Прочитайте онлайн Дорога в Царьград | Глава 7 (граф Игнатьев)

Читать книгу Дорога в Царьград
3516+421
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 7 (граф Игнатьев)

   День Д+1, 6 июня 1877 года, 18:45, внешний рейд порта Варны, ТАКР "Адмирал Кузнецов".    Капитан Александр Тамбовцев.

   Мы вылетаем в ночь, оставляя позади разгромленный и сгоревший порт Варны. В полутьме видно, как еще тлеют обломки турецких корветов, и чадят воронки на том месте, где раньше стояла турецкая береговая батарея.

   Эсминец "Адмирал Ушаков", вместе с БДК "Калининград" примерно полтора часа назад ушел дальше в сторону устья Дуная. Есть там такое местечко - Сулина. А на торговых судах, стоявших на якорях в гавани Варны, вовсю хозяйничают наши морпехи и греческие призовые команды. Те турецкие матросы, кто рискнул оказать им сопротивление, уже успокоились навечно, получив пулю в лоб или удар ножом в сердце. Нашлись смельчаки, которые сиганули за борт, и теперь вплавь добирались до берега. Впрочем, болгары, столпившиеся у кромки воды, встречали их не хлебом и солью, а кое-чем повнушительнее. Чем-то, типа дубин и камней. Негостеприимно, однако, и не толерантно.

   А греки, издаля смахивающие на шайку Джека-Воробья, проводили на палубах призов "селекцию". Тех моряков, кто показывал им нательные крестики, они не трогали. А тех, у кого не было наглядного доказательства принадлежности к христианскому вероисповеданию, греки, словно заправские грузчики, перекидывали через планширь, и отправляли за борт в одиночное плавание. Об умении плавать "выкидышей" они не спрашивали.

   Майор Леонтьев, меланхолично прокомментировал увиденную нами картину: "Да-с, господа, сказывается многовековое соседство между двумя этими народами - посмотрите, как "горячо симпатизируют" греки туркам!".

   Налюбовавшись вволю на "зачистку" призов, мы, переговорив с майором Леонтьевым, решили немного изменить план операции. Нашу "группу контакта" мы разделили на две части - передовую, и основную. В передовую вошли ваш покорный слуга, как руководитель группы, майор Леонтьев, как проводник, и капитан морской пехоты Хон с двумя отделениями своих головорезов - для обеспечения нашей безопасности. Вторая, основная группа, вылетит в Ставку царя по нашему сигналу. Группу эту возглавит полковник Антонова и капитан 1-го ранга Иванцов.

   После разговора с полковником Бережным майор успел переодеться. Скажу прямо, выглядит он настоящим щеголем. Попросив обождать час, он послал гонцов - патруль морпехов - с запиской в свой дом. Очевидно, что в записке была какая-то особая пометка, потому что дворецкий майора, Генрих, исполнил просьбу своего шефа с максимальной быстротой. Старшему группы морпехов вскоре был вручен баул в котором находилось все необходимое для того, что бы его хозяин мог продолжить свое путешествие, на этот раз, как Макс Шмидт, богатый коммерсант из заморских САСШ.

   Было немного смешно наблюдать, как Леонтьев косится на нашего капитана-корейца. Даже полковник Антонова не так его смутила. Ну, разве может кого-нибудь смутить женщина-полковник в стране, где три женщины-императрицы последовательно сменяли друг друга на троне?

А вот восточные народы здесь еще в диковинку. Хотя, чуть ли не треть княжеских фамилий Российской Империи считают себя выходцами из Золотой Орды. Был среди них даже калмыцкий хан Дондука-Омбу, который дал начало роду князей Дондуковых-Корсаковых.

Впрочем, пока еще Россия только-только начала проникать на Дальний Восток, Приморье, стараниями человека, к которому мы сейчас направляемся, присоединено к России семнадцать лет назад. Да и порт Владивосток заложен тогда же. Так что корейцы, японцы и китайцы здесь - пока еще экзотика.

   Ой, а ведь не зря адмирал выбрал именно его для силового обеспечения контакта. Впрочем, как и полковника Антонову - в руководители миссии. Тут явно просматривается желание расширить кое-кому сознание даже без применения наркотических средств. Ну, а сам капитан Хон, как нельзя лучше соответствует народному образу гусара - потомка поручика Ржевского. "Врун, болтун и хохотун", да еще и вдобавок галантный "ходок" до слабого пола. Но это, что называется, в нерабочее время. Одевая камуфляж, он преображается в заправского головореза из которых, в общем-то, и состоят эти широко известные войска.

- Евгений Максимович, - шепнул я на ухо майору, - перестаньте смотреть так на нашего капитана, словно перед вами не офицер российской армии, а цирковая обезьяна. Право же, это просто неприлично. Он такой же русский, как и все мы, только с несколько экзотической внешностью. Не обращайте внимания на его лицо, и все будет нормально. Абрам Петрович Ганнибал внешность имел куда более непривычную для русского глаза, и ничего, со временем к нему все привыкли. И к нему, и к его потомкам. Так что, будьте воистину русским, смотрите не на лицо, а в душу.

   - Я постараюсь, Александр Васильевич, - так же тихо ответил майор, - только вот пока... Ладно я, а вот в Ставке наши великосветские бездельники будут пялиться на него, как дикари на паровоз.

   Но в еще больший ступор майора ввела полная экипировка бойцов морской пехоты. Темные ночные камуфляжи, бронежилеты, шлемы с ноктоскопами, их лица, разрисованные устрашающим макияжем, и куча разного вооружения и снаряжения, которым был обвешан каждый член группы сопровождения. Русские солдаты, вооруженные винтовками Крнка, выглядели на их фоне безоружными селянами. Кажется, до майора уже начало доходить - каким образом мы умудряемся истреблять врагов, не неся при этом практически никаких потерь. Да и жалости к османским воякам они особо не испытывают. А что их жалеть? - Турецкие душегубы ничем не лучше нацистских. И если у турок еще нет концлагерей, то и нацисты, как ни крути, не занимались поголовной резней целых народов, к примеру, армян, и не истребляли жителей целых городов по религиозному признаку. Взять к примеру Хиосскую резню 1822 года, когда по приказу капудан-паши Кара-Али турки вырезали почти все население 150-тысячного острова...

   Все, вертолет готов к вылету, бойцы грузятся на борт. Последние пожатия рук и... Люк закрывается, палуба проваливается вниз. Майор летит первый раз в жизни, но старается не показывать своего страха. Он прикрыл глаза, и делает вид, что дремлет. Но я то вижу, как он весь напряжен, и с большим трудом сдерживает свои эмоции. К тому же, как мне кажется, его просто укачало.

   На пути к Плоешти нас сопровождает пара "Ночных охотников", страхуя от всяких неожиданностей. Узкая скамейка вибрирует под нами, за иллюминаторами уже стемнело, и лишь звезды освещают наш путь к Ставку Российской армии. Курс вертолета специально проложен в обход населенных пунктов, и поэтому штурманы нашей группы могут ориентироваться лишь по приборам, да еще по радиомаяку "Кузнецова". Возможно, что наш полет контролируют и с вертолета ДРЛО, но нам об этом не известно.

В отличии от матово темной земли, в широкой ленте Дуная отражаются звезды. Еще немного, и мы на румынской стороне. Вот уже и окрестности Плоешти. Штурмана выбирают место для посадки, а пилоты аккуратно опускают свои машины между холмов верстах в трех от этого румынского городка, еще не успевшего стать "нефтяной столицей" Европы. Хотя добыча нефти здесь началась еще сорок лет назад. Здесь уже построен первый в Европе нефтеперегонный завод, и в этом году добудут 15 тысяч тонн нефти. Надо об этом помнить, и позднее, познакомившись поближе с румынским премьером Братиану, обговорить с ним вопрос о снабжении нефтепродуктами нашей эскадры.

   Первое отделение морпехов, надвинув на глаза ноктоскопы, выскакивает из вертолета, и бесшумно разбегается по окрестностям, образуя периметр безопасности. С нами в город пойдут только четыре бойца, пятый - капитан Хон. А иначе это уже будет толпа, а не разведгруппа. Бойцы немного попрыгали на месте, проверяя, чтоб ничего из снаряжения не стукнуло и не брякнуло.

   - Ритуал, - поясняю я удивленному майору, - последняя проверка того, насколько хорошо подогнана амуниция. В пути на них ничего не должно ни звенеть ни стучать. Будь перед нами, к примеру, не Ставка Государя, а лагерь какого-нибудь Измирского паши, то утром в этом лагере устали бы считать трупы турецких командиров и их аскеров.

   - Свят, свят, свят... - Майор одергивает и поправляет свой щегольской костюм, потом крестится. - Ну, что-ж, Господа, с Богом, идемте...

   В город мы вошли без проблем. Ну, разве же это препятствие - пикет из восьми солдат, сидящих у костра. Их глаза, ослепленные языками пламени, не заметили спецназовцев, проскользнувших мимо них на расстоянии всего десятка шагов.

   Никакого уличного освещения, ни газового, ни электрического в Плоешти не было. Деревня, одним словом... О местонахождении дома, в котором остановился генерал-адъютант граф Игнатьев мы узнали у лакея одного из свитских, бежавшего по улице с запиской своего хозяина. Лакей оказался весьма осведомленным и разговорчивым. Он оживился, увидев в руке майора Леонтьева двугривенный, и довольно подробно рассказал, как добраться до дома "их сиятельства".

   Получив монетку, он помчался дальше, а мы пошли вслед за майором, стараясь держаться в тени, и не привлекать ничьего внимания. У одного из внешне неприметных домиков он остановился, и постучал в дверь. Что-то негромко сказав вышедшему на стуке человеку, по внешнему виду - слуге богатого барина, он вошел в дом. Мы поняли, что именно здесь и остановился граф Игнатьев, генерал-адъютант царя, бывший посол России в Турции, и по совместительству - глава российской разведки на Балканском фронте боевых действий...

   6 июня (25 мая) 1877 года. Вечер. Плоешти. Ставка русских войск.    Генерал-адъютант граф Николай Павлович Игнатьев.

   - Уф, только вчера я приехал в эту Богом забытую дыру, именуемую городом, а мне кажется, что я торчу здесь уже целую вечность. Перед этим почти две недели я ехал на поезде на юг с пересадками и приключениями. В вагоне моими соседями оказались генерал-адъютант, князь Борис Голицин, и еще дюжина человек из свиты Государя. Железная дорога, пыль и жара, невозможность как следует помыться, вызвали у меня раздражение кожи на голове и шее, так что по прибытию в Плоешти, я только и делаю, что моюсь с мылом и мажу кожу глицерином. Помогает мало, началось воспаление. Да и глаза опять стали побаливать.

Я расположился в предоставленной мне бедном румынском домике, и успел до вечера повстречаться со своими старыми друзьями-стамбульцами, дипломатами и не только. Ну, и переговорил кое с кем еще, чьи имена я называть не имею права, о тамошних делах. Информация, которую они мне сообщили, была весьма интересной, и я передам ее при первой же возможности Главнокомандующему, Великому князю Николай Николаевичу.

Как я узнал, наши войска уже в течение месяца готовятся к форсированию Дуная. Возможно, что это произойдет через какие-то десять дней, и начнется то, ради чего, собственно, мы почти год держим под ружьем огромную армию. Многие из царской свиты радуются, и считают, что мы разобьем неприятеля за две недели, максимум, за месяц. - Идиоты!

   Хорошо зная турок, я предполагаю, что война затянется, как минимум, до осени, и будет стоить нам больших потерь. Господи, Спаси и Сохрани наших воинов от смерти, ран и болезней!

Царский и свитский обозы, отправленные еще две недели назад из Петербурга десятью поездами, прибыли только сегодня утром.

   А вечером, часов в девять приехал и сам Государь. Встреча на вокзале была громкая, шумная и пыльная. Свитские так активно изображали восторг при виде Государя, что пыль стояла столбом. Я должен был возвращаться со станции зажмурив глаза, чтобы они окончательно не разболелись.

   Кстати, я узнал, что из-за обилия шитых золотом мундиров и орденов, тех, кто на пушечный выстрел никогда не подходил к передовым позициям наших войск, называют "Золотой ордой". - Метко и хлестко!

   Одно меня обрадовало - что, как только Государь и Цесаревич увидели меня в толпе, так сразу же приветствовали пожатием руки, и стали расспрашивать о моем здоровье, и здоровье моей дражайшей супруги. Помнят, значит, мои дела, и считают, что агентура, которую я в течение долгих лет создавал на Балканах и в Турции, принесла, и еще принесет нашему войску немалую пользу. Сейчас этими делами занимается полковник Николай Дмитриевич Артамонов, "штаб-офицер над вожатыми". Хитрое название. Вроде, звучит нейтрально, а по сути - главный, над шпионами. Вот, что входит в его обязанности: "заведовать собиранием сведений о силах, расположении, передвижениях и намерениях неприятеля". А так же: "опросом пленных и лазутчиков и составление из показаний их общих сводов". Надо обязательно повидаться с Николаем Дмитриевичем, тем более, что пришлось с ним вместе работать в бытность мою послом в Турции.

   А на завтра я назначен дежурным генералом при Его Величестве, что меня сразу вводит в колею военную, не имеющую отношения к Министерству иностранных дел. Авось мне повезет, и я буду дежурным при переправе, потому что иначе мне не будет трудно попасть в зону боевых действий. Главная квартира может и отстать от войск, но дежурному генералу обязательно доставят средства передвижения, чтобы я мог поспеть своевременно туда, где будет Государь. А он, как мне сказали, не только хочет присутствовать на переправе, но и собирается перейти Дунай вместе с армией.

   Если так, то это хорошо. Мне с моими людьми лучше встречаться подальше от свитских шаркунов и болтунов. И не только болтунов. Сдается мне, что среди лиц, отирающихся вокруг Государя и его штаба немало тех, кто не делает секрета из того, что им удается узнать. Иностранные наблюдатели, присланные в нашу действующую армию, хорошо известны мне, как опытные и толковые разведчики.

   Сегодня же я узнал о формируемом болгарами вспомогательном войске. В болгарской бригаде волонтеров уже 3 600 человек, и ими все довольны. Хотя, конечно, могло бы их быть и больше. Посмотрим, на что способны "братушки", когда наша армия форсирует Дунай и вступит на территорию Болгарии.

   Уже поздним вечером, усталый и грязный, я приехал на отведенную мне квартиру - домик на окраине Плоешти, и приготовился поужинать и лечь отдохнуть. Но мне не дали это сделать.

   А произошло вот что. Ближе к полуночи слуга сообщил мне, что пришел некий респектабельный господин, который очень хочет со мной встретиться. При этом, жаждущий встречи человек просил отметить, что он "пришел издалека". Тут я сразу понял, что это, по всей видимости, один из моих агентов, который узнал что-то очень важное, и желает мне это сообщить с глазу на глаз. Велев слуге привести ко мне позднего визитера, я сел за стол, положив на всякий случай под скатерть взведенный револьвер "Смит энд Вессон".

Как я и предполагал, ночным гостем оказался мой старый знакомый - резидент нашей разведки в Стамбуле майор Леонтьев. Вид у него был такой взволнованный, что я сразу же подумал, что произошло нечто очень важное и необычное. И я не ошибся.

Майор снял шляпу и сел за стол напротив меня. Я обратил внимание на то, что он с трудом скрывает нетерпение, - Ваше Сиятельство, у меня к вам чрезвычайное известие... - Начал было он, но я сразу же его перебил, - дорогой Евгений Максимович, давайте без титулов, так нам будет проще и быстрее разрешить все наши дела... - Не так ли?

- Так точно, Николай Павлович, действительно, так будет проще... - Он вздохнул, и вытащил из кармана большой платок, которым вытер вспотевший лоб. - Действительно, вечер был очень душный.

   Тем временем майор продолжил. - Только я хочу сообщить вам о делах отнюдь не простых... Дело в том, что еще сегодня утром я пребывал в своей резиденции в Стамбуле, а сейчас, как видите, беседую с вами.

   - Евгений Максимович, дорогой, вы часом не заболели? - Воскликнул я, - как можно в течение 10-12 часов добраться из Константинополя до Плоешти? - Уж не на ковре-самолете из волшебных сказок наших нянь вы сюда прилетели?

   - Вот именно, что прилетел, только не из Стамбула, который с нынешнего утра снова зовется Константинополем, а из Варны, - майор еще раз промокнул платком вспотевший лоб. - Николай Павлович, я понимаю, вы можете мне не верить, мол, пришел чудак, и рассказывает вам сказки на ночь глядя. Но сегодня утром в Стамбуле действительно случилось экстраординарное, то, что не укладывается ни в какие рамки.

   - Ну, ну, Евгений Максимович, продолжайте, не томите, - поторопил я его. Отчаянно желая хоть немного поспать. Я рассчитывал быстренько выслушать майора, и поскорее выпроводить его из дома. Похоже, что у бедняги, действительно наступило помутнение рассудка.

- Николай Павлович, - майор Леонтьев смотрел на меня внимательно и немного печально, я должен сообщить вам то, что пока не известно почти никому в мире. - Сегодня утром Стамбул и Проливы были захвачены внезапной атакой русской эскадры. - Русской эскадры из 2012 года. - По неведомой для нас причине Господь счел возможным перебросить оттуда это боевое соединение. Вы помните поручика Никитина? - я заворожено кивнул. - Он первый из нас встретился с потомками на Лемносе. Они в буквальном смысле стащили его с эшафота. Теперь он военный комендант Константинополя. - Да, да, по праву завоевателей, а точнее освободителей, пришельцы из будущего вернули городу его исконное имя. А вот теперь насчет полетов... - Майор отхлебнул из поставленного перед ним лакеем стакана крепкого чая, немного помолчал, видимо, подбирая слова, а потом продолжил. - Самые смелые мечты господина Жюля Верна воплотились в реальность. Летают наши потомки не на коврах-самолетах, а на других устройствах, построенных из металла, которые не только мчатся по воздуху быстрее любой птицы, но и могут перевозить больше дюжины солдат с полным вооружением. А еще они способны с огромной точностью сбрасывать на голову противника взрывчатые снаряды, и метать ракеты, вроде тех, что изобрел генерал Засядько.

Теперь уж и мне стало не до смеха. Я слышал и не верил. Если бы я не знал много лет майора Леонтьева, как умного, хладнокровного и трезвомыслящего разведчика, то подумал бы, что он сошел с ума, не выдержав напряженной работы в столице Османской империи.

- Майор, соблаговолите пояснить мне, что произошло лично с вами?! - Уже официально обратился я к нему.

   Майор встал, - Ваше сиятельство, я уполномочен сообщить вам, что Стамбул, нет, уже Константинополь, захвачен победоносным флотом, вошедшим в Проливы под андреевским флагом. Султан Абдул-Гамид взят в плен, и над дворцом Долмабахче развевается флаг с крестом Святого апостола Андрея Первозванного. - Николай Павлович, наши потомки совершили то, о чем Россия мечтала на протяжении нескольких веков.

   Признаюсь, я слушал майора в совершенном изумлении, не веря и в сотую долю того, что он мне сообщил. Но, на буйнопомешанного он не был похож, так же как и на пьяного, или накурившегося гашиша.

   Я тоже встал. - Ради Бога, Евгений Максимович, расскажите мне, наконец, как все это произошло?! - Откуда появился этот флот, ухитрившийся пройти через Проливы так же легко, как проходит раскаленный нож через кусок сливочного масла! И что это за люди, которые могут столь легко разрушать огромные империи!?

   - Николай Павлович, успокойтесь, на вас лица нет, - с испугом воскликнул майор Леонтьев, хватая со стола стакан с недопитым чаем, и протягивая его мне. - Прошу вас, выслушайте меня.

И он начал рассказывать о чудесном переносе в наш век эскадры кораблей, бороздивших моря в начале третьего тысячелетия. О той чудовищной по мощи военной технике, которой располагали наши потомки, о летательных аппаратах, которые шутя уничтожают целые дивизии, и превращают в щебенку самые неприступные крепости. Майор рассказывал о бойцах "морпехах" и "спецназовцах", каждый из которых стоил сотни самых лучших солдат нашего времени, о бронированных самодвижущихся повозках, на которых эти чудо-бойцы шли в бой.

   - Николай Павлович, - закончил он свой рассказ, - будущее, из которого пришли наши потомки, по их словам, настоящий ад кромешный по сравнению с нашим милым и тихим временем. Люди попавшие в наш мир, прекрасно подготовлены и готовы ко всему. Еще больше чем турок, они ненавидят австрийцев, и особенно, британцев. Я не поставлю на королеву Викторию и ломанного пятака, если потомки решат взяться за нее всерьез. А это неизбежно, ибо Англия - одна из стран, создавших ад их будущего.

   - Евгений Максимович, неужели, все, что вы мне рассказали - это все правда?! - Спросил я у него.

- Истинная правда, Николай Павлович. - Ответил майор, - и, чтобы доказать это, я познакомлю вас с одним из пришельцев из будущего, капитаном Тамбовцевым. - Он сейчас находится рядом с вашим домом, и ждет, когда я сообщу ему об итогах наших с вами переговоров.

- Так зовите же его скорее, - воскликнул я, весь дрожа от нетерпения.

И тут Леонтьев окончательно добил меня. Он достал из кармана небольшую черную коробочку с торчащим из нее штырем, нажал на какой-то выступ на этой коробочки, а затем произнес: - Александр Васильевич, Николай Павлович готов с вами встретиться.

Из этой коробочки неожиданно раздался чуть хрипловатый мужской голос:

- Евгений Максимович, попросите кого-нибудь из слуг графа проводить меня к нему.

Я молчал, обрывки мыслей кружились в моей бедной голове. Через несколько минут слуга открыл дверь в комнату, и произнес: - Ваше сиятельство, это к вам...

И я увидел немолодого человека среднего роста, с небольшой седоватой бородкой, одетого в странную пятнистую форму. Он протянул мне руку и представился:

- Капитан Тамбовцев, Александр Васильевич. - Честь имею. - Здравствуйте Николай Павлович! Простите меня за поздний визит, но то, что вы сейчас узнаете, изменит историю России и мира на много веков вперед!

   День Д+1, 6 июня 1877 года, 23:15, внешний рейд порта Варны, ТАКР "Адмирал Кузнецов".

   Турецкая крепость Карс была обречена. Дважды до этого - в 1828 и в 1855 годах русские войска уже занимали ее. В 1878 году она будет еще раз взята нами и присоединена к России, вместе с прилегающими к ней территориями. Карская область будеи находиться в составе Российской империи до 1918 года, когда большевики, выполняя условия Брестского договора, ее снова передадут Турции.

   Но пока в ней стоит турецкий гарнизон, возглавляемый Гуссейн-пашой. И где-то там, рядом затаился корпус Мухтар-паши, главнокомандующего турецкой армии на Кавказе. Наши штабисты планируют нанести этой ночью два авиаудара, которые покончат, как с крепостью Карс, вместе с ее гарнизоном, так и с корпусом Мухтар-паши, и им самим. Аналитики СВР заявили, что этот самый паша может стать нашей головной болью в послевоенный период в качестве претендента на трон и полевого командира, действующего в духе незабвенного Шамиля Басаева. По общему мнению этот персонаж должен быть вычеркнут из списка живых, дабы он не начал смуту после ликвидации Османской империи. Ну, и конечно, не вредно будет сократить его аскеров, а на оставшихся в живых навести должный страх и трепет.

В полдень с палубы "Адмирала Кузнецова" стартовал одиночный Су-33. На внешних подвесках он нес только четыре пятисоткилограммовых ПТБ и подвесной комплект фотоаппаратуры. Маршрут его был проложен через Сухум, Батум, Эрдоган, Карс, Баязет, затем разворот, и полет до Эрзерума.

   Сияющую металлом точку в небесах, за которой разматывалась мохнатая белая нить инверсионного следа, видели и русские солдаты и турецкие аскеры. Слухи о том, что утром произошло под Баязетом, еще не успели дойти до главных сил русской и турецкой армий в Закавказье, но полет "сушки" видели многие. Генерал от кавалерии Михаил Тариэлович Лорис-Меликов приложив ладонь ко лбу, долго разглядывая НЕЧТО, рассекающее небеса на недосягаемой высоте. Так и не решив - что же это было, он продолжал наблюдать за непонятным явлением до тех пор, пока яркая точка не скрылась на горизонте, а небо над головой не оказалось расчерченным на две половины белой дорожкой.

   Глубоко вздохнув, генерал ушел в штабной шатер писать донесение Главнокомандующему Кавказской армией Великому Князю Михаилу Николаевичу. Это было не единственное подобный документ. По пыльным горным дорогам в ставку командующего Кавказской армией скакали курьеры с донесениями о непонятном небесном явлении.

   У турок творилось примерно тоже самое. На Мухтар-пашу обрушился шквал сообщений о таинственных небесных знамениях. У турецких аскеров ведь тоже были глаза. А сам паша отнесся к этой новости пренебрежительно, считая что "трусливые шакалы всегда ищут повод, чтобы отступить перед русскими собаками". Но времени у него совсем не оставалось. Воздушный разведчик обнаружил лагерь его корпуса у селенья Зивин...

   И именно по этому лагерю и было решено нанести первый удар кассетными бомбами в составе всей авиагруппы "Адмирала Кузнецова". Затем она должна была вернуться, дозаправиться, подвесить ОДАБ-500, и ударить по крепости Карс, которая, конечно, никуда убежать не могла.

   Началась подготовка к нанесению удара, штурман группы рассчитывал последовательность взлета, и формирование ударного ордера. Его работой было также рассчитать необходимое для выполнения данного задания количество топлива и неприкосновенный резерв. Вооруженцы подвешивали к боевым машинам бомбы, а техники проверяли работу всех систем. Очень, очень давно авиагруппе "Кузнецова" не доводилось поднимать разом все наличные самолеты. А только за эту ночь подобное предстояло сделать дважды.

Но вот наступило время старта - 23:00. Первым от палубы оторвался одиночный Су-33 под управлением майора Коломенцева. Его задачей было, используя разведывательное оборудование, с большой высоты наводить на цели ударные Су-33 и МиГ-29. Вслед за ним, один за другим на взлет пошли самолеты первой ударной тройки под командованием командира авиакрыла подполковника Хмелева. Он уже водил сегодня утром ударную тройку под Баязет. В анналы истории тот авианалет уже попал, как "Бойня на Байской дороге". Сейчас же предстояло проделать то же самое, но в более значительном масштабе.

Ночь. Спят в своих шатрах турецкие аскеры, уставшие после изматывающего дневного марша. Но не спит Мухтар-паша. Заняв своими войсками позицию за глубоким оврагом, он ждет - придет ли русский генерал Лорис-Меликов. Он не может не прийти, поскольку силы Мухтар-паши угрожают его войскам осадившим неприступный Карс. Но овраг непроходим для русской кавалерии, да и пехоте нелегко будет его пройти. Паша доволен - завтра-послезавтра по дну оврага потекут ручьи, но не воды, а крови неверных собак. Наверху назойливо зудит комар. Не найдя в плотном шатре зловредное насекомое, Мухтар-паша выходит на улицу. Высоко в небе ползет яркий светлячок, надоедливое гудение исходит от него.

Паша не знает, что истекают последние мгновения его жизни, и на спящий турецкий лагерь со скоростью звука, в полном безмолвии накатывается строй истребителей-бомбардировщиков. Выпущены тормозные щитки, двигатели на несколько секунд включились в режим реверса, пилотов бросило вперед на привязных ремнях, и на спящий турецкий лагерь пал гром. Эффект от обратного прокола звукового барьера дюжиной ударных самолетов на малой высоте - вещь страшная. Сотрясения воздуха не выдерживают барабанные перепонки.

   Но это еще не все. Самолеты резко сбросили скорость. Со сверхзвуковой, до пятисот-четырехсот километров в час. Самое то для прицельного бомбометания. Густой дождь кассетных бомб, раскрывающихся на высоте двести метров. По земле из конца в конец лагеря катится огненная волна, турецкие аскеры погибают, зачастую даже не успев выбраться из шатров. Им уже никогда не удастся ворваться в мирные селения армянского нагорья, или цветущие долины Грузии. Турецкий лагерь накрыла прилетевшая с неба смерть.

Генерала Лорис-Меликова разбудил далекий гром. - Неужели, началась гроза? Выйдя из шатра он с удивлением увидел чистое звездное небо над головой, и мечущиеся в районе Зивина зарницы. Наверное, действительно, настает конец света, - подумал генерал, - сначала НЕЧТО, летающее по небу, а теперь этот гром без грозы.

   Четыре часа спустя, ночную тишину над Карсом взорвал страшный грохот. Он был похож на удары по чудовищной величины турецкому барабану. Из шатров в русском лагере высыпали все - от генерала Лорис-Меликова, до самого последнего нижнего чина.

   То, что происходило в Карсе напомнило генералу картину художника Карла Брюллова "Последний день Помпеи". Крепость превратилась в Везувий. То, что с ней происходило, не было похоже на самую жестокую орудийную бомбардировку, даже если бы в ней участвовало несколько тысяч осадных орудий.

   Возвышающаяся над долиной неприступная цитадель была охвачена огнем и пламенем. От страшного грохота хотелось зарыться, спрятаться под землю. Земля ходила ходуном... Даже русские войска, которые были только зрителями этого жуткого спектакля, пришли в ужас от увиденного. А каково же было туркам?..

   Малые форты, вынесенные на равнину, тоже подверглись бомбардировке и вскоре превратились в груды битого кирпича. Досталось турецким укреплениям и на том берегу реки. Приглядевшись, генерал заметил в лучах луны, и отблесках пожара, смутные тени, молниями пронзающие небеса над Карсом. После каждого их пролета ослепительные вспышки и тяжкий грохот возвещали о том, что еще одна позиция турецких войск перестала существовать.

Адское пламя полыхало над Карсом около четверти часа. Потом все стихло, и только огненные языки освещали окрестную долину. Крепости Карс больше не существовало. Остатки турецкого гарнизона, бросив в развалинах раненых и убитых, в панике помчались в русский лагерь сдаваться в плен. Они в ужасе падали на колени перед урусами, моля спасти их от огня, выплеснувшегося из преисподней, который, появившись по зову колдунов неверных, пожрал тысячи правоверных. Замок, запиравший ворота пути в Анатолию, был сбит одним богатырским ударом.

   6 июня (25 мая) 1877 года. Ночь. Плоешти. Дом генерал-адъютанта графа Игнатьева.    Капитан Александр Тамбовцев.

   Получив приглашение от слуги, я вошел в комнату. За столом сидели двое: майор Леонтьев, и хорошо знакомый мне по фотографиям легендарный разведчик и дипломат, генерал-лейтенант Николай Павлович Игнатьев.

   Я вежливо поклонился, и представился: - Капитан Тамбовцев, Александр Васильевич. Честь имею. Здравствуйте Николай Павлович!

   Граф был взволнован, хотя и старался скрыть свои чувства. Я его прекрасно понимал - вот так, из ниоткуда, вдруг появляются люди, которые знают все, что произойдет на этом свете на сто с лишним лет вперед. К тому же эти люди походя захватывают столицу огромной империи, берут в плен султана. Этим поступком они перемешивают все фигуры на европейской, да и не только европейской, политической шахматной доске. Как опытный дипломат, Игнатьев привык считаться с существующими реалиями, и поэтому, крах этих реалий вызывал у него что-то вроде легкой паники.

   - Скажите, господин капитан, кем вы были в вашем времени, - неожиданно спросил у меня Игнатьев.

Я усмехнулся. - Николай Павлович, наша с вами профессия еще не скоро станет ненужной. Разведчики были, есть и будут. Я занимался внешней разведкой, изучая возможности наших потенциальных врагов. Поверьте мне, и в XXI веке у России будет немало противников, мечтающих с ней покончить.

   - Что вы намерены делать дальше? - Спросил у меня Игнатьев. - От Евгения Максимовича я уже узнал, что вами освобожден от турок Константинополь, и мой подчиненный, поручик Никитин, назначен его военным комендантом. Скажу прямо, мне очень приятно то, что именно он стал хозяином, хотя, конечно, временным, старинного Царьграда.

Я решил пошутить, - Николай Павлович, в знак этой победы, в которую ваш подопечный тоже внес свой вклад, причем, немалый, мы согласны, чтобы он, как легендарный князь Олег, прибил к воротам бывшей столицы Византии свой погон.

   Ну, а если говорить серьезно, то планы наши одним Константинополем не ограничиваются. По дороге сюда наши корабли уничтожили военно-морскую базу турецкого флота Варну. Два отряда наших кораблей отправились добивать турецкий флот, спрятавшийся от неминуемой гибели в портах Черного моря. На очереди - Сулин и Батум. А насчет Варны - вот, Евгений Максимович, своими глазами видел, как это все было проделано...

   Сидевший за столом, и внимательно слушавший нашу беседу майор Леонтьев, кивнул, и от себя добавил, - Блестящая победа... Всего какой-то час обстрела из ваших корабельных чудо-орудий, и ни кораблей, ни укреплений в Варне не осталось...

   Я продолжил. - Сегодня рано утром наши боевые летательные аппараты тяжелее воздуха - самолеты - совершили боевой вылет в Закавказье. Бомбо-штурмовым ударом разгромлена и обращена в бегство группировка турецких войск под командованием Фаик-паши, которая собиралась напасть на отряд русских войск, вышедших из крепости Баязет. Полковник Пацевич опрометчиво вывел из крепости свой отряд навстречу десятикратно превосходящим силам турок. Но теперь, я думаю, что к Баязету побоится приблизится хотя бы один турецкий аскер или курдский бандит.

   Кроме того, на эту ночь нами запланированы два массированных авианалета на Закавказье. Их цели - лагерь турецкого командующего Мухтар-паши, и крепость Карс. Думаю, где-то между обедом и ужином в Ставку придет телеграмма Великого Князя Михаила Николаевича с описанием всех этих событий. Можно смело сказать, что после этого русским войскам на Закавказском театре боевых действий будет просто нечего делать. Ну, если только гонять по горам шайки разбойников.

   Господа, перед вами открыт путь на Антиохию, Дамаск и Иерусалим. Места, по которым ходили Иисус Христос и апостолы. Мы, конечно, далеко не крестоносцы, но надо не упустить открывающихся перспектив.

   Николай Павлович, я думаю, что и здесь, на Балканах, и на Ближнем Востоке, время владычества Османской империи закончилось. "Больной человек на Босфоре" умер... Пора думать о том, как поделить его наследство.

   Граф Игнатьев, слушавший, как завороженный мои слова, встрепенулся. Лицо его озарила усталая недоверчивая улыбка. Я понимал его - что еще должен чувствовать человек, у которого неожиданно сбылись самые сокровенные мечты. Так неожиданно, что даже и не верится.

- Александр Васильевич, голубчик, честное слово, вы сообщили мне такое, чего я не мог пожелать даже в самых смелых своих мечтах! - Какая радость для всех русских людей! Но вы правы... Как часто так случалось, что Россия выигрывала войны, но проигрывала мир. - Как в вашем времени закончилась эта война?

   - Николай Павлович, война в наше время закончилась на следующий год полным поражением турок. Доблестные российские войска после кровопролитных боев взяли Плевну, окружили и принудили к капитуляции турецкую армию при Шейново, вышли к Адрианополю, и к Мраморному морю. В местечке Сан-Стефано, вам оно должно хорошо быть известно, турки подписали мирный договор, очень для нас выгодный. Кстати, автором этого мирного договора были вы, Николай Павлович.

   Однако наши заклятые друзья - британцы и австрийцы, с помощью ваших недругов - имена их вам хорошо знакомы... - Игнатьев кивнул, и лицо его стало мрачным, - так вот, все вместе они добились того, чтобы в Берлине был созван конгресс, на котором Россию фактически лишили всех ее завоеваний. При этом ваши недруги приложили все усилия, чтобы не допустить вас на этот конгресс. Германский император даже объявил что-то вроде ультиматума -- Если в среди членов русской делегации будет граф Игнатьев, то Германия откажется участвовать в этом конгрессе. Придворные интриги для ваших недругов оказались дороже крови, пролитой нашими воинами на поле брани. Честь России подверглась унижению в Берлине.

   - Мерзавцы! - Воскликнул Игнатьев, - этого старого рамолика Горчакова и "вице-императора" Шувалова на пушечный выстрел нельзя подпускать к российским иностранным делам... Жаль, что Государь им верит...

   - Николай Павлович, - я думаю, что доверие императора к названным вами лицам станет меньше, когда мы познакомим его с документами и письмами, которые подтвердят тот факт, что для этих господ так называемые "общеевропейские интересы" дороже интересов России. И что совершенные им поступки в будущем пойдут во вред нашей внешней политике, и чести нашей державы...

   - А у вас есть такие документы? - с волнением спросил меня Игнатьев.

- Есть, но, конечно, не сами документы, а их копии. Сами понимаете, корабли - не плавучие архивы, и подлинники с собой не возят. Но в наших компьютерах - это такие машины, которые могут хранить огромный по объему архив - есть такое, что поможет нашей дипломатии избежать многих роковых ошибок.

   - Неужели вы действительно так много знаете? - спросил меня Игнатьев.

- Действительно... - Ответил ему я, - назову вам только одну фамилию, и вы поймете, что наши знания достаточно велики. - И я произнес, - Павел Паренсов, он же - Пауль... Продолжать?

- Достаточно, капитан, - Игнатьев с интересом посмотрел на меня. - А вы и вправду можете заглядывать в будущее?

   - Можем, ответил ему я, только ваше будущее - это наше прошлое. Только теперь мы его попытаемся изменить. Но для этого мы, точнее, наш официальный представитель, должен встретиться с Государем. Не далее как завтра вечером, послезавтра утром до европейских столиц дойдут известия о захвате Проливов. С того момента начнется жесточайшая бомбардировка нашего МИЛа дипломатическими нотами. Смею вас заверить что как минимум Британия и Австрия будут угрожать России войной.

   Исходя из сего, вы, Николай Павлович, прекрасно понимаете, что встреча наших представителей с Государем должна быть тайной, как и то соглашение, которое там будет достигнуто. О том, что в международную политику вмешались пришельцы из будущего, должны знать лишь самые доверенные люди.

   - Это я понимаю, - задумчиво ответил мне Игнатьев, - завтра, точнее, уже сегодня, я назначен дежурным генералом к императору. Я постараюсь найти минуту, чтобы шепнуть Государю пару слов.

   - Поторопитесь, Николай Павлович, будет крайне неудобно, если государь узнает о произошедшем последним из европейских владык. А он должен был первым. Я думаю, что встречу организовать будет не так сложно. Дело в том, что глава нашей делегации, полковник внешней разведки Антонова Нина Викторовна - женщина.

- Как женщина! - вскричал Игнатьев, - дама - в чине полковника!

   - Не надо так кричать, Николай Павлович, хочу вам напомнить, что нас с вами разделяет более ста лет. И за это время многое в нашем мире изменилось. К тому же, смею вам напомнить, что в России была женщина, которая носила звание полковника Преображенского полка. Это была императрица Екатерина Великая. И поверьте мне, ни у кого из ее современников не пришла бы в голову мысль о том, что зазорно ей подчиняться, женщине - полковнику... Я думаю, что когда вы поближе познакомитесь с Ниной Викторовной, ваше мнение о ней изменится.

   - Так как же вы хотите познакомить вашу мать-командиршу с императором? - спросил у меня Игнатьев, - Да еще так, чтобы наш двор, полный англоманов и франкофилов, ничего не заподозрил.

- Довольно просто. Даже в нашем будущем хорошо известно, что государь-император Александр Николаевич был, как бы сказать помягче, большим донжуаном. Мы, точнее, вы, сообщите всем, что из далекой страны приехала женщина, которая мечтает познакомиться с Государем поближе. Я думаю, что все поймут. Проведете ее в резиденцию, под плащом с капюшоном, как это обычно делается. Вот и все.

   - Гм, в вашем предложении, действительно, что-то есть... Надо его как следует обдумать. - Игнатьев достал из жилетного кармана часы, и посмотрел на циферблат. - А, все равно, поспать мне сегодня не удастся... Да и вряд ли бы я уснул после всего от вас услышанного... Капитан, вы не против продолжить нашу беседу?

   Получив от меня согласие, граф Игнатьев позвонил в колокольчик. Вошедшему слуге он приказал - Три кофе, крепчайших, по-турецки, - и заговорщицки подмигнул мне. - Вы не против того, чтобы пригласить к нашему позднему чаю Цесаревича Александра Александровича, с которым я состою в большом приятельстве?

   Я посмотрел на часы, - Ваше сиятельство, действительно, уже пятнадцать минут третьего ночи. Наверняка Цесаревич, устав с дороги, давно уже спит. Да и нет в нашей встрече пока особой срочности. Как в народе говорят - утро вечера мудренее...

   - Ах, так, жаль, так жаль! - граф Игнатьев с сожалением глянул на колокольчик. - Наверное, вы правы - это дело может и подождать до утра.

   6 июня (25 мая) 1877 года. Ночь. Плоешти. Дом генерал-адъютанта графа Игнатьева.    Капитан Александр Тамбовцев.

   Мы втроем с наслаждение прихлебывал настоящий турецкий кофе. Потом, когда в уставших за эти бурные сутки мозгах немного прояснилось, граф неожиданно спросил:

- Александр Васильевич, а где вы, и ваши люди остановились в Плоешти?

- Пока нигде, Николай Павлович, мы только что прилетели и, как говорится, попали с корабля на бал.

   - Так-с, - сказал Игнатьев, - это непорядок. Евгений Максимович, я попрошу вас взять моего слугу, и завтра поутру отправиться с ним к квартирьеру, попросить предоставить жилье, на... Сколько у вас человек? - Спросил он у меня.

   - Считая со мной, и с уважаемым Евгением Максимовичем - чуть больше двух десятков бойцов.

- Придется вам пожить в спартанских условиях, сейчас в Плоешти тесновато, и хоромы я вам не обещаю.

   - В тесноте, да не в обиде, Николай Павлович. Мы люди ко всему привычные, было бы куда прилечь, а остальное - уже сибаритство.

   Игнатьев нацарапал карандашом несколько строчек на листке бумаги, и передал его майору Леонтьеву.

- Господин майор, договоритесь с квартирмейстером о постое, приведите в отведенное вам помещение всех, сопровождающих Александра Васильевича. А пока отдыхайте. Завтра вам рано вставать. Мой слуга постелет вам в гостиной. Спокойной ночи!

Когда Леонтьев ушел, Игнатьев повернулся ко мне, и хитро улыбнувшись, сказал: - А вот теперь мы побеседуем с вами, капитан, без посторонних, с глазу на глаз.

   - Всегда готов к откровенному разговору, господин генерал, - ответил я Игнатьеву, давно уже разгадав его незамысловатую хитрость по удалению "третьего лишнего".

   - Александр Васильевич, скажите, каковы ваши дальнейшие планы? От вашего ответа будет зависеть многое.

   - Николай Павлович, не стану вас обманывать, мы не собираемся вместе с отвоеванными нами территориями бывшей Османской империи, становится частью Российской империи. Мы хотим быть самостоятельным государством, естественно, дружественным и союзным России.

Граф Игнатьев внимательно посмотрел на меня, потом встал, прошелся по комнате, снова сел на стул и, взяв из шкатулки толстую "гавану", срезал ее кончики. Потом он прикурил от свечки и, затянувшись, задал следующий вопрос: - Александр Васильевич, а почему вас так пугает российское подданство. Ведь вы русские, наши потомки, и вполне естественно было бы, чтобы вы, как блудные сыновья, вернуться под отчий кров.

   - Николай Павлович, мы с вами сегодня договорились быть откровенными. Поэтому, я укажу вам на причину, по которой мы не готовы стать одной из российских губерний. И эта причина - наличие в российской империи монархической формы правления.

   Увидев, что Игнатьев после этих слов насторожился, я постарался его успокоить:

- Нет-нет, Николай Павлович, вы не подумайте. Мы считаем, что в настоящее время монархия - единственно возможная для России форма правления. Что такое "демократия", и в какую диктатуру может выродиться "народоправие", мы насмотрелись в наше время вдоволь. Скажу вам, милейший Николай Павлович, у наших людей стопроцентная "прививка" против радикалов - демагогов.

   Беда монархии в том, что от личности монарха очень часто зависит судьба его подданных. Зная по нашим историческим материалам о том, что происходит сейчас в России, мы не уверены, что государь Александр Николаевич всегда самостоятелен в принятии им решений.

- Александр Васильевич, вы имеете в виду?..

   - Да, Николай Павлович, я имею в виду особу, которая через сорок дней после смерти государыни Марии Александровны, заставила царя пойти с нею под венец. И мы хорошо знаем о тех, кто постоянно бывает в покоях княжны Юрьевской. - Услышав эту фамилию, Игнатьев нахмурился, хотел что-то сказать, но потом махнул рукой, и промолчал...

- Уважаемый Николай Павлович, - продолжил я, - нас не очень беспокоят амурные увлечения государя. Как мужчина, я понял бы его. Опасно то, что княжна Юрьевская уговаривает царя, и практически его уже уговорила, короновать ее, и признать наследником не всеми уважаемого нами Александра Александровича, а юного Гогу Юрьевского.

   Игнатьев возмущенно взмахнул руками - Да быть этого не может!

   - Может, Николай Павлович, может. И это все при том, что в нашей истории меньше чем через четыре года государя не стало...

   - Он умрет? - воскликнул изумленный Игнатьев.

   - Его злодейски убьют те, кого у нас называют террористами, а у вас - нигилистами, - сказал я. - В той истории императором станет цесаревич Александр Александрович, а вот во времени, в котором появились мы, все пойдет по-другому.

   Вполне возможно, что силы, вознамерившиеся подчинить нас, если, конечно, мы будем одной из губерний Российской империи, смогут это сделать. Они могут так же убить и цесаревича. На трон, в обход всех сыновей от первого брака, взойдет малолетний Гога Юрьевский, регентшей при нем станет его мать. А мы знаем, что эта особа падка на подарки, и поверьте нам, иностранные державы, в первую очередь, Британия, не пожалеет миллионы для того, чтобы нейтрализовать нашу эскадру, и овладеть нашим оружием. Мы, естественно, сделать это откажемся, и на просторах Российской империи начнется новая Смута, по сравнению с которой Смута времен Лжедмитрия покажется детской шалостью.

   - Это ужасно! - воскликнул Игнатьев. - Надо немедленно предупредить об опасности Государя.

- Он будет предупрежден полковником Антоновой, она взяла с собой документы по делу "1-го марта". Но взамен арестованных злодеев появятся новые. Вполне возможно, что они будут лучше подготовлены, да и к тому же, вооружены и обучены на британские деньги.

   - Что же вы предлагаете, - немного успокоившись, спросил у меня Игнатьев.

   - Николай Николаевич, я предлагаю то, что, собственно, совсем недавно вы предлагали мне. А именно - встретиться с цесаревичем. В нашей истории он оказался правителем честным, строгим и умным. Народ дал ему прозвище "Миротворец".

   - А что вы хотите предложить ему? - Игнатьев задумался, тщательно взвешивая все за и против моего предложения.

   - Мы хотим его познакомить СО ВСЕМИ ДОКУМЕНТАМИ, подчеркиваю, СО ВСЕМИ, в которых подробно описано будущее, которое было нашим прошлым. Я думаю, что Александр Александрович извлечет от полученной о нас информации много полезного для себя.

- А Государя вы, разве, не желаете проинформировать о будущем в полном объеме?

- Николай Павлович, голубчик, скажите, только честно, а вы уверены в том, что информация, в полном объеме полученная от нас Государем, не станет через какое-то время известна недругам России?

   Игнатьев задумался. Потом, снова раскурил потухшую было сигару, посмотрел мне в глаза, и со вздохом произнес: - Нет, Александр Васильевич, я в этом не уверен...

   - Тогда, Николай Павлович, нам крайне необходимо встретиться с Цесаревичем. Игнатьев встал, отряхнул с сюртука табачный пепел, и ровным твердым голосом сказал мне:

- Александр Васильевич, я обещаю представить вас Цесаревичу в самое ближайшее время. Только подскажите, как вас лучше отрекомендовать ему.

   - Николай Павлович, нам хорошо известна страсть Александра Александровича к коллекционированию. В конце своего царствования он передаст все купленные им картины и предметы антиквариата специально созданному в Санкт-Петербурге музею, получившему имя монарха. Этот музей существует и в XXI веке, правда, называется он теперь "Русским музеем".

Предложите Цесаревичу встретиться с одним французским антикваром, только что прибывшим из Стамбула, который готов предложить ему весьма любопытные предметы старины из султанского Сераля. Этим антикваром буду я. Будьте покойны - что предложить нам Александру Александровичу мы найдем... Не забывайте, что сам султан сейчас является нашим невольным гостем.

   День Д+2. 7 июня 1877 года. Утро. Дворец Долмабахче.    Комендант Константинополя, поручик Никитин Дмитрий Иванович.

   Понадобились без малого сутки, чтобы остановить в городе вакханалию грабежей и погромов. Сколько при этом было расстреляно пойманных на месте преступления мародеров и насильников, я не могу сказать точно. Знаю только, что их было много. Греческие патрули с разбойниками особо не церемонились. Морские пехотинцы наших гостей из будущего, тоже. По ночам в Константинополе гремели выстрелы. Иногда были слышны разрывы ручных гранат и очереди автоматов и пулеметов. Это означало, что за наведение порядка взялись морпехи. В конце концов, поняв, что дальнейшие походы за добычей с большей долей вероятности закончатся смертью для самих "добытчиков", грабители попритихли, и можно было заняться нашими насущными делами.

   И вот я снова сижу за столом со своим ангелом-хранителем, старшим лейтенантом Бесоевым. Перед ним лежит очень полезная и умная штука, именуемая "ноутбуком". Пальцы Бесоева быстро и легко порхают по кнопкам и клавишам этого прибора, а сам он мурлыкает себе под нос песню: "Утро красит нежным светом стены древнего Кремля, просыпается с рассветом вся российская земля". - Красивая песня.

   Тем временем на плоской светящейся поверхности бегут буквы и строчки, иногда появляются чьи-то фотографии, схемы и карты местности.

   Наконец, оторвавшись от ноутбука, Николай Арсентьевич с улыбкой посмотрел на меня, подмигнул, и сделал несколько пометок в лежащем на столе блокноте удивительным пером, которое называлось у потомков "шариковой ручкой". У меня тоже есть такая - подарок капитана Тамбовцева. Писать ею одно удовольствие - не надо никаких чернил, перо само бежит по бумаге, и не боишься, что оставишь на листе кляксу.

   - Итак, Дмитрий Иванович, - сказал мне Бесоев, - начнем вторую фигуру Марлезонского балета. - Увидев мое недоуменное лицо, он пояснил. - Это у нас присказка такая. "Трех мушкетеров" господина Дюма помните? - Так вот, там был такой балет. - А сказка-то будет у нас впереди.

   Наша задача на ближайшее время - нейтрализация вражеской агентуры. Те бандиты, которых уже вторые сутки отстреливают наши морпехи и ваши греческие ополченцы - это обычные неорганизованные "работники ножа и топора, романтики с большой дороги". Но скоро вместо них появятся уже вполне организованные громилы, имеющие интерес скорее политический. Они будут всячески нам пакостить, и провоцировать местный люд на мятеж против власти - то есть, против вас, милейший Дмитрий Иванович, ну, и, естественно, против нас.

   Подобные вещи очень любят ребята с одного острова, славящегося непогодой и туманами. Но в игре против нас могут поучаствовать и любители вальсов и мазурок. Следовательно, в первую очередь надо обезвредить английскую и австрийскую агентуру.

   - Николай Арсентьевич, - удивился я, - но как же мы узнаем - кто эти агенты, и где они скрываются?

   - Господин комендант, - голосом преподавателя гимназии, разговаривающего со второгодником, наставительно сказал мне Бесоев, - грош нам цена в базарный день, если мы не сможем переиграть своего противника. Вы ведь и сами были разведчиком, так что, как ловить своих бывших коллег по ремеслу, вы должны знать. Тем более, что противник перешел на нелегальное положение неожиданно для себя, а местное население, даже турецкое, к Австрии и Англии не особо расположено. Не то что единоверные греки и славяне к России.

   Прежде всего, надо взять под наблюдение Британское и Австро-Венгерское посольства. И решительно пресекать все контакты местных жителей с сотрудниками этих посольств. Сошлитесь на разгул бандитизма в городе, на невозможность обеспечить безопасность посольских чинов и их прислуги в случае их самостоятельного выхода за территорию дипломатического представительства.

   Ну, а если кто в этом усомниться, разыграйте сцену нападения на таких храбрецов, со стрельбой холостыми патронами, криками и шумом. Напугайте их всех до икоты. Я знаю, что греки хорошие актеры - ведь именно они и изобрели в античности театр.

   - Ну, а если кто-то из них захочет выбраться из посольства тайком, скажем, ночью? - спросил я.

   - Парочка любителей ночных прогулок может таинственно исчезнуть в лабиринтах старого города, - с кривой усмешкой отвечал добрейший Николай Арсентьевич, - а воды Золотого рога со времен византийских базилевсов умеют хранить свои тайны. Милейший человек был император Юстиниан-строитель, но вот сколько подобных тайн ему пришлось похоронить, не знает никто.

   А теперь вот что. Выловленный из вод Эгейского моря после уничтожения турецкой Средиземноморской эскадры британский матрос 1-го класса Теодор Смит, оказавшийся впоследствии польским шляхтичем Тадеушем Ковальским, поведал нам кое-что интересное. А именно то, что он направлен был в Стамбул британскими спецслужбами для организации диверсионных групп, которые должны были действовать в тылу русских войск. Сей пан Ковальский сообщил нам кое-что об адресах агентов английской разведки. Надо бы быстренько пробежаться по этим адресам. Глядишь, кое-кого из них и отловим. И, естественно, агентура... Не мне вас учить, как она важна в контрразведывательной деятельности.

   Теперь, насчет окончательного наведения порядка. Я бы назначил вашего замечательного друга Аристидиса Кириакоса начальником городской милиции. Он прекрасно знает людей, и имеет огромный жизненный опыт в таких делах, хоть и с другой стороны. Про французского сыщика Видока, и про русского жулика Ваньку-Каина слышали? - Я задумчиво кивнул. - Действительно, если кто и способен помочь мне навести порядок в этом бедламе, так это мой старый приятель Аристидис Кириакос.

   Тот же день, около полудня. Район Галаты.    Прапорщик морской пехоты Егоров Виктор Павлович.

   "Ни сна, ни отдыха измученной душе!" - эти слова оперного князя Игоря, как нельзя лучше иллюстрируют мою сегодняшнюю службу. А ведь говорили, что в далеком прошлом у людей была спокойная и размеренная жизнь. - Фигушки! Вранье все это! - Приходится крутиться как белка в колесе, выкраивая час-полтора, чтобы хоть немного прикемарить.

   Вот и сейчас, только я собрался "придавить на массу" минуток так сто пятьдесят, как пришел старлей Бесоев с каким-то греком. И сказал - выспишься ты, раб Божий Виктор, когда мы всех супостатов помножим на ноль. А пока - бери ноги в руки, и отправляйся с уважаемым Андреасом туда, куда он покажет. И предстоит тебе, золотой-яхонтовый, повязать британского "агента 007", не Джеймса Бонда, естественно, а его предка, некоего Майкла Грина. И уже серьезно говорит мне. - Смотри, Палыч, хоть и не супермен этот Грин, но человек опытный, жизнью битый, и оружием владеет исправно. Так что, возьми-ка ты с собой спецсредства, да и бронник одеть не забудь.

   Успокоил, значит. Послушался я Бесоева, вооружился и экипировался по полной. Взял с собой парочку морпехов, и на "Тигре" вместе с Андреасом отправились задерживать британского шпиона.

   Похоже, что грек-проводник уже успел познакомиться с нашей техникой. Во всяком случае, в салоне на переднем сиденье он сидел достаточно уверенно, на поворотах и на колдобинах не вскрикивал, и, в отличие от некоторых своих соотечественников, поминутно не поминал каждую минуту Господа Бога и Богородицу.

   Доехали мы так до Галаты - прескверное, я вам скажу место, притонов и борделей тут, словно блох на бродячей собаке. Андреас сказал, чтобы мы тут притормозили. Дальше, говорит, на повозке вашей нельзя. Надо идти пешком, а не то спугнем вражину. Вышли мы из машины, приготовили оружие к бою, а я сунул в карман разгрузки светошумовую гранату "Факел-С". - Береженого и Бог бережет.

   Подходим мы, значит, к дому, где этот шпиен должен обитать. Идем, как положено, аккуратненько, вдоль стеночки. А грек наш прется посреди улицы, как танк. Вдруг я вижу, как распахивается окно на первом этаже, и высовывается оттуда ствол ружья, не меньше как двенадцатого калибра. Грек застыл с открытым от удивления ртом, того и гляди, ворона туда влетит.

   Тут бы ему и кранты, если бы не Игорек Кукушкин. Прыгнул он, как вратарь, берущий пенальти, и сшиб грека на землю. И вовремя - "Джеймс Бонд" этот недорезанный успел выпалить из своей фузеи, и едва не зацепил Андрюху - так мы прозвали нашего проводника. Я услышал, как в комнате лязгнул затвор - бритт перезаряжал свое ружье, готовясь продолжить сафари на нас.

   А вот хрен ему! - Я достал из кармана светошумовую гранату, выдернул чеку, и, плавненько так, зафигачил ее в открытое окно, успев крикнуть своим орлам: "Берегись, вспышка!"

   А потом в доме как бабахнет! Открыл я глаза, и вижу - стоит на четвереньках посреди улицы Андреас, смотрит на нас чумными глазами, а на широких шароварах его спереди расплывается мокрое пятно. Кроем его, растяпу, матом, и бегом наверх.

   Влетели мы в тот негостеприимный дом, и видим - какая-то рыжая британская морда сидит на полу, и открывает и закрывает рот, словно карась, которого только что сняли с крючка. Ну, и глаза у него такие же, рыбьи - выпученные и бессмысленные. И воняет гадостно.

   Рядом с ним на тахте в полунеглиже расположилась девица, как видно, из здешних "ночных бабочек". Сидит она, икает, а из ее ушей по вискам стекает кровь. В общем, барабанным перепонкам - кирдык! И она тоже того - обделадась. Не зря же эту гранату втихаря у нас называют "засранкой" - за такой вот побочный эффект.

   Выволокли мы эту "сладкую парочку", погрузили в "Тигр", и зажимая носы - от обоих воняло премерзостно, поехали в комендатуру. Может быть, больше на мою голову ничего сегодня не приключится, и я смогу хоть немножечко поспать? - Ну, минуток, этак, триста...

   День Д+1, 6 июня 1877 года, 22:45, внешний рейд порта Варны, ТАКР "Адмирал Кузнецов", Оперативный отдел.

   В помещении оперативного отдела собралась почти вся авиагруппа "Кузнецова". Было душно. Натужно гудящие вентиляторы гоняли под потолком клубы табачного дыма. Контр-адмирал Ларионов поставил задачу: чтобы завтра утром на Дунае не осталось ни одного турецкого корабля. Всякие случайности должны быть исключены. Операции был присвоен шифр "Вальсы Штрауса".

   Турецкая речная флотилия фактически была разбросана по всему Дунаю. В Видине, на границе с Австро-Венгрией, находились броненосная канонерская лодка "Подгорица", железная канонерская лодка "Сунна" и колесный пароход "Нузретие". В устье Дуная в порту Сулина, находился монитор "Хизбер". Его собрата "Сейфи" уже успели утопить русские минные катера. Правда, где-то там должен быть и британский стационер, но адмирал Ларионов дал команду, что все боевые корабли в турецких портах должны быть уничтожены, не обращая при этом на их национальную принадлежность. Ведь, они расположились не в нейтральном торговом порту, а в в военно-морской базе воюющего государства. Решили рискнуть - пусть теперь не обижаются! Словом, кто не спрятался - я не виноват!

Кроме того по Дунаю были разбросаны следующие корабли: в Тульче корвет "Хивзи Рахман" и канонерская лодка "Семендерия". Монитор "Люфти Джелиль" из этой "тройки" недавно утопила русская осадная артиллерия. В Мачине, чуть южнее Галаца - колесные пароходы "Килиджи Али" и "Аркадион". В Силистрии - колесный пароход "Ислахат". Совсем рядом, в Гирсово - броненосная канонерская лодка "Фетх-уль-Ислам", деревянная канонерская лодка "Аккия" и колесный пароход "Хайредан". В Рущуке - броненосные канонерские лодки "Беквир-делен" и "Искодра", деревянные канонерские лодки "Варна" и "Шефкет-Нулса".

Особое внимание необходимо обратить на Рущук, Силистрию, Гирсово, Мачин и Тулчу. На левом берегу Дуная у нас будет множество благодарнейших зрителей, так что "Шоу огня" должно быть достойно их самой высокой оценки. Там этой ночью поработают ударные вертушки, "Ночные охотники" и "Аллигаторы". Если надо будет исправить недоделки, им будут ассистировать Ка-29.

   По самой дальней цели - Видину нанесут удар Су-33, потопить корабли, пришвартованные к причалам - для них задача нетрудная. После долгих споров решено использовать для этой цели обычные ФАБ-100 и бомбить с бреющего полета. Судя по данным авиаразведки, корабли пришвартованы вдоль берега друг за другом, в одну линию. Так что тройке будет достаточно одного захода.

   К Сулине несколько часов назад полным ходом вышел "Адмирал Ушаков". К трем часам ночи он должен быть на месте. У капитана 1-го ранга Иванова приказ - уничтожить все военные корабли в гавани, включая и британский стационер "Кокатрис". Переводится, примерно как "Адская курочка"... Мда-с, трудно бывает понять иногда британский юмор. Слишком уж далеко от родных берегов залетела эта самая "не птица". Время военное и моряки Ройал Нэви могут обижаться только на свое командование... Одним словом - "Бурю" заказывали?

   День Д+2, 7 июня 1877 года, 00:15, правый берег Дуная, Рущук,

   Полночь... Мирно спят пришвартованные к берегу турецкие военные корабли. Тишина, лишь назойливо зудят злые речные комары. Они в изобилии плодятся в зарослях камыша под самым берегом Дуная. Подобно ассасинам древности, они раз за разом заходят в атаку на отмахивающихся от них турецких матросов, отбывающих свой срок на вахте. Как поется в известной песне: "тихо вокруг, только не спит барсук..."

   Русским тоже должно быть не сладко, камыш под левым пологим берегом куда гуще, он буйно растет, соединяясь в огромные поля. Но, с другой стороны, в той камышовой чаще легко можно спрятать целую флотилию быстроходных минных катеров и лодок. А сейчас как раз новолуние, и на небе нет ничего, кроме звезд. Вот и вслушиваются вахтенные - не застучит ли где паровая машина, и не плеснет ли где весло. В этой египетской тьме не видать ни зги, а висящий на корме фонарь только слепит глаза, делая правоверных совсем беспомощными во тьме...

   Вахтенные услышали звук, но не сразу поняли, что это. Будто далеко-далеко загудел еще один комар, но только очень большой. Сначала на этот звук не обратили внимания, потом, конечно, забегали и закричали, но было уже поздно. Первые НАРы огненными кометами пронеслись в полной тьме к цели, и на палубе броненосной канонерки "Беквир-Делен" вспыхнули разрывы. Для гарантированного поражения броненосных канлодок были выбраны блоки неуправляемых авиационных ракет С-13 калибра 122-мм. Половина ракет - с осколочно-фугасными проникающими боевыми частями, вторая половина - с объемно детонирующими.

   Одно из попаданий в пороховой погреб оказалось роковым - осветив все вокруг адским пламенем, канонерка со страшным грохотом взлетела на воздух. Через пару минут к ней присоединилась и "Искодра". Огненные вспышки взрывов были хорошо видны на русском берегу Дуная. Деревянные "Варна" и "Шефкет-Нулса", в которые попали НАРы, пылали словно куча сухой соломы.

   ...Ординарец разбудил полковника Егорова, сразу же после того, как часовые доложили, что слышат на турецком берегу подозрительный звук. Когда от огненных снарядов, взорвалась первая канонерка, полковник крепко выматерился. Двадцать лет назад он начинал свою службу прапорщиком на батарее, вооруженной ракетами Засядько, и не мог не узнать знакомую картину. Всю свою жизнь он был сторонником совершенствования и развития этого вида оружия. Но с появлением скорострельных казнозарядных пушек, командование, наоборот, начало сокращать ракетные части. И в настоящий момент боевые ракетные батареи оставалось только в Туркестанском корпусе.

   А тут, кому-то явно удалось создать следующее поколение этого оружия, о чем можно было судить по мощности взрывов уничтожающих турецкие корабли. Да к тому же это оружие было установлено на какие-то летательные аппараты, рассмотреть которые не удалось из-за полной темноты. Полюбовавшись на горящие турецкие канлодки, полковник ушел к себе в палатку, писать рапорт на имя начальника штаба корпуса.

День Д+2, 7 июня 1877 года, 03:35, порт Сулина

   Душная черноморская ночь, нет ни ветерка. Позже, перед самым рассветом, потянет в море первый утренний бриз, а пока лишь чуть слышно плещет вода у причала. На турецком мониторе и британском стационере вахтенные чувствуют себя в полной безопасности. Русская армия далеко, ну а флота на Черном море у русских, считай, вообще нет. Правда, эти сумасшедшие русские атакуют турецкие корабли на маленьких катерах с шестовыми минами наперевес. Но они бояться связываться с англичанами. А вот и их корабль, маленький, но грозный. Правда, название у него смешное "Кокатрис". Но даже эту британскую "Адскую курочку" побаивается русский орел.

   Неприятно удивляло лишь то, что вот уже два дня нет телеграфной связи со Стамбулом, а вчера замолчала и Варна. Но, в Сулине корабли в безопасности, тут ничего не может случиться. Особенно в такую темную безлунную ночь, когда не видишь даже пальцев вытянутой вперед руки... Нет, в такую ночь лучше стоять на якоре, или у причала.

Но вот, в открытом море, почти у самого горизонта, беззвучно мигнула яркая вспышка, как будто на мгновение приоткрыли стекло сигнального фонаря, за ней другая третья, четвертая.. Потом замигало часто-часто... Почти минута нужна фугасным снарядам, чтобы преодолеть двадцать километров, и обрушиться на порт лавиной смертоносного огня и металла. Злосчастную британскую "Адскую курочку" 130-миллиметровые снаряды разорвали буквально пополам. Большая часть команды корабля погибла, даже не проснувшись, другие еще какое-то время барахтались среди обломков. Турецкому монитору тоже не повезло - ну, не было тогда еще бронированных палуб. Да и вряд ли тогдашняя броня удержала бы двухпудовый килограммовый снаряд, падающий почти отвесно со скоростью в два раза быстрее звука. Снаряд пробивал корабль насквозь, взрываясь в воде под днищем. После пятого или шестого попадания монитор разломился на несколько частей и затонул. Покончив с кораблями, разрывы снарядов, выпущенных неведомым кораблем, огненным катком прошлись по береговым батареям и портовым сооружениям, вызвав обширные пожары на складах военного имущества.

   Утром уцелевшие турецкие интенданты бросились подсчитывать ущерб от русского нападения на Сулин. В спешке были составлены эти бумаги в которых, о чудо, один и тот же порох числился, и как подмоченный водой, и как сгоревший при пожаре, и как истраченный при боевых стрельбах... И это было не единственное чудо в этой истории.

   7 июня, Утро, Вена, Заголовки утренних австрийских газет.:

   "Винер Цейтнунг": "Кошмары Стамбула! Русские казаки насаживали на пики турецких младенцев! Сотни тысяч убитых, миллионы беженцев!"

"Нойес Фремденблатт": "Европа негодует! Кто остановит новых гуннов из дикой Московии?! Русские вызвали силы ада, чтобы истребить весь цивилизованный мир!"

Император Австро-Венгрии Франц-Иосиф и министра иностранных дел империи граф Дьюла Андраши

   Встревоженный известиями из Стамбула император Австро-Венгрии Франц-Иосиф вызвал в свой дворец Шеннбрунн министра иностранных дел империи Дьюла Андраши.

- Граф, скажите мне - что это?! - Как могло произойти подобное, и куда смотрели наши разведчики?! - Почему я обо всем этом узнаю из газет, а не из донесений ваших дипломатов?! - Чем занимаются эти дармоеды?!

   Император гневно помахал перед носом опешившего министра утренней венской газетой, в которой рассказывалось о том, как русский флот в течение одной ночи прорвался через Дарданеллы, внезапным налетом захватил дворец Долмабахче, и пленил султана Абдул-Гамида.

- Ваше величество, мы сами только что получили донесение из Стамбула от нашего посла. Он рассказывает, что все произошло внезапно. Откуда-то появились корабли под русским военно-морским флагом, причем, как заявил наш военно-морской агент, подобных типов кораблей он не видел ни разу в жизни. По его же сообщению, русские корабли оказались вооружены мощными пушками, способными вести огонь со скоростью митральезы на огромные расстояния. Именно эти орудия сокрушили неприступные турецкие укрепления в Дарданеллах.

И что самое удивительное, эти корабли несут на своих палубах летательные аппараты, похожие на гигантских стрекоз. Эти аппараты вооружены страшным оружием. Всего несколько снарядов, сброшенных с них, превратили в пылающие развалины казармы султанской гвардии.

   Наши дипломаты своими глазами видели, как по улицам Стамбула передвигались самодвижущиеся бронированные повозки русских, вооруженные пушками и митральезами. Они в течение нескольких минут истребили толпу турок, попытавшихся прорваться с целью грабежа в европейский квартал Стамбула.

   Русским активно помогают греки и болгары. Им выдали оружие из захваченного арсенала султана, и дружины христиан довольно быстро навели в городе порядок. Кстати, военным комендантом Стамбула, который по приказу русских, теперь должен называться Константинополем, назначен поручик российской армии Никитин. По данным наших секретных источников, он наполовину грек, и числился в списке офицеров русской разведки, работающих на Балканах.

   Наш агент так же сообщил, что по данным его информаторов, в Золотой Рог вошли корабли русской эскадры, один из которых, имеет странное название: "Адмирал флота Советского Союза Кузнецов" По данным нашей разведки в составе Русского Императорского Флота никогда не была такого адмирала...

   - А что такое "Советский Союз"? - Неожиданно спросил император.

   - Не могу вам ничего об этом сказать, Ваше Величество, - нам, к сожалению, вообще ничего неизвестно об этой эскадре. Она будто вынырнула из темных пучин Средиземного моря, и, подобно урагану, смела с карты мира Османскую империю, словно жалкую хижину бедняка.

Самое же неприятное, что с палубы этого "Адмирала" взлетали уже совсем другие летательные аппараты, вообще ни на что не похожие. Это были летящие с огромной скоростью железные птицы, которые умчались в неизвестном направлении увешанные целой гроздью взрывчатых снарядов, а потом прилетели назад через пару часов уже пустыми. Страшно подумать - на какое расстояние за это время они могут улететь, и какие разрушения причинить!

   - Граф, но это же ужасно, - воскликнул потрясенный Франц-Иосиф, - вы понимаете, что Россия, имея такое оружие, теперь может диктовать свои волю всему миру!

   - Ваше Величество, - но наши дипломаты в Петербурге не имеют никакой информации, ни об этой таинственной эскадре, ни о неизвестных летательных аппаратах. Мы можем пока только гадать - откуда они появились, и какое следующее государство будет ими завоевано. Смею заметить, что русская армия еще не понесла почти никаких потерь в людях, и не растратила запасенных для этой войны боеприпасов...

   - Граф, а вы не пробовали напрямую связаться с главой русской дипломатии, канцлером Горчаковым?

- Ваше Величество, мы пытаемся это сделать, но канцлер в данный момент находится в Плоешти, в полевой ставке русского императора. Связь со ставкой еще не установлена, поэтому мы можем сноситься с Горчаковым лишь с помощью курьеров. Запрос от имени министерства иностранных дел уже направлен в Плоешти. Но ответ оттуда мы получим нескоро.

- Граф, надо сделать все возможное и невозможное, чтобы получить достоверную информацию о русской эскадре, о ее возможностях, и о том, как русские собираются поступать с фактически обезглавленной Османской империей. Надо напомнить им о нашем договоре относительно Боснии и Герцоговины, а так же прикинуть - что наша двуединая империя сможет прибрать к рукам из ставшего бесхозным турецкого наследства.