут считать меня падшей женщиной. Боялась Дрейдейла… Я знаю, это проявление слабости, но я его боюсь.

Кейт накрыл ладонью ее руку, уцепившуюся за решетку.

— Теперь у тебя есть я, Пруденс, и я могу защитить тебя от всех твоих демонов.

— Дрейдейл могущественный и жестокий. Он мстит тем, кто ему мешает, и никто еще не перечил ему так, как мы.

— Я не боюсь Дрейдейла, — твердо сказал Кейт, — и тебе не следует. Постарайся поверить в это, Пруденс. Дай руку. У меня есть для тебя кольцо. Это символ преданности и защиты.

Пруденс напряглась, вспомнив, как во время помолвки Дрейдейл надел ей на палец бриллиантовое кольцо. Камень был большой, но кольцо символизировало власть, а не защиту, и теперь она это знала.

Даже если бы Пруденс была тогда внимательнее к своим ощущениям, то все равно было уже слишком поздно. Другие заметили его ухаживания. И если бы она ему отказала, то Дрейдейл стал бы ее врагом.

Разговор с Кейтом получился каким-то странным. Пруденс чувствовала, что остались недомолвки и невысказанные сомнения, но Кейт согласен жениться. Согласен! Она просунула сквозь решетку левую руку. Кейт взял ее и поцеловал ладонь.

Простое действие, а вызвало такую глубокую дрожь.

— В этой поездке у меня при себе мало денег, поэтому я не мог купить тебе кольца, которого ты заслуживаешь, но я нашел это в Дареме, если оно подойдет.

Кейт надел кольцо ей на палец, и ее реакция так отличалась от той, когда то же самое сделал Генри Дрейдейл. Да, неуверенность, но и надежда.

Изящное кольцо оказалось велико, но Пруденс нашла это милым. Оно было серебряным, с маленьким гранатом. Простая вещь, но Пруденс знала, что это кольцо всегда будет ей дорого.

— Спасибо. Оно чудесное.

— Я скоро достану лучше. Какой твой любимый камень?

— Мне нравится этот.

— Топаз? Изумруд?

Пруденс покачала головой:

— Не надо расточительности.

— Уже меня пилишь? — поддразнил Кейт. — Венчальное кольцо столь же пустячное. Поменяем его на лучшее, если захочешь. Я знаю, что некоторые женщины считают венчальное кольцо святыней.

— Я удовольствуюсь этим. Твоим деньгам найдется лучшее применение.

— Хватит об этом. Я займу у Толлбриджа, чтобы купить что-то получше.

— Нет, — внезапно посерьезнела Пруденс. — Умоляю, ничего не бери у Толлбриджа. Он взыщет долг с процентами.

— Мудрая женщина. Но я уже согласился воспользоваться его каретой и лошадьми, чтобы завтра поехать домой.

Она бы предпочла полный разрыв с Толлбриджем, но слово «домой» смыло все прочие заботы.

— У меня правда будет дом? Завтра?

— Будет. И свобода от страха.

И снова Пруденс почувствовала что-то недосказанное, какую-то неловкость Кейта.

— Что? — требовательно спросила она. — В чем дело?

И увидела его гримасу.

— Ты понимаешь, что моя семья — аристократы?

— Бергойны? Да, подозреваю, что так. Как и семья твоей матери.

— Для тебя это непривычно, и временами будут возникать трудности.

Кейт боится, что она поставит его в неловкое положение. Зная, что произведет фальшивое впечатление, Пруденс сказала:

— Это будет не совсем в новинку. Я выросла в поместье.

— Да? — Кейт был доволен, как она и ожидала. — Полагаю, твой отец потерял состояние.

— Да, — подтвердила она, сказав себе, что это более или менее правда.

— Так вот почему ты так хотела вернуться к прежней жизни. Ты отважная женщина, Пруденс.

— Отвага приводит к опасности.

— Как и трусость, но трусость приводит к опасности гораздо чаще. — Поколебавшись, Кейт добавил: — Возможно, нам придется поехать в Лондон. Даже ко двору.

— Ко двору? Зачем?

— Ожидается, что я займу место в парламенте.

— О! — Не похоже, что Кейт годится на эту роль, но если хочет заседать в палате общин, она препятствовать не станет. — Но я ведь могу остаться дома?

— Можешь. Если захочешь.

Было что-то странное в этом разговоре, но, вероятно, это от бренди вдобавок к снотворному.

— Если это приятный дом, я не захочу никуда ехать. — Ей хотелось развеять неясность, и Пруденс снова налила бренди. — Выпьем за наше будущее.

Она отпила и передала стаканчик Кейту.

— Ненавижу эти решетки между нами. Словно ты в тюремной камере. Но только на эту ночь. Завтра ты будешь свободна.

— Женщина никогда не бывает свободной.

— Я не стану командовать тобой.

— Станешь. — Она закрыла фляжку. — У тебя очень властная натура.

— Должно быть, это во мне говорит военный. — Кейт подвинулся ближе к решетке. — Тогда подчинись и иди за поцелуем.

Пруденс уставилась на него, но она помнила его поцелуй. Это было так сладко. А завтра ночью Кейт захочет большего. Пруденс прижалась к решетке, и их губы встретились с жаром, чуть ли не с искрами.

— Преграда подсказала неожиданный выход, — пробормотал он. — Возможно, мне следует в уголке спальни устроить камеру с маленькой решеткой, через которую можно касаться друг друга и целоваться.

Что-то дрогнуло у нее внутри.

— Это шокирует слуг.

— Какое нам до них дело? Подчинись еще! Дай твои губы!

Пруденс так и сделала, уцепившись за решетку, чтобы не потерять равновесия. Их теплое дыхание смешивалось, в нем чувствовался привкус бренди. Его язык коснулся ее, Пруденс подалась вперед, железные прутья впивались в тело. Рука Кейта задела ее грудь, прикрытую только двумя слоями тонкой ткани.

Пруденс, вздрогнув, отпрянула, потом задалась вопросом, не обидела ли его.

— Я не… Ты меня напугал…

— Надеюсь напугать тебя еще больше, — улыбнулся Кейт, — но самыми распрекрасными способами. До завтра, моя невеста.

До их первой брачной ночи.

Пруденс все еще держалась за железные прутья, и Кейт поцеловал ее пальцы.

— Буду изо всех сил стараться сделать твою жизнь беззаботной и чудесной, Пруденс Юлгрейв, обещаю.

Она потянулась, чтобы коснуться его лица.

— Я обещаю то же самое, Кейтсби Бергойн.

— Тогда мы станем возлюбленными, достойными песен трубадуров, и никто нас не одолеет.

Кейт наблюдал, как Пруденс закрыла окно и исчезла.

Он так и не сказал ей. Но как он мог, когда она жаждет замужества и отчаянно нуждается в этом? Кейт знал ее отвагу. Пруденс способна отказаться, если сочтет себя недостойной.

Однако она родилась и выросла в поместье, значит, ее семья не такая скромная, как он думал. Такое происхождение слегка облегчит ее стезю, Пруденс уже немного знает мир, в который войдет.

И уж совсем простое объяснение — Кейт хотел жениться на ней. После их любовной прелюдии сквозь решетку он действительно этого очень хотел.

Самым большим разочарованием было то, что он должен придерживаться своего плана и отложить физическое осуществление брачных отношений. Но он должен сделать это ради своего первенца.