Прочитайте онлайн Друг от друга | Эпилог

Читать книгу Друг от друга
4216+2493
  • Автор:
  • Перевёл: И. Митрофанова

Эпилог

Прошло несколько месяцев, а я все еще гостил в монастыре в Кэмптене. К нам присоединился еще один беглец от правосудия, и в конце весны 1950-го мы вчетвером ночью пересекли границу Австрии и перебрались в Италию. По дороге четвертый куда-то исчез, и больше мы никогда его не видели. Может, передумал ехать в Аргентину, а может, с ним расправился еще какой-нибудь отряд мстителей.

Мы поселились в Генуе, в тайном убежище, где священник-францисканец, отец Эдуардо Дёмётр, вручил нам новые паспорта из Красного Креста.

Мы подали заявления об иммиграции в Аргентину. Президент Аргентины Хуан Перон был поклонником Гитлера и сочувствовал нацистам. В Италии он организовал ДАИЕ, Делегацию аргентинской иммиграции в Европе. ДАИЕ пользовалась полудипломатическим статусом, и у нее были офисы в Риме, где рассматривались прошения, и в Генуе — там потенциальные иммигранты в Аргентину проходили медицинское обследование. Но все это были пустые формальности, потому что во главе ДАИЕ стоял монсеньор Карло Петранович, хорватский католический священник, который и сам был беглым военным преступником, а прикрывал его епископ Алоиз Хьюдал, духовный наставник германской католической общины в Италии. Нашему бегству помогали и два других католических священника. Один — сам архиепископ, а второй — монсеньор Карл Бауэр. Но чаще других мы видели в тайном убежище отца Дёмётра, он был венгром по национальности и служил в церкви прихода Сан-Антонио неподалеку от офиса ДАИЕ.

Я часто спрашивал себя, почему так много римских католических священников рискуют помогать нацистам. Но вернее было спросить об этом отца Дёмётра, и он объяснил мне, что сам папа осведомлен о помощи, оказываемой беглым военным преступникам-нацистам, и даже, заверил отец, поощряет ее.

— Никто из нас не стал бы помогать вам, если б не святой отец, — добавил он. — И дело не в том, что папа ненавидит евреев или любит нацистов. Ведь и многие католические священники подвергались гонениям в фашистской Германии. Нет, тут политические мотивы: Ватикан разделяет страх и отвращение Америки к коммунизму.

Ну, теперь понятно.

Все заявления на разрешение иммиграции, поступающие от ДАИЕ, должны были быть одобрены Иммиграционной службой в Буэнос-Айресе. Так что нам пришлось ждать в Генуе почти шесть недель; за это время я хорошо узнал город и полюбил его. Особенно старый город и гавань. Эйхман носа из дома не высовывал из страха быть узнанным.

Но Педро Геллер стал моим постоянным спутником, и вдвоем мы обошли много церквей и музеев Генуи.

Настоящее имя Геллера было — Геберт Кулман, он служил штурмбаннфюрером СС в 12-й Гитлеровской молодежной бронетанковой дивизии СС. Это объясняло его молодость, но не стремление сбежать из Германии. И только к концу нашего пребывания в Генуе он рассказал про то, что с ним случилось.

— Отряд наш находился в Каене, — начал он. — Бои шли там жестокие, могу вас заверить. Приказ был — пленных не брать, из-за того, что негде было их держать. И мы расстреляли тридцать шесть канадцев, которые, если по-честному, точно так же расстреляли бы нас, если б ситуация случилась обратная. В общем, наш бригадефюрер сейчас отбывает пожизненный срок за этот расстрел в канадской тюрьме, хотя первоначально союзники приговорили его к смерти. Адвокат в Мюнхене проконсультировал меня, объяснил, что мне тоже грозит пожизненное, если меня будут судить.

— Эрих Кауфман? — перебил я.

— Да. Откуда вы знаете?

— Неважно.

— Он считает, что ситуация улучшится года через два. Самое большее, через пять. Но я не хочу рисковать. Мне всего двадцать пять лет. Майер, мой бригадефюрер, за решеткой с декабря сорок пятого. Пять лет. Мне ни за что не выдержать пять лет, и уж тем более пожизненное. Вот я и сваливаю в Аргентину. В Буэнос-Айресе полно возможностей заняться бизнесом. Кто знает? Может, мы с вами вместе откроем дело.

— Что ж, все может быть.

Когда я услышал имя Эриха Кауфмана, то почти порадовался, что уезжаю из Федеративной Республики Германия. Я все же принадлежу старой Германии, как Геринг, Гейдрих, Гиммлер и Эйхман. В новой Германии не было места для человека, который зарабатывает на жизнь, задавая неловкие вопросы, а ответы оказываются неожиданными и страшными. Чем больше я читал про новую республику, тем сильнее меня тянуло поскорее уехать к жизни попроще и солнцу поярче.

Когда на наши заявления наконец дали согласие, 14 июня 1950-го, Эйхман, Кулман и я отправились в аргентинское консульство, где в наши паспорта Красного Креста шлепнули штампик визы: „Постоянная“ и выдали временные удостоверения личности; их нам следовало предъявить полиции в Буэнос-Айресе для получения законного на территории Аргентины паспорта. Через три дня мы погрузились на „Джованну“, корабль, держащий курс на Буэнос-Айрес.

Теперь Кулман знал мою историю, но Эйхман пока молчал. Только после нескольких дней плавания Эйхман счел возможным наконец узнать меня и открыть Кулману, кто он на самом деле. Потрясенный Кулман пришел в ужас и больше никогда с ним не разговаривал, а в беседах со мной неизменно называл его „эта свинья“.

Я не осуждал Эйхмана, права не имел, да и не хотелось. Несомненно, он преступник, но на корабле он выглядел таким жалким и одиноким. Он знал, ему никогда больше не увидеть ни Германии, ни Австрии. Мы не очень часто общались с ним. Он старался держаться особняком. Думаю, его мучили угрызения совести. Мне хочется так думать.

В день, когда мы вышли из Средиземного моря в Атлантический океан, мы стояли с ним вместе на корме корабля, следя, как медленно исчезает за горизонтом Европа. Оба молчали. Наконец Эйхман тяжело вздохнул:

— От сожалений мало проку. Сожаления — штука бесполезная. Годятся только для маленьких детишек.

Те же чувства испытывал и я.