Прочитайте онлайн Два шага на небеса | Глава 17

Читать книгу Два шага на небеса
3216+2353
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 17

– Господа! Представляю вам седьмого участника круиза, Валерия Нефедова!

Я стоял на пороге кают-компании рядом с капитаном, рассматривая овальное помещение, необыкновенно светлое из-за того, что стены и мебель были белого цвета, а подвесной зеркальный потолок усиливал ощущение пространственности. Деревянные ромбовидные решетки на стенах были переплетены стеблями искусственных вьюнков и украшены неправдоподобно яркими тканевыми цветами. Словно сталактиты, в пол упирались граненые колонны, образуя посреди кают-компании треугольник, в котором находился просторный стол, сервированный со вкусом и изяществом.

За столом сидели шесть человек – три женщины и трое мужчин. Большинство из них были мне знакомы, но я отвесил поклон и, не выделяя никого, пробежал взглядом по лицам, обращенным ко мне, с тем вежливым безразличием, с каким подобает представляться официально незнакомому обществу. Жующие физиономии плыли перед моими глазами, потому как я не мог позволить себе заострить внимание хотя бы на одном из них. Изо всех сил стараясь держаться раскованно, я извинился за опоздание и шагнул к столу, ожидая, что капитан укажет мне место. Но крупный мужчина с проседью в висках, который сидел как раз напротив меня, кинул на стол салфетку, небрежно вскинул руку вверх, привлекая мое внимание, и ткнул пальцем на стул рядом с собой.

Я охотно последовал к предложенному мне стулу, благодаря удачу за то, что не посадила меня рядом со «следовательшей», которая расположилась в торце стола и не сводила с меня глаз.

– Вина ему! – громко и властно крикнул седовласый мужчина, щелкнув пальцами. Команда предназначалась капитану, который, возможно, заслуживал более уважительного к себе обращения. Тем не менее Эдди обернул горлышко бутылки салфеткой и направился к столу, стараясь сохранять достоинство и отличаться от официанта.

Я успел сесть за стол и положить на колени салфетку, прежде чем он приблизился ко мне с бутылкой и наполнил бокал.

– Ну-ка давай штрафную! – приказным тоном сказал мне мужчина, без всяких трудностей обращаясь на «ты», и, снова махнув капитану, нарисовал в воздухе круг. – И всем по второй! Давай, Эдд, не спи, а то на мель сядем!

Похоже, что он уже успел поразвлечь своими тяжелыми шутками присутствующих. Подстриженный под короткий «ежик» парень, сидящий напротив меня, с боксерской реактивностью выдвинул вперед руку с бокалом и сказал:

– Не то в стаканах наступит абляция.

Никто, по-моему, не понял, что такое «абляция», но «ежик» не снизошел до пояснений и занялся салатом из крабов. Я медленно допил бокал до дна, поставил его на стол, прижал к губам салфетку и наконец поднял глаза.

Девушка, которая изрядно потрепала мне нервы на ночном шоссе, сидела на противоположной стороне между «ежиком» и Виктором и, поймав мой взгляд, которого не без страха ждала, тотчас натянуто улыбнулась:

– Какая невероятная встреча! Физкультпривет! – Наверное, она хотела казаться мне раскованной и фривольной, чтобы легче было объяснить свое появление на «Пафосе», но на мое ожидающее молчание могла произнести лишь несвязные междометия и восклики: – Ба-а! Мир тесен, тесен! Я вам по гроб обязана… Удивительная, невероятная встреча, правда?.. А что ж вы ничего не едите? Хотите кальмаров?.. Я, наверное, уже красная…

Выдохшись, она набрала в грудь воздуха и надолго закрыла губы бокалом с вином. Я был готов поклясться, что мгновение назад ее лицо выражало мистический ужас.

– Как ваше самочувствие? – спросил я, поддевая вилкой тонкий ломтик грудинки.

Не отрываясь от бокала, девушка кивнула, моргнула, наморщила лоб, что в комплексе должно было означать положительный ответ.

– Разве не видно? Энергия через край хлещет! – подвел итог нашему короткому общению седовласый мужчина и, перетягивая мое внимание на себя, наполнил мой бокал и ткнул локтем в плечо.

– Давай-давай, не спи!

Виктор был одет в смокинг и оттого выглядел несколько вычурно. Он поклонился мне, как только мы посмотрели друг на друга, поднял за тонкую ножку бокал и сказал:

– За неожиданную, но приятную встречу!

Сделав глоток, он несколько торопливо стал оправдываться:

– Извините, что я не позвонил вам, как мы договаривались. Утром Стелле стало намного лучше, и я, чтобы помочь ей преодолеть нежелательные последствия стресса, порекомендовал отправиться в этот круиз. Весь день мы были заняты оформлением путевки.

– Надеюсь, ваша подопечная уже вполне здорова? – спросил я.

– Наша подопечная! – поправил Виктор и улыбнулся.

– В таком случае – за ее здоровье! – предложил я, поднял бокал и призывно взглянул на мать врача.

Дама мой тост не восприняла. Казалось, она вообще не слушает наш разговор, не узнает меня и всецело погружена в собственные мысли. Она нервно пилила ножом дольку лимона, напряженно двигала губами, при этом ее ноздри широко раскрывались, выдавая внутреннюю эмоциональность.

– Мама, – сдержанно произнес Виктор, – вам предложили тост.

Женщина положила вилку и нож на тарелку и наконец подняла на меня вопросительный взгляд, словно хотела уточнить, какого черта я пристаю к ней.

– Валерий Нефедов, – представился я. – Надеюсь, вы не таите на меня обиду?

– Это был мой долг! – встал на мою сторону Виктор. – Ни о какой обиде не может быть и речи.

Женщина не стала опровергать слова сына. Она едва заметно покачала головой, вкладывая в это движение бог весть какой смысл, и приподняла бокал.

– Дамира Осак, – представилась она.

– Вы киприотка? – спросил я.

– Киприотка, – не вполне вежливо ответила она. – У вас еще есть вопросы?

Она держала бокал так близко от себя, что мне пришлось протянуть руку через весь стол.

– Вы напрасно сердитесь на меня, – сказал я, чокаясь.

– Очень может быть, – холодно ответила Дамира и, не пригубив бокал, поставила его на место. – Чтобы я никогда не сердилась на вас, постарайтесь не навязывать свое общество ни мне, ни моему сыну.

Отродясь не видел таких злобных фурий. Виктор, словно извиняясь за мать, пожал плечами и подмигнул мне.

Я перевел взгляд на торец стола, за которым сидел бритоголовый. Сверкая золотыми коронками, парень с отменным аппетитом поедал все, что лежало вокруг него.

– Мизин! – представился он мне, кивнув головой, и из переполненного рта вылетели крошки.

– А по имени? – уточнил я.

– Просто Мизин! – отмахнулся от формальностей лысый и принялся заталкивать в переполненный рот кружок колбасы, что напомнило мне вагон метро в час пик на станции «Пушкинская».

– Учитесь где-нибудь? – спросил я.

– Да! – не сразу ответил Мизин, с усилием сглатывая, отчего у него на глазах выступили слезы. – В новом гуманитарном. Sic transit gloria mundi!

– В новом гуманитарном университете учится сын моего приятеля, – вспомнил я.

– Нет, – покачал головой Мизин, – это не то. Я учусь в новом гуманитарно-техническом лицее.

– Не слышал о таком, – признался я.

Мизин скривил лицо, мол, не такая уж величина этот лицей, чтобы слышать о нем.

«Обход» персон с середины на левую часть стола был завершен. Оставалась платиновая бестия. От волнения у меня бешено заколотилось сердце. Чтобы скрыть волнение, я, подобно Мизину, принялся насаживать на вилку все подряд и, словно невзначай, взглянул на правый торец стола. «Следовательша» давно поджидала, когда я обращу на нее внимание. Грея в обеих ладонях бокал, она с улыбкой смотрела на меня из-под полуприкрытых светлых век.

– Простите, как ваша фамилия? – спросила она меня, окуная улыбку в вино.

– Нефедов, – отчетливо ответил я, глядя ей прямо в глаза. – Валерий Нефедов.

– Какая интересная фамилия! – покачала она головой. – Кажется, я где-то о ней слышала.

Эта дрянь вздумала издеваться надо мной!

– Может быть, – ответил я. – Моя фамилия весьма распространена на юге России, а о моих предках упоминается в записках летописца об отречении Мазепы от Петра Великого. А как вас зовут?

– Алина, – ответила «следовательша» и провела кончиком языка по кромке зубов.

– Красивое имя, – послал я надуманный комплимент. – Оно ассоциируется у меня с чем-то светлым, озорным, но весьма милым.

– Напрасно, – ответила Алина.

– Что напрасно?

– Ассоциируется с чем-то милым.

Седовласый мужчина ткнул меня кулаком в плечо. Наверное, у него была такая манера обращения, и я стал потихоньку к ней привыкать.

– Хорош болтать! – сказал он мне, протягивая мне визитку. – Возьми, пригодится.

Я поднес визитку к глазам. «Марычев Герман Владимирович, председатель ОД «Ветераны ВС за достойную жизнь», генерал-лейтенант запаса».

– А что такое «ОД»? – спросил я, засовывая визитку в нагрудный карман рубашки.

– Общественное движение, – объяснил генерал и, даже не пытаясь найти взглядом капитана, снова поднял руку и щелкнул пальцами. – Водка есть, Эдд? Водку неси! Ледяную! И две рюмки!

– Значит, вы политик? – спросила Стелла, намазывая на тонкий ломтик белого хлеба красную икру.

– В какой-то мере, – уклончиво ответил генерал.

– Мы теперь все политики, – выдал малопонятную мысль Мизин и издал короткий смешок. Увидев в руке Стеллы красивый бутерброд, он тоже потянулся к розочке с икрой.

Я таращил глаза на Стеллу. Она не могла этого не чувствовать, но старательно избегала встречаться со мной взглядом. Воспользовавшись паузой в разговоре, я сказал ей:

– Вы здорово напугали меня той ночью.

Стелла лишь на мгновение подняла на меня глаза и тотчас опустила.

– Пардон, – сказала она, не совсем естественно улыбаясь. – Когда я голосовала на шоссе, то не думала, что доставлю вам столько хлопот… Я гадко себя чувствовала, поверьте! Но доктор Челеш сделал чудо, и моя болезнь растаяла, как облачко в небе. Пшик – и нету!

– Худа без добра не бывает, – охотно поддержал я ее оптимизм, откровенно рассматривая мясистые, как у пловчихи, плечи девушки, на которых были лишь тонкие бретельки черного вечернего платья. – Болезнь изменила ваши планы, насколько я понимаю, в лучшую сторону.

Виктор сдержанно поклонился мне, принимая тонкий комплимент в свой адрес.

– Лучше не бывает! – не преминула вставить госпожа Дамира. – Если бы эта болезнь, помимо изменений в планы леди, добавила бы и денег моему сыну, то я бы пожелала Виктору побольше таких очаровательных клиентов.

– Мама! – сквозь зубы произнес врач. – Мне стыдно за вас!

В отличие от своего нового друга Стелле вовсе не было стыдно. Она неожиданно легко и весело улыбнулась мне, словно призывала не принимать близко к сердцу милую семейную перебранку, виновницей которой была она, сама наполнила свой бокал шампанским и громко сказала:

– Господа! Позвольте сказать тост!

Мизин вскинул вверх кулак, потряс им у себя над головой и сказал «Вауу!». Госпожа Дамира очень выразительно прикрыла глаза, покачала головой и опустила на свой бокал ладонь. Генерал демонстративно проигнорировал предложение Стеллы, повернулся вместе со стулом ко мне, заслонив крупной головой Алину, взялся за графин с водкой и спросил:

– Ты как, в отпуск? Кем работаешь? Челночишь, наверное?

Я изобразил на лице неопределенное выражение, которое можно было растолковать как угодно, но генерала оно вполне устроило.

– Поехали, потом поговорим! – сказал он, хотя я не произнес ни слова, и опрокинул рюмку над широко раскрытым ртом.

– С появлением за нашим столом господина Нефедова, – начала тост Стелла, – количество мужчин из числа пассажиров стало преобладать над количеством женщин. Паритет нарушен! (Мизин снова сказал «Ваууу!», госпожа Дамира принялась полировать платком нос, Виктор уставился в тарелку, крепко сжимая в руках нож и вилку.) В связи с этим мне бы хотелось, чтобы здесь, на яхте, на этом островке любви и взаимопонимания, женщины соответствовали своему, определенному природой имиджу, а мужчины – своему.

– Браво! – крикнул Мизин, встал из-за стола и понес бокал к Алине, перед которой он надеялся регулярно демонстрировать свой имидж. – За любовь!

Генерал закусил водку маслинкой, скривил лицо, швырнул косточку в рюмку и недовольно буркнул: «Пересолены!» Виктор глянул на профиль Стеллы влюбленными глазами, поднял свой бокал и потянулся к девушке, но с первого раза промахнулся: Стелла чокнулась сначала с Алиной.

– А что ж вы не пьете, господин Нефедов? – спросила Алина, нарочно протягивая звук «ф», словно хотела сказать: можешь вешать лапшу на уши кому угодно, но только не мне. – Такой прекрасный тост!

– Прекрасный, – вполголоса согласился я. – Но он третий по счету. На войне я привык поднимать третий тост за погибших друзей и пить не чокаясь.

– Эдд! – Генерал, ковыряясь заточенной палочкой в зубах, позвал капитана. – Принеси мне кофе. Двойной. Дабл! Понял?

Я смотрел, как меняется выражение на лице Алины. Намек был более чем конкретным.

– Ну-ну, – ответила она, опуская бокал на стол и не сводя с меня прекрасных глаз. – Пейте свой третий тост. Только не подавитесь.

– Не подавлюсь, – заверил я, улыбнувшись.

Под столом кто-то наступил мне на ногу. В это время я уже поднес бокал к губам, и он помешал мне увидеть глаза сидящих напротив Стеллы, Виктора и его матери.

Капитан, исчерпав лимит, отведенный его самолюбием на роль прислуги, незаметно удалился в рубку. Двойной кофе генералу принесла Лора.

Еще некоторое время я молча жевал холодную телятину с хреном и кидал вопросительные взгляды на врача, его мать и спутницу, сидящих напротив, но никто из них даже призрачным намеком не высказал желания пойти со мной на контакт. Я почувствовал, что на сегодня впечатлений достаточно. Мне надо было побыть наедине и подумать над тем, что я видел и слышал. Но самое главное: автору письма, этой неуловимой А., надо было дать понять, что я готов принять ее у себя, и потому ушел из-за стола не по-английски, а по-русски.

– Прошу прощения, господа и дамы, – сказал я, с шумом отодвигая стул и поднимаясь. – У меня сегодня был очень тяжелый день. С вашего позволения я оставлю вас и уединюсь в своей каюте.

– Сделайте милость, – едва слышно процедила госпожа Дамира, закуривая сигарету, вставленную в длинный тонкий мундштук.

– Ах какая жалость, что вы нас оставляете! – вздохнула Алина, изящным движением насаживая на кончик вилки шляпку соленого опенка и медленно отправляя ее в рот. – А я только собиралась расспросить о ваших боевых друзьях.

– У нас в программе еще коктейль при свечах и ночная дискотека на кормовой палубе, – объявила Лора громко, чтобы слышали все.

– На дискотеку, пожалуй, я приду, – пообещал я и зачем-то подмигнул девушке.

– В какой ты каюте? – очень кстати спросил генерал, привлекая мое внимание поднятой вверх рукой.

– В седьмой, – ответил я.

– Зайду!

Я вышел из кают-компании в пустой коридор и почувствовал, как исчезло неприятное ощущение скованности, словно в течение часа на меня были нацелены скрытые камеры визуального наблюдения. Я оглянулся и быстро дошел до двери своей каюты. Генерал? – с удивлением подумал я. Значит, это он – автор письма?

Тут я вспомнил пометки, которые сделал Нефедов карандашом на листе бумаги: «Кто А. на самом деле??? Вместо молодой жен. может оказаться пожилой мужч.». Неужели интуиция Валерки была настолько сильна, что он угадал автора с поразительной точностью, и этим «мужч.» оказался немолодой отставной генерал?

А почему бы и нет? – думал я, расхаживая по каюте. Старый вояка после увольнения занялся бизнесом, почувствовал угрозу своему состоянию, занял глухую оборону и решил воспользоваться услугами частного детектива… Да, да, конечно! – едва не вскрикнул я. Он обратился за помощью к бывшему офицеру, которого нашел через общих знакомых. Написал письмо, в котором конспиративно перевернул все вверх ногами, поменяв свой пол и возраст… А как только я вошел в кают-компанию и капитан представил меня, генерал тотчас пригласил меня сесть рядом с собой. До того, как я появился, он присмотрелся к Мизину и Виктору и сразу понял, что ни тот, ни другой на полковника ФСБ не похож. И он стал ждать последнего пассажира «Пафоса» Валерия Нефедова, подготовив для него место за столом.

Мне хотелось прыгать по каюте, но я боялся раскачать яхту. Что ж, думал я, генерал – это не так плохо. Во всяком случае, намного лучше, чем если бы автором письма в самом деле оказалась какая-нибудь рафинированная и запуганная бизнесменша. С генералом мы сумеем расставить сети и загнать в них злоумышленника. Тем более что я почти наверняка знаю, кто это.

Я стащил с себя рубашку, чтобы взбодриться под холодным душем, как вдруг дверь распахнулась, будто ее толкнули снаружи, и в каюту решительно зашла Стелла.