Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 19

Читать книгу Два шага на небеса
3216+2163
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 19

Она вооружена лучше, чем можно было предположить, думал я, возвращаясь к своей каюте. Я просто не успеваю собрать против нее достаточно улик, чтобы достойно отпарировать. Сейчас мы с ней в разных весовых категориях, и я вынужден временно поджать хвост. Если свидетельство о смерти Валерки попадет на стол капитану, он немедленно сообщит об этом пограничникам и меня в наручниках снимут с яхты, а Алина будет мстительно усмехаться мне в спину. С ней приходится считаться, даже если оригиналов паспорта и свидетельства у нее нет. Но где, черт подери, она взяла ксероксы этих документов?!

Когда я вошел в каюту, Стелла, надев мой махровый халат, стояла у зеркала и сушила феном волосы.

– Прости меня, – сказала она, опустив голову, и ее темные волосы закрыли лицо непроницаемой паранджой. – Я вела себя вульгарно… Мне стыдно.

– Бывает, – успокоил я. – Когда пыльная и шумная земля со всеми своими бесчисленными проблемами остается где-то далеко за горизонтом, начинается эйфория, хочется громко петь и прилюдно раздеваться.

– Это все из-за противного Мизина с его «Тэ тридцать четыре»! – жаловалась Стелла, мотая головой, и ее тяжелая мокрая грива раскачивалась, словно ветви ивы на ветру. – Он меня нарочно напоил, чтобы потом посмеяться. Он всех коктейлем поил, а сам лишь шампанское чуть-чуть пригубил!

Я не мог оставаться неподвижным, словно в мое тело вселился непоседливый бес, и нервно ходил вокруг Стеллы. Меня не покидало предчувствие, что всего лишь тонкая пленка иллюзорного веселья отделяет меня от большой беды, что на меня со стремительной скоростью надвигается что-то страшное, словно мы плыли на «Титанике» и до столкновения с айсбергом оставались считаные минуты.

– Ты на меня сердишься? – спросила Стелла, все еще не показывая своего лица.

– Нет.

– У тебя голос какой-то странный… Ой, я забыла тебе сказать! Когда я вошла, на полу лежала записка. Я ее на стол положила. Наверное, кто-то под дверь просунул.

Я кинул взгляд на стол, посреди которого лежал белый лист бумаги, потом на Стеллу и снова на стол. Подошел к нему, взял записку в руки и прочитал ровные печатные буквы, выведенные простым карандашом:

«Уважаемый господин Нефедов! Я очень рада, что вы откликнулись на мою просьбу и сейчас находитесь рядом со мной, на борту „Пафоса“. Простите, но я никак не могла выбрать подходящий момент, чтобы открыться перед вами – преступник ходит за мной по пятам, он все время следит за моими передвижениями. Я боюсь выдать себя с головой, и тогда случится что-то очень страшное. Прошу вас, наберитесь терпения, отдыхайте, насколько это, конечно, возможно в нашей ситуации, и ждите, когда я сама подойду к вам. Бога ради не пытайтесь самостоятельно связаться со мной, это очень опасно!

Живу надеждой! Ваша Дамира».

Во мне взорвалась тротиловая шашка. Я подскочил к потолку, как обезьяна за бананом, и с лету врезал кулаком по переборке.

– Нет! – воскликнул я, до предела наполненный ассорти из эмоций. – Это не каюта! Это почтовый ящик какой-то!

Стелла, зачесывая волосы назад, искоса смотрела на меня. Я перевернул лист, убедился, что на его обратной стороне нет никаких записей, и положил на стол.

– Читала? – спросил я, не глядя на девушку, чтобы ей легче было солгать.

– Нет, – солгала она.

Я подошел к входной двери и, опустившись на колени, заглянул под нее. Лист бумаги без труда мог пройти через узкую вентиляционную щель. Надо было снять все возможные вопросы и версии, чтобы убедиться в подлинности записки. Подойдя к Стелле, я, словно штору, задрал подол ее платья. Девушка не возмутилась, напротив, она с интересом посмотрела на меня и спросила:

– Может, снять что-нибудь?

Нет, пронести гладкий и сухой лист бумаги и карандаш в каюту она не могла, думал я, проведя ладонью по ее тонким трусикам. Выходит, записку действительно просунули под дверь.

Я снова перечитал записку. Анонимное письмо Нефедову я помнил наизусть и без труда нашел повторяющиеся фразы: «Боюсь выдать себя с головой», «случится что-то очень страшное», «Живу надеждой. Ваша…» Вне всякого сомнения, эту записку составил тот же человек, который отправил письмо Нефедову. В крайнем случае у этого человека была под рукой копия анонимного письма. Но откуда он мог взять ее? Тот экземпляр, который давал мне читать Валера, хранился в моем кабинете, куда в мое отсутствие не мог проникнуть никто, даже Зинаида. Ночью, перед тем как встретиться с Эммой, я сжег это письмо, превратил его в пепел и развеял по ветру. А что касается Валеры, то здесь и речи не могло быть о неосторожности или небрежности. Бывший чекист Нефедов никогда бы не допустил, чтобы письмо попало в руки постороннего человека.

Следовательно, записку мог написать тот, кого я искал, – аноним А., он же госпожа Дамира Осак, мать врача Виктора Челеша.

– У тебя глаза, как у кошки, которую загнали на забор собаки, – сказал я Стелле.

– Наверное, это лучше, чем у собаки, которая гонится за кошкой, – ответила девушка.

Она испугалась, понял я. Смысл записки остался для нее тайной, но слова «преступник», «страшное», «опасно» взволновали. Теперь будет ходить за мной по пятам и шарахаться от каждой тени.

– Не бойся, – ласково сказал я. – Это всего лишь маленький розыгрыш. Ничего страшного не произошло. Даже наоборот… Иди ко мне.

От моих слов лицо Стеллы немного расслабилось, но все же я чувствовал, что внутренне она оставалась скованной и настороженной.

– Там кто-то ходит, – прошептала она, когда я завалил ее на подушки.

– Где ходит? – уточнил я, приспуская бретельки платья.

– Там, в коридоре.

– Сейчас, – ответил я, высвобождая из плена грудь девушки. – Сейчас я схожу и посмотрю…

Мы не успели поцеловаться, как в дверь каюты негромко, но требовательно постучали и до нас донесся голос Виктора:

– Господин Нефедов! Валерий! Откройте, пожалуйста!

Стелла взвилась в постели, словно ее застукал муж. Расправляя на себе платье, она прижала палец к губам и отрицательно покачала головой.

– Господин Нефедов! – не унимался Виктор и снова постучал в дверь. – Стелла у вас? Мне надо с ней поговорить!

Стелла вздохнула, с сожалением взглянула на мою одежду, брошенную на пол, и, словно извиняясь, пожала плечами. Минуту мы неподвижно сидели, глядя в одну точку, как две восковые фигуры, и прислушивались к всплеску волн за бортом. Потом Стелла встала с кровати, подошла к зеркалу, напомадила губы и сказала:

– Придется идти к нему. Строго по часам он пичкает меня какими-то успокаивающими таблетками. А я и без них спокойна, как бегемот.

– Надеюсь, ночью он не станет разыскивать тебя по всей яхте? – на всякий случай спросил я.

– Надеюсь, – усмехнулась Стелла и, пошевелив в воздухе пальчиками, добавила: – Встретимся на палубе!

Она распахнула дверь, и в ту же секунду я услышал глухой стук и знакомый вой Мизина:

– Вауу!

– Боже мой, я вас не задела? – раздался голос Стеллы из-за перегородки. – Вы стояли так близко от двери!

– Ерунда! – с оптимизмом ответил Мизин, тихо кряхтя. – На мне как на собаке все заживает, а один удар по почкам заменяет три кружки пива!

Черт дернул Стеллу начать оправдываться! Надо было сказать другое: «Надеюсь, вам было хорошо слышно, как скрипела кровать?»

– Я только на минутку заглянула к Нефедову, чтобы пригласить на коктейль, – заискивающим тоном произнесла она. – Ради бога, извините! Это у меня такая ужасная привычка раскрывать двери резко и нараспашку!

– Не надо, не надо! – ответил Мизин и довольно гадко захихикал. – Хоть на минутку, хоть на полчасика! Почему бы в самом деле не заняться приятным делом, тем более что это прописал врач.

Они перекинулись еще парой фраз, но я уже не разобрал слов, так как Стелла плотно закрыла дверь каюты. Я вскочил с кровати и принялся одеваться. Все встало на свои места, думал я, не надо было раньше времени суетиться. Госпожа Дамира сама о себе заявила. И теперь мудрый задний ум спешил реабилитироваться: конечно, только Дамира могла быть автором письма, это же было очень легко просчитать! Во-первых, анонимку она подписала русской буквой А вынужденно, потому как в компьютер не был загружен греческий алфавит, и Дамира нашла наиболее подходящий символ для обозначения греческой «D», напоминающей треугольник. Во-вторых, ее нарочитая, показушная неприязнь ко мне была всего лишь ширмой, за которой она скрывала единство наших целей. И в-третьих, я не видел на «Пафосе» какого-либо другого пассажира, который производил бы впечатление богатого человека, способного запросто выдать частному детективу аванс в десять тысяч баксов, да еще оплатить круиз.

Я поднялся на палубу. Основное веселье переместилось на корму, где главной фигурой был Мизин. Одетый в потертые джинсики и плотно облегающую худое тело майку, он гадал на картах всем дамам «Пафоса» сразу, а Виктор сидел за стойкой и разговаривал с Лорой. Женщины время от времени дружно взрывались смехом, в котором преобладал сильный и звонкий голос Алины, Мизин тасовал колоду, ловкими движениями раскидывал карты по столу и, переворачивая стопки, предсказывал судьбу.

– В этом круизе вы встретите свою любовь, Элен, – говорил он Алине, зачем-то переиначив ее имя и сверкнув золотыми коронками. – Это будет молодой мужчина…

– Блондин или брюнет? – спросила Алина.

– М-м-м… Он будет слегка лысоват, как я.

Смех.

Виктор косился в мою сторону. Кажется, он не хотел встречаться со мной взглядом, но отвести глаза не успел и вынужден был сдержанно кивнуть мне. Я не стал стеснять своим присутствием женщин, жаждущих увидеть будущее, и подсел к врачу.

– Хотите выпить? – спросила Лора.

– Чего-нибудь полегче.

– Тогда рекомендую кипрское «Данае».

– Штормить начинает, – произнес Виктор, кое-как изображая стремление общаться со мной.

– Не говорите, – подтвердил я. – Болтает так, что начинаешь путать палубу с переборкой.

– Спокойной ночи, – попрощался врач, встал и подошел к Стелле. Он склонился над ней, что-то шепнул, но Стелла отвлеклась лишь на мгновение и снова перевела взгляд на Мизина.

– А у вас будет романтическое приключение, – говорил ей Мизин. Его лицо было затуманено ничего не значащей мудростью. – Империя страсти! Обалденный прикол!

– А кто, интересно, составит мне пару в этом приключении? – спросила Стелла. – Случайно не лысоватый молодой человек вроде вас?

И снова смех.

– Генерал не появлялся? – спросил я Лору.

Девушка отрицательно покачала головой.

– Нет. Мне кажется, он неважно себя чувствует. Лежит на кровати, на лбу мокрое полотенце… Так всегда бывает при небольшой болтанке. А вы хорошо переносите болтанку?

Она оперлась локтями о стойку, опустила подбородок на ладони и стала гладить мое лицо уже знакомым мне познавательским взглядом.

Черт знает, что у этого генерала на уме! – думал я, покачивая в пальцах бокал и глядя, как золотистое вино облизывает его стеклянные бока. И я еще задачку ему подкинул: встал поперек пути и заговорщицким шепотом предложил свои услуги. Теперь он, бедолага, лежит на кровати и голову ломает, какие такие услуги я имел в виду. Еще подумает… Стыдно! Надо зайти и извиниться.

Мне стало смешно. Я повернулся в сторону праздника жизни. Мизин закончил предсказывать будущее и снова принялся спаивать женщин, сливая в один бокал кипрское пиво «Кео» и алжирский тростниковый ром. Помешав соломинкой, он пустил пойло по кругу, а сам принялся с жаром объяснять Алине (настойчиво называя ее Элен) значение хиромантической сетки на своей ладони, словно ей это было интересно и она сама об этом попросила.

Стелла благоразумно отказалась от угощения, подошла ко мне и взяла за руку. Я оглянулся и благодарно кивнул Лоре, у которой, судя по потухшим глазам, быстро испортилось настроение. Мы прошли мимо капитанской рубки и уединились на носу яхты. Сюда не доносился шум моторов, и казалось, что мы стоим на белом треугольном крыле, которое бесшумно летит над водой навстречу ветру.

– Виктор устроил сцену ревности? – спросил я.

– Нет, – покачала головой Стелла. – Он лишь строго предупредил, чтобы я впредь не нарушала предписанный им режим. И я клятвенно пообещала принимать пилюли строго по часам и жевать их под звуки марша.

– Надеюсь, что госпожа Дамира не застала вас вместе?

– Эта желчная дама мне не мама и даже не будущая свекровь, – ответила Стелла, крепче прижимаясь к моему плечу. – И она мне безразлична… Хотя нет. Все-таки ее немного жалко.

– Почему?

– Она ревнует Виктора ко всем, кто к нему приближается. Будь ее воля, она бы посадила его в золотую клетку, чтобы сутками напролет любоваться им. Напрасно! Это не восполнит хронический недостаток ее любви к нему. Они ведь встретились совсем недавно, а до этого много лет жили врозь.

– Это заметно, – сказал я. – Виктор обращается к ней на «вы». Она что ж, в разводе с его отцом?

– Да, сначала была в разводе, а потом отец Виктора погиб, – подтвердила Стелла. – Они поженились на Кипре. Отец Виктора работал в Никосии в российском посольстве. Когда Дамира оставила их, мальчишке было два или три года, потому он совсем ее не помнит.

– Кто же его воспитывал?

– Виктор говорит, что родители отца. Они всю жизнь прожили на Урале.

– Значит, отец Виктора русский, а госпожа Дамира – киприотка? Что ж мамочка столько лет не интересовалась судьбой сына? – удивился я.

– У каждого свои странности, – пожав плечами, ответила Стелла, – не нам ее судить.

– Удивляюсь, что она вообще сумела его разыскать и доказать свое материнство.

– Это не так сложно, – ответила Стелла. – Зная фамилию Виктора, она сделала запрос в российский МИД, потом написала ему в Екатеринбург и выслала старую фотографию, на которой была снята вместе с отцом Виктора. Виктор, конечно, был в шоке, ведь он думал, что его мать умерла. Они стали переписываться, потом мадам приехала к нему. Естественно, было море слез, соплей, раскаяния… И вот она повезла его с собой на Кипр. Там у нее вилла недалеко от Керинеи.

– А что случилось с его отцом? Почему он погиб?

Стелла пожала плечами:

– Виктор об этом очень неохотно рассказывал. Насколько я поняла, это было в семьдесят четвертом году, они вдвоем отдыхали в Фамагусте, на восточном берегу Кипра. И как раз в то время началась турецкая оккупация. Может быть, во время массовых беспорядков?

– Фамагуста, – повторил я. – Что-то я слышал об этом городе.

– Теперь его чаще называют Мертвым городом, – тихим голосом произнесла Стелла, отчего у меня побежали по спине мурашки. – Когда-то это был самый крупный порт и курорт Кипра. А теперь в нем живут только крысы. Он обнесен колючей проволокой, его сторожат миротворческие войска, а посмотреть на него можно лишь с десяти километров через подзорную трубу.

Я коснулся щеки девушки пальцами и повернул ее лицо к себе.

– Тебя послушаешь, – произнес я, – и складывается впечатление, что ты сама ходила по его улицам.

– А ты разговори Виктора, – усмехнулась Стелла. – Он тебе…

Она вдруг замолчала. На нос яхты выбежала Алина и, увидев нас, остановилась. Грудь ее часто поднималась и опускалась, несколько секунд она дышала настолько тяжело, что не могла говорить.

– Стелла, – наконец произнесла она. – Срочно спустись к Виктору… Нужна твоя помощь… Там что-то случилось с Мизиным.