Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 35

Читать книгу Два шага на небеса
3216+1903
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 35

Яхта не плыла. Она стояла на месте, мягко покачиваясь на волнах, которые облизывали ее борта неряшливо и мокро, как это делают слюнявые ньюфаундленды. Я посмотрел в иллюминатор на бескрайнее водяное поле без каких-либо признаков суши и вспомнил, что сегодня мы должны были выйти на кипрский берег.

Было девять часов утра, и я подумал, что в последний раз до столь позднего часа я спал в далеком детстве, когда мир кажется неизменным, а все дела пустяковыми и непременно разрешающимися в будущем сами собой, и потому никуда не надо спешить.

Только я зашел в кают-компанию, как понял, что едва избежал наказания за позднее пробуждение. Еще немного, и Мизин прикончил бы мою порцию тушенной в горшочке фасоли с луком и томатом. О его намерении можно было судить по философскому взгляду, каким он смотрел на мое блюдо. Надо сказать, он был единственным человеком за столом, чей взгляд адекватно отображал внутреннее настроение. Никто, кроме него, не проронил ни слова на мое пожелание приятного аппетита. Никто не взглянул на меня. Глаза моих спутников были обращены в горшочки, словно это были окуляры микроскопов, через которые можно было рассмотреть собственную душу.

Я сел за стол и только сейчас обратил внимание, что с нами впервые завтракает капитан, зато отсутствует госпожа Дамира. Капитан был одет в голубой спортивный костюм, что делало его личность неприметной, банальной и даже рядовой. Как только я вооружился ложкой, он откинулся на спинку стула и положил рядом с собой салфетку. Было заметно, каким трудом давалась ему предстоящая речь.

– Госпожу Дамиру, видимо, ждать нет смысла. Я не буду повторяться, – произнес он и все же повторился: – Произошло несчастье. Бесследно исчез один из наших пассажиров – доктор Челеш.

Мизин закашлялся, подавившись хлебом с солью. Алина взглянула на меня, и мне показалось, что из ее глаз посыпались искры, от которых скатерть непременно должна была воспламениться. Генерал залпом выпил бокал томатного сока.

– По существующей инструкции, – продолжал капитан, обходя взглядом пустующее место Виктора, – я обязан немедленно остановить судно и связаться с полицией. Но, исходя из необычной обстановки, которая сложилась на «Пафосе», я счел нужным посоветоваться с вами, прежде чем выйти на связь с берегом.

Вот это образец западной демократии! Капитан отдает бразды правления народу. Как мы скажем, так и будет.

– Капитан, у меня есть вопрос! – неожиданно для всех первой вступила в разговор Алина. – А что значит необычная обстановка, которая сложилась на яхте?

– Ну что вы цепляетесь к словам! – не дал капитану даже рта раскрыть генерал. – Мы все прекрасно понимаем. Не надо провоцировать скандал.

Лично я ничего особенного в вопросе Алины не увидел, а ответа генерала не понял, но поддерживать девушку не было никакой необходимости: Алина словно с поводка сорвалась.

– Капитан, а почему вы сегодня не в форме?

Это она, конечно, зря. Похоже, что ей изменило чувство меры; намереваясь наверстать все, что она потеряла с исчезновением Виктора, Алина пошла напролом, пытаясь загнать капитана в угол.

– Не знаю, – произнес капитан, нахмурившись, – имеет ли это какое-либо отношение к нашему разговору. Но если это вас так интересует, я могу ответить: по неосторожности я прожег утюгом рукав кителя.

Алина надломила уверенность капитана. Он спутался, забыв, о чем начал говорить. За столом повисла нервная тишина, лишь только неугомонной балериной прыгала по тарелке Мизина вилка.

– Ситуация заключается вот в чем! – неожиданно громко сказал генерал, отчего Мизин вздрогнул и перестал жевать. – Капитан может немедленно сообщить в полицию о случившемся. В этом случае яхта будет арестована, а это означает, что и мы все тоже будем находиться под арестом. О высадке на берег можно будет забыть. О свободе передвижения можно будет забыть. Несколько дней кряду мы будем вариться в своих каютах!

Голова его была опущена, взгляд нацелен в горшок, отчего создавалось впечатление, что генерал произносит обвинительную речь фасоли, прежде чем ее съесть.

– Но капитан может пойти вам навстречу, – продолжал генерал, – и доложить о случившемся после высадки на берег. В этом случае мы будем жить в гостинице и пользоваться более значительной свободой перемещения. Выбирайте!

Я оглядел стол. Предложение генерала относилось к четырем пассажирам: к Мизину, Стелле, Алине и мне.

– Какой базар, братва! – без труда сделал выбор Мизин. – Конечно, надо в гостиницу! Меня эта яхта уже достала до самой печенки! Я в пивбар хочу!

– Твое мнение? – толкнул меня локтем генерал.

– Видите ли, – расплывчато начал я, – с одной стороны, конечно, гостиница выглядит намного привлекательнее каюты, но с другой…

Стелла с недоумением взглянула на меня и перебила:

– Да о чем мы говорим? Конечно же, надо высаживаться на берег! Кто хочет, пусть остается на яхте!

– Вообще-то я спрашивал не вас, – заметил генерал.

– Извините! – вмешалась Алина, опуская ложку с шариком мороженого в чашку с кофе. – Для начала я хотела бы, чтобы вы, капитан, уточнили: а что, собственно, произошло?

– Как с Луны свалилась, – вполголоса пробормотал генерал.

– Вы заставляете меня повторять одно и то же по нескольку раз, – ответил капитан. – Персонально для вас заявляю: с борта яхты исчез доктор Челеш.

– Исчез? – повторила Алина, приподнимая кофейную чашку за маленькое витиеватое ушко. – Какое странное слово. Вы хотите сказать, что доктор сделал это сам, по своей воле? Взял – и исчез?

– Я пока ничего не хочу сказать, – ответил капитан. – Я ставлю вас перед фактом: одного пассажира мы недосчитались.

– Не могу понять, зачем вы темните? – усмехнулась Алина. – Почему бы вам открыто не сказать, что его убили выстрелом из пистолета и выкинули за борт, выпачкав в крови стену в коридоре, лестницу и ограждение на палубе? Мы все сегодня ночью слышали выстрел. Или я ошибаюсь?

Алина нарушила негласное табу. Вряд ли она сама не понимала этого, но остановиться уже не могла. Ей казалось, что наступил момент, когда можно раскрыть карты. Она видела перед собой финиш; полагая, что в поединке со мной теперь все решают мгновения, она, словно участница велогонки, раскрылась и пошла в отрыв.

– Следите за речью, – посоветовал генерал. – Я, например, слышал щелчок, который мало чем напоминал звук выстрела.

– Вы хотите сказать, – с улыбкой уточнила Стелла у Алины, – что кто-то из нас убил Виктора? Может быть, вы знаете, кто это?

– Ничего определенного я сказать вам не могу, – ответила Алина.

– Я умываю руки, – вставил Мизин. – Меня можете исключить сразу. Я врача пальцем не трогал.

– А его никто пальцем не трогал, – негромко произнес капитан, неожиданно меняя тактику. – Я согласен с госпожой Алиной и готов высказаться открытым текстом. Да, я тоже слышал звук выстрела. Это действительно был выстрел, а не щелчок и не дверной хлопок.

– И я слышал выстрел, – подхватил Мизин, должно быть, полагая, что если капитан признался, то это очень умный поступок, который не грех повторить.

– А я ничего не слышала! – уверенным тоном произнесла Стелла, оглядывая всех присутствующих. – Ночь была спокойная и тихая. И с чего вы вообще взяли, что Виктора убили? Может быть, он напился и свалился за борт. Или решил утопиться… из-за неразделенной любви.

– Тоже правильная мысль! – поддержал Мизин, опасаясь, что мнение Стеллы может впоследствии оказаться более мудрым.

Стелла выгораживала меня. Изредка кидая на меня многозначительные взгляды, она давала понять, что я должен следовать по тому пути, по которому она шла.

– Нет! – жестко, даже злобно ответил капитан. – Не надо тешить себя иллюзиями. Виктора убили… Я скажу вам больше! Убийца умышленно кинул на меня тень…

Теперь мне стало понятно, почему Эдди вдруг стал таким откровенным. Он понял, что Алина видела его ночью, и поспешил объясниться со всеми до того, как Алина загонит его в угол уликами.

– Ну, об этом мы поговорим позже, – оборвал его генерал. Он хотел еще что-то добавить, как вдруг в кают-компанию зашла госпожа Дамира.

По ее лицу и движениям нетрудно было заметить, какая долгая и тяжелая работа предшествовала ее появлению перед обществом. Ее бледное, словно напудренное известью лицо поразительно контрастировало с красными подпухшими глазами, напоминая цветовую гамму животных-альбиносов. Всю свою физическую силу женщина направила на то, чтобы эту силу подавить, и она в самом деле была близка к тому, чтобы рухнуть на ковер. Едва передвигая ноги, она приблизилась к столу. Одной рукой она прижимала ко рту черный нейлоновый платок, напоминающий отрезок от колготок.

Капитан немедля вскочил, уступая несчастной матери стул, но женщина, кинув на него испепеляющий взгляд, села на место Виктора.

– Негодяй, – прошептала она, и, так как ее глаза в этот момент были прикрыты траурным платком, никто из мужчин не принял это оскорбление на свой счет, лишь только Мизин на всякий случай искоса оглядел присутствующих, убеждаясь в том, что на него никто не смотрит как на негодяя.

– Примите наше… – заикнулся было капитан, но госпожа Дамира молниеносно оторвала платок от лица и гнусаво, словно у нее был насморк, воскликнула, путая родной язык с русским:

– Не сметь! So the completely immoral people can speak only! You hated it! You wished to him death!. Не сметь кощунствовать!

– Чего? – не понял Мизин, глядя по сторонам в надежде получить перевод.

– You want to tell, what I the murderer? – отозвался из-за спины Дамиры капитан.

– You can not use English. The passengers well see all and understand! – не скрывая презрительного акцента, ответила женщина и добавила для всех присутствующих: – Извините!

– Хотелось бы въехать в суть общения, – опять напомнил о своих правах Мизин.

– Хорошо! – вдруг решительно произнес капитан, и я заметил, как рядом со мной болезненно поморщился генерал. – Будем говорить открыто! – еще раз продемонстрировал решительность капитан и встал за моей спиной, чтобы видеть лицо госпожи Дамиры. – Да, я относился предвзято к вашему сыну, и у меня были на это веские основания. Если вам так угодно, я могу объяснить мотивы.

– Господа! – Генерал втиснулся в короткую паузу в речи капитана. – Мне бы не хотелось, чтобы мы сейчас потеряли контроль над собой…

– Зачем же вы его перебиваете? – спросила Алина. – Пусть капитан выскажется, мы его послушаем, зададим вопросы.

– Не будьте так жестоки! – упрекнул Алину генерал. – Мать Виктора уже выплакала все слезы! Проявите хоть к ней сострадание!

– Отчего же! – заняла позицию Алины госпожа Дамира. Она смело убрала платок от глаз, так как генерал невольно и очень точно объяснил всем причину отсутствия слез, и женщина уже могла этого не стесняться. – Отчего же! – повторила она. – Пусть капитан объяснит мне, какие у него были основания.

– Тогда потрудитесь меня не перебивать, – попросил капитан. – Вскоре после отплытия из Ялты я получил радиограмму. Капитанам всех судов предписывалось проверить документы и личные вещи у пассажиров. Не у всех, а только у тех, которые по внешним признакам соответствовали описанию преступника.

– Преступника?! – в один голос ахнули Дамира и Мизин.

– Да, преступника, – ответил капитан и выразительно посмотрел на Дамиру. – Из воинской части, расстреляв караул, сбежал солдат с автоматом.

Мизин хихикнул и пожал плечами.

– А при чем здесь доктор? Разве он был солдатом?

– Вы представляете? – с возмущением сказала Дамира, глянув на Мизина как на союзника, ибо он озвучил ее мысли.

– Я не знаю, кем был доктор, – чувствуя себя уязвленным насмешкой Мизина, ответил капитан. – Я знаю только, что он отказался предъявить документы и вещи к досмотру. И, между прочим, внешне соответствовал описанию преступника.

– Вы что говорите? Вы что себе позволяете? Не выставляйте себя на посмешище! – торопливо заговорила Дамира. – Первый раз в жизни слышу, что мой сын похож на солдата!

– Скорее я похож на солдата, – сознался Мизин.

– Это потому, что ты молодой! – махнул на него генерал.

– Вы не отвлекайтесь! – попросила капитана Алина.

– Да, это еще не все! – Капитан взмахом руки остановил сарказм Дамиры. – Незадолго до того, как с господином Мизиным произошел скверный случай, вашего сына видели у пожарного щита.

– У пожарного щита?! – вскрикнула женщина. Она раскраснелась от избытка эмоций, и я стал опасаться, как бы у нее не случился сердечный приступ. – Вы и меня могли видеть у пожарного щита! И господина Нефедова! И наших барышень!

– Господа! – вмешалась Алина, торопясь прийти к однозначному выводу. – Кажется, уже всем понятно, что без вмешательства полиции нам не обойтись!

– Ну все! – обиженно протянул Мизин. – Плакал мой отпуск!

– Какая же вы наивная! – вполголоса произнес генерал, близко придвигаясь к Алине. – Вы полагаете, что полиция быстро во всем разберется? Как бы нам от этой полиции не заплакать горькими слезами.

– Лично я плакать не собираюсь, – со скрытым намеком ответила Алина.

Генерал неестественно рассмеялся и поманил Алину пальцем.

– Вы еще слишком молоды и потому так самоуверенны. Вы еще не знаете, чем славится Интерпол. Подтасуют факты и упрячут всех нас за решетку. Потом не рады будете, что связались с ними!

– Как можно подтасовать тот факт, что капитан ночью отстирывал рукав своего кителя? – подключила тяжелую артиллерию Алина.

– Меня подставили! – багровея, ответил капитан. – Понятия не имею, откуда на рукаве оказались капли крови!

– А как можно подтасовать то, – влепил свой довод Мизин, – что, когда меня шарахнули по затылку, я упал лицом вперед и хорошо видел лестницу, а по ней никто не убегал, а за мной хлопнула дверь? А?

Я поверить не мог, что Мизин бесплатно отдал такую ценную информацию.

– Что ж вы раньше молчали! – оживился капитан. – Это же о многом говорит!

– Не понимаю, о чем это говорит! – не задумываясь, отвергла довод Дамира.

– Это говорит о том, что преступник проживает в носовой части, где-то в первых четырех каютах! – пояснил капитан.

– Какой же вы… – сокрушенно покачала головой женщина, с презрительным прищуром глядя на капитана. – В первых четырех! А почему вы забыли упомянуть кают-компанию с камбузом, где в это время находилась ваша дочь?

– А вот о моей дочери не надо! – с необычайной яростью взревел капитан и помахал у себя над головой пальцем. – Не надо о Лоре! Не впутывайте девчонку в свои грязные дела!

– Интересно, – криво улыбнулась Дамира, – какие это у меня грязные дела? Ваша наглость, капитан, не знает границ! На вашей мерзкой яхте творятся преступления, я теряю здесь своего сына, а вы смеете еще грубить мне! Вы позволяете себе устраивать обыски, проверки, угрожать арестом! Вы без разрешения заходите в каюты пассажиров…

– Что вы сказали?! Я захожу в каюты пассажиров?!

– А кто, позвольте узнать, полчаса назад заходил в каюту моего сына? – тотчас добавила Дамира, выбивая из рук капитана довод о несостоятельности своих претензий. – Вы думаете, я не заметила, в каком положении находилась дверь?

– Я не заходил! – ответил капитан безапелляционно. – Не имею такой дурной привычки.

– Конечно! – всплеснула руками женщина. – Разве вы осмелитесь сказать правду? Покажите мне человека на этой яхте, который бы поклялся на Библии, что говорит только правду!

– А вы сами смогли бы поклясться?

Перестрелка колкостями между капитаном и госпожой Дамирой становилась скучной, и генерал, наверное, непременно бы уснул за столом, если бы вдруг Стелла не стукнула вилкой по чашке, и от этого звона одновременно вскинули головы генерал и Мизин.

– Это я заходила в каюту Виктора, – безвинно улыбаясь, сказала Стелла, глядя на Дамиру.

– Вы? – опешила Дамира, и ее лицо стало неудержимо деформироваться: щеки поползли вверх, глаза сузились, лоб покрылся сетью морщин, по скулам пробежали глубокие борозды. – Как… как вы посмели? – с яростью зашипела она. – Я знала, что этим кончится, но… такая низость! Такое кощунство…

– Зачем вы это сделали? – спросил капитан, чувствуя облегчение оттого, что госпожа Дамира перенацелила пламя своего гнева на девушку.

– Я забрала из каюты врача свои вещи, – ответила Стелла, посылая капитану по-детски наивный взгляд. – Разве я не имею права взять то, что принадлежит мне?

– Так это ты… – задыхаясь от гнева, прошептала Дамира, медленно приподнимаясь со стула. – Ты убила Виктора! Это ты сделала, дрянная девчонка, чтобы… я знаю, что ты у него взяла…. я все знаю…

Мне показалось, что женщина не справится с волнением и запустит в Стеллу вилкой или стулом. Торопясь предупредить этот нежелательный и неженский поступок, я тоже поднялся со стула.

– Стелла здесь ни при чем. Доктора Челеша, господа, застрелил я! – ужасаясь тому, как страшно звучат эти слова, если их произнести вслух, сказал я. – Скрывать свой поступок от правосудия не намерен. Готов понести заслуженное наказание. А потому прошу капитана немедленно предоставить мне средства связи, чтобы обо всем рассказать полиции.