Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 24

Читать книгу Два шага на небеса
3216+1914
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 24

Едва, казалось, я приближался к истине, как меня откидывало прочь, словно демонстранта струей водомета. Очередной промах почти вылепил в моей душе стойкий комплекс неполноценности. Я уже крепко сомневался в том, что смогу распутать это дело. Пока я решал какой-то один вопрос, идя по ложному пути, надо мной, словно пирамида, наслаивалось еще десяток вопросов. Я уже был облеплен ими, как парковая аллея желтыми листьями поздней осенью.

– Ты какой-то грустный, – сказала мне Стелла.

После обеда мы уединились в моей каюте. За бортом немного штормило и накрапывал дождь. В сером тумане с трудом просматривались турецкие берега, расположенные по обе стороны от пролива. Низкое серое небо навевало тоску, и лучшим убежищем для нас стала постель.

Она взяла с пола бутылку светлого кипрского бренди и налила в бокал.

– Может, выпьешь? – предложила она.

Я отрицательно покачал головой, продолжая буравить взглядом мохнатый потолок. Тогда Стелла коснулась пальцем моих губ, провела ладонью по щеке, скользнула по бровям, и я почувствовал ее острые ногти на своем лбу.

– Не хмурься, – попросила она. – Расслабь лоб. Тебе было плохо со мной?

Это был бестолковый и ненужный женский вопрос, за которым скрывалось вымогательство комплимента. Мужчине никогда не бывает плохо с той женщиной, которую он сам же уложил в свою постель. Ему всегда все равно.

– Жалею, что связался с этим круизом, – ответил я. – Мне здесь нечего делать, а на берегу полно работы.

– У-у-у! – протянула Стелла. – Так ты трудоголик? Но отдыхать тоже иногда надо. Расслабляться. Погружаться в приятные эмоции. Любить женщин…

– Откуда ты? – спросил я, убирая руку Стеллы и опуская ее поверх простыни, чтобы не дать ей новой власти над собой. – Что делала ночью на шоссе?

Стелла недовольно заурчала и рухнула на подушку.

– Я говорю о приятных эмоциях, а он начинает вспоминать всякую гадость! – с возмущением произнесла она. – Ничего я там не делала! Не скажу! Не хочу вспоминать!

– Тебя побили, что ли?

– Не скажу! – тверже повторила Стелла. – Зачем тебе это?

– Сам не знаю, – ответил я. – Профессиональная привычка во все темные дела совать нос.

– Вот как? Это что ж за профессия такая?

– Частный детектив.

– Ты – частный детектив? – рассмеялась Стелла. – Не смешите меня! Ты кот! Нежный и сильный кот. А частный детектив – это седой господин в шляпе и с тростью. Он женщинами не интересуется.

– А ты откуда знаешь? – улыбнулся я. – Вот сейчас к нам ворвется твой ревнивец, и ты узнаешь, какой я нежный кот.

Стелла скорчила гримасу.

– Во-первых, он совсем даже не мой. А во-вторых, он мне окончательно разонравился.

– Чем же?

– Боюсь я его. Что-то за ним тянется. Может быть, даже криминал.

– Я этого не заметил.

– Эх ты, частный детектив! Вспомни, как он встрепенулся, когда капитан объявил о проверке документов!

– Человека просто задело, что капитан превышает свои полномочия.

– Никого не задело, а этого докторишку задело! – возразила Стелла. – Ну зачем ему упираться лбом в бетонную стену! Капитан все равно заставит его показать документы и вещи.

– А если не заставит?

– Тогда убьет! – выпалила Стелла.

– У тебя очень смелые предположения. Все будет намного проще. Не станет капитан с ним связываться. Он давно махнул на Виктора рукой. Проверит документы у всех остальных, а врача обойдет стороной.

Стелла выдержала паузу. Мне показалось, что она раздумывает, выложить передо мной козырный довод в пользу своего утверждения или приберечь его на другой случай.

– Все будет наоборот, – наконец сказала она. – Капитан проверит только Виктора, а остальные ему не нужны… Капитану уже все ясно.

Я повернулся на бок и оперся о локоть, нависая над лицом Стеллы.

– Ну-ка выкладывай, что капитану ясно?

– И об этом меня спрашивает частный детектив? Позор!

Стелла, кокетничая, тянула паузу. Чтобы не спугнуть ее своим слишком серьезным видом, я с рычанием повалился на девушку, развел ее руки в стороны и, подавив всякую попытку к сопротивлению, стал покусывать мочку ее уха. Она пищала, ей было щекотно.

– Сдаюсь! Сдаюсь!.. Я не понимаю, что ты от меня хочешь… Твое поведение слишком двусмысленно!.. Я вся в растерянности!..

– Что ты знаешь о капитане?

Получив свободу, Стелла села в постели, поправила волосы, выбившиеся из-под заколки, и разочарованно произнесла:

– Ах какой прозаичный вопрос!

Потянулась рукой вниз, подняла с ковра свои джинсы и запустила руку в карман, поглядывая на меня.

– Только никому ни слова! – предупредила она, вытаскивая небольшой синий листок с обожженными краями.

– Что это? – спросил я.

– Радиограмма, которая пришла капитану, – ответила Стелла. – Точнее, то, что от нее осталось.

Не веря своим глазам, я выхватил из ее рук листок и бережно развернул его. Похоже, что капитан торопливо записывал текст по ходу радиопередачи, сокращая слова. Уцелело совсем немного, левый верхний угол бланка, не больше его трети.

– Кто сжег? – спросил я, приблизившись к иллюминатору, чтобы отчетливее видеть неровные буквы.

– Наверное, капитан, – ответила Стелла. – Я отправила Лору с минералкой из рубки в салон, а сама порылась в мусорной корзине… Разобрал что-нибудь?

– Сейчас, – пробормотал я, вчитываясь в обрывки слов: – «ганами внутр. дел… особо опасный преступ… Симферополе. Шматько Геннадий Ник… семь см, телосложение… осы темные, уложенные с пробором, глаза карие… осо… шникова. Может использ. чужие… дополнит. проверку документов у… отплытия в рейс с тринадцатого июля… нять все меры для его задержания…»

Я поднял глаза. Стелла пристально смотрела на меня.

– Ну? – произнесла она требовательно. – Теперь тебе все ясно?

– Ты думаешь, здесь говорится о Викторе?

– О ком же еще! Дай сюда! – Она протянула руку и выхватила радиограмму. – «Волосы темные, уложенные с пробором, глаза карие». Все сходится!

– Так и у меня волосы с пробором.

– Уже нет, – фыркнула Стелла. – К тому же у тебя глаза голубые.

– У Мизина глаза карие.

– Да он вообще лысый! Какой пробор?! Но самое главное: ты вспомни, как Виктор испугался проверки документов!

Я рассеянно кивал, не зная, что делать с этим открытием Стеллы. Допустим, она права. Но сцепляется ли история с разыскиваемым преступником с тем делом, ради которого я оказался на борту «Пафоса»? Случайное наслоение или же две стороны одной медали?

– Скоро выяснится, права ты или нет, – сказал я.

До ужина нас никто не беспокоил: в дверь не стучались ни капитан с проверкой, ни Виктор с ревностью. Яхта заправилась у плавучего заправщика и, миновав пролив, вышла в Эгейское море. Низкие тяжелые тучи единой массой отступали на север, освобождая небо для закатного солнца, которое залило оранжевыми лучами каюту. Волны улеглись, болтанка прекратилась, и «Пафос» устремился на юг по зеркально-гладкому морю, маневрируя между больших и малых греческих островов, которые издали напоминали нагромождение обломков бетонных плит.

Стелла ушла к себе, чтобы переодеться к ужину в вечернее платье. Я с удовольствием побрился и несколько модернизировал прическу. Затем, сидя за столом под лампой, долго рассматривал фотографию Валеры в паспорте. Если бы не произошло несчастья, он был бы жив и плыл бы сейчас вместо меня, думал я. Неужели события на яхте разворачивались бы по тому же сценарию? Нападение на Мизина. Радиограмма. Две записки, исполненные печатными буквами и простым карандашом. Скандал между капитаном и Виктором. И чувственная Стелла спала бы с Валерой на той же кровати?

Я вдруг почувствовал, что начинаю ревновать. Но я не столько ревновал Стеллу к ожившему в моем воображении Валерке. Во мне шевельнулось задетое самолюбие. Дело, за которое я взялся, уже вошло в мою плоть, пропитало меня, стало моей ноющей раной, и даже мысль, что кто-то мог распутать его вместо меня, была невыносимой.

В коридоре никого не было, даже Мизина. Я тихо прикрыл за собой дверь и, чтобы не создавать лишнего шума, не стал запирать ее на ключ. Все равно красть или досматривать у меня было нечего, а тому, кто захочет подкинуть мне записку, я даже упростил задачу.

Неслышно ступая по ковровой дорожке, я подошел к лестнице, оглянулся и свернул в отсек, где находился ящик со спасательными жилетами. Странно, что я раньше не обратил внимания на это явное несоответствие предназначения жилетов и способа их хранения: ящик был закрыт на большой навесной замок. Значит, если яхта пойдет ко дну, пассажирам придется разыскивать монтировку или ножовку.

Вместо монтировки я с успехом воспользовался пожарным ломиком. Замок оказался крепким, а вот ушко, на которое он был надет, провернулось и лопнуло, металлически лязгнув у моих ног. Я поднял его, закинул за шкаф, а ломик повесил на прежнее место. Но едва я взялся руками за крышку ящика, как за моей спиной кто-то кашлянул.

Я обернулся. У лестницы, заложив руки за спину, стоял капитан.

– Вас что-то интересует? – спросил он.

– Да! – ответил я. – Мне хотелось бы примерить спасательный жилет и убедиться, что их достаточное количество.

– Что ж, примеряйте! – ответил капитан.

Я поднял крышку. Ящик доверху был наполнен оранжевыми пробковыми жилетами, обшитыми крепкой тканью. Я взял тот, который находился сверху, покрутил его в руках и отложил в сторону.

– Не нравится? – спросил капитан.

– Кажется, он будет мне немного маловат.

– Тогда возьмите другой. С самого дна.

Я погрузил руку в мешанину из жилетов, коснулся пальцами дна ящика, а затем ухватился за первые попавшиеся лямки.

– Я могу взять его с собой в каюту? – спросил я, надев на себя жилет и затянув лямки с липучками. – Очень симпатичная штуковина. С ней я буду спокойнее спать.

– Нет, – возразил капитан. – Согласно аварийной инструкции жилеты должны храниться здесь.

– Под замком?

– Я решаю, использовать замок или нет, – жестко ответил капитан, делая ударение на слове «я». – И срывать его было вовсе не обязательно.

Несколько напряженных мгновений мы смотрели друг другу в глаза и молчали.