Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 20

Читать книгу Два шага на небеса
3216+1883
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 20

– Моя помощь? – повторила Стелла и удивленно взглянула на меня. – А при чем здесь я?

Мне, впрочем, просьба Алины не показалась чем-то из ряда вон выходящим. И неторопливость Стеллы в этот момент стала для меня непозволительной роскошью. Не дожидаясь, пока девушка сообразит, чего от нее хотят, я кинулся по палубе к лестнице, едва разминувшись с Алиной.

Я с грохотом сбежал по лестнице в коридор. В конце его, у дверей в кают-компанию, стояли генерал и госпожа Дамира. Обогнав меня, с большой медицинской сумкой в руке мимо пробежал капитан.

– Я вас умоляю! – крикнул он. – Освободите проход! Здесь нечем дышать!

Только сейчас я увидел, что дверь каюты Виктора распахнута настежь. Генерал, который своей мешковатой фигурой в самом деле заслонял вход, глянул на меня и покачал головой, высказывая этим жестом свое отношение к событию.

Я едва не наступил на темно-вишневое пятно на ковровой дорожке, перешагнул его и поднял голову. Шестая каюта. На полировке двери отчетливо были видны смазанные следы крови, словно человек, опершись окровавленными ладонями в дверь, сползал на пол.

– Осторожнее! – предупредила меня госпожа Дамира, кивнув мне под ноги.

Я не сразу заметил валяющийся у плинтуса небольшой пожарный топорик с красной деревянной ручкой, напоминающий ледоруб.

– Ничего не трогать! – отозвался из каюты врача капитан.

Наконец я подошел к распахнутой двери. Мизин лежал на полу, на левом боку, в майке, покрытой бурыми пятнами, и, как ни странно, не только жил, но и курил, часто и нервно затягиваясь. Виктор и капитан сидели рядом с ним на корточках. Врач держал в руке зажим с красным, как перезрелая клубника, тампоном и медленно водил им по затылку и шее Мизина, словно красил. Рядом лежал полиэтиленовый пакет, уже на треть заполненный пропитанными кровью тампонами. В черном кривом рубце, который протянулся от уха до нижней границы волос на затылке, еще пульсировала кровь, но она уже не вытекала, быстро свертываясь и подсыхая.

– Может, он сам как-то за топор зацепился? – вполголоса спросил капитан, вскрывая пакет со стерильным бинтом.

– Не пытайтесь себя успокоить, – ответил Виктор, опуская сочный тампон в пакет. – Он никак не мог удариться о топор. Это из области фантастики.

– Да что я, пьяный был? – проворчал Мизин и поморщился от боли. – Подошел к двери, достал ключ, а тут ка-а-ак…

– Не шевелитесь, – сказал Виктор, надламывая кончик колбы с кривой медицинской иглой.

– Ты понял, да? – ткнул меня в плечо генерал. – Я лежу у себя. Слышу – стон…

– Прекрасное начало круиза! – с улыбкой удава произнесла госпожа Дамира. – Могу представить, что ждет нас дальше.

Капитан, повернув лицо в ее сторону, о чем-то тихо сказал по-английски, и женщина, усмехнувшись, кивнула, но больше не давала никаких оценок и не строила прогнозы.

Я почувствовал затылком дыхание и услышал тихий голос Стеллы:

– Господи! Что с ним?

– Топор висел на пожарном щите, – сказал генерал. – Я видел его там час назад… Доктор, вы хотите сказать, что этого парня кто-то шарахнул топором по голове?

Виктор сдавил зажимом край иглы и на секунду поднял голову.

– Его хотели ударить топором по голове, – поправил он, делая ударение на слове «хотели». – Но, к счастью, удар был неточным, и лезвие лишь распороло кожу… Сейчас будет немного больно.

– Как тебе это нравится? – спросил меня генерал.

– Ваууу! – взвыл Мизин, когда игла вонзилась в край раны.

– Вы меня звали, Виктор? – спросила Стелла.

– Уже не надо, – процедил врач, натягивая шелковую нить, ставшую красной от крови.

– Вы бы еще позже пришли, – проворчала Дамира, не глядя на Стеллу.

– Господа! – в очередной раз взмолился капитан. – Прошу вас, разойдитесь по своим каютам!

Никто не шелохнулся, игнорируя просьбу капитана. Зрелище, как врач зашивал иглой рану на затылке, было завораживающим. Мизин кряхтел и гримасничал. У сигареты, которую он держал в пальцах, уже тлел фильтр.

Я почувствовал сзади себя движение и обернулся. Увлеченная расчетами, по коридору, от двери к двери, ходила Алина. Она не замечала, что я наблюдаю за ней, и мерила шагами расстояние от лежащего на полу топорика до моей каюты.

Она просто душечка, подумал я, скрипнув зубами. Отойдя от каюты врача, я прислонился спиной к перегородке и стал с увлечением наблюдать за Алиной. Направление ее взгляда красноречиво говорило о мыслях девушки. Стоя у двери моей каюты, она зрительно просчитывала расстояние до каюты Мизина. Три широких шага, не больше. Затем она взглянула на ящик со спасательными жилетами, рядом с которым находился пожарный щит, мысленно провела меня к нему и обратно и встала на то место, откуда, по ее мнению, был нанесен удар топором по голове несчастного Мизина. По окончании виртуального удара девушка кинула взгляд на лежащий на ковре топор, а оттуда мысленно перенеслась на лестницу.

– А ты не забыла, что видела меня на носу яхты вместе со Стеллой? – на всякий случай спросил я.

Алина вздрогнула и метнула на меня испепеляющий взгляд.

– Не забыла, – вызывающе ответила она. – Я очень хорошо помню, что вы стояли на носу яхты вместе со Стеллой четыре минуты спустя после того, как Мизин очнулся и позвал на помощь.

Я смотрел в светлые глаза девушки и тонированное легким загаром лицо, более темное, чем шапочка серебристых волос. Теперь мне все ясно, подумал я. Агата Кристи, Чейз, Буало Нарсежак… Маниакальный синдром с нестерпимой тягой кого-то подозревать и раскрывать преступления. Даже те, которых не было.

– Тебе лечиться надо, – сказал я, серьезно глядя на Алину. – Ты совсем себя не жалеешь.

Она улыбнулась – той улыбкой, которая изводила меня с момента нашей первой встречи. Затем, словно дразня, покрутила на пальце ключи и открыла дверь пятой каюты. Оказывается, мы были с ней соседями.

– Идем выпьем водки, – сказал мне генерал, опустив свою волосатую руку мне на плечо. – Я уже больше не могу вдыхать запах крови. И нога разболелась.

Я остановился перед лестницей и убрал руку генерала с плеча.

– Лоры в баре нет, – вспомнил я. – Она подменила отца у штурвала.

Генерал отрицательно покачал тяжелой головой и, сопя, стал подниматься по лестнице.

– Ты думаешь, что капитан не может оставить на некоторое время штурвал?.. Напрасно ты так думаешь. Очень даже может. Для этого есть автопилот.

Пока мы шли к бару, за стойкой которого играла бокалами и полотенцем Лора, я думал над словами генерала. Ветер ослаб, небо, как мурашками озноба, покрылось звездами. Яхта, управляемая автопилотом, неслась в бездонную темноту.

– О чем задумался? – спросил генерал, когда мы сели за стол и уставились на рюмки.

– О том, что случилось, – признался я.

– Не стоит, – посоветовал генерал. – Потом от прилипчивых мыслей не отвяжешься.

– А вы предлагаете спокойно пить водку и делать вид, что ничего не произошло? Почему никто не хочет сказать то, о чем все думают?

– А кому это надо? Все ведь прекрасно понимают, что этого мальчишку ударил топором не какой-нибудь морской дух. Не Посейдон и не Несси. Это сделал кто-то из нас. Ведро помоев на весь наш прекрасный коллектив.

Каждое слово генерала напоминало мне свинцовый шар, который падал на стол, скатывался на пол, отчего все вокруг дрожало и гудело.

– От того, что мы будем хранить молчание, ничего не изменится, – произнес я, глядя, как по пузатой рюмке медленно скатывается маслянистая капля ледяной водки. – Того, кто ударил, можно высчитать.

– А кто будет высчитывать? – спросил генерал. – Ты?

– Все вместе.

– Этого не будет, – моментально отпарировал генерал. – Запомни, на этой яхте никому не выгодно поднимать шум и вызывать службу безопасности. Этого не хочет ни капитан, ни вечно курящая дама, ни сам Мизин… И ты этого не хочешь. Я прав?

Взглянув на меня, генерал подмигнул и одним махом выпил рюмку. Потом встал, крякнул от боли в ноге и оперся о мое плечо.

– Думай о приятном, – сказал он напоследок. – Спокойной ночи!

Я смотрел, как он тяжело, враскачку идет по палубе, зажав барсетку под мышкой. Водка не лезла в горло. Я был переполнен как острыми ощущениями, так и спиртным. Невыносимо хотелось чего-нибудь постного, пресного, вялого – или манной каши, или звонка от Эммы. Я вынул трубку мобильного телефона, включил ее, но она не отозвалась гудком: радиолуч улетел в пустоту, не найдя в бесконечной темноте ретранслятора.

– Лора, – сказал я, подойдя к стойке, – кто первым увидел Мизина?

– Генерал, – без сомнения ответила девушка, продолжая заниматься бокалами. – А потом он позвал врача.

– А твой отец…

– Моего отца тоже генерал позвал. Нужна была сумка первой медицинской помощи. А она хранится в рубке.

– Значит, генерал сюда поднимался?

– Да, он поднялся и рассказал мне, что господин Мизин ранен в затылок.

– На палубе еще кто-нибудь был в это время?

Лора отрицательно покачала головой.

– Нет, больше никого.

– А ты все время находилась здесь?

– Да, все время. Только раз я отлучилась на минуту. Пришла госпожа Алина и попросила принести ей кофе в салон.

– Это было после того, как генерал увидел Мизина?

– Нет. Незадолго до того.

– Как незадолго?

– Может быть, минут за пять, – ответила Лора. – Желаете еще чего-нибудь?

– Спасибо, – ответил я. – На сегодня хватит.

В коридоре у каюты врача стало свободнее. Генерала, Алины и Дамиры уже не было. Капитан, присев на корточки, белой перчаткой упаковывал топор в полиэтиленовый мусорный макет. Мизин уже не лежал, а сидел в кресле, а Виктор и Стелла возились у его затылка с клеем и бинтом, накладывая повязку на швы.

– Как самочувствие? – спросил врач, отступив на шаг и любуясь повязкой.

– Уже нормально, – ответил Мизин. – Только шею поворачивать больно.

– Придется пока не поворачивать. Сейчас идите к себе, ложитесь на правый бок. На ночь я сделаю вам еще один укол.

– На мне все заживает как на собаке, – похвастал Мизин, поднимаясь с кресла. Он был бледен, на лбу выступили капли пота. – Я в детстве знаете сколько раз балдой бился об асфальт? И ничего! У меня тут не лоб, а броня! – добавил он, постучав себя кулаком между бровей.

Стелла поймала мой взгляд, незаметно от Виктора поцеловала кончики своих пальцев и, прощаясь, взмахнула ладонью.

Я вернулся в свою каюту, запер дверь на два оборота, погасил свет и, не раздеваясь, повалился на кровать. Если сегодня ночью кого-то убьют, подумал я, то ничего удивительного в этом не будет. На месте госпожи Дамиры я вызвал бы на борт этой яхты не частного детектива, а взвод омоновцев.

Усталость, жаркая и тяжелая, навалилась на меня, как оголодавший за зиму медведь, но я не мог уснуть. На темном потолке плясали желтые отблески воды, точно символизируя события безумно длинного дня.

Я встал, сел на стол и прижался щекой к иллюминатору. На черной поверхности воды, словно блины на тефлоновой сковородке, покачивались три световых пятна. Значит, в трех каютах по этому ряду не спали. Ни госпожа Дамира, ни генерал, ни Алина. Если бы я мог прочесть их мысли! Да хотя бы одним глазом увидеть, что они сейчас делают, и это сразу бы продвинуло мое увязнувшее расследование. Я полагал, что на «Пафосе» мне предстоит развязать узел, связывающий только двоих пассажиров: автора письма и злоумышленника. Оказалось, что хитрым и донельзя запутанным узлом повязаны едва ли не все пассажиры, включая капитана и его дочь! Я совершенно не был готов к такому повороту событий.

С чего теперь начать? – думал я, глядя на ближайший от моего иллюминатора «блин». Он стал щербатым, как луна в момент затмения, – наверное, Алина тоже подошла к иллюминатору и смотрела на аспидную поверхность моря. С чего начать? С Мизина, которого кто-то неудачно шарахнул по голове топором?

Я вспомнил, как один мой знакомый из автосервиса, большой любитель детективных романов и криминальных фильмов, сказал: «Я высчитываю преступника на первых страницах книги. У всех писателей и сценаристов один и тот же трюк: преступником они делают того, кого менее всего можно заподозрить». Тогда я, кажется, посмеялся над выводом своего знакомого. А сейчас мне показалось, что в этой формуле есть рациональное зерно.

Допустим, я имею дело с очень умным преступником, который обеспечил себе железное алиби. Тогда, пользуясь формулой моего автослесаря, начнем просматривать список пассажиров «с конца», с самых на первый взгляд «чистых».

Я включил настольную лампу, сел за стол и вынул из барсетки ручку и блокнот. Итак, кто вообще выпадает из списка пассажиров? Во-первых, я сам. Во-вторых, Стелла – она все время была рядом со мной. В-третьих, сам Мизин, потому как даже при желании нанести самому себе увечье он не смог бы дотянуться топором до затылка, чтобы оставить ровный вертикальный шрам.

Осталось шестеро.

Покусывая кончик ручки, я уставился в иллюминатор. То, чем я сейчас занимался, напоминало мне игру в поддавки. Я должен был отмести логику, мотивы и прочий фактический мусор, оставив лишь интуицию, вывернутую наизнанку. Кого, положив руку на сердце, я подозревал меньше всего? Лора – раз. Капитан – два. Виктор – три…

Я записал имена в той последовательности, в какой они пришли мне в голову, и обвел их кружком. Теперь я должен был их оправдать. Минут за пять до нападения на Мизина Лора спускалась в салон с чашкой кофе для Алины. Подтвердить, что девушка спустилась именно за пять минут до нападения, а не за одну минуту, может только Алина, с которой у меня, естественно, никакого разговора не получится. Увы, алиби капитанской дочки пока осталось неподтвержденным.

Дальше: капитан. Все, что говорила о его перемещении Лора, можно сразу забыть. Дочь будет выгораживать отца, что правильно и естественно. Капитан, оказывается, мог на некоторое время оставить штурвал и спуститься в коридор. И никто этого бы не заметил, кроме дочери, так как палуба в это время была пуста. Значит, у капитана тоже не безупречная «биография».

Виктор. Когда генерал обнаружил Мизина, врач находился в своей каюте. Что могло помешать Виктору за несколько минут до этого ударить Мизина, отшвырнуть топор и тихо запереться в своей каюте? Ничто не могло помешать. А потом он стал активно оказывать своей жертве первую медицинскую помощь и мысленно ругать себя за то, что промазал.

Я со злостью скомкал список. Любой из этих «наименее подозреваемых» теоретически запросто мог напасть на Мизина. А что тогда говорить об остальных?

Алина. Моя заноза. В момент нападения на Мизина она была ближе всех к шестой каюте. От салона до места происшествия – пять-семь секунд спокойной ходьбы. Причем по пути находится пожарный щит. Она ударяет Мизина, тотчас поднимается к бару и заказывает у Лоры кофе. Спускается в салон, раскрывает книжку и обеспечивает себе алиби. Потом, когда мы все столпились у каюты врача, она стала демонстративно мерить шагами коридор…

Генерал. Этому старому и мудрому воину ничего не стоило заранее приготовить топорик, встать у двери своей каюты, прислушаться и в тот момент, когда Мизин зазвенел ключами, бесшумно открыть дверь, сделать всего два шага через коридор и ударить по лысой голове. Потом положить топор на пол и вернуться к себе в каюту. Услышав стон, он «первым обнаружил» Мизина и тотчас сообщил о происшедшем капитану. Вор всегда кричит громче всех: «Держи вора!»

И, наконец, госпожа Дамира. Тот же сценарий, что и у генерала, только умудренная жизненным опытом Тортила не стала кричать и звать на помощь. Спряталась у себя в каюте, откуда вышла лишь тогда, когда Виктор с генералом внесли Мизина в каюту врача. А мотив этого поступка я готов был предсказать со стопроцентной гарантией: Дамира решила без моей помощи расправиться со злоумышленником, чтобы не выплачивать мне оставшуюся часть гонорара.

Вторая бумажка, смятая в комок, полетела на пол. Я снова повалился на кровать, уже спокойный и почти счастливый.

Кроме меня, Стеллы и Мизина, под подозрение попадали все.