Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 29

Читать книгу Два шага на небеса
3216+1891
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 29

Не знаю, сколько я проспал. Я стремительно всплывал из глубины сновидений в реальность, и истошный женский крик, который меня разбудил, становился все более отчетливым, словно материализовался из моего воображения. Наступил момент, когда я совершенно ясно осознал, что уже не сплю, лежу ничком на кровати в каюте с выломанной дверью и из коридора несется приглушенный женский вопль.

Не знаю почему, но в первое мгновение я подумал об Алине. Я вскочил с постели и как был, в трусах, кинулся в коридор. Дверь, приставленную к косяку, я снес ударом кулака, и она грохнулась на пол в коридоре. Глядя вокруг себя еще сонными глазами, я был готов увидеть несчастную девушку, отбивающуюся от насильника, но коридор был пуст. Полированные двери кают стояли в невозмутимом ровном ряду, отражая на себе подвесные потолочные плафоны. Зеленая ковровая дорожка мягко стелилась подо мной, и стоять на ней босиком было очень приятно.

Тишина была такая, что у меня в ушах стоял свист футбольной толпы. Тихо гудел мотор. Полированный мир, в котором я находился, плавно покачивался влево-вправо, вперед-назад. Неужели этот вопль мне почудился? – подумал я, уже начиная опасаться того, что кто-то из пассажиров может увидеть меня в столь нелепом виде.

В ближайшей от меня двери клацнул замок, качнулась бронзовая ручка с завитком на конце, и дверь медленно приоткрылась. Я увидел, как из темноты выплыло нечто, завернутое в простыню, а затем в проеме показалось сонное и подпухшее лицо Стеллы. Щурясь от света, она испуганно посмотрела на меня, на дверь, лежащую на полу, и шепнула:

– Что это? Ты что тут делаешь?

Девушка не переступала через порог и крепко держала дверную ручку, чтобы в случае опасности успеть закрыться.

– Кто-то кричал, – ответил я, с ужасом понимая, что мой вид более чем двусмысленный. Стелла не могла знать, что я поменялся каютой с госпожой Дамирой, и девушка справедливо полагала, что в первой каюте меня никак не должно быть, тем более в такое время и в таком виде.

– Исчезни! – сказал я Стелле в ответ на ее изумленный взгляд и только сейчас заметил, что дверь седьмой, моей бывшей каюты, слегка приоткрыта.

Если бы не глупые человеческие условности и правила, я бы не задумываясь кинулся в каюту Дамиры. Но с общественной моралью приходилось считаться даже в чрезвычайной обстановке. Я вернулся к себе, натянул брюки и, застегиваясь на ходу, снова выскочил в коридор. Все это дивертисменты, думал я, а основное театральное действо еще впереди.

Теперь я отчетливо слышал слабый голос госпожи Дамиры. Я подошел к приоткрытой двери, постучал в нее и громко спросил:

– Что с вами случилось? Это я, Валерий Нефедов! Это вы кричали?

Из щели пробивались приглушенный свет и невнятное бормотание. Решив, что отсутствие реакции на мои слова дает мне право войти, я решительно распахнул дверь.

Настольная лампа освещала мертвенно-бледное лицо женщины. Она лежала в постели в кружевном пеньюаре и нервно теребила уголок одеяла. На краю кровати сидел Виктор, одетый только в тренировочные брюки, причем так, что задний накладной карман оказался спереди. Его темные волосы буквально стояли дыбом, повторяя форму подушки, и оттого врач, которого я привык видеть гладко причесанным, выглядел неузнаваемо.

– Все хорошо, мама, – бормотал он, одной рукой поглаживая мать по плечу, а второй крепко сжимая ее запястье. – Наверное, вам что-то приснилось… Все будет хорошо. Не надо волноваться…

Пальцы Виктора, которого самого впору было успокаивать, мелко дрожали. Он прощупывал пульс у матери, но всякий раз сбивался и начинал заново, низко склонив голову к часам. Губы его шевелились, беззвучно считая.

– Что случилось? – спросил я.

Виктор вскинул руку вверх, предупреждая меня о необходимости соблюдать тишину, и наконец сосчитал пульс.

– Сто двадцать восемь, – сказал он. – Я дам вам трифтазин и снотворное.

Я наступил на какой-то предмет, и моя нога, как на роликах, заскользила вперед. Глянув вниз, я сразу же узнал монтировку, которой срывал замок с ящика со спасательными жилетами. Рядом с ней валялась скомканная курортная газета, которыми в салоне были обложены все журнальные столики. Я оттолкнул монтировку ногой к самой стене.

– Милый мой! – прошептала Дамира, только сейчас увидев меня. – Это было что-то ужасное… Виктор, где мои сигареты?

– Мама, вам надо пока воздержаться от курения.

– Хорошо, я только подержу сигарету в руках, мне станет легче… – Женщина снова подняла на меня затуманенный взгляд. – Свет! Ослепительный свет прямо в глаза! И так быстро, стремительно, заполняя все вокруг! А на этой стене (она слабо кивнула на платяной шкаф) огромная тень черного человека! Он шел прямо на меня, чтобы убить!

– Выйдите, пожалуйста! – жестко произнес Виктор.

Я думал, что его просьба относится только ко мне, но, обернувшись, увидел за собой Алину в черном китайском халате, капитана во всей красе золотых нарукавных галунов, генерала в пижаме и воблоподобного Мизина.

– Позвольте! Извините! – говорил капитан, подвигая Алину в сторону и заходя в каюту. – Что случилось, доктор? Почему госпожа находится в этой каюте? Что это все значит?

Я поймал взгляд Алины. Мне показалось, что она снова смотрит на меня с подозрением. Генерал толкнул меня в спину и негромко спросил:

– Слушай, а почему она лежит в твоей кровати?

– Капитан! – произнес Виктор. – Я тоже не понимаю, что происходит на вашей яхте, и потому ничего вразумительного вам сказать не могу и не хочу. Позаботьтесь, чтобы все вышли из каюты, и закройте за собой дверь.

– Экскьюз ми, – сказал капитан и, вытесняя меня и всех остальных за порог, попытался закрыть дверь. Я подставил локоть, и дверь глухо ударилась об него.

– В чем дело?! – зло выкрикнул Виктор. – Я сказал – немедленно очистить каюту!

– Господин Нефедов! – угрожающе произнес капитан и жандармским приемом вновь попытался выставить меня за дверь. Я торопливо разыскивал в своей душе благоразумие, но оно, как часто бывало в подобных ситуациях, куда-то запропастилось. Драки, по всей видимости, избежать было невозможно.

– Вот что, доктор! – крикнул я, отталкивая капитана и выходя на середину каюты. – И вы, Эдди! Сейчас вам все станет ясно. С госпожой Дамирой мы обменялись каютами, так как женщину не устраивала выломанная дверь. Об этом не знал никто. Повторяю: никто! В том числе и человек, который зашел сюда с монтировкой в руке, чтобы убить меня!

Госпожа Дамира сдавленно ахнула. Она была близка к обмороку и непременно упала бы, если бы уже не лежала.

– Вы поняли меня хорошо? – уточнил я, обращаясь одновременно и к капитану, и к Виктору. – В связи с тем, что на вашей яхте, капитан, никто не может гарантировать мне жизнь, я вынужден сам и всеми доступными мне способами бороться за нее. А потому я начинаю расследование происшедшего немедленно.

– Только за пределами этой каюты! – с вызовом ответил Виктор. – Моя мать больна и нуждается в покое! Еще раз прошу вас немедленно выйти!

– К сожалению, Виктор, я начну расследование именно с этой каюты, – ответил я.

– Не много ли вы на себя берете, частный сыщик? – с нескрываемым презрением спросил врач.

– Вы можете отказаться отвечать на мои вопросы, – предупредил я. – Но в таком случае я вынужден буду обратиться за помощью в полицию ближайшего порта, как переживший покушение на убийство.

– Виктор, я бы посоветовал вам ответить на его вопросы, – вмешался капитан. – Поверьте, так будет лучше. Меньше шума и ненужной нервотрепки.

– Я как-нибудь обойдусь без ваших советов, – ответил врач и поднес к губам матери стакан. – Выпейте, мама! Сейчас вам станет легче.

– Может быть, в самом деле лучше ответить на вопросы этого молодого человека? – обратилась к сыну госпожа Дамира, пригубливая стакан.

– Господи, что за народ! – с болью в голосе произнес Виктор и покачал головой. – Когда же вы оставите нас в покое?!

Я, потеснив собой капитана и генерала, вышел из каюты и прикрыл за собой дверь.

– Слушай! – сдерживая ухмылку, произнес генерал. – А может, эта дама тю-тю?

И он выразительно постучал себя пальцем по лбу. Я протиснулся к Алине.

– Не уходи пока, – шепнул я ей. – Мне понадобится твоя помощь.

Девушка, вопреки моему ожиданию, отреагировала странно.

– Тебе понадобится? – претенциозно ответила она и посмотрела на меня, как на тинейджера, зацикленного на рэпе и роликах, который случайно затесался в приличное общество. – Это ты, может быть, понадобишься мне.

«Вот тебе и союзница!» – разочарованно подумал я и тут же встретился взглядом со Стеллой, словно в капкан угодил.

– Ах, ах, ах! – произнесла Стелла, кидая презрительные взгляды то на меня, то на Алину. Свою обнаженную античную фигуру девушка упаковала в простыню, как в тунику. Вновь обуреваемая ревностью, она гордо повернулась ко мне крепким крупом и вульгарной походкой, копируя Алину, пошла к своей каюте.

– Слова, слова! – философски изрек Мизин, искоса провожая ее голодным взглядом. Затем, сладко потянувшись, он размашисто зевнул и умозаключил: – Полнейшая интерферентность и холодность души! Да, Валера?

– Ну, с кого начнешь? – спросил генерал, почесывая тугой живот, выпирающий из-под пижамы. – Может быть, я буду протокол вести?

– Если я вам понадоблюсь, – сказал капитан, – найдете меня в рубке.

Он козырнул двумя пальцами и пошел по лестнице. Алина прогуливалась по коридору, глядя себе под ноги. Мизин сел на нижнюю ступеньку лестницы, просунул лицо между балясинами и стал комментировать:

– Так-с… На пожарном щите топора нет. Монтировки уже тоже нет. Остались лопатка и пила.

Из своей каюты вышел Виктор с небольшой кожаной коробкой в руке. Зайдя в седьмую каюту, он плотно закрыл за собой дверь, словно хотел сказать, что не желает никого видеть.

– Алина! – позвал я.

– Все в порядке! – ответила девушка, вскидывая вверх руку.

Я все-таки зашел в каюту, которая еще вечером была моей. Виктор накачивал грушу тонометра и не обратил на меня внимания. Госпожа Дамира голосом умирающей миллиардерши предложила мне сесть на стул, будто намеревалась зачитать относящееся ко мне завещание.

– Милый мой, это значит, что я спасла вам жизнь?

– Да, получается, что так.

– Я закричала и, наверное, испугала его. Сразу стало темно. Потом: бух! бух! бух! Он кинулся к двери, раскрыл ее – и все стихло… Вы знаете, мое сердце едва не выпрыгнуло из груди! Я лежу, боюсь пошевелиться. И тут врывается Виктор! Зажег свет, кинулся ко мне….

– Виктор, вы никого не видели в коридоре? – спросил я.

– Никого.

Врач следил за электронным табло тонометра, затем снял манжету с предплечья матери.

– Дверь была открыта, когда вы подбежали к ней?

– Разумеется… Мама, приподнимитесь немного… Так, хорошо.

– Скажите, Дамира, сколько времени прошло между исчезновением незнакомца и появлением вашего сына?

– Немного, – уверенно ответила женщина. – Совсем немного. Может быть, секунд пять. Или три.

– Виктор, вы бежали по коридору или шли, когда услышали крик матери?

– Бежал.

– От вашей двери до этой каюты не больше трех секунд бега, так ведь?

– Я не засекал, – ответил Виктор.

– Значит, – продолжал вслух размышлять я, словно не замечая подчеркнутого пренебрежения врача, – преступник мог оставаться незамеченным всего две секунды. За это время он не успел бы подняться по лестнице и скрыться на палубе. Не успел бы добежать до кают-компании, тем более что она заперта.

– Куда же он делся? – спросила Дамира.

– Забежал в одну из ближайших кают.

– Что значит – в одну из ближайших?

– Это значит, – пояснил я, – что он мог забежать в каюту капитана, которая находится напротив. В шестую каюту, где живет Мизин. В пятую, каюту Алины. В четвертую, Стеллы…

– Да, – согласилась Дамира. – В каюту этой развратной девки мог!

– …и в третью, генеральскую.

– А в первую не мог? – со злой усмешкой спросил Виктор. – В самую удобную, потому как она без двери? А, господин сыщик?

– Попробуйте, – предложил я. – Может быть, вам удастся сделать это за две секунды.

– Кроме меня, на яхте есть более сильные и ловкие пассажиры, – ответил врач. Он намекал на меня столь грубо и безосновательно, что я не счел необходимым возразить.

– Спасибо, – поблагодарил я и вышел в коридор.

– Ну, разоблачил кого-нибудь? – спросил генерал. Я не ответил, подошел к каюте капитана, открыл ее и зашел в гостиную. Пошарил рукой по стене и зажег свет. Никого. Порядок. Журнальный стол чист. Я повернулся к черному ящику, потянул за дверцу и посмотрел на пустой бронзовый крючок под биркой с цифрой 7. Дубликата ключа от седьмой каюты не было. Собственно, это я и ожидал увидеть.

Подойдя к двери, ведущей в спальню, я медленно приоткрыл ее. Луч света упал на лицо Лоры, спящей на низкой широкой тахте в обнимку с большим матерчатым львом. Ее зрачки беспокойно двигались под закрытыми веками, дыхание было глубоким и медленным. Девушка пребывала в глубоком сне. Впрочем, в этой спальне, надежно изолированной от коридора, немудрено было крепко спать.

Я вернулся в коридор. Словно мое зеркальное отражение, на противоположной стороне появился Виктор. Он намеревался закрыть за собой дверь, но я остановил его движением руки.

– Извините, я должен забрать одну вещицу…

Зайдя в прихожую, я поднял с пола газету и обернул ею монтировку.

– И еще! – позвал я врача, который уже повернулся ко мне спиной. – Я бы хотел, чтобы вы пока остались здесь.

От этих слов Виктор взорвался.

– Вот что! – визгливым голосом известил он. – Я вовсе не намерен подчиняться вашим глупым прихотям!

– Это не глупая прихоть, – спокойно ответил я. – Кто-то уже второй раз пытался совершить преступление. И нет ничего странного в том, что мне, например, захотелось выяснить, кто же этот мерзавец. Я достаточно ясно выражаюсь?

Врач, внимательно выслушав меня, кивнул и, ухмыляясь краем рта, уточнил:

– Вы считаете, что все мы в равной мере попадаем под подозрение?

– Безусловно.

– И вы в том числе?

– И я в том числе.

– В таком случае почему вы определили для себя привилегии? Почему вы взяли на себя роль сыщика? Кто наделил вас правом устраивать допрос моей матери? Почему позволяете себе поднимать с пола разные предметы? Или заходить в каюту капитана?

– А в России так принято, – примирительно сказал генерал, пытаясь разрядить напряженную обстановку. – Власть сначала надо схватить за жабры, а потом придумать оправдательный для себя закон… Вот что, мужики! Пошли лучше по каютам! А предварительно не помешало бы остограммиться.

– Генерал, – произнес я раздосадованно, – неужели вы можете сейчас спокойно уснуть?

– Переигрываешь, – дружелюбно шепнул мне генерал и взял под руку. – Врачу не хочется прилюдно объявлять, что его матушка двинулась мозгами. Что ты на него наезжаешь? Не было ничего, поверь мне!

Последние его слова Виктор не мог не услышать, и едва я попытался представить генералу «вещдок», который держал в руке, как Виктор язвительно заметил:

– А что касается этой железки, так это вас надо допросить, почему она оказалась в вашей бывшей каюте. Не вы ли сами сняли ее со щита?

– Хорошо, – сквозь зубы произнес я. – Черт с ней, с монтировкой! (Виктор победно усмехнулся и повернулся ко мне спиной.) Но вы объясните, почему дверь оказалась открытой, если Дамира заперла ее изнутри!

– Спокойной ночи! – не оборачиваясь, сказал Виктор, зашел к себе и с силой захлопнул дверь.

– Пошли, пошли, водочки выпьем! – похлопал меня по плечу генерал и потащил к лестнице.

– Тысячу извинений, – мило улыбнувшись, сказала Алина и с мягкой настойчивостью выдернула из моей руки монтировку, обернутую газетой.

Мизин, продолжая разрывать рот зевотой, посмотрел вокруг себя и спросил:

– Все? Построение закончено? Можно разбредаться по норам?

Я сгорал со стыда и не мог избавиться от чувства, словно был одет в клоунский колпак, в котором устроил бездарнейший спектакль; все зрители, плюясь и вполголоса чертыхаясь, расходились по каютам, а я продолжал кривляться, надеясь сорвать аплодисменты.

– Бывает, – попытался успокоить меня генерал, словно прочитал мои мысли. – Я тоже, как услышал ее вопль, подумал, что режут. В этом месте у женщин броня тонка, – добавил он и постучал себя пальцем по лбу. – Особенно когда всю жизнь без детей, без семьи, без цели…

– Извините, – сказал я, не дослушав генерала, и, круто повернувшись, побежал вниз. – Алина, подожди!

Девушка уже нажала на ручку двери и, замерев в этом незавершенном движении, повернула голову и с удивлением посмотрела на меня.

– Подожди! – повторил я, вплотную подойдя к ней. – Я к тебе.

– Пропал мужик! – сочувствующе произнес генерал, хотел плюнуть под ноги, да передумал и пошел наверх.

Алина демонстративно взглянула на золотые часики, скользящие по ее тонкой руке, как индийский браслет.

– Второй час ночи. По-моему, уже поздно.

– Поздно будет завтра, – ответил я и, положив свою ладонь поверх ее ладони, надавил на дверную ручку.

В своем богатом воображении я переусердствовал, создавая виртуальный образ Алины. Невеста Нефедова не хотела становиться моим союзником, которому я мог бы доверять в той же степени, как и Валерке. Свою душу Алина держала за семью замками.

– Ну? – спросила она, пустив меня только в прихожую и заслонив собой проход в комнату.

– Зачем тебе монтировка?

– А тебе зачем?

– Если ты надумала снять с нее отпечатки пальцев, то найдешь на ней только мои «пальчики», – предупредил я. – Дело в том, что преступник пользовался газеткой, а я, когда этой штукой взламывал ящик с жилетами, не пользовался. Соображаешь?

– Это хуже, – ответила Алина. – Что еще?

– Мне кажется, ты мне не доверяешь, – признался я.

Алина молча пожала плечами. Я не понял, как расценить этот ее жест.

– Переведи! – потребовал я. – Скажи что-нибудь!

– Да. Не доверяю. Только не тебе, а твоему профессионализму.

– Конечно! – в чувствах взмахнул я руками. – Тебе легко судить со стороны! Ну как я мог справиться с этим стадом баранов?!

– Ты их распугал, дружочек. Вместо того чтобы тихонечко присматриваться, побольше думать и анализировать, ты принялся командовать. Надо было принять условия игры, которую все поддерживают, которая всем выгодна. Залечь на дно, понял?

– Какая же ты умная! – не сдержался я. – Залечь на дно! Да ты понимаешь, что у преступника остался дубликат ключа, которым он открыл дверь! Да еще и фонарик! По горячим следам все это можно было легко найти – в карманах, в тапочках, в трусах, черт возьми!

– Ну-у, – протянула Алина, – Стелла наверняка бы с удовольствием стянула с себя трусики. Но как бы ты стал обыскивать генерала?

– Руками! – рявкнул я и, сжав кулак с суставным хрустом пальцев, вскинул его вверх, словно ударил невидимого врага снизу по челюсти.

– Не уверена, что у тебя получится что-нибудь путное, – с сомнением сказала Алина и пошла в комнату, тем самым приглашая меня за собой.

– Помоги мне! – взмолился я, наверное, первый раз в жизни признаваясь перед девушкой в своем бессилии. – Я уже разбил голову об эти бетонные стены! Я уже по горло закопался в факты, но не могу их сложить.

– Не знаю, не знаю, – произнесла Алина, села в кресло и пристально посмотрела мне в глаза.

– Чего ты не знаешь? – злился я. – Мы же одно дело делаем!

– Одно, – согласилась Алина и опять замолчала, чего-то ожидая от меня, может быть, еще каких-нибудь веских доводов. Но у меня уже не было ни доводов, ни слов, ни сил.

– Как хочешь, – прошептал я и сел посреди каюты на пол. – Пусть хоть весь мир отвернется от меня. Это уже дело принципа. Если хочешь, это дело моей чести. И я его распутаю, чего бы мне это ни стоило. Рано или поздно, но я это сделаю, даже если мне придется сорвать все двери со всех кают, взломать палубу и затопить этот поганый «Пафос»!

Должно быть, мой пафос о «Пафосе» несколько смягчил сердце Алины. Она попросила меня встать с пола, сесть за стол и спокойно, без крика, изложить свои соображения относительно недавнего происшествия. Я попросил ручку и лист бумаги, нарисовал схему яхты и в течение пяти минут объяснил ей, почему подозреваю только двоих пассажиров в попытке убить меня: генерала и Мизина.

– За две секунды, которые были отпущены преступнику, можно было скрыться только в этих пяти каютах: с третьей по шестую плюс каюта капитана, – растолковывал я. – Лору я вычеркиваю: девчонка глубоко спала, когда все случилось. Тебя, разумеется, я тоже вычеркиваю.

– А Стеллу по каким соображениям ты вычеркнул? – спросила Алина.

– Стеллу? – зачем-то повторил я, понимая, что ничего умного сейчас не скажу. – Когда я выбежал в коридор, она тоже выглянула. Ее лицо было совершенно заспанным, подделать такое невозможно. К тому же она была замотана в простыню. Смешно предположить, что она вломилась ко мне с монтировкой и в простыне! Или вообще голой! Согласись, что это совершенно невозможно! Это даже смешно!

Алине не было смешно.

– Вот видишь, – с сожалением ответила она, отрицательно покачивая головой, словно профессор провалившемуся на экзамене студенту. – Стоило тебе переспать с девушкой, как ты подсознательно вычеркнул ее из списка подозреваемых, хотя никаких серьезных оснований для этого нет. Как же теперь прикажешь верить твоей интуиции, твоим заверениям? Тебя же запросто можно купить!

Хитрая, хитрая, хитрая бестия! Она заранее знала, что я буду выгораживать Стеллу, и нарочно попросила меня разложить перед ней все свои доводы и выводы. В любой бабе на уровне инстинкта лежит ненависть к сопернице. Даже не претендуя на меня, Алина все равно с неприязнью относилась к Стелле.

Я скомкал свою схему.

– Все, – ответил я. – Больше мне нечего тебе сказать. Спокойной ночи!

Я вышел в прихожую и взялся за ручку двери.

– Кирилл! – позвала меня Алина и сама вышла ко мне. – Я не хотела тебя обидеть. К твоим чувствам я отношусь с большим уважением и не сомневаюсь, что ты искренне любил Валеру. Но ты должен меня правильно понять. Я вынуждена отказаться от твоей помощи, потому что на все сто процентов уверена только в себе. Для меня, если хочешь, это тоже дело чести. Позволь мне самой завершить его.

– Завершить? – не поверил я тому, что услышал. – Ты сказала «завершить»?

– Да, я не оговорилась, – подтвердила Алина.

– А ты не заблуждаешься? – с сомнением произнес я. – Еще только вчера ты вешала на меня всех собак, совершенно убежденная в том, что преступник – я. А сейчас ты говоришь о завершении дела?

– Именно так. Сначала я ставила на тебя, и ты путал мне все карты. Но как только версия с тобой отпала, горизонт прояснился, и я прозрела.

– Значит, тебе известно имя преступника, который убил Валеру? – с некоторым скептицизмом спросил я.

– Думаю, что да.

– И ты можешь его назвать?

– Нет.

– Это каприз? Или принцип?

– И то, и другое. А еще опасение, что ты спугнешь его.

– Ну, дорогая, – произнес я, потрясенный тем, с какой легкостью Алина унижала меня, – я уже сам себе кажусь этаким дебильным увальнем с узким лбом, который способен только ломать двери да сворачивать челюсти.

Алина выразительно посмотрела на меня, вздохнула и устало спросила:

– Ну что ты от меня хочешь? Чем я могу тебе помочь?

– Ответь, пожалуйста, всего на три вопроса, и я уйду. Это ты подкинула записки мне и госпоже Дамире?

– Да. Хочешь знать, зачем я это сделала? Ты производил слишком много шума в своей сыскной работе и мог случайно – я повторяю: случайно! – выйти на преступника и спугнуть его. И я решила пустить тебя по ложному следу.

– Прекрасно! У меня нет слов! Значит, ты хорошо помнишь стиль анонимного письма? И, должно быть, видела оригинал? Какой абзац Валера закрыл перед тем, как снять с него копию?

Алина смотрела на меня с иронией и сожалением.

– Там речь шла обо мне. Текст был приблизительно такой: «Насколько мне известно, вы собираетесь жениться, и потому деньги вам будут очень кстати». Валера посчитал, что об этом тебе знать необязательно. О чем ты еще хочешь спросить?

Я чувствовал себя так, словно проиграл в рулетку все фишки, кроме последней, и решил пойти ва-банк, поставив ее на «зеро».

– Это генерал?

Алина отрицательно покачала головой.

– Я же тебя предупредила, Кирилл, что не назову имени. Могу сказать одно: если ты думаешь, что многое тебе уже известно, то глубоко ошибаешься. Это очень сложное дело, намного сложнее, чем тебе представляется… Криминальный марьяж! И ты еще очень, очень далек от истины.

Алина в очередной раз ткнула меня, как слепого кутенка, носом в молоко. Я снова взялся за ручку двери.

– Благодарю за приятную беседу, – сказал я. – Значит, каждый идет своей дорогой?.. Что ж, до встречи на финише!

– Если, конечно, мы там встретимся, – ответила Алина и как-то странно взглянула на меня, отчего у меня по спине прошел холодок.