Прочитайте онлайн Дорога в Царьград | Глава 4 (Из Стамбула в Константинополь)

Читать книгу Дорога в Царьград
3516+513
  • Автор:
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 4 (Из Стамбула в Константинополь)

   День Д+1, 6 июня 1877 года, 4:20, Мраморное море, Кубрик роты спецназа на тяжелом авианесущем крейсере "Адмирал Кузнецов".    Полковник ГРУ Вячеслав Бережной

   - Товарищи офицеры и бойцы, командованием перед нами поставлена задача по захвату резиденции турецкого султана, дворца Долма Бахче, и пленении султана Абудул-Гамида II. - Я оглядел стоящих передо мною парней, годы специальной подготовки и тренировок превратили их в настоящих профессионалов. - Султана необходимо взять живым, - продолжал я, - и с минимальными повреждениями для его психики и тела. - Я вывел на подключенную к ноутбуку плазменную панель схему дворца. - Непосредственно захват будет производить группа капитана Каргопольцева, вот тут личные покои султана... Группа старшего лейтенанта Евсеева зачищает центральную часть дворца, группа капитана Андронова блокирует парк и внешнюю ограду. Со стороны моря, по линии набережной, с нами будет взаимодействовать группа боевых пловцов из состава морской пехоты черноморского флота. Дизельная подлодка "Алроса" с боевыми пловцами на борту уже находится на месте операции.

   Старший лейтенант Антипов поднял руку. - А наша группа, товарищ полковник?

- Ваша группа будет выполнять отдельную задачу, может быть не менее важную, чем захват султана. Севернее дворца на том же берегу пролива Босфор расположен военный арсенал Топхана. Там хранится неприкосновенный оружейный запас султанской армии - более пятнадцати тысяч современных для этого времени винтовок, в том числе более десяти тысяч американских винтовок Генри-Винчестера и Пибоди-Мартини. Нам абсолютно не нужно чтобы этот арсенал попал в неправильные руки, - увидев, что старший лейтенант хочет что-то сказать, и остановил его жестом, - более того, из местных греков и славян наше командование рассчитывает сформировать вспомогательные войска, а там, между прочим, оружия, и причем, неплохого для этого времени, на целую дивизию...

- Все понятно, товарищ полковник, - кивнул Антипов. - Какие-нибудь особые указания будут?

Я задумался. - Есть сведения, что на территории арсенала находятся жилые помещения, в которых квартируются иностранные специалисты: немцы, англичане, французы. Постарайтесь, чтобы эти люди по возможности не пострадали, и не покинули нас не попрощавшись. Короче, они нам еще пригодятся. Охрану же разрешаю зачистить полностью, нам совершенно не нужно раньше времени шум в городе. - Все понятно?

   - Так точно, - козырнул старший лейтенант, и я переключился на группу, которой предстояло брать султана, выведя на плазменную панель его фото.

   - Значит так, перед нами его султанское величество Абдул Гамид II. Брать его только живьем. В молодости он занимался гимнастикой, верховой ездой и стрельбой. Так что султан неплохо физически развит. Очень подозрителен, никому не доверяет, всегда спит с револьвером под подушкой.

   В его оправдание можно сказать, что быть султаном в Турции - очень опасная профессия. За истекшие пятьсот лет почти ни один султан не умер своей смертью, хотя очень многие - в своей постели. - Парни понимающе усмехнулись. - В деле нас будет поддерживать группа ударных вертушек, выделенный канал для связи с ними вы получите непосредственно перед началом операции. И еще, неподалеку от дворца расположен комплекс казарм султанской гвардии, элитные войска натренированные германскими инструкторами, примерно двенадцать тысяч штыков. Одновременно с началом захвата дворца, тройка Су-33 исполнит по ним "соло на ОДАБах".

   Командир роты и мой первый зам, майор Гордеев, поднял руку. - Как я понимаю, дворец необходимо не только захватить, но и удержать?

   - Да, Александр Александрович, удержать дворец необходимо. Во-первых, из-за хранящейся в нем султанской казны и прочих материальных ценностей, во-вторых, просто, как центр власти. Но мы не ждем организованных попыток турок его отбить. Максимум, что возможно, так это попытки проникновения на территорию дворцового комплекса банд мародеров.

И еще, примерно через два с половиной часа после начала операции в районе дворца будет развернуто до батальона морской пехоты, причем, первую роту, без бронетехники, мы перебросим вертолетами уже минут через сорок. Не думаю, что в таких условиях задача удержать дворец будет очень сложной. Кроме дворца морская пехота возьмет под контроль арсенал Топхана и прилегающий к дворцу посольский квартал. - Я посмотрел на часы. - Надеюсь, что все ясно, потому, что времени на разговоры больше нет.

День Д+1, 6 июня 1877 года, 5:05, Мраморное море, Тяжелый авианесущий крейсер "Адмирал Кузнецов".    Полковник ГРУ Вячеслав Бережной.

   Все, время пошло! Ударные вертушки одна за другой оторвались от палубы и легли в круг ожидания. На стартовые площадки начали выкатывать наши транспортные Ка-29. Сейчас наша эскадра миновала остров Мармарис и находится на расстоянии получаса полета вертолета до Константинополя.

   Да, отныне и навеки этот город будет теперь именоваться только так!

   Запрыгиваю в вертолет. Вместе со мной летит еще полувзвод спецназа, шестнадцать отчаянных парней в черных ночных камуфляжах, с ног до головы увешанных своими "орудиями труда".

   Раскручиваются турбины, и вертолет поднимается в воздух. Невидимая во тьме, проваливается вниз палуба "Кузнецова", а на горизонте уже видно тусклое розовое зарево - Константинополь. Этот мир еще не знает электрического освещения, но на бульварах и улицах городских кварталов, где проживают богатые люди, уже светят газовые фонари. Газом здесь освещают не только улицы, но и обычные жилые помещения, так что ночью крупный европейский город виден издалека. Вот и Константинополь при султанах тоже не избежал определенной европеизации, и тоже стал виден с воздуха, не за двести километров, как в наше время, но за пятьдесят вполне уверенно.

Два десантных Ка-29 и два "Аллигатора" чуть обгоняют общую группу. Все правильно, это группа, которая пойдет брать арсенал. А Константинополь - вот он, уже рядом. По левому борту в темноте угадываются купола Святой Софии в окружении минаретов, и рядом - развалины старого дворца византийских базилевсов.

   А вот и дворец Долмабахче, впереди и левее нас. Снимаю с предохранителя автомат. Парни один за другим уже скользят вниз по сброшенному тросу. Высота метров двадцать, но ниже не опуститься по банальной причине - под нами сад. Я последний.

Фу ты, ноги касаются земли. Сколько лет так не десантировался, но тело все помнит в деталях. Отпускаю трос, и вертолет, как освобожденный воздушный шарик резко набирает высоту, теряясь во тьме. Надвигаю на глаза ноктоскоп, и темнота сменяется серыми сумерками. Бродячие псы за оградой подняли оглушительный лай, но поскольку, как я читал, их лай для всех - дело привычное, и ночные стычки между бродячими сворами происходят постоянно, то охрана этим шумом никак не озаботилась. - А зря!

Не дожидаясь команд, спецназ быстро расширяет границу захваченной территории, бесшумно уничтожая двинувшихся на шум турецких часовых. Внешний периметр в соответствии с планом занимает группа капитана Андронова, а перед нами дорожка к узкой двери черного хода во дворец. Судя по специфике валяющегося под ногами мусора - на кухню. От двери синим глазом два раза моргнул фонарик. - Свои!

   Час до рассвета, Стамбул, Дмитрий Никитин, поручик русской армии.

   Выйдя из дома Кириакоса, я вместе с хозяином направился к пристани. Но перед этим я достал из кармана радиостанцию, включил ее, и, как было ранее договорено, трижды нажал на кнопку вызова. Это был сигнал, означавший - "Все в порядке - встречайте гостя". На пристани нас уже ждала лодка.

   При виде ее и людей в ней сидящих, Аристидис оторопел. Он сначала схватился за пистолет, а потом, стал креститься, и читать вслух "Отче наш"...

   - Дружище, я ведь предупреждал тебя, чтобы ты ничему не удивлялся. - сказал я еще не пришедшему в себя греку. - Эти русские воины - наши друзья. А что одеты они так - не обращай внимания. Самое большое удивление тебя ждет впереди...

- Дмитрий, я даже не знаю, что и подумать! - Если бы я не знал тебя, как истинно православного человека, то я бы непременно бы решил, что связался с воинством Сатаны...

- Аристидис, а если это воинство Христово? - Ведь надо судить по людям не по их одежде, а по их поступкам. А вернуть крест на Святую Софию - разве это не угодное Богу дело? Но мы только теряем с тобой драгоценное время. Садись в лодку и оправляйся на русский корабль. Там ты сделаешь то, что ты мне недавно обещал. Помни, что греки будут гордиться тобой!

Я пожал руку своему старому другу, попрощался с бойцами "спецназа" - так орлы полковника Бережного называли себя, и отправился в Галату, в квартал, где жили богатые европейские купцы.

   Там, окруженный высокой каменной стеной, стоял дом негоцианта Макса Шмидта, гражданина Северо-Американских Соединенных Штатов, немца по происхождению. Он приехал в Турцию еще до начала Гражданской войны, и быстро разбогател на торговле египетской пшеницей и хлопком. Макс Шмидт пользовался большим уважением, как среди своих коллег, так и среди турецких чиновников. Впрочем, последние больше любили не самого американца, а те взятки, которые от него получали.

   И только немногие знали, что под вывеской торгового дома "Макс Шмидт энд компани" скрывается резидентура русской военной разведки в Турции. И возглавляет ее майор Леонтьев Евгений Максимович. Именно он имел прямой выход на генерал-адъютанта графа Николая Павловича Игнатьева, который двенадцать лет был послом в Константинополе, а теперь фактически возглавлял военную разведку русской армии, действующей на Балканах.

Я имел право выйти напрямую на майора Леонтьева лишь в самых исключительных случаях. Но сейчас я считал, что настал именно такой случай.

   Внимательно осмотревшись, и не заметив соглядатаев, я постучал в дверь дома. Она распахнулась почти сразу же, словно меня тут ждали заранее. Слуга, высокий и крепкий брюнет, внимательно выслушал пароль, и, не говоря ни слова, повел меня в дом. Заведя в гостиную, он попросил подождать пару минут, и вышел из комнаты. Вскоре в гостиную вошел сам хозяин, среднего роста, плотный мужчина лет сорока, похожий на типичного немецкого бюргера. - Что вы собственно хотели мне сообщить, господин?..

- ...Ономагулос, - назвался я.

   Майор внимательно прищурился - видимо, эта фамилия была ему знакома.

- Вы еще что-то хотели мне показать? - спросил он. - В ответ я надорвал шов на своей куртке, и вытащил оттуда лоскуток с рекомендательным письмом графа Игнатьева.

Майор внимательно его прочитал, потом, еще раз, так же внимательно посмотрел на меня, после чего положил лоскуток на стол, и устало присел на стоявшее рядом со столом плетеное кресло.

   - Итак, поручик, что случилось такое, что вы, зная о категорическом запрете прямых контактов со мной, решились все же придти в мой дом? - Спросил он.

- Господин майор, - ответил я, - дело действительно не терпит отлагательств. - Сегодня Константинополь будет русским!

   Услышав это, Евгений Максимович вздрогнул, и чуть не уронил сигару, которую собирался прикурить от свечки...

   - Поручик, вы в своем уме?! - Воскликнул он. - Наши войска находятся еще на Дунае, турецкая армия не понесла еще ни одного серьезного поражения, а вы изволите говорить такой вздор!

   - Да, господин майор, - внешне спокойно повторил я ему, - готов ответить за каждое свое слово. Эскадра адмирала Ларионова уже уничтожила укрепления Дарданелл, и через несколько часов начнет штурм Константинополя. А ударный отряд десантников под командованием полковника Бережного с минуты на минуту атакует дворец Долмабахче. Цель - пленение султана Абдул-Гамида!

   - Поручик, теперь я точно вижу, что вы повредились рассудком! - С каким-то облегчением, и даже сочувствием ко мне, сказал майор Леонтьев. - Более невероятные известия мне никогда в жизни не приходилось слышать! - К тому же, я никогда не слышал ни об адмирале Ларионове и полковнике Бережных...

   - Понимаю вас, господин майор, - ответил я, - скажу честно, что и сам я, впервые увидев корабли эскадры и ее десантников, подумал, что сошел с ума. Но если вы не верите мне, то, наверное, поверите вот этому...

   И я достал из висевшей у меня на боку сумки плотный конверт из неизвестного мне материала, в котором лежали фотографии кораблей эскадры.

   - Господин майор, посмотрите на эти фотокарточки... - Взяв со стола нож для разрезания бумаг, я аккуратно вскрыв конверт, протянул Леонтьеву, удивленно наблюдавшему за всеми моими манипуляциями, пачку цветных фотографий. На глянцевой плотной бумаге были изображены корабли под андреевским флагом. "Москва", "Ярослав Мудрый", "Сметливый", "Североморск", "Саратов" - уже по названиям кораблей было ясно, что это русская эскадра.

   А вот сами корабли... Ничего похожего Евгений Максимович Леонтьев ни разу в жизни не видел. Скошенные носы, как у чайных клиперов, длинноствольные орудия в округлых башнях, полное отсутствие мачт с реями, и вместо них какие-то ажурные сооружения, похожие на металлическую паутину.

   Но больше всего майора потрясли летательные аппараты, стоящие на палубе огромного корабля, превышающего своими размерами даже всеми признанное "чудо XIX века" - английский шестимачтовый гигант "Грейт Истерн". Летательные аппараты (я не удержался, и похвастался, что он не далее, как вчера летал на одном из них над Мраморным морем) были двух типов. Одни - похожие на огромных стрекоз, с винтами, расположенными горизонтально над ними, и с какими-то непонятными цилиндрами, подвешенными под короткими крыльями этих аппаратов. Вторые были похожи на силуэты летящих ласточек. Принцип движения их майору был непонятен, и он пришел в полное замешательство, после того, как сообщил ему, что скорость передвижения этих "самолетов" (но, отнюдь не "ковров") превышает скорость звука. На всех летательных аппаратах были нарисованы красные звезды, и небольшие андреевские флаги.

   - Поручик, я ничего не понимаю! - Что это! - И главное - ОТКУДА!!!

Я вздохнул, как перед прыжком в ледяную воду, и начал свой рассказ о потомках, непонятно как попавших в наше время. Во время моего рассказа майор, смотрел на меня, как пятилетний ребенок смотрит на няню, рассказывающую ему сказку на ночь. Он охал и удивленно взмахивал руками, когда слышал о чудо-оружие пришельцев из будущего, об их средствах связи, о страшных ракетах, действие которых мне, правда, увидеть еще не удалось, о бронированных повозках, и о артиллерии, способной стрелять с удивительной скорострельностью, дальностью и точностью. Он восхищался приборами, с помощью которых ночью можно видеть так же хорошо, как днем, и умных машинах, способных хранить в своей памяти целые библиотеки, и умеющие в считанные мгновения делать расчеты, на которые у обычных людей ушли бы годы. Я рассказал о бойцах "морпехах", которые шутя вырезали турецкий гарнизон на Лемносе, не потеряв при этом ни одного человека.

Но особенно потряс майора рассказ о подводном корабле, на котором я прибыл этой ночью в Константинополь. Услышав о его способности без бункеровки углем пересекать океаны, погружаться на огромную глубину, и играючи топить вражеские корабли, он воскликнул:

- Поручик, мне не очень-то верится во все вами рассказанное, но, если Россия сможет стать союзником этих людей, то мы будем самой сильной державой в мире! - Если ваш полковник Бережных и адмирал Ларионов не миф, то я прошу вас немедленно познакомить меня с ними!

В этот миг в городе, неподалеку от нас, примерно там, где рядом с дворцом Долмабахче, находились казармы султанской гвардии, раздался взрыв страшной силы. В доме жалобно тренькнули стекла. Почти сразу же в районе самого дворца вспыхнула ожесточенная перестрелка. Причем, странная перестрелка. Гулкие хлопки ружей Пибоди-Мартини, которыми была вооружена охрана дворца, звучали часто, почти непрерывно. Так, неопытные солдаты для самоуспокоения стреляют в воздух. Им отвечали редкие и сухие двухпатронные "очереди" из автоматических карабинов, которыми были вооружены бойцы Бережного. Познакомившись лично с этими людьми, я был уверен, что они не будут палить в воздух, и что каждая очередь, это еще один труп турка.

   Когда стих последний выстрел, я торжественно объявил майору Леонтьеву

- Ну вот и все, освобождение Константинополя от многовекового рабства началось! Поздравляю вас, Евгений Максимович!

   В кармане у меня запиликала радиостанция. Глядя в удивленные глаза майора, я вытащил ее наружу, и приложил к уху. - Поручик Никитин, слушаю?!

   - Это Бережной говорит. - Как там у вас дела, поручик? - Все в порядке?

- Почти в порядке, товарищ полковник, - ответил я, - только вот господин майор мне не особо верит... - А как у вас дела?

   - Кхе, поручик, как у нас могут быть дела?! - Прохрипела рация. - Птичка в клетке, а клетка в наших руках. Взяли голубчика, сидит теперь в кубрике на "Алросе" и думает о своей печальной судьбе. - Да, кстати, господин майор нас слышит?

   - Так точно, товарищ полковник! - Ответил я. И протянул Леонтьеву рацию. Тот осторожно взял ее в руку, и неумело приложил к уху.

   - Господин майор, - сказал Бережной, - подходите к дворцу султана вместе с поручиком, часовые вас пропустят. Пароль - "Олимп", отзыв - "София". Гарантирую вам неприкосновенность и сохранение тайны личности.

   - Неприкосновенность чего? - Не понял майор.

   - Ну, это значит, что никто не узнает - кто такой на самом деле "Макс Шмидт". - Хмыкнул по радио полковник, - хотя для пользы дела было бы лучше, если бы вы явились сюда под какой-нибудь другой личиной. А Макс Шмидт должен быть, как жена Цезаря - вне подозрений.

- Пожалуй вы правы, господин полковник, - ответил Леонтьев, - ждите, мы скоро будем. - Пока я выключал рацию и прятал ее в карман, майор позвонил в колокольчик. - Генрих, - сказал он слуге, - запрягите двуколку и принесите мой набор для ночных прогулок, и пару револьверов. - Поручик, вы вооружены?

   Я молча показал ему свой автоматический пистолет из будущего, который полковник называл "Стечкиным". Брови майора поднялись, но он ничего не сказал, видимо оставив все вопросы на потом, для полковника Бережного.

   День Д+1, 6 июня 1877 года, 5:05, Стамбул, Сад дворца Долмабахче.    Полковник ГРУ Вячеслав Бережной

   Из темноты навстречу мне выступила фигура в черном комбинезоне, почти таком же, как и у меня. - Старший лейтенант Синицин, - вполголоса сказала фигура, - морская пехота Северного флота. Набережная зачищена, минус девять единиц. Поручик Никитин прислал проводника, - он указал на стоящего в стороне пожилого грека, - очень знающий и надежный товарищ, воевал в Крымскую в греческом Балаклавском добровольческом батальоне.

Я кивнул и грек, шагнув вперед, заговорил на довольно неплохом русском языке. - Господин полковник, дозвольте представиться, младший унтер-офицер Аристидис Кириакос, Балаклавский греческий батальон.

   Я пожал удивленному греку руку. - Калимэра, кириэ Кириакос, а теперь если вы знаете дорогу в этом бедламе, тогда давайте пойдем и сделаем это.

   Грек пробормотал себе под нос. - Вот за что я люблю русских, если вы решили что-то сделать, то не тратите много времени на лишние разговоры... - И достал из-за пазухи кремневый пистоль устрашающих размеров.

   - Э, нет, господин Кириакис, - остановил я его, - так дело не пойдет. Спрячьте свою гаубицу. - Грек нехотя убрал пистолет. - Сделаем так. - Вы входите, вежливо со всеми здороваетесь, ведь они вас знают, не так ли? - Кириакос хмуро кивнул. - Вот, тем лучше... А сразу за вами пойдут мои ребята, которые и поубивают всех на нашем пути. Надеюсь среди слуг во дворце нет ваших друзей?

   Грек отрицательно замотал лохматой головой. - Кириакос не дружит с шакалами!

   - Тем, лучше, дорогой друг, тем лучше! - Я кивнул свои ребятам. - Прикрывайте его!

Грек подобрал с земли большую плетеную корзину. - И куда же вас отвести, господин полковник?

Я осмотрел своих ребят и усмехнулся. - Лично меня сейчас интересует дорога к спальне султана. - Ну, что, начали!

   - Был я там один раз! - Кириакос глубоко вздохнул, ссутулился, и засеменил с корзиной к двери кухни.

   На стук из-за двери по-турецки отозвался недовольный голос. - Кого это носит в такую рань? - Что тебе надо, сын шайтана?

   - Абдулла-эффенди, это я, Кириакос, - так же по-турецки ответил грек, - я как всегда принес свежую, только что пойманную барабульку на завтрак доброму падишаху Абдул-Гамиду, да пребудет с ним милость Всевышнего. Ты же знаешь, что эту рыбу разрешено есть только султану. - И чем быстрее ты ее сделаешь, тем она будет вкуснее.

- Ты, как всегда вовремя, старый плут, - дверь кухни распахнулась, и в проеме появился толстый турок с большим кухонным ножом в руке, - проходи скорее, масло уже калится на плите.

Едва только Абдулла успел это сказать, как выступившая из-за спины Кириакоса черная тень нанесла страшный удар спецназовским ножом "Айсберг" прямо в сердце повару. Сильные руки аккуратно опустили недвижное тело на землю. Аскер, стоявший за поваром в проходе, уже раскрыл было рот, чтобы поднять тревогу, но тут что-то негромко хлопнуло, и на его широком выбритом лбу появилось красное пятнышко, будто там раздавили вишню.

Грек плюнул на труп повара. - Ты прав, Абдулла, в аду уже раскалили масло и заждались черти. Туда тебе и дорога, собака!

   Тем временем, мои люди, рассыпавшись по саду, методично и без шума вырезали внешнюю охрану на той части сада, которая прилегала непосредственно к дворцу. Никто из этих аскеров не должен был дожить до утра. Нам совершенно не нужны были живые турки.

   Тем временем за греком внутрь кухни втянулся весь наш взвод. Кириакос был чем-то вроде универсальной отмычки, открывающая перед нами все двери. А рядом с ним шла смерть, бесшумная, скорая и неумолимая.

   Кухня в Долма-бахче располагалась на отшибе, чтобы запахи приготовляемой пищу не беспокоили обитателей дворца. Пройдя ее насквозь, мы снова вышли в сад, а оттуда уже беспрепятственно вошли в само здание дворца. Повара, аскеры, слуги, евнухи из гарема не спали. В эти предутренние часы дворец повелителя правоверных жил своей странной жизнью. Узкие коридоры были слабо освещены, где старинными свечками или масляными светильниками, где новомодными газовыми рожками. А мы шли через него, оставляя после себя трупы.

   Перед высокими резными дверями Кириакос остановился, и вполголоса сказал, - Дальше жилая часть дворца, расположение комнат я там я не знаю. Но султанская спальня должна быть где-то рядом, с окнами в сторону сада. - Он помолчал. - Теперь-то я верю, что у вас все получится. За свою жизнь я повидал множество людей, которые мнили себя ужасными головорезами. Так вот, эти люди, по сравнению с вами, как малые дети. Впервые увидев вас, я подумал, что вы порождения Сатаны, но потом понял, что вы из совсем другого воинства. Удачи вам, друзья, - старый грек по очереди перекрестил всю штурмовую группу, - и да хранит вас Иисус Христос и Матерь Божья.

   - Эфхаристо, отец! - капитан Каргопольцев пожал руку Кириакоса. - Пусть Господь хранит тебя, твоих детей, внуков и правнуков. - Пошли ребята.

   В полутьме коридоров и залов, мы преодолели последние полсотни метров, отделяющих нас от покоев султана. Хвала всем святым - у нас пока получалось работать бесшумно, в основном ножами, и лишь иногда ВСС. Трупов мы, конечно, наворотили немеряно, но на войне, как на войне. Значит, не повезло тем, кто попался нам навстречу. Слава Богу, моим парням не пришлось лезть в гарем. Убивать женщин - это еще та работа.

Я глянул на часы... До запланированного часа "Х" - еще семь минут. И нам оставалось совсем немного, чтобы приступить к главному - пленению Его султанского Величества Адбул-Гамида II. Вот, мы кажется и пришли.

   Короткий коридор, а в нем, перед высокой резной дверью, украшенной бронзовыми накладками, на часах, опершись на ружья, в пол-глаза кемарили два аскера. Увидев моих ребят, они спросонья широко раскрыли от удивления рты, наверное, подумав, что мы образы, навеянные им дурманом конопли, которую они тайком покуривали. Но это была последняя мысль в их жизни... Глухо щелкнули сдвоенные выстрелы ВСС, бритые лбы аскеров под фесками украсились карминными отметинами, и два безжизненных тела сползли по стене. Брякнуло упавшее ружье - эх, не успели его подхватить, как у второго стражника.

Я подошел к дверям султанской спальни. Прислушался... В покоях было тихо. "Светоч веры" и "Тень Аллаха на земле", наверное, видел уже седьмой сон... Осторожно подергал дверь - заперто изнутри. Рядом со мной наш сапер быстро и умело раскатывал в ладонях колбаски пластида. Потом он стал лепить их на дверные петли и замок. Ловкие пальцы привычно вдавливали в упругую массу блестящие цилиндрики радиовзрывателей. Выдохнув, - Готово! - Он отскочил за угол коридора. Мы последовали за ним.. Взгляд на часы - время! И тут за стеной рвануло так, что показалось, будто весь этот проклятый дворец подпрыгнул на месте.

- Все, пора, рви! - Махнул я рукой саперу. Массивная дверь в облаке пыли и дыма слетела с петель, и рухнула внутрь спальни. Еще секунда, и в султанские покои полетела ручная светозвуковая граната "Факел-С"...

   Стамбул. Предрассветный час. Дворец Долмабахче. Спальня султана Абдул-Гамида II.

   ...Но султан Абдул-Гамид не спал. Устав за день от государственных забот 34-летний владыка Османской империи никак не мог смежить усталые веки. Его мучили мрачные мысли. И главная мысль султана была - Никому нельзя доверять!..

   Он помнил, как был свергнут с престола его родной дядя, султан Абдул-Азиз. Проклятые собаки, его советники Мехмеда Рушди и Хуссейна Авни, подняли руку на падишаха, закрыли его, как последнего раба под замок, а потом... А потом, было дело темное и страшное. Официально свергнутый султан вскрыл себе вены. - Но вот недавно доверенные люди сообщили Абдул-Гамиду, что дядя его не сам наложил на себя руки, а был убит подлыми шакалами, которые не побоялись пролить кровь падишаха, хоть и бывшего. Ну, ничего, придет время, и он найдет и убийц, и тех, кто их подослал...

   Абдул-Гамид заворочался на своей постели, и сунул руку под подушку. - Револьвер был на месте. Без своего верного "Галана", султан спать не ложился. - Никому ведь нельзя доверять...

   Абдул-Гамид любил оружие, и купил этот французский револьвер во время поездки в Европу, когда он вместе со своим дядей посетил страны, где правители не боятся спать по ночам без револьвера под подушкой.

   А сегодня очень странное сообщение пришло с голубиной почтой из Измира. Французский грузовой пароход, шедший из Марселя в Измир, подобрал в море умирающего египетского аскера, который плавал, цепляясь за обломок реи. До Измира египтянина не довезли. Он умер через два часа, после того, как его спасли.

   Но перед смертью он рассказал очень странную историю. Якобы, на их караван напали неизвестные корабли, которые движимые неведомой силой, без парусов, и паровых машин, летели по волнам со скоростью арабского скакуна. И были эти корабли огромными, а один из них, вообще, напоминал пирамиды далекой родины умирающего. Эти исчадия Иблиса обрушили на корабли правоверных адских огонь, который в считанные минуты отправил на дно моря весь их караван.

   Конечно, рассказанное можно было бы посчитать предсмертным бредом умирающего, но караван-то ведь куда-то запропастился. А он должен был пройти Дарданеллы еще вечером. Но сообщения о нем до сих пор нет. Надо об этом узнать поподробнее у командующего флотом.

Абдул-Гамид приподнялся в постели, и взял с изящного, инкрустированного перламутром столика, стоявшего у кровати, лист бумаги и карандаш. Написав на бумаге несколько слов, султан положил его на столик, и снова лег в постель.

   Война с неверными, начавшаяся недавно, не радовала султана. Конечно, бои шли далеко от Стамбула, но войско Белого царя собирается форсировать Дунай и двинуться вглубь Болгарии. Английские советники наперебой твердили Абдул-Гамиду, что войско московитов слабое, что у них плохие ружья и пушки, но это мало успокаивало султана. Да и сами англичане тоже были не прочь отхватить от империи лакомые кусочки, вроде Египта и Кипра. - Никому нельзя доверять...

   Известие о странных кораблях, появившихся в Эгейском море, все никак не давало покоя султану. - Что это за корабли? - И есть ли они на самом деле? Уж больно удивительные и невероятные вещи рассказал умирающий египтянин. Абдул-Гамид во время своей поездки по Европе видел там корабли английского и французского флотов, но ничего подобного ему встречать не доводилось.

   Эх, почему он не послушал год назад русского посла графа Игнатьева? - Вот был человек! Его при жизни дяди считали вторым после визиря, и называли Московским пашой. Может быть надо было дать автономию неверным на Балканах, пообещать им то, чего они хотели. Тогда бы не пришлось воевать с царем Александром. А ведь в прошлую войну русские дошли до Эдирне, или, как они его называют, Адрианополя. В эту войну они могут дойти и до Золотого Рога. - На все воля Аллаха!.

   Кстати, англичане сообщили, что граф Игнатьев сейчас находится в полевой ставке царя. - Надо объявить за его голову награду. Тысячи ливров, думаю, хватит. - Опасен он, ох, опасен.

Игнатьев оставил в Стамбуле паучью сеть своих шпионов. Проклятые греки и армяне никак не могут успокоиться, так и норовят ударить ножом в спину. Может надо им указать место, которое они заслуживают? - Надо дать возможность черни погромить неверных - пусть сорвут на них свою злость, да и чужим добром разживутся. Султан снова взял со столика лист бумаги и сделал на нем новые пометки.

   Эти порождения шайтана - неизвестные корабли в Эгейском море, никак не давали ему покоя. Наверное, стоит предупредить командующего береговыми батареями в Проливах английского генерала сэр Генри Феликса, чтобы он привел гарнизоны и береговые батареи в Дарданеллах в полную боевую готовность. Утром надо послать туда почтового голубя. И самому проконтролировать, ведь эти лентяи в военном министерстве, ишаки беременные, ничего не делают без напоминания. - Никому нельзя доверять!..

В саду дворца, под окнами спальни султана, закашлялся караульный аскер. Потом он затих, и что-то зажурчало, словно он, не боясь гнева падишаха, справлял под окнами своего повелителя малую нужду. Опять, наверное, сын свиньи, анаши накурился! - Совсем обнаглели, обезъяноподобные!

   Кстати, этот бейлюк несет караульную службу в дворце уже больше месяца. - А это много. К воинам могли подобрать ключики те, кто мечтает свергнуть султана. Надо завтра же сменить этот бейлюк на другой. - И султан сделал очередную пометку на бумажном листке.

В коридоре кто-то брякнул оружием. - Уснул, наверное, выкидыш ослиный! Надо завтра с утра примерно наказать начальника охраны! Распустил он своих бездельников, а они, видя его снисходительность, совсем разучились службу нести. - Никому нельзя доверять!..

У двери в спальню послышалась какая-то возня. Абдул-Гамид осторожно достал из-под подушки револьвер, и тихо взвел курок. Вдруг, за окном, неподалеку от султанского дворца, раздался страшный грохот. Подбежав к окну, Абдул-Гамид тихонько отдернул штору, и увидел, как в багровом зареве адского огня разлетается обломками казарма султанских гвардейцев. А в небе над ней, освещенная отблесками пожара, проносится воистину порождение шайтана - огромная железная стрекоза, изрыгающая смерть и пламя...

   Холодный пот побежал по спине султана... Он отвернулся от окна, и в этом момент в коридоре что-то грохнуло... Дверь в спальню слетела с петель, и рухнула на пол. Хватаясь за револьвер, "Повелитель правоверных" успел увидеть мелькнувшую в клубах пыли фигуру в черном, с круглой стеклянной головой, и с лягушачьми глазами. "Это слуга Иблиса пришел за мной..." - успел простонать Абдул-Гамид, наводя на дверь ствол револьвера. В это время прямо перед ним об пол стукнулся небольшой предмет, и все вокруг залил ослепительный свет, который был ярче тысячи солнц. Султан икнул и потерял сознание... Он не почувствовал, как на его запястьях защелкнулись наручники, и не услышал, как хриплый голос наклонившегося над ним человека произнес - Готовченко!

Рука в черной перчатке аккуратно взяла с туалетного столика листок бумаги с арабскими письменами, и спрятала в карман. В ведомстве полковника Антоновой есть люди, которым весьма пригодятся такие бумажки.