Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 36

Читать книгу Два шага на небеса
3216+2438
  • Автор:
  • Язык: ru

Глава 36

Я многое бы потерял, если бы не увидел этих лиц! Каждый сидящий за столом невольно издал какой-то сдавленный звук, и в хоре получилось что-то вроде объемного вздоха облегчения. Я не ослышался – именно облегчения, словно странникам, несущим тяжелый груз, я объявил долгожданный привал, и они в одночасье сбросили все со своих плеч.

– Вы? – первой пришла в себя госпожа Дамира, обращая ко мне свое изношенное лицо – подпудренное, подтянутое, подкрашенное, словно это был разбитый донельзя автомобиль, который мошенник намеревался продать как новый. В ее глазах было больше недоумения, чем гнева; точнее, гнева не было вообще, будто бы решающее значение имел не сам факт убийства сына, а личность убийцы; моя личность, надо полагать, не вызывала у госпожи отрицательных эмоций.

– Можете не сомневаться, я!

– Это так неожиданно, – мягко, с придыханием произнесла женщина и посмотрела на окружающих, словно хотела убедиться, что это стало неожиданностью не только для нее.

Стелла смотрела на меня как на идиота. Ее красноречивый взгляд, струящийся из широко раскрытых черных глаз, не сходил с моего лица, словно девушка поставила перед собой задачу докопаться до первопричины моего тяжкого умственного недуга.

Генерал скорее всего вспомнил свое армейское прошлое; он смотрел на меня с той взвешенной смесью брезгливости, жалости и восхищения, с какой, должно быть, когда-то смотрел на пленных афганских фанатов, предпочитающих умыться собственной кровью, чем кровью свиньи. При этом он методично опускал пальцы в треугольное блюдце, извлекал оттуда маслину, отправлял ее в рот, раздевал до косточки, которую потом сплевывал в кулак, и все это он делал, не сводя с меня глаз.

Мизин внешне страдал и внешне проявлял необыкновенное участие к моей судьбе. Он смотрел на меня, как верный друг, который все сделал для того, чтобы меня спасти, но судьба-злодейка оказалась сильнее. Его собачьи брови встали домиком, глаза наполнились поволокой скорби. Несмотря на то что никто ничего не говорил, он все время крутил головой и кивал, словно принимал соболезнования.

Взгляд Алины читался не менее легко. Она была бы рада затушевать восхищение моим рискованным кульбитом, но была слишком поглощена нашим с ней поединком и за своим лицом не следила, как увлеченная любовным сериалом мать на время забывает о шалостях ребенка; и в этой негласной оценке моего поступка угадывалось неудержимое желание выкинуть что-то еще более дерзкое.

Единственный, кто не смотрел на меня, был капитан. Он не сводил с лица Дамиры победного и великодушного взгляда подсудимого, которого только что оправдал суд присяжных, и был настойчив, несмотря на то что женщина избегала зрительного контакта с ним, будто отказывалась менять свое мнение, несмотря ни на что.

Приставив стул к столу, я вышел из кают-компании под гробовое молчание присутствующих, но этому молчанию не хватало всего одного хлопка, чтобы оно взорвалось аплодисментами. Предоставив своим спутникам возможность смело обсудить мое сенсационное заявление, я вышел в коридор и, не останавливаясь, не оглядываясь, прямым курсом зашел в каюту Виктора.

Дамира не преувеличила, я тоже обратил внимание на то, что дверь была прикрыта неплотно. Ночью, когда мы с Алиной рассматривали кровавые следы, она была закрыта наглухо. Зайдя в каюту, я сразу направился к холодильнику, открыл его, скользнул взглядом по загруженным бутылками полкам и с щелчком открыл морозильную камеру. По лицу прошелся холодок, вывалилось и тотчас растаяло маленькое белое облако. Я осмотрел пустую нишу, стенки которой были облеплены кристаллами льда, напоминающими крупную соль, провел рукой по холодному и шершавому дну и нащупал то, что искал. Маленький обрывок темного полиэтилена вмерз в лед, словно осенний лист в прихваченную морозом лужу. Еще совсем недавно здесь лежал небольшой пакет. Когда Виктор выдернул его, примерзшая часть пакета осталась во льду морозильника.

Я тщательно вымыл руки с мылом после прикосновения к обрывку пакета, затем раскрыл сумку с медикаментами, которая стояла посреди стола, и стал перебирать упаковки с активированным углем, борным спиртом, глюкозой и прочими малополезными таблетками, многие из которых были просрочены.

Закрыв сумку, я заглянул в шкаф, в котором в одиночестве скучал совершенно новый костюм врача, и подумал, что Виктор успел надеть его всего пару раз. Дорожный набор Виктора завершала упаковка одноразовых бритвенных станков, которые я нашел под зеркалом в душевой.

Я вышел из каюты врача столь же незаметно, как и вошел. Едва перешагнув порог своей каюты, я вдруг услышал, как в коридоре тихо стукнулась дверь о косяк, намного более тихо, чем это мог бы сделать самый аккуратный хозяин каюты, закрывая за собой дверь. Прислонившись щекой к косяку, я выглянул в коридор ровно настолько, чтобы увидеть, как из каюты капитана вышла Алина и, беззвучно ступая по лестнице, быстро поднялась наверх, что-то прижимая к груди.

Удобный момент для посещения чужих кают, подумал я, возвращаясь к себе. Алина это тоже поняла. Интересно, что ее привлекло в каюту Эдди? Как бы Пыжик дров не наломала, соревнуясь со мной в использовании нетрадиционных методов расследования.

Я сел на стол, считая эту несколько вызывающую и пренебрежительную позу наиболее подходящей к сложившейся обстановке, и принялся ждать гостей. Первой в каюту влетела Стелла. Не дойдя до меня нескольких шагов, словно я был опасным и непредсказуемым зверем, она остановилась, отчужденно взглянула на меня и покачала головой:

– Ну ты чудак!

Я с любопытством смотрел на то, как девушка выворачивается наизнанку. Это была та же операция над своими принципами, как если бы легкоатлет, завершая изнурительную дистанцию, вдруг перед самым финишем развернулся и почесал в обратную сторону.

– Нет, – возразил я. – Просто у меня совесть взбесилась.

– Ты воспринял мои слова слишком буквально! – отчаянно давала задний ход Стелла. – Неужели тебя так легко сломать? Любой дурак скажет, что ты виновен, и ты даже не попытаешься защититься?

Генерал не смог зайти, не задев косяк плечом. Он первым делом выразительно постучал себя по лбу кулаком, а потом открыл барсетку и сунул туда руку.

– Ты чего в бутылку лезешь? – начал отчитывать он меня. – Тебе денег дать, чтобы ты не выпендривался? Сколько тебе дать? Сто баксов? Двести? Триста?..

Госпожа Дамира превзошла щедрость генерала широтой своей души. Она вошла в каюту с лицом активистки общества солдатских матерей и, чудом не расплескивая слезы, с болью произнесла:

– Сынок! Что ж ты так казнишь себя? Что ж ты свою жизнь хочешь загубить? Не надо так жестоко терзать свое сердце! Виктор сам был во многом виноват! Несдержан, горяч, ревнив…

Вот это да! У меня даже не было слов ответить женщине, и я молча смотрел в ее лживые мокрые глаза, крепко прижимая к груди скрещенные руки, словно хотел защитить свою душу от необъятного цинизма этой дьяволицы.

– И я виновата, – бормотала Дамира, приближаясь ко мне с таким видом, словно намеревалась заключить меня в объятия. – Не надо было просить вас связываться со Стеллой. Это был жестокий эксперимент над моим сыночком…

– Все! Забыли! – скомандовал генерал и сделал руками жест, каким дирижер останавливает музыку оркестра. – Валера забирает свои слова обратно! Парень просто недоспал и перепил. Ему надо отдохнуть! Очистите каюту, пожалуйста! И вас, девушка, это касается!

– Я на вас надеюсь, генерал, – сказала Дамира, нехотя поворачиваясь к двери. – Успокойте его, он мне сердце разрывает.

– Не бери дурного в голову, – шепнула мне Стелла и поцеловала в щеку. – Я зайду позже.

– Водка у тебя есть? – спросил генерал, бесцеремонно открывая холодильник и опускаясь перед ним на корточки. – Да-а, старичок! Поработал ты здесь неплохо!

Мои признание и раскаяние остались невостребованными. Не успел я подумать о том, что со своими соболезнованиями еще не подходили капитан и Мизин, как в каюту зашел студент.

– Я вот что хотел сказать, – произнес он, почесывая затылок. – На первом курсе я тоже как-то здорово нажрался. В общем, мозги совсем отказали… Просыпаюсь утром…

Он хлопнул себя ладонью по лбу и замолчал, так как продолжение истории, по всей видимости, еще не было придумано.

– А потому – мой совет, – по нервному движению генерала Мизин почувствовал, что здесь он лишний, и сократил выступление. – Мой совет: не надо! Все будет класс! Как в этом…

– Все сказал? – уточнил генерал, свинчивая пробку на квадратной бутылке виски. – Тогда топай!

Мизин закачал головой и, перед тем как удалиться, вскинул кулак вверх и завершил:

– Мопасаран!

– Я не буду пить, – предупредил я генерала.

– Не дури! – отмахнулся он, наполняя бокалы виски. – Мозги просветлеют. Может быть, поймешь, что наворотил… Давай!

Я не шелохнулся. Генерал чокнулся с моим бокалом и, не встретив ответной реакции, медленно опустил свой бокал на стол.

– Ох, не нравишься ты мне! Не нравишься! – произнес он, с прищуром глядя на меня, и вышел из каюты. В проеме он на мгновение остановился, пошарил в пустоте рукой, пытаясь нащупать дверь, чтобы крепко захлопнуть ее за собой.

Прием закончился. Я пошел к капитану, чтобы сыграть ва-банк. Последний ход, который я намеревался сделать, должен был заставить актеров снять маски.

– Валера! – окликнула меня Стелла, когда я поднялся на палубу. Девушка разговаривала с Дамирой. Извинившись перед ней, она подбежала ко мне, встала рядом, почти вплотную, опустила руки мне на плечи и пытливо заглянула в глаза: – Ты на меня сердишься?

– Валера! – крикнул с кормы генерал, пристраиваясь за столиком, где с бокалом шампанского сидела Алина. – Иди к нам!

– Господин Нефедов! – включилась в перепев госпожа Дамира. – Не уходите, пожалуйста! Мне надо с вами поговорить!

– Нет, не сержусь, – ответил я Стелле, отдав ей предпочтение, потому что остальные были далеко, а мне не хотелось кричать.

– Я сама не понимаю, зачем оговорила тебя. Прямо бес какой-то вселился.

– Но кто же тогда стрелял?

– Я, – призналась Стелла и, боясь быть неправильно понятой, уточнила: – В потолок, конечно. Можешь посмотреть – в коридоре, между двумя крайними плафонами, дырочка осталась… Меня обидело, что ты меня на Пыжика променял, и я решила тебе отомстить.

– И за Виктором, получается, я не носился по яхте?

Она отрицательно покачала головой.

– Ты боишься полиции, Стелла?

Девушка смотрела на меня своими черными глазами. Они были синхронно подвижны, напоминая красующуюся перед зеркалом негритянку.

– Боюсь.

Что-то в моей груди шевельнулось. Я коснулся пальцем ее щеки и завел за ухо прядь волос.

– Не бойся, – ответил я и, повернувшись, пошел к рубке.

Капитан с дочерью стояли на коленях перед приборной панелью и распутывали разноцветные провода, торчащие из разбитого дисплея.

– Очень сожалею, господин Нефедов, – произнес капитан, не отрываясь от дела, – но пока нет никакой возможности связаться с берегом.

Под его коленом хрустнуло стекло. Лора, просунув в дыру острогубые кусачки, освобождала провода от разбитой платы. Эдди, наклонив голову так, чтобы удобнее было заглядывать в дыру, выковыривал пальцами внутренности прибора, кряхтел и вполголоса ругался по-английски.

– У вас отказала радиостанция? – предположил я.

– Да, но не по своей воле… Give the screwdriver… Hold here!.. Кто-то очень не хотел, чтобы вы связались с полицией, и ударил по дисплею чем-то тяжелым… Вот, полюбуйтесь! – Капитан подцепил отверткой и вынул из дыры обломок платы.

– Вы сумеете это отремонтировать?

– Не обещаю, – неопределенно ответил капитан. – Ремонтом лучше заняться на берегу. У меня может не оказаться нужных деталей.

– Я не могу ждать, когда мы причалим к берегу.

– Что это вы такой нетерпеливый? – усмехнулся Эдди. – До места прибытия осталось всего шесть часов ходу.

– Если вы не в состоянии сами отремонтировать прибор, тогда доверьте это мне. Я неплохо разбираюсь в радиостанциях.

Капитан выпрямился, вытер руки тряпкой и, глядя на меня таким взглядом, словно я допустил бестактность, спросил:

– Значит, вы настаиваете, чтобы я как можно быстрее отремонтировал радиостанцию?

– Настаиваю, капитан.

– О'кей, – кивнул он. – Лора встанет у штурвала, а я займусь ремонтом. Но сначала… Сначала я хотел бы кое-что показать вам. Прошу!

Он показал мне рукой на дверь. Мы вышли на палубу.

– Сюда, пожалуйста! – вежливо пригласил капитан и направился к лестнице, ведущей к каютам.

За одним из столиков на корме сложилась компания: генерал, Алина и Мизин. Завидев меня, генерал поднял вверх руку, щелкнул пальцами и показал на свободный стул, а Алина послала мне воздушный поцелуй. Стелла продолжала о чем-то разговаривать с госпожой Дамирой, причем была настолько этим увлечена, что не отреагировала даже на вопиющую провокацию Пыжика.

Капитан, склонив голову, зашел в холл и стал спускаться по лестнице к каютам. Я последовал за ним. Свернув влево, капитан подошел к двери, ведущей в трюм, и с силой надавил на большую гнутую ручку.

– Я думаю, что вы будете немало удивлены, – интригуя мое воображение, негромко произнес капитан, открывая тяжелую дверь люка. – Прошу!

Я перешагнул через порожек и встал на рифленую площадку, соединенную с днищем небольшой металлической лестницей. Не успел я пригнуться, чтобы лучше разглядеть освещенное тусклой синей лампочкой пространство, как за моей спиной с металлическим лязгом захлопнулась дверь.

Я даже не стал кидаться на дверь с кулаками, пытаясь вырваться на свободу, так как знал: трюмные отсеки задраиваются намертво и открыть их изнутри невозможно.