Прочитайте онлайн Доминика и Бовалле | Глава 24

Читать книгу Доминика и Бовалле
4718+2788
  • Автор:
  • Перевёл: Е. З. Фрадкина
  • Язык: ru

Глава 24

Лошадь, на которую вскочил Бовалле, была резвая гнедая, довольно легко подчинившаяся, когда он ударил ее каблуками в бока. Сэр Николас правил твердой рукой, слыша за собой топот лошадей, которых он освободил, внезапно напав на солдата, державшего поводья. Он пришпорил лошадь, и шум замер вдали. Теперь тишину нарушал только стук копыт гнедой по дороге.

Там, где дорога выходила к почтовому тракту, собралась толпа, глазевшая и жадно прислушивавшаяся. Новость о приезде стражи и о пирате, за которым она гналась, распространилась по всей деревне. Сейчас здесь собралось несколько крестьян, которые стояли разинув рот, и слуги из поместья Карвальо, вооруженные длинными палками. Фонари у них в руках покачивались и мигали, но, поскольку взошла луна, в них не было необходимости.

Сэр Николас понял, что его ожидает, и ворвался в эту небольшую толпу как удар молнии. Его попытались остановить, послышались взволнованные крики. Гнедую окружили. Царило смятение, некоторые бросались с дороги, чтобы не угодить под копыта, другие старались стукнуть всадника на обезумевшей лошади. Напуганная гнедая становилась на дыбы и фыркала, шарахалась в сторону, спасаясь от смертоносного удара дубинкой, пятилась прямо на крестьян, которые бросались врассыпную. Сжимая бока лошади коленями, сэр Николас молотил шпагой, как цепом. Он прокладывал себе дорогу, и люди разбегались от него, в спешке валясь один на другого и стремясь убраться подальше от этого дьявола. Наконец рука перестала натягивать уздечку, и гнедая лошадь, вырвавшись из толпы, поскакала на юг, к дороге, которая вела на восток, к границе.

На дороге тут и там встречались люди — те, кто отстал и спешил посмотреть, как схватят пирата. Они отскакивали в сторону, уступая дорогу безумной лошади, которая неслась прямо на них, закусив удила. В тусклом сером свете они видели выпрямившегося всадника с обнаженной шпагой в руке. Некоторые крестились, другие вскрикивали, но никто не пытался задержать Эль Бовалле.

Наконец сэр Николас увидел дорогу, которая вела на восток, и, придержав лошадь, свернул на нее. Судя по крикам, раздававшимся у него за спиной, можно было не сомневаться, что крестьяне покажут дорогу солдатам. Сэр Николас пустил лошадь легким галопом, проверяя дорогу. Она была довольно ровной, кое-где ее покрывал дерн. По обе стороны рос кустарник, среди которого попадались деревья.

За ними все яснее слышался приглушенный топот погони. Сэр Николас пришпорил лошадь и, съехав с дороги на гладкое пастбище, помчался галопом. Мягкая земля заглушала стук копыт гнедой. Умная лошадь слегка встряхнула красивой головой и, почуяв в воздухе опасность, закусила удила и понеслась вскачь.

Теперь деревья стали попадаться чаще — дубы, как заметил сэр Николас, — и вскоре впереди выросла черная стена леса. Дорога слегка изогнулась и свернула в дубовую рощу. Ветки, сплошь покрытые листвой, не пропускали лунный свет, и в лесу было совсем темно, только на дорогу кое-где падал серебряный луч.

Сэр Николас осадил лошадь и напряженно прислушался. Издалека донесся слабый стук копыт по дороге.

Он соскочил с седла, провел рукой по потной шее гнедой и повел ее в глубь леса.

Лошадь беспокойно переступала в волнении, но вскоре ласковая рука успокоила ее. Она опустила голову и стала подбирать опавшие листья.

Все яснее и яснее, как приближавшийся гром, слышался стук копыт лошадей, мчавшихся по дороге в отчаянной скачке. Гнедая подняла голову и навострила уши. Рука сэра Николаса скользнула к атласным губам лошади: звуки погони приближались, и длинные пальцы крепко сомкнулись, не давая лошади заржать.

Солдаты мчались мимо, они были так близко, что сэр Николас слышал тяжелое дыхание коней и скрип подпруг. Он зажимал морду гнедой и ждал, пока они проедут.

Солдаты ехали плотным строем, друг за другом, и через минуту уже промчались мимо. Вскоре замер последний звук. Они понеслись к границе, и невозможно было остановить их и отвлечь от цели, которая крепко засела у них в голове.

Сэр Николас отпустил голову лошади и рассмеялся.

— Да, безнадежные дураки! — сказал он. — Давайте, скачите вперед — вряд ли вам за это скажут спасибо.

Он снова вывел гнедую на дорогу, вскочил в седло и легким галопом направился по дороге в сторону Васконосы.

Доминика, сидевшая на лошади впереди Джошуа, ухватилась за седельную луку и хотела заговорить. Рука Джошуа властно зажала ей рот. Он шагом ехал через лес, направляясь на запад.

Наконец решив, что уже можно вернуться на дорогу, Джошуа выехал на нее примерно в четверти мили от охотничьего домика и пустил лошадь галопом.

Доминика попыталась заглянуть ему в лицо.

— Нет-нет, назад! Назад, я приказываю! Трус! О, низкий трус! Назад к нему, умоляю вас!

Джошуа, разрывавшийся от беспокойства и разозленный этим вынужденным бегством, не склонен был проявлять терпение.

— Успокойтесь, госпожа, мы должны ехать в Вильянову.

Она перегнулась вперед, чтобы дернуть за уздечку.

— Вы бросили его одного умирать! Вернитесь, вернитесь! Презренный трус, слюнтяй, подонок!

— Ха, какие изысканные выражения для дамы! — рассвирепел Джошуа. — Так знайте же, госпожа, что если бы не вы, я был бы сейчас возле сэра Николаса, и гораздо охотнее, чем здесь, видит Бог! Чтоб всем бабам пусто было! Разве я увожу вас ради собственного удовольствия? Стыдитесь, сеньорита! Так приказал хозяин, и лучше бы мне никогда не слышать таких приказов! Отпустите поводья, говорю вам!

Пальцы девушки погладили руку, державшую уздечку.

— Нет-нет, я не то хотела сказать, Джошуа! Ради всего святого, оставьте меня и возвращайтесь к нему! Я буду тихо сидеть и сделаю все, как вы скажете, только вернитесь, чтобы помочь сэру Николасу!

— И оказаться с проломленной башкой за все мои старания, — сказал Джошуа. — Моего хозяина опасно сердить, сеньорита. Нет-нет, те, кто плавает со Смеющимся Ником, должны подчиняться его приказам и в радости, и в горе. Не бойтесь, его планы хорошо продуманы, уверяю вас.

Доминика умоляла, бушевала, приказывала и уговаривала.

— Я не стою его жизни! — повторяла она снова и снова.

— Уверен, мне бы не поздоровилось, если бы сэр Николас услышал, что я с вами соглашаюсь, — заметил Джошуа. — Так что я лучше промолчу.

«Бог знает, чего только я не наболтал, пока мы скакали, — рассказывал он впоследствии. — Пожалуй, мы с моей госпожой наговорили друг другу немало резких слов, но я не держу на нее зла, да и она никогда потом это мне не припоминала. Вот что удивительно, а ведь она женщина!»

Погони не было слышно, и Джошуа поехал медленнее, а вскоре пустил лошадь рысью. Доминика затихла, но при лунном свете было видно, что лицо у нее бледное и измученное. Джошуа, у которого тоже было тяжело на сердце, растрогался и попытался ее утешить:

— Не грустите, госпожа, сегодня ночью сэр Николас будет с нами.

Она взглянула на него:

— Но как же он может один справиться со всеми солдатами?

— Помяните мое слово, он как-нибудь проведет их, — убежденно заявил Джошуа. — Возможно, вы не верили, сеньорита, что он сбежит из тюрьмы, а он сбежал. Приободритесь. — Он увидел ее затуманившиеся глаза. — С вашего позволения, госпожа, и со всем почтением позволю себе заметить, что миледи Бовалле должна всегда улыбаться.

Девушка слабо улыбнулась.

— Да, это правда, — ответила она и закусила губу. — Я видела его всего один миг!

— Терпение, госпожа. Возьму на себя смелость утверждать, что скоро он появится, да еще с каким шумом!

Они приехали в Вильянову в одиннадцатом часу ночи и остановились в гостинице.

— Придется снова врать! — сказал Джошуа. — Предоставьте все мне, сеньорита. — Он снял ее с седла и тут же поднял суматоху. — Эй, вы, там! Комнату для благородной сеньоры! Ну-ка, живее! Хозяин!

Из освещенной комнаты вышел дородный субъект и в изумлении уставился на Доминику. Она подумала, что, должно быть, выглядит довольно странно, разъезжая по дорогам в столь поздний час без плаща, капюшона и даже своей лошади.

— Приветствую вас! — воскликнул Джошуа и продолжал сыпать словами. — Да уж, помотало нас сегодня вечером! Комнату для моей госпожи и ужин — немедленно! Благородный сеньор следует за нами и скоро будет здесь.

Трактирщик медленно обвел Доминику взглядом.

— Что такое? — подозрительно спросил он.

Доминика выступила вперед. Она тоже умела сыграть роль.

— Комнату, хозяин, и немедленно, — высокомерно приказала она. — Вы что, будете держать меня на пороге?

Джошуа с поклонами ввел свою госпожу в гостиницу.

— Разбойники, хозяин, — бросил он через плечо. — Их было трое, и лошадь госпожи убили под ней. Ах, как не повезло!

— Бандиты? Храни нас Иисус! — Трактирщик перекрестился. — А как же сеньор?

— О, будьте уверены, мой господин гонится за разбойниками, — на ходу сочинил Джошуа. — «Как! — воскликнул он. — Это так и сойдет им с рук?» Негодяи увели наших вьючных лошадей, и мой господин не удержался, чтобы не отправиться за ними в погоню, а мне предоставил найти приют для благородной сеньоры. О, это отчаянный смельчак!

Доминика перебила тоном госпожи, привыкшей повелевать:

— Спальню, хозяин, да поживее, и ужин к приезду дона Томаса.

Ее тон оказал желаемое воздействие. Было ясно, что это знатная дама, и трактирщик поклонился ей. Однако он, несомненно, что-то подозревал.

«Еще бы ему не сомневаться! — говорил потом Джошуа Диммок. — Невероятная история, скажу я вам, но к тому времени я окончательно иссяк и не смог сочинить ничего более убедительного, что на меня не похоже».

Донью Доминику провели наверх в прекрасную комнату, большую и удобную. Она опустилась в кресло и сказала раздраженным тоном, предназначавшимся для ушей трактирщика:

— Это ты, Педро, должен был преследовать этих негодяев. Дон Томас слишком несдержан. Отправить меня вот так, а самому остаться. — Словно внезапно заметив озадаченного хозяина, она спросила: — Ну, что такое? Что вы хотите?

Он вышел с поклонами, заверив ее, что ужин будет подан к приезду сеньора. Вид двойного дуката, который Джошуа небрежно вертел в руках, окончательно убедил его держать свои подозрения при себе. Двойные дукаты не так уж часто водились в этой деревне, чтобы позволить себе потерять один из них.

Джошуа оживленно кивнул и со значением показал большим пальцем вниз.

— Все идет прекрасно, — сказал он. — А теперь, сеньорита, я пойду сниму узел со спины своей кобылы, с вашего позволения. Надеюсь, что сэр Николас не потеряет свой тюк, потому что там почти вся его одежда, а я уже слышу, как утром он требует свежую рубашку и брыжи.

Уверенность Джошуа, что Бовалле вернется, заразила Доминику. Она рассмеялась и взглянула на свой измятый костюм для верховой езды.

— Свежие брыжи для сэра Николаса! Интересно, а что вы предложите мне — ведь у меня всего одно платье, в котором я сейчас!

— Очень остроумный вопрос, сеньора, признаю. Об этом надо было подумать заранее. Но так бывает всегда, когда мой хозяин в подобном настроении! Боюсь, что он потерял свой узел и оставил ножны. Но с ним ведь сладу нет. «Не унывай!» Ах, разве я сам этого не знаю? Мы бросаемся в пекло, и если нам удается выбраться с целой шкурой, это чудо.

Он спустился забрать узел, присмотреть, чтобы лошадь поставили в стойло и накормили, а также заказать ужин для своей госпожи, который ей подали в комнату. Блюда, накрытые крышками, оставили на столе до приезда Бовалле. Трактирщик уже почти не сомневался, что принимает знатных гостей. Он не мог догадаться, по какому таинственному делу они едут, но был склонен подозревать похищение, и его сбивало с толку лишь непонятное отсутствие сеньора. Поведение Джошуа убедило его в том, что он обслуживает знатную сеньору. Только слуга человека, занимающего очень высокое положение в обществе, мог командовать как Джошуа. К приезду его господина должен быть приготовлен холодный каплун. Как, разве тут нет вина получше, чем эта кислятина? Пусть поспешат в подвал за бутылкой самого лучшего вина, которое у него есть. А где же молочные поросята? Что, сеньора должна ужинать такой тощей птицей и бычьим языком? Позор! Хозяину следует знать, что с такой знатной дамой, как его госпожа, не обращаются подобным образом.

Джошуа сам прислуживал Доминике и проявил суровость, когда у нее совсем не оказалось аппетита. Девушка посмотрела на него большими испуганными глазами.

— Он не едет, — сказала она.

— Терпение, сеньорита, терпение, он же не птица! — проворчал Джошуа. — Если он оттуда выбрался, ему еще нужно повести их по ложному следу к границе. Ни к чему, чтобы они гнались за нами по пятам, госпожа, — вы же не можете скакать во весь опор, а пришлось бы.

— Я очень хорошо езжу верхом, когда мне представляется такая возможность, — мягко возразила Доминика.

Время шло. Несколько человек, засидевшихся за вином, ушли домой. Свечи под лестницей погасили, и в таверне все стихло. Джошуа распорядился, чтобы приготовили комнату для его господина и разожгли камин у Доминики, весьма разумно рассудив, что приветливое потрескивание дров больше успокоит ее, чем его речи.

Она сидела у камина, пытаясь приободриться, и время от времени тревожно поглядывала на Джошуа. Она не хотела, чтобы он оставлял ее одну, и ни за что не желала идти спать, несмотря на все уговоры. Он может командовать и помыкать ею в других делах, но ему не удастся заставить ее отдыхать, пока она не будет уверена, что сэр Николас в безопасности.

— Я возьму на себя смелость сказать, сеньорита, что завтра у вас будет трудный день и сейчас вам бы лучше попробовать уснуть.

— Ни за что! — заявила Доминика, в которой снова взыграл гордый дух. Тем дело и кончилось.

Время близилось к полуночи, когда они услышали, как к гостинице приближается всадник. Джошуа поднял палец и выпятил грудь.

— Ах, сеньора! Ну, что я вам говорил? О, не сомневайтесь в Бовалле!

Подойдя к окну, он распахнул его.

Доминика вскочила ломая руки.

— Не может быть! Наверно, это какой-то солдат разыскивает меня. Я не могу поверить…

Лошадь осадили прямо под окном.

— Эй! — зазвенел голос Бовалле. Он посмотрел наверх и увидел Джошуа, выглянувшего из окна. — Какого черта, Джошуа, что ты там делаешь? А ну-ка, выйди и впусти меня!

Доминика упала в кресло, чуть не плача от облегчения. Джошуа направился к двери.

— Да-да, это на него похоже, — сказал он. — Кричит во весь голос, совершенно не думая о том, что его могут услышать. Ах, сорвиголова!

Слуга вышел, и Доминика услышала, как он спускается по лестнице и отодвигает дверные засовы, отвечая разбуженному трактирщику, что все в порядке. Затем на лестнице послышались легкие шаги, дверь распахнулась, и в следующее мгновение Доминика оказалась в объятиях Бовалле.