Прочитайте онлайн Друг от друга | Часть 33

Читать книгу Друг от друга
4216+2520
  • Автор:
  • Перевёл: И. Митрофанова

33

Нельзя сказать, чтобы они были могучего сложения, и, если б не пистолеты, я легко мог бы убежать, растолкав их в стороны. По виду оба чуть умнее, чем средний бандит, вооруженный пистолетом, но так, ненамного. Лиц я сразу не рассмотрел. Требовалось вглядеться в них попристальнее, чтобы они хоть как-то отпечатались у вас в мозгу. Я всегда внимательно изучаю лицо человека, прицеливающегося в меня из пистолета, — и я вглядывался изо всех сил. Что не помешало мне поднять руки — это уже просто вопрос хороших манер, когда на сцене появляется огнестрельное оружие.

— Как тебя зовут, фриц? И что ты тут делаешь? — сурово спросил полицейский с пегими волосами, бородой и усами, прикрывающими слабовольный рот, что придавало его лицу некоторую мужественность. Очки в светлой оправе увеличивали глаза со слишком широкой радужной оболочкой вокруг желтовато-карих зрачков. На нем был темный костюм, короткая кожаная куртка, а на голове — маленькая шляпа булочника с вмятиной на тулье — трильби, из-за нее казалось, будто он вот-вот водрузит на нее поднос с хлебом.

Несмотря на грозный голос, казалось, что он сам толком не понимает, что, собственно, тут делает.

— Доктор Эрик Груэн, — назвался я. Какое бы там преступление ни совершил Эрик, но с паспортом Эрика Груэна в кармане ничего другого, как только назваться его именем, не оставалось. Да к тому же из того, что сказал мне Медгэсси, выходило, что охоту за Груэном вела полиция союзников, а не австрийская. А в том, что эти полицейские — австрийцы, сомнений у меня не было. Такие пистолеты — сверкающие, новенькие автоматические маузеры — выдали всем копам венских денацифицированных полицейских сил.

— Документы! — потребовал второй коп.

Медленно я опустил руку в карман. У обоих, вместе взятых, полицейского опыта, похоже, не больше, чем у скаут-мастера. А я не желал, чтоб меня пристрелили только потому, что какого-то копа-недоучку подвели нервы. Я осторожно протянул им паспорт Груэна и снова поднял руки.

— Я друг фрау Варцок, — добавил я и принюхался. Смрадным запашком тянуло не только в комнате, но и от всей ситуации. Если сюда явились полицейские, значит, случилось что-то дурное. — Послушайте, а с ней все в порядке? Где она?

Второй полицейский все еще рассматривал паспорт. Меня не тревожило, что он вдруг решит, что там не я, а также я ничуть не сомневался, что ему не известно ни про какие совершенные Груэном преступления.

— Тут написано, вы из Вены, — проговорил он. — Но по вашему разговору не похоже, что вы венец. — Одет он был так же, как его коллега, только отсутствовала шляпа булочника. Улыбка кривилась на щеке, по другую сторону от той, куда был свернут нос. Возможно, он считал, что это придает ему вид ироничный или даже скептический, но улыбка получилась всего лишь косой и невнятной. Подбородок у него почти отсутствовал, а линия волос на высоком лбу точь-в-точь совпадала с линией длинного шрама в форме буквы «S». Он вернул мне паспорт.

— До войны я жил в Берлине десять лет, — объяснил я.

— Доктор, значит?

Они понемногу успокаивались.

— Да.

— Ее доктор?

— Нет. Послушайте, кто вы? И где все-таки фрау Варцок?

— Полиция, — ответил тот, что в шляпе, сверкнув у меня под носом жетоном. — Дойчмейстер-плац.

Ну что ж, логично. Их отдел находился меньше чем в сотне метров от того места, где мы находились.

— Она — там, — добавил тот, что со шрамом.

Оба убрали оружие и провели меня в ванную, отделанную кафелем. Эта комната строилась во времена, когда ванная была бы не ванной, если в ней не могла помыться целая футбольная команда. Но сейчас в ней находилась всего одна женщина. Из одежды на ней был только нейлоновый чулок, затянутый узлом на шее. На такой узел Александр Македонский и внимания бы не обратил, но для женщины хватило. И труп, и вода, в которой он лежал, уже приобрели тошнотворный зеленоватый оттенок. Вокруг жужжали мухи. Любопытно, что на трупы всегда слетаются мухи, даже в самый отчаянный мороз. Прежде чем пулей вылететь оттуда — запах не вдохновлял задерживаться тут надолго, — я успел понять: эту женщину я вижу первый раз в жизни.

— Господи боже! — охнул я, выскакивая из ванной, как человек, который видел труп последний раз в медицинской школе, а не полчаса назад. На этот раз к носу я прижал руку — трусики благополучно прятались в кармане. Я ринулся прямиком к открытому окну и высунулся на свежий воздух. Но даже хорошо, что зловоние заставило меня давиться минуту-другую, иначе, пожалуй, я ляпнул какую-нибудь глупость насчет того, что труп в ванной совсем не Бритты Варцок. Что усложнило бы ситуацию, учитывая, что говорил сейчас коп в шляпе.

— Простите, увидеть такое… — Полицейский последовал за мной к окну. — Для меня это тоже стало шоком. Фрау Варцок давала мне когда-то уроки игры на фортепьяно, еще когда я был мальчишкой. — Он указал на пианино за дверью. — Мы только что сами нашли ее, когда вы вошли. Соседка снизу сообщила о запахе, и еще почта накопилась в ящике.

— Откуда вы ее знали? — осведомился второй коп, глазами поедая сумку, с которой я пришел и, вероятно, терзаясь догадками, что там внутри.

Изобретая на ходу, я плел какую-то историю, стараясь придерживаться правдоподобной цепочки причинных связей. Трупу в ванной было никак не меньше недели — из этого и следует исходить.

— Я знал ее мужа Фридриха, — говорил я. — Еще до войны. До того, как он… — Я пожал плечами. — Где-то с неделю назад я получил от нее письмо. Дома, в Гармише. Она писала, что с ней приключилась беда. Мне потребовалось какое-то время уладить дела с моей врачебной практикой, и в Вену я приехал совсем недавно.

— Письмо при вас? — перебил коп со шрамом.

— Нет. Боюсь, я оставил его в Гармише.

— А какая беда? — не отставал он. — Она написала?

— Нет. Бритта — не из тех… была не из тех, кто легко делится своими проблемами. Письмо было совсем коротенькое. Она только просила меня приехать в Вену как можно скорее. Я позвонил перед тем как выехать из Гармиша, но мне никто не ответил. Однако я все-таки приехал.

Я принялся мерить пол шагами, как человек, расстроенный свалившимся несчастьем. Как в общем-то и было. Мертвое тело Веры Мессман еще слишком живо стояло у меня перед глазами. Пол застилали несколько симпатичных ковриков, стояли элегантные стулья и столы, в шкафах — великолепный нимфенбургский фарфор. Ваза с цветами, погибшими, похоже, так же давно, как женщина в ванной. На каминной полке выстроились в ряд фотографии в рамках. Я подошел поближе. На одной она выходит замуж за человека, лицо которого я узнал, — это Фридрих Варцок в эсэсовской форме. Я огорченно покачал головой, хотя огорчался совсем не из-за того, что могли вообразить себе полицейские, а из-за весьма дурного предчувствия — неприятные события, которые начались с того дня, как женщина, назвавшаяся Бриттой Варцок, явилась ко мне в агентство, еще не закончились.

— Кто мог такое сотворить? — повернулся я к полицейским. — Кроме как…

— Да?

— Не секрет, что Фридриха, ее мужа, разыскивают за военные преступления, — сказал я. — И, конечно, слухи-то разные ходят. О еврейских отрядах мщения. Может, явились сюда, разыскивая ее мужа, а потом взяли и убили ее.

Полицейский в шляпе покачал головой.

— Идея недурная. Но так случилось, что, скорее всего, нам уже известно, кто ее убил.

— Уже? Поразительно.

— Вы, случайно, не слышали от нее о человеке по имени Бернхард Гюнтер?

Постаравшись скрыть удивление, я изобразил задумчивость.

— Гюнтер, Гюнтер… — повторил я, словно копаясь в самых дальних уголках памяти. Если я желаю выкачать из полицейских какую-то информацию, сначала нужно сунуть кусочек и им. — Да, правильно, по-моему, я слышал это имя раньше. Но не в связи с Бриттой Варцок. Несколько месяцев назад в моем доме в Гармише появлялся человек — мне кажется, его так и звали, Гюнтер. Он сказал, что он частный детектив и разыскивает свидетеля, который может помочь ему при подаче апелляции для моего старого товарища, некоего фон Штарнберга. Он отбывает сейчас срок за военные преступления в Ландсбергской тюрьме. А какой из себя ваш Бернхард Гюнтер?

— Мы не знаем, — признался коп со шрамом. — Но из того, что вы нам рассказали, он тот самый, которого мы разыскиваем. Частный детектив, агентство в Мюнхене.

— Вы можете нам рассказать еще что-нибудь про него? — попросил другой.

— Да, но послушайте, вы не возражаете, если я присяду?

Меня как ударило.

— Пожалуйста.

Они прошли за мной к просторному кожаному дивану, на котором я и устроился. Вынув трубку, я начал было набивать ее, потом приостановился.

— Вы не против, если я закурю?

— Валяйте, — сказал шляпа. — Хоть вонь заглушите.

— Он был не очень высокий, — начал я, — хорошо одет. Немного даже слишком фасонисто, можно сказать. Каштановые волосы. Карие глаза. Вряд ли родом из Мюнхена. Откуда-то еще. Скорее всего из Гамбурга. А может, из Берлина.

— Из Берлина он, — сказал шрам. — Раньше полицейским был.

— Да, пожалуй… Ну знаете, самодовольный такой и несколько навязчиво услужлив. — Я запнулся. — Без обид, господа. Я всего лишь имею в виду, что он был очень вежлив. Должен сказать, он не произвел на меня впечатления человека, способного на убийство. С вашего позволения. За годы моей врачебной практики встречались мне психопатические личности, но ваш герр Гюнтер не принадлежит к ним. — Откинувшись на диване, я пыхнул трубкой. — А почему вы решили, что убил он?

— Мы нашли его визитку на каминной полке, — ответил шляпа. — На ней была кровь. А еще мы нашли носовой платок, запачканный кровью, с его инициалами.

Я вспомнил, как прижимал носовой платок к обрубку мизинца, останавливая кровь.

— Но она ведь была задушена, — осторожно сказал я. — Не думаю, что кровь что-то доказывает.

— Платок валялся на полу в ванной, — возразил шрам. — Мы заключили, что, наверное, она успела ударить его, прежде чем умерла. В общем, мы сообщили об убийстве в Международную полицию на Картнер-штрассе. Похоже, что и у янки есть досье на Гюнтера. Они сюда уже едут. Из Штифтказерне. Мы даже подумали, вы и есть янки, пока вы не стали звать фрау Варцок. И не увидели сумку.

Я насторожился при упоминании Штифтказерне. Там была расположена штаб-квартира Американской военной полиции в Вене, на Марияхилфер-штрассе. Но там же находилась и американская разведка. Я бывал там прежде. Еще в те дни, когда ЦРУ называлось БСС, Бюро стратегических служб.

— В сумке одежда, — сказал я, — я ведь рассчитывал пробыть тут пару дней.

Я лихорадочно соображал: неувязочка у них вышла с адресом. Но времени расспрашивать их у меня не было. Если у американцев есть на меня досье, то вполне вероятно, и фото тоже. Нужно сматываться отсюда, и поскорее. Но как? Если копы что и обожают, так это вцепляться в свидетеля. С другой стороны, они терпеть не могут сыщиков-любителей — посторонних, которые считают, будто могут дать дельные советы.

— Штифтказерне, — задумчиво проговорил я. — Это ведь Американская военная полиция, да? И ЦРУ. Не Международная полиция. Интересно, во что такое могла впутаться Бритта, если в дело вмешалась американская разведка?

Один коп взглянул на другого.

— Мы разве что-нибудь сказали про ЦРУ?

— Нет, но это же понятно из ваших слов.

— Да?

— Ну конечно, — покивал я головой. — Я служил в абвере в войну, так что имею определенный опыт и даже могу помочь, когда явится американец. К тому же я встречался с Берни Гюнтером и знал Бритту Варцок. Я врач и по-английски говорю — тоже может пригодиться. И, само собой разумеется, я умею хранить молчание, если дело секретное и имеет отношение к ЦРУ и австрийской полиции.

— Может, позже вы и сумеете помочь нам, доктор, — промямлил шляпа, — когда мы получше обследуем место преступления. — Он поднял мою сумку и понес ее к дверям.

— Мы с вами свяжемся, — добавил другой полицейский, уцепив меня под руку и помогая подняться.

— Но вы же не знаете, где я остановился! — воскликнул я. — А я не знаю ваших имен.

— Позвоните попозже на Дойчмейстер-плац и сообщите нам адрес, — сказал шляпа.

— Я — инспектор Штраус. А он — помощник криминалиста Вагнер.

Я с напускной неохотой встал, всячески демонстрируя, как мне не хочется уходить, и позволил довести себя до дверей.

— Я остановился в «Отель де Франс», — солгал я. — Это тут, неподалеку. Вы знаете этот отель?

— Знаем, знаем! — нетерпеливо сказал шляпа и протянул мне сумку.

— Хорошо. Значит, я позвоню вам позднее. Ждите. А какой у вас номер телефона?

Шляпа протянул мне визитку.

— Да, пожалуйста, позвоните позднее. — Он изо всех сил старался сохранить на лице приветливое выражение.

Толчок в спину — и я очутился на лестничной площадке, дверь за мной захлопнулась. Страшно довольный своим представлением, я быстро сбежал по лестнице и притормозил перед квартирой этажом ниже, откуда якобы поступил звонок насчет запаха и скопившейся почты. Все эти утверждения казались мне неправдоподобными. Начать с того, что никакого запаха на этом этаже не чувствовалось и никакая любопытная соседка не высунула нос из двери, чтобы поинтересоваться, что же там, наверху, произошло. А высунула бы непременно, если б история, которую мне поведали полицейские, была правдой.

Я уже хотел продолжить поспешное отступление, когда услышал шаги пролетом ниже, и, выглянув из окна второго этажа, увидел черный седан «меркурий», припаркованный у дома. Решив, что, пожалуй, самое умное — убраться с дороги американца, я поспешно постучался в дверь.

Через несколько томительных секунд дверь открыл мужчина в брюках и жилетке, с таким обилием волос на всех видимых участках тела, что казалось, на каждом отдельном волосе у него щетинились волоски поменьше. В сравнении с ним даже Исав выглядел бы лысым, как оконное стекло. Я сунул ему визитку полицейского и нервно оглянулся через плечо: шаги все приближались.

— Извините, что беспокою вас, — сказал я, — но можно войти и побеседовать с вами?