Прочитайте онлайн Друг от друга | Часть 32

Читать книгу Друг от друга
4216+2488
  • Автор:
  • Перевёл: И. Митрофанова

32

Я ждал почти до половины четвертого, пока наконец не уверился: Вера все-таки передумала принимать деньги от Груэна и не придет. Так что я опять поднялся наверх, переложил деньги в сумку и отправился к ней домой.

До Лихтенштейн-штрассе через центр ходьбы было минут двадцать. Я позвонил в дверь Веры, потом постучал. Даже покричал через щель почтового ящика, но дома никого не было. Ну разумеется, сказал я себе, сейчас всего четыре. Она в своей лавке. За углом, на Ваза-гассе. Вчера я застал ее дома только потому, что магазинчик рано закрылся. Но сегодня обычный рабочий день. Да… ну ты и детектив, Берни Гюнтер.

И я отправился за угол. Наверное, я надеялся, что она все-таки возьмет деньги, когда увидит такую сумму наличными. В зрелище твердой валюты есть что-то, что изменяет решения людей. Во всяком случае, так подсказывал мне собственный опыт. И я подумал, что ее решительное «нет» при виде денег с помощью моих уговоров превратится в мягкое «да». Но если и это не сработает, я проявлю суровость и попросту прикажу ей принять деньги Груэна. Не сможет же она ослушаться приказа, ведь ночью в спальне она была так уступчива?

Окнами магазинчик выходил на задний двор Института химии Венского университета. Вывеска над витриной гласила «Вера Мессман. Салон пошива корсетов, корсажей, подвязок и бюстгальтеров». В витрине застыл дамский манекен в розовом шелковом корсете и бюстгальтере. На рядом расположенном рисунке девушка с бантом в волосах рекламировала еще более роскошные образцы нижнего белья. Она показалась мне похожей на Веру, только очков не хватало. Когда я открыл дверь, над головой у меня тренькнул крошечный колокольчик. Я увидел простой прилавок, покрытый стеклом, не больше карточного столика, и рядом — еще один женский манекен в подвязках. В задней комнате под потолком тускло горел свет рядом с примерочной кабинкой, отгороженной тяжелой шторой. Перед этой святая святых стояло кресло — явно для мужчины с набитым бумажником, который располагался тут, с хозяйским удовлетворением наблюдая, как появляется из-за шторы любовница в красивом белье, сшитом на заказ. Кто это сказал, будто я лишен живого воображения?

— Вера? — окликнул я. — Вера, это я, Берни. Почему ты не пришла в банк?

Машинально я выдвинул узкий ящик прилавка: в нем лежало с десяток черных бюстгальтеров, плотно спрессованных, точно рабы на корабле, плывущем на плантации в Вест-Индию. Подцепив один, я почувствовал пальцами жесткую проволоку, и у меня мелькнула мысль, что эта интимная вещица напоминает сооружение для первых опрометчивых попыток человека взлететь в воздух.

— Вера? — повысил я голос. — Я полчаса прождал в банке. Ты забыла или передумала?

Мне совсем не хотелось вторгаться в заднюю комнату: еще наткнусь там на упитанную венскую домохозяйку в одних трусиках. Сунувшись в другой ящик, я вытянул вещицу, отдаленно напоминавшую акведук; поднапрягшись, я опознал в ней пояс с подвязками. Проползла еще минута. В витрину заглянула женщина и изумилась, увидев меня с кружевной вещицей в руках. Бросив пояс на место, я все же пошел дальше — может, Вера где-то наверху, если здесь имеется верхний этаж.

— Вера?

Тут я наткнулся взглядом — сердце у меня кувыркнулось — на женскую ногу в чулке, без туфли, видневшуюся из-под шторы примерочной. Я взялся за штору, чуть помедлил, готовясь к зрелищу, которое — я это знал — меня ожидает, и рывком отдернул занавеску. Там лежала Вера, она была мертва. Нейлоновый чулок, которым ее задушили, перетягивал ей шею, обвившись почти невидимой змеей. Глубоко вздохнув, я прикрыл на минутку глаза. Через минуту-другую я перестал вести себя как обычное человеческое существо и начал размышлять и действовать как детектив. Вернувшись снова к двери, я запер ее, так, на всякий случай. Меньше всего мне сейчас требовалось, чтобы какая-нибудь Верина клиентка застала меня, когда я осматриваю мертвое тело. Я вошел в примерочную, задвинул за собой штору и опустился на колени подле трупа Веры, желая проверить, а может, она все-таки жива. Но кожа у нее была совсем холодная, и мои пальцы, когда я сунул их под петлю чулка и попытался нащупать пульс, ничего не ощутили. Вера была мертва уже несколько часов. В ноздрях, на деснах и на щеке у нее засохла кровь. Вокруг подбородка и на шее виднелось множество царапин и синяков. Глаза были закрыты. Я видел пьяниц, выглядевших еще и похуже, но они все-таки были живы. Ее волосы лежали вокруг головы спутанными прядями, а разбитые очки валялись на полу. Стул в примерочной опрокинут набок, по зеркалу змеилась широкая трещина. Все ясно и очевидно: Вера яростно боролась за свою жизнь, прежде чем сдалась. Заключение еще раз подтвердилось, когда я поднял ее руки и увидел ссадины на костяшках пальцев. Похоже, ей удалось ударить нападавшего. И возможно, не один раз.

Я встал, оглядел пол и, увидев окурок, подобрал. Сигарета «Лаки», а вот для меня никакой «лаки», удачи то есть, в этом не было. В моем номере такими окурками забита пепельница. Я сунул его в карман. Косвенных улик против меня и так более чем достаточно, нечего дарить полиции еще и эту. Эту ночь я провел у Веры, презервативом не пользовался. Вера сказала, что у нее безопасные дни, и это еще одна причина, почему ей так хотелось лечь со мной в постель. А это значит, что анализы после вскрытия покажут мою группу крови.

Я поискал Верину сумочку — надо бы взять оттуда ключ, чтобы зайти в ее квартиру и хотя бы свою визитку забрать. Но сумочка исчезла. Может, ее прихватил убийца? Возможно, тот самый, что проник в ее квартиру накануне ночью. Я выругал себя за то, что снял ключ со шнурка. Оставил бы, и мог бы сейчас войти в квартиру. Вне всяких сомнений полиция обнаружит мою карточку, а соседка, наблюдавшая, как я возвращаюсь в Верину квартиру в одних брюках и с хоккейной клюшкой в руках, сумеет подробно описать меня полиции. И описание совпадет с полученным от женщины, которая видела меня через витрину магазинчика несколько минут назад. Да-а, влип…

Я выключил свет и обошел магазин, протирая все, к чему прикасался, попавшимися мне под руку женскими трусиками. Мои отпечатки в ее квартире повсюду, конечно, но оставлять их еще и на месте преступления — совсем уж тупость. Открыв парадную дверь, я протер ручку, закрыл дверь и снова запер, потом опустил шторы на двери и на витрине. Если повезет, то обнаружат тело только через день-два.

Задняя дверь выходила во двор. Я поднял воротник пальто, поглубже нахлобучил шляпу, взял сумку с деньгами Веры и вышел. Уже темнело, и я старался держаться ближе к центру двора, подальше от освещенных окон и раннего серпика луны. На противоположном конце двора я, пройдя закоулком, открыл дверь, выходившую на улицу, пересекавшуюся с Ваза-гассе. Это была Хорл-гассе, и название что-то напоминало мне. Хорл-гассе, Хорл-гассе…

Я дошел до Рузвельт-плац. Посреди площади стояла церковь, возведенная в благодарность

Богу за сохранение жизни молодому императору Францу-Иосифу после покушения на него. Вроде бы Рузвельт-плац раньше называлась Геринг-плац. Я вспомнил, что Геринг давно, в 1936 году, был моим клиентом. Но Хорл-гассе все не выходила у меня из головы. И тут меня осенило — ну конечно же Хорл-гассе! Ведь это адрес Бритты Варцок! И тот же адрес я обнаружил отпечатавшимся на чистом листке блокнота, найденном в «бьюике» майора Джейкобса. Вытащив записную книжку, я посмотрел номер дома. По этому адресу я планировал зайти, как только закончу дела Груэна, но теперь момент изменить планы показался мне подходящим. Еще и потому, что я заинтересовался: простое ли совпадение то, что дома Бритты Варцок и Веры Мессман находятся поблизости?

Развернувшись, я зашагал по Хорл-гассе на восток. Для того чтобы найти дом сорок два, мне потребовалось ровно две минуты. Он находился сразу перед трамвайной линией, там, где Хорл-гассе вливается в Туркен-штрассе. Венская полицейская академия была всего в пятидесяти метрах отсюда. Я остановился перед порталом в стиле барокко. Пара атлантов высились тут вместо колонн, поддерживая антаблемент, украшенный гирляндами веток плюща. Маленькая дверь, врезанная в основную, большую, была открыта. Я зашел и остановился у почтовых ящиков. В здании было всего три квартиры — по одной на каждом этаже. На ящике, принадлежавшем квартире на верхнем этаже, стояло имя Варцок. Он разбух от почты, явно не вынимавшейся уже несколько дней. Но я все-таки потопал наверх.

Поднялся по лестнице. Дверь квартиры оказалась не заперта. Я толкнул ее и сунул голову в неосвещенный коридор. В квартире веяло холодом. Слишком уж тут было холодно для жилья.

— Фрау Варцок? — окликнул я. — Вы дома?

Квартира была огромная, с высоченными потолками и большими окнами. Одно из них было распахнуто. Неприятный запашок — какой-то застоявшийся, гнилой — забил мне ноздри и горло. Я вынул платок прикрыть нос и обнаружил, что в руках у меня трусики, которыми я вытирал отпечатки пальцев в лавке Веры Мессман. Да ладно, без разницы. Я прошел дальше, твердя себе, что здесь никого не может быть: никому не выдержать долго холод и такой запах. Потом подумал, нет, кто-то же должен был открыть окно, а раз еще пахнет, то открыли его недавно. Я выглянул на улицу: мимо с грохотом катился трамвай. Вобрав в себя побольше свежего воздуха, я двинулся в сумеречные глубины комнат, туда, где запах чувствовался сильнее. Вдруг вспыхнул свет, и, крутанувшись, я очутился лицом к лицу с двумя мужчинами. У обоих в руках были нацеленные на меня пистолеты.