Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 41

Читать книгу Два шага на небеса
3216+1863
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 41

Какой гол в наши ворота! Какая бесподобная демонстрация своего преимущества! Мне захотелось схватить себя за волосы, закричать нечеловеческим голосом, в одежде прыгнуть в бассейн и залечь на дно, чтобы никто не видел моего позора. Опустив на лицо забрало из растопыренных пальцев, я присел на корточки у края джакузи.

– Осторожнее! – крикнула Лора голосом, полным слез. Она видела, что мы проигрываем, что смерть попросту ходит за нами по пятам. – Не касайся воды!

Думал, что она потеряла голову, ан нет. Это я уже стал плохо соображать и забыл об осторожности. Лора первой заметила лежащий под стволом искусственного дерева белый двухжильный провод. Его срезанный конец полоскался в пузырях, маскируясь на фоне белого борта ванны. Я взялся за ветку, перешагнул через голову генерала, присел под деревом. Полутораметровый провод, прячась в зарослях пластиковой травы, оканчивался вилкой, воткнутой в розетку. Я выдернул ее, намотал провод на кулак и наотмашь ударил ни в чем не повинное дерево. Как, однако, просто. Обыкновенный провод, который можно отрезать от фена или электробритвы, легко умещается в кулаке. Его нетрудно было принести сюда незаметно, воткнуть вилку в розетку, а затем, мирно беседуя с генералом, столкнуть оголенный конец в воду.

Я схватил Лору за руку и вывел в гостиничный двор. Уже смеркалось. На темно-синем небе были неряшливо размазаны прозрачные розовые облака. На их фоне невысокие пузатые пальмы тихо покачивали веерными листьями, напоминая представление в театре теней. Солярий вокруг открытого бассейна, на дне которого был нарисован веселый одноглазый пират, был пуст. Мы прошли между пластиковых шезлонгов и лежаков, спустились по выложенной ромбовидной плиткой тропинке к морю и сели на остывающий песок.

– Я уже не вижу смысла ехать к Исхаку, – сказал я, глядя, как темные волны облизывают берег. – Человек, который навел на тебя бандитов, только что был в бассейне.

– Поедем, – твердо сказала Лора.

Я взглянул на профиль девушки и невольно погладил ее по голове. В этом жесте не было никакой иронии или снисхождения, которое бывает у взрослого, умудренного опытом человека по отношению к наивному ребенку, и Лора это поняла.

– Мне кажется, – сказал я с легким укором, – ты попутно хочешь разобраться в своих чувствах к Исхаку. Ты хочешь выкинуть его из сердца, но это у тебя не получается, потому что не хватает…

Лора закрыла мне рот своей прохладной ладонью.

– Не надо, – попросила она. – Зачем ты это говоришь? Разве тебе… разве тебе не все равно, выкину я его или нет?

Мне было все равно, но Лоре об этом я не сказал. Поднявшись на ноги, я подал ей руку.

* * *

Вилла Исхака стояла в стороне от хайвэя, на совершенно голом месте. Холм, который короновал белый бастион, с фасадной стороны был обрывистым, начиненным неустойчивой каменной крошкой, чем напоминал срез торта, и была видна его слоистая начинка. Дорога к вилле, минуя обрыв, делала большую петлю и упиралась в ворота с тыльной стороны. За воротами возвышались симметричные невысокие башенки, на каждой в лучах прожекторов развевались флаги: с одной стороны кипрский, с другой – турецкий.

Мы подъехали к воротам с выключенными фарами. Несколько секунд я всматривался в белые стены, узкие окна башенок и закрытые наглухо ворота, не находя существенной детали, без которой вилла казалась незавершенной.

– А где камеры наружного наблюдения? – спросил я.

Лора взглянула на меня. Ее глаза, почти прикрытые темно-русой челкой, улыбнулись.

– Здесь их нет. Это же не Россия.

Во мне взыграли патриотические чувства.

– И уж тем более не США!.. А что во дворе? Охрана?

– Никого нет. Только его родители. Они живут в левом крыле, а Исхак – в правом.

– Родители – это серьезно, – пробормотал я, выходя из машины. – Шуметь не хочется, но зайти в гости надо.

– На воротах есть звонок, но в такое время Исхак не откроет, – уверенно сказала Лора.

Мы стояли у трехметровой, совершенно гладкой и неприступной стены. Я приложил к ней ладони и посмотрел наверх. Срез стены упирался в звездное небо. Кроваво-красное полотнище с полумесяцем хлопало над головой.

Я вернулся в машину, вывернул руль и подъехал к стене вплотную. Лора, догадавшись, для чего я это сделал, как по ступеням поднялась с бампера на капот, а оттуда на крышу кабины. Ухватившись за верхний срез стены, она подпрыгнула, вышла на прямые руки и легко закинула на забор ногу.

– А ну назад! – приглушенно крикнул я. – Без сопливых обойдемся!

– Сейчас! – ответила Лора, глядя во двор и отыскивая удобное место для приземления. Не успел я подняться на крышу автомобиля, как девушка сиганула вниз, и я услышал треск веток. Мысленно выругавшись, я поднялся на забор. Лора, отряхиваясь от хвои, ступила на голубой кафель, обрамляющий круглый бассейн с донной подсветкой, и оттуда махнула мне.

Я съехал вниз по пушистому конусу кипариса. Не успел я сойти с газона, как увидел двух длинноногих псов, которые беззвучно неслись по окружности бассейна к Лоре, и почувствовал, как у меня от затылка до поясницы все вдруг онемело. О сторожевых собаках Лора ничего не говорила!

– В воду! – крикнул я Лоре и кинулся наперерез псам, намереваясь отвлечь их своим внезапным появлением, но девушка, увидев летящих на нее собак, не проявила никаких признаков страха или растерянности. Сделав несколько шагов навстречу им, она присела, подставляя свое лицо их оскаленным мордам. Собаки, не без труда затормозив рядом с девушкой, принялись жизнерадостно прыгать вокруг нее, старательно вилять хвостами и слюнявить ее языками. При моем приближении псы зарычали, но Лора их быстро успокоила:

– Не надо сердиться, миленькие мои, это хороший дядя.

– А они здорово к тебе привыкли, – оценил я, испытывая странное чувство при виде того, как Лора гладит и обнимает собак Исхака.

– Как привыкли, так и отвыкнут, – ответила Лора, поднимаясь с колен. Она потрепала собаку за ухом, хлопнула ее по лоснящейся ляжке и пошла к дому.

– Долго ты будешь подглядывать? – теряя терпение, зашипел я, прижимаясь к стене дома. – Иди сюда! Встань напротив двери!

Мы пришли к Исхаку с разными целями. Лора – чтобы получить свободу и не терзаться сомнениями в будущем. Я – чтобы потерять последнюю зацепку в поиске русской банды.

Витражное окошко двери задребезжало, когда я постучал по нему костяшками пальцев. Лора встала в позу, в какой, по ее мнению, должна стоять обманутая подруга: скрестив на груди руки и выставив ногу вперед – этакий наступательный щит. Но когда за дверью лязгнул замок, Лора пришла в движение, быстро сунула руки в карманы шортов, а ноги поставила вместе. Это поза говорила приблизительно следующее: «Здравствуй, я пришла к тебе в гости! А ты меня не ждал?» Но и это ее не устроило, и за мгновение до того, как дверь раскрылась, она, кажется, вынула руки из карманов.

Впрочем, я на Лору не смотрел и был озабочен более прозаической проблемой: как бы обойтись без ненужного кровопролития. Как только из-за двери высунулся ствол винтовки, я ухватился за него и резко потянул на себя, вытаскивая вместе с прикладом Исхака, одетого только в узкие плавки. Вскинув руку, я приставил ствол «мастерписа» к голове парня, ограничивая его свободу передвижений. Теперь винтовка, не встречая препятствий, легла ствольной коробкой на горло Исхака. Я слегка надавил на ствол, а приклад придержал дверью. Исхак угодил в двойной капкан, прижатый собственной винтовкой к дверному косяку.

Я знаком порекомендовал хозяину дома соблюдать тишину и спрятал револьвер за пояс. Исхак скрипел зубами, упираясь рукой в ствол, вращал зрачками, отыскивая какой-нибудь предмет, которым можно было бы грохнуть меня по голове. Очень скоро он успокоился, потому что противопоставить мне было нечего, и, опустив руки, хрипло спросил:

– Что надо?

– Поговорим? – предложил я, опуская винтовку, и толчком в грудь загнал парня в дом.

Лора вошла следом, прикрыла дверь и, озабоченная только своей проблемой, быстро поднялась по лестнице в комнату. Пятясь, Исхак дошел до противоположной стены прихожей.

– Что дальше? – спросил он, движением головы убирая длинные волосы с лица.

– Почему за девчонку не заступился, когда ее бритоголовые обижали? – спросил я, рассматривая стены, безвкусно увешанные какими-то корягами, черепами и рогами.

– Потому что она не стоит того, чтобы из-за нее рисковать жизнью, – ответил Исхак.

Внешностью бог его не обидел, подумал я, а душа… Исправить несоответствие, разукрасив ему физиономию, или простить?

– Ты так считаешь, что рисковать не стоит?

– Только не надо читать мне сейчас мораль и убеждать в том, в чем ты сам не уверен, – попросил Исхак, опускаясь на стул. – Лорку я знаю без малого три года. Сыт ее капризами по горло! Я хотел с ней наладить серьезные отношения! Предлагал ей оформить брак и уехать в Америку. Мне гражданство США и вид на жительство позарез были нужны! Но эта соплячка обвела меня вокруг пальца! Она и тебя обманет – вспомнишь мои слова!

– Я не о том хотел поговорить, – сказал я, опуская винтовку прикладом на пол. – Мне надо бритоголовых.

– Кого?! – вытаращил на меня изумленные глаза Исхак. – Тех русских?! Тогда ты ошибся адресом. Это тебе надо в психушку обратиться. Я с ними никаких отношений не имею и никому не советую иметь.

– Неужели так страшно?

– Если тебе не страшно потерять башку, то поищи их в Мертвом городе.

– Почему именно там?

– А потому что они там отсиживаются… И давай заканчивать разговор! Выметайся из дома!

Я поднял винтовку и нацелил ее в голову Исхаку, напоминая, что ситуация требует соблюдения субординации.

– Лицом к стене! – сказал я.

– Что? – поморщившись, уточнил Исхак.

Я передернул помповый затвор. Неиспользованный патрон упал мне под ноги, на его место в ствол вошел другой. Я выстрелил с бедра. Винтовка дала сильную отдачу, и крупнокалиберная пуля превратила в крошку увесистый кусок мраморного карниза над окном. От оглушительного выстрела у меня в ушах зазвенело. Белая пыль посыпалась Исхаку на голову. Испуг испортил его красивое лицо, зато сделал послушным. Ни слова не говоря больше и ничего не уточняя, он повернулся вместе со стулом спиной ко мне.

– Вот так и сиди, – сказал я и пошел наверх.

Зайти в дверь, ведущую в сумрачную спальню, мне так и не удалось. Я лишь увидел, как над широкой кроватью, на которой сидела неопределенных форм женщина, завернутая с головой в простыню, пролетел какой-то предмет, похожий на вазу, и с грохотом обрушился на зеркало, превращая его в осколки. Вслед за истошным женским визгом из спальни не торопясь вышла Лора. Ее лицо было не просто спокойным; оно было одухотворенным, а легкий румянец под глазами говорил о наличии сильных и, безусловно, приятных эмоций.

– Пойдем? – мягко спросила она меня и взяла под руку. Ступени дружно поскрипывали и пружинили под нашими ногами. Две разновеликие и красивые тени на противоположной стене, напоминая финальные кадры фильма с хеппи-эндом, медленно уменьшались в размерах, опускались вниз, чтобы слиться с нами и стать единым целым.

Исхак повернулся лицом к нам и поднялся со стула. Я приставил к стене винтовку.

– Ты довольна? – спросил Исхак Лору.

– Очень, – ответила девушка. – Жалею только, что столько времени потратила на тебя.

Исхак перевел взгляд на меня, а затем снова на Лору.

– Что ж, – произнес он, – второй раз ты уже не ошибешься и на своего нового друга уже не потратишь много времени. Дай бог, чтобы он прожил хотя бы еще пару дней.

* * *

Шел двенадцатый час ночи, когда мы вернулись в гостиницу. Прошло шесть часов с того момента, как капитан был в заложниках. Нам с Лорой удалось выяснить очень мало, почти ничего. Визит к Исхаку я считал потраченным впустую временем, хотя у Лоры наверняка было иное мнение.

Я припарковал машину на выкате к пляжу и заметил стоящую под пальмой черную «Мазду», которую взяла напрокат Алина. Интерес к делам «конкурирующей фирмы» был настолько велик, что я несколько минут не мог оторваться от окон «Мазды», рассматривая салон. Никаких предметов, кроме карты Кипра, Алина в машине не оставила. Локальный счетчик километража зафиксировал число 286, но нельзя было сказать уверенно, что именно такое расстояние Алина «намотала» за сегодняшний день, потому как счетчик мог быть не обнулен перед выездом. Зато можно было не сомневаться в том, что Алина не выбирала хороших дорог. Колеса автомобиля были выпачканы в красной глине, в протекторы набились короткие иголки какой-то хвои – ничего подобного, насколько мне было известно, на побережье не росло. Выходит, мою коллегу сыск занес куда-то в глубь острова, в горы.

Лора, глядя подслеповатыми от сонливости глазами себе под ноги, плелась за мной. О девушке надо было позаботиться раньше, но у меня напрочь вылетело из головы, что она, как всякий нормальный человек, нуждается в еде и отдыхе. Сам я готов был сутки напролет идти по следу преступника, как волк по следам добычи.

– Стоп! – сказал я, останавливаясь перед дверью вестибюля и поворачиваясь лицом к Лоре. – Я же о тебе совсем забыл! Где вы с отцом обычно ночуете?

– В Айя-Напе, – ответила Лора. – Мы снимаем там квартиру.

– Нет, в Айя-Напу мы сейчас не поедем, – сказал я, глянув на часы. – А тебе надо выспаться.

– Можно я останусь в машине? – подала прекрасную идею Лора.

– Валяй! – охотно согласился я и протянул девушке ключи.

По вестибюлю еще блуждала томная от спиртного и теплой кипрской ночи публика. Я сделал круг почета, отыскивая кого-нибудь из «своих», то есть из пассажиров «Пафоса», но попадались преимущественно богатые немецкие вдовы с искусственными румянами на щеках, искусственными зубами во рту, искусственными париками на голове, зато с натуральными бриллиантами в серьгах и перстнях. На доске объявлений я обнаружил изменения. Идея госпожи Дамиры относительно посещения Фамагусты материализовалась, и теперь на доске висело красочно оформленное объявление: «УНИКАЛЬНАЯ ЭКСКУРСИЯ!!! САНКЦИЯ ПРЕДСТАВИТЕЛЯ ООН!!! ПОСЕЩЕНИЕ МЕРТВОГО ГОРОДА!!! ЧИСЛО МЕСТ ОГРАНИЧЕНО!!! ВЫЕЗД В 10.00». Ниже следовал список желающих. Помимо инициатора, госпожи Дамиры, в нем были обозначены имена Алины, Стеллы и Мизина. Я попросил у рыжего немца, стоящего рядом, авторучку и вписал себя и Лору.

Оздоровительный комплекс был закрыт. Я заглянул в бар, затем вышел к открытому бассейну, но никого, кто был бы мне нужен, не нашел.

Поднявшись на свой этаж, я подошел к двери Стеллы и, игнорируя нанизанную на ручку табличку «DO NOT DISTURB!» («Не беспокоить!»), постучал.

Убедившись, что просьба, обозначенная на табличке, и желание девушки действительно совпадают, я зашел к себе и, не зажигая света, вышел на лоджию. Упругий теплый ветер доносил шум моря. В плотной темноте невозможно было увидеть берег, но его искривленную линию обозначал прибой, который в лунном свете мерцал люминесцентным серебром. Огни курортного поселка заканчивались совсем рядом, в крайней таверне, а за ними разливалась непроглядная чернота, в которой не было границы между звездным небом и пустынной степью. Где-то там, во мраке, в освещенной луной бухте, застыл Мертвый город, уставившийся слепыми окнами гостиниц, жилых домов, таверн и офисов в смоляное море; я настолько живо представил себе картину умершей четверть века назад Фамагусты, что показалось, будто оттуда, из могильной тьмы, потянуло сырым холодом, и на душе стало тревожно.

Приближалась полночь. Автостоянка, освещенная окнами гостиницы, погружалась в темноту. Я облокотился на перила, посмотрел по сторонам и, ухватившись за перегородку, перелез на соседнюю лоджию. Это был номер Алины. В окнах света не было, раздвижная дверь была закрыта наглухо, и изнутри не доносилось ни звука. Опустившись на четвереньки, я добрался до следующей перегородки и, встав на перила, столь же быстро перелез на лоджию Стеллы.

Экспансивная смуглянка не спала. Сквозь незашторенное окно я видел, как она, одетая в черное вечернее платье, ходила по комнате между столом и кроватью, кидая взгляды на электронные часы, вмонтированные в панель включенного телевизора. Комната была слабо освещена настольной лампой. На стенах и потолке комнаты плясали цветные пятна – отголоски действий на телеэкране. Движения Стеллы становились все более динамичными и напряженными. Она уже не просто ходила, она металась по комнате, все чаще обращая взгляд на часы. Поравнявшись со столом, девушка плеснула в стакан коричневой жидкости из пузатой бутылки и залпом выпила. Я видел, как ее рука легла на кнопку настольной лампы. Свет погас, но только на секунду. Через мгновение она снова выключила лампу и тотчас же включила. Эта игра со светом продолжалась недолго. Гостиничный номер погрузился в темноту.

Опасаясь, что Стелла из темной комнаты сможет увидеть меня, я сел на пол в самом углу лоджии. Но случилось худшее: дверь лоджии дрогнула и покатилась по рельсу, сквозняк выхватил из комнаты штору и принялся баловаться ею. Стелла вышла на лоджию, глядя в темноту. Она не замечала меня. Я затаил дыхание, боясь пошевелиться, и мысленно приказал сердцу биться тише.

Стелла неподвижно стояла у ограждения. Ее поза была столь напряженной, что мне казалось: тронь ее рукой, и непременно вспыхнет электрический разряд. Не рискуя повернуть голову, я скосил глаза, проследив за взглядом Стеллы. Между ограждением и перилами, как в сгоревшем мониторе, ничего не было видно – только чернота, но Стелла продолжала пялиться туда, словно ожидала страшного, но притягательного зрелища.

И вдруг я отчетливо увидел, как в бесплотной субстанции ночи, где-то в зоне Мертвого города, вспыхнул огонек, и по тому, как вздрогнула и невольно подалась вперед Стелла, я понял, что она ждала именно этого. Огонек погас и тотчас вспыхнул снова, и так несколько раз подряд с различными интервалами. Код Морзе! Я не мог ошибиться, символы азбуки, состоящей из точек и тире, еще хранились в моей памяти с тех времен, когда я ходил под парусом по Черному морю, и сигнал, который пришел из ночи, означал начало передачи.

Мы со Стеллой всматривались в никуда, терзая глаза. Прошло несколько секунд, и в темноте снова вспыхнула звездочка, словно появилась брешь в черном полотне. Тире и точка, снова точка, затем тире… Неимоверным усилием я доставал из памяти ключ к коду, пытаясь с ходу переводить световые вспышки в буквы. Первое слово – «НЕТ». Если Стелла тоже читала сообщение с лету, то можно было только удивиться и позавидовать той легкости, с какой она это делала… На втором слове я стал путаться, три тире с точкой я прочитал как «Г», и у меня получилось «НИГЕРО». Едва я успел догадаться, что ночь передала «НЕТ НИЧЕГО…», как вдруг Стелла приглушенно заскулила, схватила себя за волосы и кинулась в комнату. Она не включила свет, и я не видел, как она мечется, но ее стон и неразборчивая ругань наверняка разбудили соседей.

– Будь оно все проклято! – крикнула Стелла с ненавистью, и вслед за этим что-то с грохотом упало на пол и разбилось – то ли бутылка, то ли графин, – и все затихло.

Я неслышно выпрямился и поставил ногу на перила. Сеанс связи закончился. Тьма в стороне Мертвого города была настолько плотной, что мерцающий огонек уже казался плодом воображения.

«Нет ничего», мысленно повторял я два слова, будто боялся потерять их элементарный смысл. «Нет ничего»…

Оказавшись на своей лоджии, я сел в плетеное кресло и со слабой надеждой стал всматриваться в темноту. Внизу хлопнула автомобильная дверь. Я наклонился вперед и посмотрел на стоянку. Рядом с моим «Мицубиси» делала гимнастику Лора: наклонялась, выгибалась, приседала. Я тихонько свистнул.

– Это что? Производственная гимнастика?

Лора, уличенная в таком странном для полуночи занятии, закрыла лицо руками и тихо рассмеялась. До меня только сейчас дошло, что у девушки от комфорта автомобильного салона заболела спина, руки, ноги – все, что непременно начнет болеть, если лежать в скрюченном положении.

– Поднимайся ко мне! – позвал я ее, внутренне содрогаясь от того, на какое унижение я толкаю девчонку – сначала пожлобился поделиться ложем, а теперь снизошел до благородного жеста. К счастью, Лора отрицательно покачала головой и сказала, что ей и тут хорошо.

Я вернулся в комнату, сгреб в охапку два одеяла, покрывало и подушки и скинул все это на крышу автомобиля.

Мы прекрасно выспались на берегу моря, если не считать того, что мне приснился странный сон: Лора мчится в ночи на моей машине и сигналит фарами Исхаку слова любви.