Прочитайте онлайн Друг от друга | Часть 6

Читать книгу Друг от друга
4216+2513
  • Автор:
  • Перевёл: И. Митрофанова

6

Тремя днями позже я получил заверенный чек на тысячу немецких марок, которые мне предстояло снять с личного счета барона в «Делбрюке и компании». Давненько я не зарабатывал такой кругленькой суммы, поэтому оставил чек лежать на столе — любовался им, изредка поднимая и перечитывая вновь и вновь, говоря себе: да, ты и вправду вновь занялся своим делом. Приятное чувство довольства собой продержалось целый час.

Зазвонил телефон. Доктор Бублиц из Института психиатрии Макса Планка сообщил мне, что Кирстен заболела. Поднялась температура, а теперь ее состояние резко ухудшилось, и ее перевели в городской госпиталь рядом с Зендлингер-Тор-плац. Выскочив из офиса, я догнал трамвай, потом чуть ли не бегом миновал сады Нассбаум по пути к женскому отделению госпиталя на Майс-штрассе. Половина здания напоминала строительную площадку, а другая — руины. Я пробрался через строй бетономешалок, обогнул цитадель кирпичей и досок и поднялся по каменным ступеням. Под подошвами моих туфель похрустывала рассыпанным сахаром строительная пыль. Монотонно, гулко отдавался в больничном лестничном колодце перестук молотков, как будто доисторический дятел-великан долбил дыру в гигантском дереве. На улице пара отбойных молотков вели бой за последний окоп Мюнхена. А кто-то сверлил зубы страдальцу-великану, пока другой отпиливал ногу его жене, еще большей мученице. Плескалась, билась во дворе вода, точно в какой-то подземной пещере. Больной шахтер или глуховатый сталевар преисполнились бы благодарности за такой мир и покой, но людям с нормальным слухом женское отделение — все окна стояли нараспашку — казалось настоящим адом.

Кирстен лежала в маленькой отдельной палате, примыкавшей к главной. У нее был сильный жар. Кожа отливала желтизной, волосы прилипли к голове, будто она только что их вымыла, глаза закрыты, дыхание частое, поверхностное. Вид у Кирстен был совсем больной. Медсестра, сидевшая рядом, была в защитной маске.

У моего локтя возник мужчина в белом халате. Приземистый здоровяк со светлыми, разделенными пробором посередине волосами, в очках без оправы и гинденбурговскими усищами. Остро торчал жесткий воротничок — таким только мозоли срезать, а ниже сидел галстук-бабочка, словно спорхнувший с коробки шоколадных конфет.

— Вы ближайший родственник? — рявкнул он.

— Я ее муж, Бернхард Гюнтер, — ответил я.

— Муж? — Он полистал записи. — Фройляйн Хендлёзер замужем? Тут не записано.

— Значит, когда ее семейный доктор определял ее в Институт психиатрии, то этого не указал. Может, мы забыли его на свадьбу пригласить, не знаю. Такое случается. Послушайте, давайте сменим тему. Что с ней?

— Боюсь, герр Гюнтер, тему сменить мы не можем, — вскинулся доктор. — Есть правила, и им полагается следовать. Состояние здоровья фройляйн Хендлёзер я вправе обсуждать только с ее ближайшими родственниками. Может, при вас есть брачное свидетельство?

— Нет, я не ношу его с собой, — терпеливо сказал я, — но я принесу в следующий раз. Устроит? — Умолкнув, я минуту-другую терпел негодующий, сверлящий взгляд доктора. — Кроме меня у нее больше никого нет, — прибавил я. — Могу вас заверить: больше к ней никто не придет. — Я подождал еще. По-прежнему молчание. — Если все это вас не убеждает, тогда ответьте мне, почему же она, если не замужем, носит обручальное кольцо?

Доктор бросил взгляд через мое плечо. Увидев на пальце Кирстен обручальное кольцо, снова кинулся листать записи, как будто там могла найтись подсказка — какой же курс поведения ему выбрать.

— Как-то все очень неправильно, — буркнул он. — Однако, учитывая ее состояние, придется мне поверить вам на слово.

— Спасибо, доктор.

Стукнув пятками, он коротко кивнул мне. У меня сложилось впечатление, что медицинскую степень он получил в госпитале в Пруссии, где выдают солдатские сапоги, а не стетоскопы. Хотя, по правде, сцена для Германии была достаточно обычной. Немецкий доктор всегда считал себя личностью весьма значительной, чуть ли не Господом Богом. Или, пожалуй, еще хуже: может, это Бог думает, будто он — немецкий доктор.

— Доктор Эффнер, — представился он. — Ваша жена — фрау Гюнтер — серьезно больна. Весьма и весьма. И улучшения не наблюдается. Никакого, герр Гюнтер. Ее доставили к нам ночью. Мы делаем все, что в наших силах, — будьте уверены. Но, по моему мнению, вы должны быть готовы к худшему: эту ночь она может не пережить. — Говорил он, точно пушка стреляла — короткими яростными залпами, словно бы учился, как вести себя у постели больного, в «Мессершмитте-109». — Мы, конечно, стараемся облегчить ее состояние, но все, что можно было сделать, уже сделано. Вы понимаете?

— То есть вы хотите сказать, она может умереть? — Наконец и мне удалось пальнуть в него ответным залпом.

— Да, герр Гюнтер. Именно. Состояние у нее критическое, как вы сами видите.

— Но как же так? — недоумевал я. — Я ведь навещал ее всего несколько дней назад, и с ней все было нормально.

— Температура очень высокая, — ответил доктор, как будто это объясняло все. — Вы сами видите, хотя я не советую вам подходить к ней слишком близко: бледность, прерывистое дыхание, анемия, распухшие гланды — все это симптомы тяжелого гриппа.

— Гриппа?

— Старики, бездомные, заключенные, пациенты психиатрических больниц, умственно отсталые, как ваша жена, особенно подвержены вирусу гриппа.

— Но Кирстен не умственно отсталая! — Я свирепо нахмурился на него. — Она всего лишь в состоянии депрессии. И все.

— Таковы факты, герр Гюнтер. Факты! Респираторные заболевания — наиболее распространенная причина смерти среди умственно отсталых индивидуумов. А с фактами не поспоришь.

— Я бы поспорил даже с Платоном, герр доктор, — я прикусил губу, чтобы удержаться и не придушить Эффнера, — особенно если факты неверны. И буду благодарен вам, если вы не станете заявлять о неизбежности смерти с такой безапелляционностью. Она еще не умерла. На случай, если вы не заметили. Или, может, вы из тех врачей, которые предпочитают изучать пациентов, а не лечить их?

Раздув ноздри, доктор Эффнер глубоко вдохнул, встал по стойке «смирно» еще смирнее, если такое возможно, и вскричал:

— Да как вы смеете предполагать такое! Одна мысль, будто я не забочусь о своих пациентах… Это неслыханно! Возмутительно! Мы делаем все, что можем, для фройляйн Хендлёзер. Доброго вам дня, герр Гюнтер! — И, взглянув на часы на руке, ловко повернулся на каблуках и галопом умчался.

Брось я ему вслед стул, мне стало бы легче, но это никак не помогло бы ни Кирстен, ни другим больным. Шуму со стройплощадки и так хватало.