Прочитайте онлайн Доминика и Бовалле | Глава 7

Читать книгу Доминика и Бовалле
4718+2778
  • Автор:
  • Перевёл: Е. З. Фрадкина
  • Язык: ru

Глава 7

Джерард поведал миледи Бовалле, которую они нашли в галерее, о новых безумствах брата. Тяжело опустившись в кресло, обитое золоченой кожей, он говорил пространно и с горечью. Миледи слушала его с изумлением и печалью, а Николас тем временем прогуливался по галерее, рассматривая последние приобретения милорда и не прислушиваясь к беседе.

— Если у вас больше влияния, чем у меня, Кейт, умоляю вас воспользоваться им сейчас, — сказал Джерард. — Правда, Ник живет лишь для того, чтобы мучить меня, но я все же хочу, чтобы он продолжал жить.

Николас оторвался от пристального созерцания какой-то вещицы в одной из горок.

— Откуда у тебя эта майолика, Джерард? — спросил он.

— Но ведь Николас не может в самом деле намереваться осуществить подобное! — выразила надежду миледи.

— Если вы уговорите его признать хотя бы это, мадам, я — ваш должник. Убедите его внять разумному совету!

Она повернула голову и увидела в дальнем конце галереи Николаса, поглощенного созерцанием майолики.

— Мой добрый брат! Николас! Не скажете ли вы мне, о чем вы думаете?

Николас поставил вещицу на место и не спеша подошел к миледи.

— О посуде из майолики, Кейт, но Джерард не отвечает на мой вопрос. Чего вы желаете?

— Помилуй тебя Боже, Ник, неужели ты не можешь быть серьезным даже сейчас? — резко спросил милорд.

Николас стоял перед ними, заложив руки за пояс и мягко покачиваясь на носках. В уголках его рта затаилась улыбка.

— Зачем так горячиться? Я уже все рассказал, Джерард, и тебе это вовсе не понравилось. Чего ты хочешь теперь?

— Ник, опомнись и дай мне трезвый ответ! Скажи, что ты пошутил.

— Отвечаю тебе трезво, брат, что я не шутил.

Рука милорда сжала подлокотник кресла.

— Это значит швыряться своей жизнью ради каприза. Она тебе надоела? Тебе так нравится мысль о смерти? Или тебя настолько опьянил успех, что ты даже теперь на него надеешься?

Николас кивнул.

— О, Николас, но это на вас не похоже! — взволнованно произнесла миледи.

— Это как раз на него похоже, мадам! — возразил Джерард. — Николаса хлебом не корми, только дай ему какую-нибудь дикую идею! Но мысль привезти домой девушку из Испании — иностранку и врага — и сделать ее миледи переходит все границы!

— В самом деле? — быстро перебил его Николас. — Джерард, ты не прав. Я только следую примеру первого барона, который также привез домой невесту, бывшую иностранкой и врагом.

Милорд свирепо уставился на него, а миледи беспокойно зашевелилась и поспешно заговорила:

— Какая она, Николас?

— Тьфу! — в сердцах плюнул милорд.

Николас посмотрел на миледи, и взгляд его смягчился.

— Кейт, это маленькая леди, вся из огня и отваги, с большими карими глазами, ямочками на щеках и самым прелестным ртом во всем христианском мире.

— Но она испанка! — возразила миледи.

— Ручаюсь, что я это исправлю, — беспечно сказал Бовалле.

Миледи пленил дух романтики, и она улыбнулась и вздохнула. Однако милорд очень быстро вернул ее на землю.

— Какой смысл спрашивать, какая она? Ты никогда ее не увидишь. Не увидишь ты и Ника, если он отправится в это безумное путешествие. Это не подлежит сомнению.

Николас рассмеялся:

— Джерард, не подлежит сомнению только одно: что ты никогда от меня не избавишься. Я всегда возвращаюсь, чтобы быть несчастьем твоей жизни.

— Ты прекрасно знаешь, Ник, что у меня нет желания избавиться от тебя. Как же мне убедить тебя? Ради нашего рода!

Николас поднял руку и показал кольцо Доминики, которое носил на мизинце.

— Посмотри, вот подарок моей дамы. Я поклялся на нем, что приеду за ней. Ответил ли я тебе?

Милорд сделал жест отчаяния.

— Я вижу, что с тобой, как всегда, бесполезно спорить. Когда ты едешь?

— Месяца через три, — ответил Николас. — «Отважный» сейчас в доке, его нужно отремонтировать. На этой неделе я должен съездить в Лондон, чтобы засвидетельствовать свое почтение королеве. Я договорился с молодым Данджерфилдом там встретиться. Из Лондона я мог бы поехать в Вустершир повидать Аделу. Так что ждите меня домой через месяц, можете не сомневаться.

Через два дня он выехал из Элрестона на берберийской лошади из конюшни милорда. За ним чинно трусил Джошуа Диммок. Они не спеша направились напрямик и выехали на почтовый тракт.

— Ни минуты покоя! — сетовал Джошуа, обращаясь к небесам. — Если не утонем в море, так увязнем в болоте — все едино!

— Умолкни, болтун! — сказал Бовалле и заставил свою лошадь сделать курбет на лугу.

Поздно вечером наконец показался город. В этот момент как раз запирали ворота.

— Вот те на! — воскликнул Джошуа, не на шутку разгневавшись. — Не пустить Бовалле! Сейчас вы увидите, что я сделаю с этими наглыми лондонцами!

— Никакой драки здесь, задира! Мы остановимся в «Табарде».

В окнах гостиницы гостеприимно светились огни. Она предоставила в распоряжение Бовалле лучшее из того, что имела. Он остановился всего на одну ночь, а утром поехал по Лондонскому мосту к «Таверне дьявола» в Ист-Чипе, где не без оснований рассчитывал встретить сэра Фрэнсиса Дрейка.

Хозяин, хорошо знавший Бовалле, почтительно приветствовал его и захлопотал, готовя комнату для его милости. Сэр Фрэнсис действительно жил в этой гостинице, но утром он ушел, и хозяин не знал куда. Однако на одиннадцать часов заказан обед, на котором должен быть мастер Хокинз — нет, не мастер Джон, а его брат, — а также сэр Уильям Кэвендиш и еще кое-кто.

— Поставь для меня прибор, Уодлоу, — попросил сэр Николас и отправился на поиски сэра Фрэнсиса или еще кого-нибудь из друзей.

Собор Святого Павла был самым вероятным местом, возле которого можно было найти сэра Фрэнсиса — он обязательно должен был там появиться, чтобы разузнать текущие новости. Сэр Николас зашагал на запад по людным улицам и, подойдя как раз вовремя к большому собору, поднялся по ступеням, звеня шпорами.

Теперь у этой церкви уже не собирались купцы и менялы, как это было еще двадцать лет назад, но площадь у собора Святого Павла все еще служила местом встреч для всех придворных, которые желали показаться на людях. Если вы хотели встретить друга или услышать последние новости, вам нужно было отправиться к собору Святого Павла, где вы непременно увидели бы большинство именитых людей Лондона.

Вместе с Бовалле сюда пришло человек двадцать молодых придворных кавалеров, которые обменивались светскими сплетнями. Скользнув по ним взглядом, он проложил себе дорогу и зорко огляделся. Из-за голов двух фатоватых джентльменов, неодобрительно глядевших на него, сэр Николас увидел коренастого человека с буйной бородой золотистого цвета, широким лицом и продолговатыми серыми глазами, которые слегка косили. Этот человек стоял, подбоченясь и широко расставив ноги, и беседовал с пожилым джентльменом в длинном плаще. На нем был колет горохового цвета с толстой подкладкой, в ухе сверкала драгоценная серьга.

Сэр Николас пробился сквозь толпу и поднял руку для приветствия. Коренастый человек заметил это, и его узкие глаза расширились. Взмахнув рукой, он проложил себе путь к Бовалле.

— Да это же мой Ник! — громко сказал он. У него был зычный голос — видно было, что этот человек привык перекрикивать ветер и канонаду. Он схватил Бовалле за руку и похлопал по плечу. — Откуда ты взялся, задира? Клянусь всеми святыми, рад тебя видеть, парень!

Несколько голов обернулись к ним. Какой-то джентльмен протолкался вперед, говоря:

— Бовалле, честное слово, он! Храни тебя Бог, Николас!

Бовалле поздоровался с приятелем, подошли и другие. Дрейк все еще держал его за плечо, и Ник постоял немного, праздно болтая и отвечая на нетерпеливые вопросы. Однако вскоре Дрейк увлек его в сторону, и они зашагали рядом к таверне.

— Какие новости? — спросил Дрейк. — Я слышал о тебе на Мэйне — сказали, что ты все хорохоришься. Как дела?

— Хорошо, — ответил Николас и вкратце рассказал о своих приключениях.

Дрейк кивнул.

— Без потерь?

— Несколько смертей, вот и все. Перинат отправился из Сантьяго, чтобы преподать мне урок. — Он усмехнулся и взмахнул рукой, на которой сверкнуло кольцо с рубином. — Вот! Я взял его у Перината на память.

Дрейк рассмеялся и пожал его руку.

— Гордый петушок! Что еще?

— Галеон, направлявшийся в Виго, груженный шелком, специями и золотом. Пока все. Расскажите, что у вас.

Дрейк, только что вернувшийся из Виргинии, сообщил свои новости. Он привез колонистов обратно, и ему было о чем рассказать. Увлекшись беседой, они замедлили шаги, так что добрались до «Дьявола» в двенадцатом часу. На втором этаже уже собралось полдюжины гостей, поджидавших хозяина.

Дрейк вошел в комнату, обнимая Бовалле за плечи.

— Прошу меня простить! — сказал он. — Посмотрите, кого я привел!

Собравшиеся зашевелились, раздались крики: «Бешеный Ник! Боже правый!» и разноголосые приветствия.

Там были Фробишер, спокойно поздоровавшийся с вошедшими; Уильям Хокинз — солидный человек в одежде из грубой шерсти; молодой Ричард, его племянник; Джон Дейвис, крепко сколоченный верзила, и многие другие — все они были знакомы сэру Николасу. Вскоре под балками потолка раздался звон кружек, веселый смех, и собравшиеся принялись обмениваться рассказами о бурных приключениях. Дрейк восседал во главе стола, по правую руку от него сидел сэр Николас, по левую — Фробишер, который сказал, наклонившись к Бовалле:

— Я слышал о вашем приезде: ваши люди встретились с моими в «Храбром Хауарде». Смелые подвиги! Кажется, у вас на борту были женщины?

Дрейк многозначительно взглянул на Бовалле. У юного Кэвендиша был такой вид, словно ему хотелось услышать побольше, но он не решался подать голос в таком почтенном собрании.

— Это верно, — беспечно ответил сэр Николас.

— Странное занятие для моряка, — заметил Фробишер с иронией. — Возможно, новое колдовство?

— Ты завидуешь, Мартин, — расхохотался Дрейк. — Так что же произошло, Ник?

— Все довольно просто, — сказал Бовалле и вкратце поведал о случившемся.

Дрейк обмакнул кусок хлеба в вино, искоса поглядывая на Николаса. Фробишер мрачно изрек:

— Бовалле ищет в море романтики и делает красивый жест. Я бы не поплыл с вами, Бовалле, и за тысячу фунтов.

— Кишка тонка, Фробишер? — спросил сэр Николас медовым тоном.

— Нет, дьявол меня побери! Но у тебя каждый раз, когда ты выходишь в море, происходит какая-то чертовщина! Что принесло тебе это путешествие?

— Несколько прекрасных трофеев, — сказал Дрейк. — И кольцо от Перината — на память, да, Ник?

— Я простой человек, — заметил Фробишер. — Слишком простой для таких дел — не то что Дрейк и вы! — Он покачал головой.

Мастер Дейвис внезапно рассмеялся и заговорил об обсуждавшейся экспедиции в поисках Северо-Западного прохода, в который он так пламенно верил.

— Да, Ник, вы безумный бродяга, но если вы хотите рискнуть, вам место рядом со мной.

Эта тема вызвала общее оживление, послышались шуточки по поводу горячей убежденности Дейвиса и не совсем литературные выражения.

Кэвендиш, который с блестящими глазами прислушивался к беседе, время от времени отваживаясь вставить слово, вскоре поведал о своих планах. У него было три корабля, снаряженных для экспедиции в Вест-Индию, и ему не терпелось последовать смелым примерам других. Сэр Николас пожелал ему счастливого пути и выпил за успех его предприятия. Он поймал на себе серьезный, изучающий взгляд серых глаз юного Ричарда Хокинза, обратился к нему с шуткой, и тот покраснел и рассмеялся.

— Этот младенец плывет с вами, Дрейк? — спросил сэр Николас. — Подумать только! Когда я уезжал, он был чуть ли не в пеленках!

— Да, да, — отозвался Дрейк. — Все они одинаковы, эти Хокинзы, — рождены для моря. Ты повидался со старым мастером Хокинзом в Плимуте?

— Да, мы долго беседовали за кружкой превосходного пива. Я слышал, Ричард, что Великий Джон стал еще более великим.

— Отец говорит о войне с Испанией, — ответил Ричард. — По его словам, Уолсингем ожидает ее.

— Выпьем за этот счастливый день! — сказал Бовалле.

Фробишер вмешался в разговор, осведомляясь о планах Бовалле. Мастер Дейвис, оторвавшись от блюда с угрями, стукнул кулаком по столу и снова громогласно пригласил Бовалле плыть с ним к Северо-Западному проходу.

Бовалле со смехом отклонил это приглашение, дав Фробишеру уклончивый ответ. Дрейк снова покосился на него.

Гораздо позже, когда они сидели вдвоем в опустевшей комнате у горящего очага, Дрейк пустил облачко дыма из длинной трубки, вытянул перед собой ноги и взглянул на Бовалле своими узкими всевидящими глазами.

— Ну, так что там за чертовщина, Ник? — спросил он. — Расскажи-ка мне.

Бовалле оторвался от созерцания алого пламени и с вызовом взглянул на Дрейка.

— А почему это у меня на уме должна быть чертовщина?

Дрейк указал на него трубкой.

— Я ведь знаю тебя, Ник. Ты мне не все рассказал, но Мартин попал в точку насчет твоей тайны.

Когда Дрейк услышал все, у него челюсть отвисла, но глаза одобрительно сверкнули.

— Здорово, очень здорово! — сказал он. — И что же теперь?

— Я еду за ней в Испанию, — ответил сэр Николас точно таким тоном, каким сказал бы, что едет в Вестминстер.

В ответ на это раздался громовой смех Дрейка.

— Да поможет тебе Бог! — Внезапно он протрезвел и, наклонившись вперед, крепко взял Бовалле за руку. — Послушай-ка, Ник, не делай этого. Ты слишком хорош, чтобы тебя потерять.

Блестящие синие глаза на минуту встретились с продолговатыми серыми.

— Думаете, я там пропаду?

Дрейк покрутил бороду и пожевал ее конец.

— Ведь ты всего лишь человек. — Он пожал плечами. — Ну что же, оставь Филиппа с носом, Ник, если тебе встретится его сатанинское величество! Клянусь, ты выберешься невредимым из самого ада! Но как же ты поедешь в Испанию? Через свой порт контрабандистов?

— Нет, я думал о нем, но это опасно. Мне нужны бумаги, которые можно предъявить в случае необходимости. Чертовски не везет, что у нас сейчас нет посла в Мадриде.

— Английские бумаги не годятся, — сказал Дрейк. — Ты с самого начала обречен на неудачу. Так что откажись от этой безрассудной затеи.

— Клянусь Богом, я не отступлю! Я попытаю счастья у своих французских родственников.

— Черт побери, а они у тебя есть?

— Да, и много. Один из них будет рад оказать мне услугу во имя старых времен. Это маркиз де Бельреми, с которым я много лет назад проехал немало лье по Европе. Да уж, побывали мы с ним в разных переделках, видит Бог! — При этом воспоминании Бовалле тихо рассмеялся. — Если он поможет мне раздобыть французские документы — хорошо, если нет — как-нибудь выкручусь.

Дрейк в молчании пускал клубы дыма.

— И разрешение на путешествие за море, мастер Безумец. Каперского свидетельства недостаточно для такого предприятия. Сдается мне, что у королевы на тебя совсем другие виды, и вряд ли она захочет потерять тебя в этой рискованной поездке в Испанию.

— Поверьте мне, я получу разрешение. Если королева откажет, то, может, Уолсингем проявит большую любезность?

Дрейк состроил гримасу.

— Да, черт возьми, нам известно, что он был бы не прочь заслать в Испанию шпиона. Опомнись, Ник, это просто безумие! Неужели ты ни во что не ставишь свою жизнь?

— Но ведь она заколдована — вы сами так говорили, Дрейк. Где сейчас двор?

— В Вестминстере.

— Тогда я завтра отправляюсь в Вестминстер, — сказал сэр Николас.

На следующий день утром он явился во дворец. На нем был нарядный колет с разрезами, бородка подстрижена, и он надушился мускусом. На плечах — плащ бургундского покроя, край которого был небрежно переброшен через руку. Попасть во дворец было нетрудно, особенно сэру Николасу Бовалле, любимцу ее величества. Королева всегда питала слабость к красивым смельчакам.

Сэр Николас без труда добрался до одной из длинных галерей, куда его направили. Там собралось несколько придворных дам и множество кавалеров. Он узнал, что королева уединилась с французским послом, сэром Фрэнсисом Уолсингемом и сэром Джеймсом Крофтсом. Это сообщил ему вице-канцлер сэр Кристофер Хэттон, который с важным видом прогуливался по галерее. Хэттон поздоровался с ним вежливо, но прохладно, протянув для пожатия два пальца. Бовалле вскоре завел беседу с элегантным и серьезным Рейли, который также ожидал появления ее величества в галерее. Сэр Кристофер свирепо взглянул на него и даже подобрал край одежды, чтобы случайно не коснуться Рейли. При виде этого сэр Николас открыто усмехнулся: ревность сэра Кристофера показалась ему забавной.

Ему пришлось прождать около получаса, но он провел это время не без приятности, и очень скоро одна из фрейлин смущенно захихикала, решив, что он дерзкий нахал. Несомненно, так оно и было.

В дальнем конце галереи началось какое-то движение — отдернули занавес, и медленно вошли четверо. Первой шла королева — худощавая дама среднего роста на очень высоких каблуках. Огромный воротник, украшенный драгоценными камнями, возвышался у нее за головой. Огненно-рыжие волосы были завиты, искусно причесаны и украшены драгоценными гребнями. На ней была юбка чудовищных размеров, рукава с буфами были расшиты драгоценностями. Разодетая в богатейшие ткани и сверкавшая бесценными камнями, королева притягивала все взоры, но ничего не изменилось бы, будь она одета в скромную бумазею. Ее лицо было так сильно нарумянено, что казалось маской, но глаза были очень живые. Это были странные темные глаза, небольшие, но очень яркие, и взгляд их словно пронзал насквозь.

Чуть позади нее стоял де Мовисьер, держась за занавес. Наклонив величественную голову, он почтительно прислушивался к словам, которые королева бросала ему через плечо. За ним был сэр Фрэнсис Уолсингем, державший какой-то листок бумаги, который он вскоре передал нахмуренному Крофтсу, стоявшему поодаль. Бездонные, печальные глаза сэра Фрэнсиса, казалось, видят всех в галерее. На минуту они остановились на Бовалле, но он не подал ему никакого знака.

Де Мовисьер, склонившись, поцеловал руку королеве. Она постукивала ногой, а глаза ее метали молнии. Фрейлины были хорошо знакомы с этими признаками, не предвещавшими ничего хорошего.

Де Мовисьер с поклонами удалился. Королева кивнула, но продолжала постукивать ногой по полу. Она была не в духе. Бросив сердитый взгляд на двух министров, она раздраженно повела плечами.

Уолсингем согнул длинный палец: его августейшую повелительницу нужно отвлечь. Тут не помогут ни Хэттон, ни Рейли, которых она видит каждый день. Поистине, сэр Николас Бовалле появился весьма кстати.

— Черт побери! — чертыхнулась ее величество. — Кажется, меня вовсю уламывают!

Послышались быстрые шаги, и джентльмен, встав перед ней на колено, дерзнул взглянуть ей прямо в лицо сверкавшими глазами.

— Черт возьми! — снова выругалась королева, на сей раз в полном восторге. — Бовалле!

Ему протянули руку для поцелуя, шлепнули веером по пальцам и попросили подняться. Грозу пронесло, ее величество счастливо отвлекли. Уолсингем мог теперь спокойно прятать улыбку в бороду, а сэр Джеймс Крофте — перестать озабоченно хмуриться.

— А, бродяга! — приветствовала Бовалле ее величество, показывая в широкой улыбке не очень белые зубы. — Итак, вы снова вернулись!

— Как иголка к магниту, мадам, — быстро ответил сэр Николас.

Опершись о его руку, она прошла несколько шагов по галерее.

— Какие новости о моем добром испанском кузене вы мне привезли?

— Увы, мадам, мне достоверно известно, что он потерял три хороших судна: каракку и два высоких галеона.

Ее блестящие глаза искоса взглянули на него.

— Так-так! И кому же они достались?

— Одному бродяге, мадам, по имени Бовалле.

Королева рассмеялась:

— Клянусь, вы мне нравитесь, мой веселый хвастун!

Поманив Уолсингема, она пересказала ему новости.

— Что же нам с ним сделать, сэр Фрэнсис? — спросила королева. — Просите меня, мой бродяга, и вы все получите.

Она спокойно ожидала ответа, зная, что ничем не рискует: ему ничего не нужно, напротив, он внесет вклад в ее казну.

— У меня две просьбы, мадам, умоляю вас на коленях.

— Вот дьявольщина! Честное слово, это уже нахальство! Ну что же, назовите их.

— Первая просьба заключается в том, чтобы ваше величество приняли новогодний подарок, который я подношу с таким опозданием, — всего лишь пустяк, рубины. Вторая заключается в том, чтобы ваше величество позволили мне на некоторое время съездить во Францию.

Это ей не очень понравилось. Королева нахмурилась и пожелала узнать побольше.

— Обещаю, что дам вам место при дворе, — сказала она.

Тут пришел его черед хмуриться. Настоящий придворный улыбнулся бы и поклялся в вечной преданности, а этот Бешеный Николас сдвинул черные брови и невежливо покачал головой.

— Клянусь Богом, вы настоящий нахал! — скрипучим голосом сказала королева — его ответ скорее позабавил ее, нежели разозлил. — Что такое? Вы не хотите?

— Позвольте мне, мадам, уехать на время, — повторил свою просьбу сэр Николас.

— У меня просто руки чешутся надавать вам пощечин! — заявила ее величество.

— О, мадам, не гневайтесь на язык, непривычный к лести! Я предпочитаю служить вам сильной рукой за границей, а не бездельничать у вас при дворе.

— Так-так! Неплохо сказано, а, Уолсингем? Но мне не нужна ваша сильная рука во Франции. Нет, я не даю вам разрешения. Будьте со мной откровенны, сэр! — Она увидела, что в его синих глазах пляшут искорки, и легонько хлопнула веером по руке. — А, вы смеетесь? Черт побери, вы смелый бродяга! Рассказывайте все. Говорите, Бовалле, королева слушает.

— Мадам, я не стану вас обманывать. — Бовалле опустился на колено. — Позвольте мне ненадолго уехать в Испанию.

Эта поразительная просьба прозвучала в полной тишине: все замолкли от изумления. Затем ее величество разразилась своим громким смехом, и те, кто находился в дальнем конце галереи, позавидовали Бешеному Николасу, который смог так позабавить королеву.

— Неплохая шутка! — воскликнула королева. Но ее пронзительный взгляд не отрывался от него. — Зачем вам это?

— Чтобы исполнить клятву, мадам. Не откажите в моей маленькой просьбе.

— Позволить вам уехать, чтобы погубить свою жизнь? А какая мне от этого выгода? Вы слышите, Уолсингем? Как вы думаете, этот человек действительно сошел с ума?

Уолсингем поглаживал бороду. Он тоже наблюдал за сэром Николасом, но было непонятно, что у сэра Фрэнсиса на уме.

— Возможно, сэр Николас привез бы новости из Испании, — медленно проговорил он.

Королева нетерпеливо пожала плечами.

— Ищите себе других шпионов, сэр! Ну а если я выполню вашу просьбу, сэр Николас? Что тогда?

— О, мадам, только скажите, что вам привезти из Испании!

Возможно, королеве понравился быстрый ответ, а быть может, ей любопытно было узнать, что он намерен делать. Она весело сказала:

— Самое лучшее, что есть в Испании, сэр. Не забудьте!

Затем Уолсингем спокойно заговорил своим тихим голосом, сменив тему, и Бовалле был рад, что перестали обсуждать его просьбу. Королева не сказала ни «да», ни «нет», но сэр Фрэнсис, конечно, даст Николасу Бовалле разрешение в надежде на сведения, которые он мог бы таким образом получить.