Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 37

Читать книгу Два шага на небеса
3216+2133
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 37

Ловкач, думал я о капитане, когда в полусогнутом состоянии обыскал трюм и не нашел ничего, что бы представляло для меня интерес. Знал, чем можно меня взять: уверен, говорит, что вы будете удивлены. Я уже был готов увидеть здесь… Но что говорить о том, чего не оказалось! Впрочем, надо признать, что капитан своего добился, и все мои спутники, верно, вздохнули с облегчением.

Я сел на помпу в металлическом кожухе. До берега – шесть часов ходу, прикидывал я. Неужели капитан намерен продержать меня здесь все шесть часов? Это же от скуки сдохнуть можно! Да мало ли какой фокус выкинет кто-либо из пассажиров. Милейшая компания! Я охотно верю капитану, что один из них без всякого смятения шарахнул молотком или бутылкой по частотному дисплею радиостанции. И это мог быть любой из пассажиров, разве что кроме Алины.

Торцевая переборка задрожала от тихого гула, и я почувствовал, как яхта двинулась вперед, набирая скорость. Я поднялся на ноги, подошел к двери и с силой несколько раз ударил по ней ногой. Я был готов к тому, что к моим шевелениям, издающим звук, все свободные граждане на «Пафосе» будут относиться с тем же вниманием и интересом, как и к шуму мотора. Однако я оказался слишком пессимистичен и себя явно недооценивал. Едва я занес ногу в пятый раз, чтобы впечатать итальянский каблук с титановой косточкой в дверь, как вдруг лязгнул замок.

Я успел отскочить от двери, сел на ступеньку и вытащил из футляра мобильный телефон.

– Капитан! – сказал я, не оборачиваясь, как только за моей спиной скрипнула дверь и солнечный луч упал на мрачный потолок моей камеры. – Проблема исчерпана…

– Это Лора, – поправил меня голос девушки.

Я обернулся и вскочил на ноги.

– Так это ты, юнга! – обрадовался я. – Под дверью дежурила, что ли?

Девушка не знала, как себя вести со мной. Она смущенно улыбалась и прятала глаза с пионерским огнем.

– Отец велел открыть сразу, как только вы постучите, – объяснила она. – Вы что-нибудь желаете? Я могу принести вам шампанского со льдом, кофе. Могу приготовить яичницу с беконом… Хотите, принесу теплое одеяло? Книжки?

Я взял девушку за плечи и приподнял ее лицо.

– Ты думаешь, твой отец долго продержит меня здесь? – спросил я.

Лора пожала плечами. Ее глаза блестели в сумраке трюма.

– Извините меня, – прошептала она, покусывая губы.

– За что? – удивился я. – Удовольствие находиться здесь несоизмеримо с плотской пищей и хмельным безрассудством. Передай отцу, что уже нет необходимости срочно ремонтировать радиостанцию. Я связался с патрулем береговой охраны по мобильному телефону. С минуты на минуту они встретятся с нами.

– Хорошо, – кивнула Лора, продолжая стоять передо мной с опущенной головой.

– Э-э, дружище! – воскликнул я в недоумении. – А слезки зачем? Разве они положены по штатному расписанию?

Лора улыбнулась, шмыгнула носом и, стыдясь своих мокрых глаз, быстро повернулась ко мне спиной. Она взялась за ручку двери и замерла.

– Вас закрыть? – прошептала она, предпочитая, должно быть, провалиться сквозь палубу, чем слепо блуждать в сложных сетях взаимоотношений взрослых.

– А как же! Обязательно закрой и не забудь поднять ручку вверх!

Но Лора, кажется, была не в состоянии запереть меня, и тогда я сам захлопнул за ней дверь.

Однако не следовало рассчитывать на то, что я смогу еще некоторое время побыть наедине со своими мыслями. Капитан в своем нелепом спортивном костюме ворвался в трюм, как мне показалось, всего несколько секунд спустя. Он остановился на пороге, кидая жуткую тень, напоминающую безлистный баобаб, увенчанный человеческой головой. Я заметил, как взгляд капитана скользнул по моему поясному ремню, на котором был подвешен футляр с телефоном.

– Так вы все-таки… – глухо произнес капитан, и скулы его напряглись, словно он пытался разгрызть орех. – Что ж, пусть будет так. Видит бог, я предлагал вам…

Он повернулся и, продолжая сутулиться, пошел к лестнице, хотя в проходе мог во весь рост выпрямиться баскетболист. Сделав несколько шагов, капитан остановился и, повернувшись ко мне вполоборота, сквозь зубы сказал:

– Трюм освободите. Идите на палубу и встречайте своих гостей.

Он выглядел совершенно растерянным. Неуверенно передвигая ноги, капитан сделал еще несколько шагов и снова остановился, глядя на двери кают так, словно забыл, в какую хотел зайти. Я обошел капитана и поднялся наверх.

Ставший привычным и набивший оскомину пустынный морской пейзаж, который несколько дней окружал яхту, изменился, и я невольно прилип к поручню, глядя на горизонт. Туманная горная гряда протянулась серой полосой, очертанием своим как бы подражая волнам; родину Афродиты еще можно было принять за грозовые тучи, скопившиеся вдали, но в отличие от туч матовый контур гор не менялся по воле ветра; очень медленно и все же заметно для глаз он становился все более контрастным, приобретал рельеф, и при наличии некоторой доли фантазии можно было различить поросшие лесом склоны, глубокие тенистые проломы, разрезанные серебром горных рек, красные крыши деревень, изящные шпили мечетей и гостиничные высотки на фоне белого прибоя какого-нибудь «Голден-Бич», наполненного музыкой, ароматом таверн и загорелыми задницами.

«Пафос» летел к вожделенной земле на всех парах, разрезая форштевнем голубые волны, и брызги – тончайшая взвесь – радугой висели над кормовой палубой; в те мгновения, когда их прохлада и влага становились особенно ощутимыми, Стелла и Алина пронзительно пищали и прикрывали ладонями лицо. Уже мокрые с головы до ног, генерал и Мизин продолжали взбалтывать и вскрывать бутылки с шампанским, разбавляя его морскими брызгами. Пробки взлетали в воздух, как салютные снаряды, заставляя чаек, которые висели над палубой, шарахаться в стороны, сладкая пена выплескивалась на стол и палубу как из огнетушителя, лишь отчасти попадая в бокалы.

– Господин Нефедов! – сложив руки рупором, протрубил генерал, уже хорошо выпивший, в расстегнутой до середины груди рубашке, воротник которой пестрел отпечатками губной помады. – Немедленно подойдите к виночерпию!

– Голубчик! Валерий Васильевич! – сентиментальничала удивительно быстро повеселевшая Дамира. Ее траурный платочек, наверное, унесло в море веселым ветром, и она махала мне мундштуком, как дирижерской палочкой. – Позвольте я буду называть вас своим сыном! Вы же мне теперь почти что родной!

– Мамуля, имейте совесть! – озорно воскликнула Стелла, так размахивая бокалом, что шампанское выплескивалось на генерала. – Этот красавчик мой пожизненный любовник! Повторяю специально для чижиков-пыжиков…

Она направилась ко мне, но по дороге задела стул и на некоторое время увлеклась им.

– Помилуйте, золотая вы моя! – стала оправдываться Дамира, протирая краем блузки очки, забрызганные шампанским. Она приняла последние слова Стеллы на свой счет. – Да разве я претендую на эту роль? Я нахожусь уже в том замечательном возрасте, когда понимаешь, что все мнимые женские достоинства – это недостатки, и очень легко от них избавляешься… Господин Нефедов! Голубчик! Вы хорошо говорите по-английски? Я хотела бы с вами посплетничать…

Алина, эта чайная роза среди зарослей шиповника, была, по-моему, самой трезвой из всех. Уклоняясь от пробок и пенных струй, которые время от времени производили Мизин с генералом, она вместе со стулом все дальше отодвигалась от стола, который ходил ходуном как бы сам по себе, и бережно придерживала на коленях свернутую в кокон розовую кофточку.

– Шампанского моему другу! – рявкнул генерал. – Ведро!

Мизин заглянул под стол, пошарил глазами по палубе, но вместо ведра нашел ножки Алины в белых босоножках с золотыми пряжечками, прикрытые до колен голубым, с огненно-красными цветами, сарафаном. Заинтересовавшись находкой, студент неуверенно шагнул к Алине и, опустившись перед ней на одно колено, доверительно спросил:

– Мерзнем? Насквозь промокли? Позвольте поухаживать…

Он попытался завладеть кофточкой, но Алина вежливо и незаметно для окружающих послала его и поднялась со стула. Когда она поравнялась со мной, я увидел на лице ее маску безмятежного веселья. Напряженный, решительный взгляд и волевой излом губ ей не удалось скрыть; она в самом деле мелко дрожала, но вряд ли это был озноб, вызванный невольным купанием в брызгах.

– Ты куда? – спросил я Алину, посторонившись, чтобы она смогла пройти к лестнице.

– Будь здесь, – едва слышно произнесла девушка, прижимая розовый кокон к груди, и быстро спустилась вниз.

Я едва не упал под тяжестью генеральского тела. Шумно сопя мне в ухо, генерал потащил меня к столу.

– Рекомендую, господа! – произнес он. – Самый честный человек на яхте! Валерий Нефедов!

Он похлопал меня по спине и с тяжелой улыбкой заглянул мне в глаза.

– Ну, правдолюбец, выпей с нами шампанского.

Мизин подал мне бокал, выпачканный в губной помаде. На поверхности шампанского плавал кусочек фольги. Госпожа Дамира, раскуривая сигарету, смотрела на уголек сквозь линзы очков, и казалось, что ее глаза выползли из орбит.

– Вы, конечно, мерзавец, – произнесла она, выдувая дым на середину стола. – Но все равно я с вами выпью. Потому что все понимаю: слежка, сбор информации… Вы лезете в душу не столько из любопытства, сколько по служебной необходимости… Не знаю, не знаю, в какой степени это может стать вам утешением, однако…

– Тссс, – просвистел генерал, приложив палец к губам. – Мы еще не вышли на берег.

– Выйдем, уже никуда не денемся… Да не бойтесь вы так его! Я русских генералов представляла себе иначе! Сапоги, шашка на боку, кулачищи, как артиллерийские снаряды, водка стаканами…

– А я не боюсь, – ответил генерал. – Он уже ничего не сделает. Зубы обломает. Я прав, дружище?

Он хотел снова обнять меня, но его взгляд соскользнул с моего лица и провалился куда-то за мою спину. В его пальцах лопнул бокал, и осколки со звоном упали на палубу. Госпожа Дамира приспустила очки на кончик носа и, оголив подслеповатые глазки, уставилась в ту же сторону. Мизин раскрыл рот, как на приеме у стоматолога, и глупо засмеялся, издавая звук «гы-гы-гы». За моей спиной происходило что-то весьма любопытное, но когда я повернулся, то понял, что ожидал чего угодно, но только не этого.

По палубе в сторону рубки медленно шли капитан и Алина, друг за другом, строго в затылок. Правая рука девушки была вытянута в сторону капитанской головы, что придавало композиции из двух человек некую схожесть с поводырем и слепым, правда, «слепая» – Алина – крепко сжимала в вытянутой руке тяжеловесный револьвер с длинным стволом, который касался затылка «поводыря».

Потрясенные этим зрелищем, мы оцепенели. Дойдя до двери рубки, капитан замедленным движением, словно работал под водой в глубинном снаряжении, взялся за ручку и открыл дверь.

– Чего это она? – произнес Мизин.

– Обалдела девчонка! – пробормотал генерал.

– Вот вам и Пыжик! – с уважением в голосе произнесла Стелла и, не в силах оторваться от зрелища, спросила у меня: – Валера, а у нее с головой все в порядке?

В происходящее было трудно поверить, потому что до сих пор все нестандартные события с применением холодного или огнестрельного оружия происходили без массового зрителя. То, что проделывала Алина, напоминало кадры остросюжетного фильма. Обойдя капитана, она попятилась и взяла револьвер обеими руками, целясь ему в голову. Теперь Пыжик стояла к нам лицом, револьверный ствол поглядывал в нашу сторону, отчего опытный в обращении с оружием генерал почувствовал дискомфорт. Он взял под руки Дамиру и Стеллу и бочком стал сдвигать их ближе к барной стойке, куда взгляд револьверного ствола не мог достать. Однако дамы, не замечая в действиях Алины ничего опасного, начали дружно сопротивляться.

Тем временем капитан что-то сказал Лоре, стоящей у штурвала, тотчас гул мотора пошел на убыль и быстро затих. Яхта ощутимо сбавила скорость, ее нос опустился, вспенив воду, и судно, лишившись стремительного хода, стало доступно игре волн. «Пафос», как неповоротливый увалень, пошел враскачку и начал валиться с одного борта на другой. При очередном крене бокалы, стоящие на столе, сиганули вниз, покончив с собой, и у наших ног расползлась большая пузырящаяся лужа.

– Стоять! – крикнула Алина, заметив перемещение генерала с дамами, и, подняв револьвер над головой, выстрелила.

Дамира вздрогнула и вскрикнула.

– Вауу! – возопил Мизин, то ли поднимая руки вверх, то ли пытаясь закрыть ими уши. – Война, яшки-бляшки!

– Спокойно, – посоветовал генерал. – Не делайте резких движений. Все обойдется. – И успокоил: – Она просто сошла с ума.

Капитан с каменным лицом медленно шел к нам, одной рукой обнимая за плечо дочь. Не спуская с них глаз, Алина тыкала ключом с медной цепочкой в гнездо, пытаясь запереть рубку. Когда ей это удалось, капитан и Лора поравнялись с нами. Эдди встал впереди дочери, закрывая ее собой, и, едва разжимая губы, сказал всем нам:

– Делайте все, что она скажет… Это продлится недолго…

– Скажите, капитан, – пробормотала из-за моей спины Дамира. – А в какую страну она требует плыть?

– В Москву, – краем рта пошутил генерал.

– В Москву? – удивилась Дамира. – А разве Москва стоит на берегу моря?

Алина приблизилась к нам и встала в нескольких шагах, по-прежнему сжимая револьвер двумя руками. Ветер трепал ее серебристые волосы и сарафан, отчего он плотно облепил ее, выделив рельеф тела и нательного белья. Мне в голову пришло нелепое сравнение: мы, в меру молодые и красивые, смело смотрели в дуло револьвера, так же смело, как это делали борцы за свободную Италию в книге известной писательницы.

– Мне очень жаль, – произнесла Алина. – Но прежде чем вы сойдете на берег, с каждым из вас разберется полиция.

– Сегодня все помешались на полиции, – вполголоса произнес капитан.

– Капитан! – императивно заявила Алина. – Сейчас вы свяжетесь с патрульным катером и объясните, что на борту «Пафоса» совершено преступление.

– Валерий Васильевич! – обратился ко мне Эдди, чуть-чуть повернув голову. – Может быть, вы объясните девушке, что эту проблему мы с вами уже решили?

– Вам что-нибудь не ясно? – высказала усиливающееся раздражение Алина.

Капитан кашлянул в кулак и ровным голосом пояснил:

– К сожалению, моя радиостанция может связываться только по фиксированным частотам. Уцелело всего две кнопки: на пятьсот килогерц для сигнала бедствия и прямая связь с моей супругой в Штатах. Что вы предпочитаете?

– Probably, it is any virus, which induces desire to communicate with police, – размышляла вслух госпожа Дамира. – Can be, it is transmitted by a sexual way? How you believe, Stelle?

Кажется, в сценарии Алины неувязка со связью не была предусмотрена. Девушка устала держать килограммовый «мастерпис» в вытянутых руках. Выискивая более удобную позу, она топталась перед нами, словно палуба была раскалена как сковородка. Сейчас она загонит всех в каюты, подумал я. Затем попытается с моей помощью отремонтировать радиостанцию, в худшем случае отправит в эфир сигнал бедствия. Полиция, встретив на борту вооруженную капитанским револьвером дамочку, в первую очередь арестует ее. Во вторую – меня. Потом начнутся очень долгие разбирательства.

– Вот что, – не справляясь с учащенным дыханием, произнесла Алина, опуская локти на перила. – Слушайте меня! Разберемся с каждым! Вас, капитан, я обвиняю…

В тот момент, когда все мы более всего хотели услышать слова Алины, откуда-то снизу донесся оглушительный хлопок, словно у тяжеловесного «МАЗа» разорвалась в клочья покрышка. Несколько секунд мы все прислушивались к всплеску волн за бортом. Мне показалось, что к этим звукам добавилось едва различимое бульканье, словно рядом с яхтой работали аквалангисты.

– Что это бабахнуло, капитан? – спросила Дамира, не скрывая волнения. – Такое ощущение, что прямо подо мной!

– В машинном отделении, – равнодушно произнес капитан. – Вполне может быть, что из-за экстренного торможения разорвало силовую установку и топливный бак.

– Хорошенькое дельце! – недовольно сказала Стелла, покосившись на капитана. – И что теперь будет?

Мы все смотрели уже на капитана, позабыв об Алине и ее револьвере, нацеленном на нас.

– Сделайте что-нибудь! – потребовала Дамира у капитана.

– Все претензии – к этой милой даме, – безапелляционно заявил капитан.

Алина теряла не только контроль над пассажирами, но и над собой. Она уже не могла скрыть своего замешательства и, отступая по палубе, кидала взгляды на вход в помещения.

– Сходи в трюм! – крикнула она мне. – Посмотри, что там…

– Идите-идите, – презрительным тоном, каким впору обращаться к предателю, поторопила меня Дамира. – Вы у госпожи Алины в любимчиках и, конечно, против нее не пойдете!

– Выбей у нее пушку! – шепнул мне генерал, ткнув кулаком в спину. – Слабо, Нефедов?

– Сейчас! – пообещал я и зашел в холл.

– Трюмную дверь не забудьте за собой задраить! – крикнул капитан мне вдогон.

Я спустился по лестнице и свернул к трюмной двери. Она была открыта настежь – кажется, я выходил оттуда последним и не закрыл ее за собой. Чем ближе я подходил к люку, тем отчетливее слышал шум воды и запах гари. Предчувствуя недоброе, я пошел быстрее и, спрыгнув с лестницы на трюмное дно, сразу же угодил ногами в воду. Где была пробоина, я не видел, но, судя по тому, как быстро поднимался уровень воды, размеры пробоины были устрашающими.

Развернувшись, я выскочил из люка, захлопнул за собой дверь и задраил ее, потянув запорную ручку вверх.

– В трюме вода! – объявил я, поднявшись наверх. С мокрых до колен брюк стекала вода, и подо мной расползлась лужа.

– Что значит вода?! Откуда там вода?! – закудахтала госпожа Дамира.

Алина покусывала губы и с мольбой смотрела на меня. Заварила кашу, мстительно подумал я, а теперь не знает, что делать.

– Скорее всего, – растягивая слова, произнес капитан, изучая свои ногти, – в трюме открылась течь. Не думаю, что «Пафос» продержится на плаву больше пятнадцати минут.

– Вауу! – отозвался из-за генеральской спины Мизин. – Я в такие игры не играю!

Задрав майку до груди, он почесал живот и шагнул ближе к борту.

– Послушайте! – вдруг пронзительным голосом крикнула Стелла. – Почему мы стоим? Мужчины, черт вас подери, сделайте что-нибудь!

– Капитан! – яростно поддержала девушку Дамира и, кажется, даже ударила его в плечо. – Вы почему не выполняете своих обязанностей?! Немедленно заделайте дырку!

Алина отступала, все чаще сигналя мне взглядом о своем бедственном положении. Никто уже не обращал на нее внимания. Капитан демонстративно сел на стул и водрузил ноги на стол. Генерал, нахмурившись и широко расставив ноги, в упор смотрел на Алину, крепко сжимая в руках барсетку. Госпожа Дамира судорожными движениями расстегивала верхнюю пуговицу блузки, словно ей было дурно; впрочем, ей в самом деле было нехорошо, она очень боялась за себя. Мизин под видом того, что сильно вспотел, снял с себя майку и принялся ожесточенно тереть ею под мышками. Лора за спинами отца и Дамиры приблизилась ко мне и, дернув за руку, шепнула:

– Не забудьте о спасательном жилете!

– Кто ответит, в конце концов, тонем мы или нет?! – свирепо возмущалась Стелла, глядя преимущественно на меня.

– Кирилл! – произнесла Алина. – Что делать?

Она была сломлена.

– Э-э! – крикнул Мизин, глядя за борт. – Мы уже накренились, яшки-бляшки!!

Все ждали от меня подвига, даже Алина. Я шагнул к ней, без усилий взял из ее измученной руки револьвер и сунул его себе за пояс.

– Все! – крикнул я. – Прошу прощения за маленькое недоразумение!.. Капитан! Вам карты в руки!

– Я бы вас за борт выкинула, будь я мужиком! – зло прошипела Дамира, быстро подойдя к Алине. – Психическая!

Погрозив пальцем, она широким жестом распахнула дверь холла и пошла на лестницу. Через мгновение снизу донесся ее визг:

– Здесь вода! Здесь полно воды! Где же этот придурочный капитан?..

Лора подошла к Алине и спокойно попросила:

– Дайте, пожалуйста, ключи от рубки!

– Капитан! – крикнул я. – Приступайте к своим обязанностям! Вода уже залила коридор!

– Кирилл, мне стыдно, – шептала Алина, с силой стискивая мне руку и прячась за моей спиной.

– Сначала верните мне револьвер, – начал ставить условия капитан, продолжая сидеть на стуле, водрузив ноги на стол. – А затем пусть госпожа Алина соизволит извиниться передо мной и всеми остальными пассажирами за свою выходку!

– Ваша бездеятельность преступна! – напомнил я и попытался объяснить поступок Алины: – Более преступна, чем неудачная попытка Алины навести на яхте порядок.

– Ха-ха-ха! – залился капитан фальшивым смехом, подняв лицо вверх.

– Слушать меня! – Генерал наконец взял в свои руки власть, которую не удержала Алина и которая затем уже не была нужна никому. – Без паники, по одному спускаться вниз и надевать спасательные жилеты!

Я заметил, как он ткнул пальцем капитану под ребро и сквозь зубы процедил:

– Все, Эдди! Хватит!

Лора вышла из рубки в шортах, футболке и с рюкзачком за плечами. Поравнявшись с Алиной, она протянула ей связку ключей и сказала:

– Спасибо. Можете забрать.

Алина не подставила ладонь, ключи упали на палубу, и медная цепочка сложилась вокруг них кольцами, как тонкая болотная гадюка.

– Хоть бы посоветовалась со мной сначала, – сказал я Алине, опасаясь, что она немедленно отхватит несколько чувствительных оплеух от Стеллы или Дамиры, как только я отойду на шаг.

Уже было заметно, как осела корма яхты; валяющиеся на палубе бутылки и уцелевшие бокалы медленно скатывались под уклон. Возбужденный до глупого веселья, на палубу вывалился Мизин, на ходу напяливая на себя оранжевый спасжилет.

– А где тут застежки, народ? – орал он, ни к кому конкретно не обращаясь. – Не мой размерчик, кишками чую…

Дамира, ставшая из-за жилета неимоверно толстой и неповоротливой, выволокла с собой внушительных размеров чемодан.

– Где шлюпки? – требовательно спросила она, глядя по сторонам. – Почему до сих пор не подготовлены шлюпки?

Она чавкала мокрыми туфлями, с грохотом передвигая по палубе свой чемодан на колесиках. Следом за ней на палубе появилась Стелла. Девушка встала перед тонированным стеклом двери и принялась надевать жилет с таким кокетливым видом, словно примеряла модную обновку. Из вещей она вынесла крепко стянутый бечевкой полиэтиленовый пакет с рекламой сигарет.

– А вы что? – спросила она, глядя на нас с Алиной, и скривила рот. – Решили вместе утонуть, красиво уйти из жизни? Ромео энд Жюльетт?

Не получив ответа, Стелла повернулась ко мне спиной и сделала шаг назад, приблизившись ко мне почти вплотную.

– Будь другом, – попросила она, – застегни мне лифчик!

Она имела в виду тесемки жилета на липучках.

Капитан с дочерью вскрывали цилиндрический контейнер со спасательным плотом. Щелкнул патрон, включая систему самонадува. Разрастаясь прямо на глазах, из цилиндра вывалилось нечто оранжевое и бесформенное. Капитан принялся вываливать плот за борт. Он путался в фалах, плотная оранжевая ткань застревала между трубками ограждения, и, когда Эдди применял силу, она угрожающе трещала.

– Надеюсь, вы позволите мне сойти на плот первой? – спросила Дамира у генерала. – И чемоданчик, если вас не затруднит…

– Не стойте! – крикнул нам генерал. – За жилетами – живо!.. Мизин, ко мне! Будешь стоять на страховке… Стелла! В затылок за Дамирой, раз-два!

Генерал вошел во вкус новой роли и даже улыбался.

Я взял Алину под руку и повел к лестнице. Надо было торопиться, так как вода в коридоре уже почти доходила до колен. Я первым вошел в воду и, почувствовав, что Алина отстала на лестнице, обернулся.

– Ну, что еще?!

– Мы ничего не докажем… – произнесла она, глядя на ковровую дорожку, которая покачивалась на воде посреди коридора. – Мы никогда ничего не узнаем…

Я склонился над ящиком. В нем осталось два жилета. Интересно, подумал я, вынимая их и стряхивая воду, а кто прихватил с собой жилет Виктора?

– Стой здесь! – сказал я, понимая, что Алина в своем длинном сарафане застрянет в залитом водой коридоре надолго. – Что у тебя осталось в каюте?

– Сумочка, – растерянно ответила Алина, опускаясь на ступеньку, словно у нее не было сил стоять.

– Ключ!

– Она не заперта.

Я пошел по воде, наступая на дорожку и прижимая ее ногами к полу, который уже стал дном. Дверь открылась легко. Вода, словно нетерпеливая толпа в очереди, хлынула из коридора в каюту. Меня буквально внесло внутрь. Хватаясь руками за перегородку, холодильник, спинку кровати, чтобы сохранить равновесие, я добрался до стола, взял сумочку, сорвал с вешалки в платяном шкафу какой-то пестрый наряд, заглянул в душевую, пошарил взглядом по полкам гардероба и, с усилием проталкивая ноги сквозь поток воды, пошел к выходу. Алина уже стояла в дверях.

– Держи! – сказал я, протягивая девушке ее вещи. Платье она тотчас отшвырнула в сторону, а лямку сумочки закинула себе на шею.

– Почему так долго? – крикнула она взволнованно. – Смотри, кажется, яхта дает крен!

Я тоже обратил внимание, что яхта стала заваливаться на бок. Ничего хорошего это означать не могло, по-видимому, вода уже заполнила трюм и несколько боковых отсеков, отчего «Пафос» потерял равновесие. Затопленная корма быстро уходила под воду, и вся масса воды начала скапливаться у лестницы. Всего за несколько секунд она достигла верхней ступени и вот-вот могла закрыть выход в холл и на палубу.

Алина стояла по пояс в воде и дрожала так, что клацали зубы. Сегодня у тебя впечатлений будет с избытком, подумал я и поднял девушку на руки. Наверное, где-то замкнуло проводку от аккумуляторов, и коридор погрузился в полный мрак. Я шел вперед на ощупь, и мне казалось, что своей тяжестью заставляю корму опускаться еще глубже под воду. Когда я почти поднялся на верх лестницы, сзади нагнала волна и влепила мне по затылку прощальный шлепок.

– Где вас черт носит?! – заорал генерал, когда мы показались на палубе. Все уже сидели на плоту, привязанном к полузатопленной корме фалом. Плот качало на волне, и могло показаться, что капитан и генерал, сидящие на его разных концах, забавляются качелями. Мизин поднял короткое пластиковое весло. Стелла, зажав пакет между ног, яростно расчесывала волосы, оставляя в них деревянные зубцы расчески. Госпожа Дамира занимала центральное место, самое безопасное, с ее точки зрения, и барабанила закованными в перстни пальцами по крышке чемодана, который лежал у нее на коленях.

По палубе кормы уже фривольно разгуливали волны, и нам с Алиной пришлось снова погрузиться в воду по пояс. Отталкивая от себя плавающие стулья и столы, я помог Алине перелезть через бортик. Мизин подал ей руку, но Алина шагнула на плот без его помощи и села рядом с генералом: другого места не было. Я принялся отвязывать фал, которым плот был связан с яхтой.

– Поторопитесь! – крикнул капитан. – Возьмите нож!.. Передайте ему нож!..

Почему-то госпожа Дамира сделала вид, что не замечает протянутой в ее сторону руки. Я схватился за веревку зубами. Корма яхты заскользила в пучину, словно груженые сани, стоящие на краю ледяной горки.

– Нож! – заорал капитан и кинул мне финку в чехле.

Я не смог ее поймать, и за мгновение до того, как твердь ушла из-под моих ног, успел распутать узел. Меня накрыло волной; я чувствовал, как вода устремляется в черноту глубины вслед за яхтой, будто я попал под струю мощного водопада, и принялся отчаянно работать руками и ногами. Пробковый жилет тащил меня наверх, подводное течение – в глубину, я оказался между двух чудовищ, пытающихся меня поделить. Нащупав рифленую, как напильник, рукоятку револьвера, я вытащил его из-за пояса, словно намеревался бороться за жизнь при помощи оружия. Течение крутило меня, вращая вокруг оси, и я несколько раз ткнулся темечком в днище плота. Когда я вынырнул и, широко раскрыв рот, лег на воду спиной, то увидел рядом покачивающийся на волнах плот, наполненный безмолвными людьми. Ничего, кроме моря, плота и этих людей, уже не было.