Прочитайте онлайн Доминика и Бовалле | Глава 21

Читать книгу Доминика и Бовалле
4718+2944
  • Автор:
  • Перевёл: Е. З. Фрадкина

Глава 21

Всадники взяли Доминику в плотное кольцо, и бесполезно было бороться, так как ее лошадь сильно тянули за уздечку. Она отчаянно пыталась осадить лошадь, но уздечку вырвали у нее из рук. Сильный удар по крупу заставил напуганное животное рвануться вперед. Доминика наклонилась в седле, чтобы ударить человека, который вел ее лошадь, но он только рассмеялся, велел ей успокоиться и продолжал идти вперед. Она рыдала в бессильной ярости и была готова скорее спрыгнуть с седла, чем позволить так нагло обращаться с собой.

— Кто вы? — задыхаясь, спросила Доминика. — Чего вы от меня хотите? Отвечайте!

Никто не ответил на ее вопрос. Она в неистовстве оглядела их, но ничего не смогла прочесть на лицах, скрытых масками. Тогда она попыталась понять, куда они едут, и обнаружила, что они съехали с дороги и поднимаются по небольшому холму, за которым виднеется лес.

Им пришлось замедлить шаг, так как стали встречаться валуны, а ветки деревьев нависали над головой. Дорога шла лесом. Насколько могла понять Доминика, они направлялись на север, в Васконосу.

Какой-то человек подъехал к ней с другой стороны. Доминика пристально взглянула на него и увидела руку в элегантной перчатке, державшую поводья. До нее донесся запах мускуса, и ею овладело холодное бешенство, лишившее ее дара речи. Она долго не находила слов и наконец произнесла тоном, исполненным презрения:

— Вы можете снять маску, мой отважный кузен, — я вас узнала.

Диего издал смешок и поднял руку, чтобы снять маску.

— Прекрасная кузина, какая приятная встреча! — произнес он и поклонился.

Доминика процедила сквозь зубы:

— Если я не ошибаюсь, сеньор, скоро вы перестанете так думать.

— Я уверен, что вы ошибаетесь, милая кузина, — ответил Диего и снова рассмеялся.

Она поджала губы и продолжила путь в молчании. Через некоторое время дон Диего наклонился и взял уздечку Доминики у человека, который вел ее лошадь.

— Позвольте мне сопровождать вас, дитя мое.

— По-моему, у меня нет другого выбора, сеньор.

Они ехали впереди отряда.

— Вы сами довели меня до этого, Доминика, — мягко сказал дон Диего.

Доминика коротко рассмеялась в ответ. Теперь она презирала его еще больше. Что это за мужчина, который хнычет и извиняется за свой подлый поступок!

— Святая Дева! — воскликнула она. — Это ваше оправдание, кузен?

— Нет, мое оправдание — любовь к вам! — возразил он, вспыхнув от презрения, прозвучавшего в ее голосе.

— Удивительная любовь, нечего сказать!

— Она не знает препятствий. Вы довели меня до отчаяния. Не думайте обо мне плохо.

— Я о вас вообще не думаю. Вы для меня — никто.

Его брови сошлись на переносице.

— Я докажу вам, что вы не правы, Доминика.

Она зевнула.

— Вы меня презираете, но я вас люблю, — сказал Диего. — Вы насмехались надо мной, говорили колкости, бросали холодные взгляды, но теперь я держу вас сильной рукой.

Ее глаза сверкнули, а губы скривились.

— Это у вас-то сильная рука? — Она шлепнула его по руке перчаткой. — Боже мой, я могла бы показать вам сильную руку, которая посрамила бы вашу!

Он покраснел.

— Вы себя выдаете, Доминика. Значит, у Бовалле сильная рука? А спасла ли она его от заточения и спасет ли от костра?

Доминика взглянула на него с пренебрежением.

— Вы бредите. Это просто смешно! Господи, как же вы мне надоели!

— Недолго вам осталось так говорить, — ответил Диего.

— Как, неужели я скоро от вас избавлюсь? В таком случае благодарю Бога за счастливое освобождение.

Он усмехнулся ей в лицо:

— Кто вас освободит, сеньорита? Ваш прекрасный Бовалле, которого так ловко поймали и посадили в тюрьму? Вы устанете его ждать, поверьте мне.

— Я охотно вам верю, сеньор, — беспечно ответила она. — Но не сомневаюсь, что шевалье де Гиз счастлив был бы оказать мне услугу, будь он на свободе.

— Очень умно, — похвалил дон Диего. — Но я разгадал вашу тайну в тот вечер, когда его арестовали. К чему продолжать притворяться?

Доминика пожала плечами.

— Если вам в голову пришла нелепая фантазия, не понимаю, почему я должна ее разделять. — Она обернулась к нему. — Полагаю, мое похищение задумала тетушка?

— Дорогая кузина, воздайте должное тому, кто это заслужил. Идея всецело принадлежит мне.

— Вы изумляете меня, сеньор. Я не ожидала, что у вас хватит отваги для столь дерзкого предприятия.

— Возможно, я не так уж робок, как вам кажется, — быстро ответил Диего. — Если вам нравится находиться среди пиратов, вам должно прийтись по вкусу это приключение.

— Да, сеньор, возможно, если бы похитителем был любой другой человек, — сказала Доминика.

Он дернул плечом.

— Кузина, вы ничего не добьетесь, говоря со мной подобным тоном.

Они продолжили путь, углубляясь в лес, и Доминика узнала дорогу. Ее везли в охотничий домик. Ей показалось верхом наглости, что он осмеливается привезти ее в дом, находящийся в каких-нибудь пяти милях от дома ее тетки. От этого оскорбления она буквально заскрежетала зубами, и на щеках вспыхнул гневный румянец.

Они подъехали к дверям, и дон Диего снял Доминику с седла. Оглядевшись, она заметила, что отряд исчез и остался всего один человек, который занялся лошадьми. Одна низость за другой! Она догадалась, что эти люди — отребье, нанятое в имении, и могла себе представить, какими шуточками и лукавыми взглядами на ее счет они обменивались. Она так разъярилась, что для страха не осталось места.

Луис, камердинер дона Диего, вышел из дома, кланяясь им. Он широко распахнул дверь, и, минуту поколебавшись, Доминика прошла мимо него в дом.

Диего, последовавший за ней, увидел, что она стоит у стола, постукивая ногой.

— Дражайшая кузина, вы удивительно прекрасны в гневе, — сказал он ей. — Для вас приготовлена комната наверху. Я сожалею, что не могу предоставить вам камеристку, к тому же вам не во что переодеться. Но вы найдете наверху все необходимое, и Луис принесет вам все, что пожелаете.

— Ваша предупредительность превосходит все ожидания, кузен, — ответила Доминика. — Благодарю вас, но я не намерена здесь долго оставаться. Мне бы хотелось узнать ваши планы относительно меня.

Луис на цыпочках удалился на кухню, и Доминика осталась лицом к лицу с кузеном. Она стояла посреди комнаты, надменно выпрямившись.

— В мои планы входит жениться на вас, дитя мое, как вам известно.

— В Испании принято свататься подобным способом, сеньор?

Он подошел ближе.

— Это единственный способ, который годится для такой своевольной девушки, как вы, Доминика.

— Вы обречены на разочарование, сеньор. Этот способ не годится для меня.

Диего улыбнулся:

— Вы устали от долгой поездки и пережитых волнений. Давайте, дитя мое, заключим перемирие, и позвольте проводить вас в вашу комнату! Когда вы немного передохнете, мы побеседуем.

Доминика сделала вид, что не замечает протянутой руки, и повернулась к лестнице. Ей нужно было собраться с мыслями и обдумать, как защищаться. Она понимала, что находится в большой опасности и для борьбы потребуется вся ее хитрость, а сил осталось немного. Правда, Диего будет спокоен за нее, пока она наверху, и можно попытаться сбежать. Донья Беатриса пока что остается в стороне и не мешает сыну поступать как угодно, но Доминика была совершенно уверена, что тетка не станет принимать непосредственное участие в этом гнусном фарсе. Если удастся добраться до доньи Беатрисы, она будет в безопасности.

Однако эта туманная идея потерпела полный крах. Дон Диего, проводив кузину в комнату, окна которой выходили в небольшой сад, вынул ключ.

— Извините мою неучтивость, кузина, но я должен вас запереть. Через час я зайду за вами, чтобы сопровождать к обеду, с вашего позволения!

Доминика не решилась заговорить, так как у нее перехватило дыхание. Она резко повернулась на каблуках и вошла в комнату.

Дверь за ней закрылась, и ключ повернулся в замке.

Доминика стояла, прислушиваясь, пока ступеньки не заскрипели под шагами дона Диего, затем устремилась к окну и, распахнув его, выглянула. Окно не было зарешечено, так как до земли оставалось добрых двадцать футов, а на отвесной стене не видно было ни плюща, ни водосточной трубы. Никто не отважился бы прыгнуть отсюда, так как можно было сломать ноги или разбиться. Девушка стояла у окна, тяжело дыша, и пальцы ее так вцепились в карниз, что ногти побелели. Однако бесполезно метать громы и молнии и скрежетать зубами, надо придумать другой способ бегства.

Отвернувшись от окна, Доминика прошла в комнату и огляделась. У стены стояла большая кровать с занавесями из красной камки. Стены покрывали гобелены. В комнате были сундук, кресло, скамеечка, стол с резными ножками. Над вторым сундуком, где стоял таз с кувшином из серебра, висело зеркало.

В зеркале отразилась разгневанная дама с растрепанными волосами под французским капюшоном. Ее костюм для верховой езды был измят и весь в пыли. Доминика налила в таз воды и медленно и рассеянно вымыла руки и лицо. Полотенце и мыло, издававшее тонкий аромат, были под рукой. Она стояла, вытирая пальцы, и, глядя на свое отражение, думала, думала, думала…

Часом позже дон Диего постучался в дверь. Его пригласили войти ледяным тоном. Он увидел, что кузина сидит у окна, сложив на коленях руки, — воплощение девической покорности. Но Диего слишком хорошо ее знал, чтобы поверить, что она смирилась. Даже если бы ее глаза не сверкнули холодным блеском, было совершенно ясно, что кузина приготовилась дать бой.

Он поклонился ей.

— Дражайшая кузина, ужин ожидает вас. Вы позволите проводить вас вниз?

Доминика сразу же поднялась и пошла к двери. Она даже позволила кузену вести себя под руку. В молчании они спустились по лестнице и через зал прошли в гостиную, отделанную панелями из тутового дерева. Луис почтительно ожидал, стоя за спинкой стула. Доминику проводили к столу, и она села, стараясь казаться как можно спокойнее. Задернутые шторы не пропускали угасавший дневной свет, и комнату освещали свечи, горевшие на столе. Сельская тишина окутывала дом. Доминика почувствовала себя совсем одинокой и с трудом подавила чувство тревоги.

— Милая кузина, боюсь, что угощение очень скромное, но вы меня простите. Луис — неискусный повар.

Она наклонила голову. Стол был хорош, и она решила, что дон Диего просто хотел дать ей понять, что в доме они втроем с Луисом. Это и без того ясно, подумала она.

Он налил ей в кубок вина.

— Вы выпьете немного аликанте, кузина?

Доминика быстро взглянула на него, пытаясь что-то вспомнить. Эти слова показались ей знакомыми и о чем-то странным образом напоминали. Она задумалась. Глядя на дона Диего, она видела не его, а смеющееся лицо и глаза, синие, словно море, волнуемое ветром…

«Как вы полагаете, сеньор, ваша дочь примет вино из моих рук?..»

Доминика вздрогнула и на минуту прикрыла глаза, пытаясь удержать это краткое видение, затем вновь открыла их, и кают-компания «Отважного» вернулась в прошлое.

— Благодарю вас, кузен, — спокойно ответила она и твердой рукой подняла кубок.

Она едва касалась еды и почти ничего не пила, односложно отвечая дону Диего, который весьма непринужденно беседовал с ней. Наконец был подан десерт — сладости и спелые гранаты с юга. Луис удалился, и они остались наедине.

Слегка отодвинувшись от стола, Доминика посмотрела на дона Диего:

— Кузен, я жду ваших объяснений.

Он молча поднял кубок и выпил.

— Они заключаются в одной короткой фразе, моя дорогая. Я люблю вас.

— У вас своеобразный способ доказывать свою любовь, сеньор. Может быть, вернее предположить, что вы любите мое состояние?

При этих словах дон Диего нахмурился — он не обладал откровенностью своей матери.

— Оно ничто по сравнению с вашими чарами, Доминика.

— Боюсь, что вы мне льстите, кузен.

Диего наклонился к ней и с умоляющим видом протянул руку.

— Доминика, давайте не будем обмениваться пустыми фразами. Поверьте, что я с ума по вас схожу!

— Мне нетрудно поверить, что вы сошли с ума, сеньор.

— Да, сошел, но от любви к вам. Позвольте мне все сказать! Вы несправедливы ко мне, предполагая, что я хочу только завладеть вашим богатством. Не отрицаю, что это было моей первой мыслью, но тогда я еще не знал вас и не почувствовал на себе ваши божественные чары. Я женился бы на вас, даже если бы вы были бедны. — Увидев, что она собирается его перебить, дон Диего заторопился. — Мне показалось, что нет другого способа, и я выбрал самый прямой и быстрый путь для исполнения своих желаний. Вы не станете винить меня в этом. Сейчас вы рассержены и уязвлены, и я вижу, как сверкают ваши глаза. Однако поразмыслите немного, и вы меня поймете и посочувствуете тому, кто кажется вам безумным.

— Я могу посочувствовать вашему безумию, сеньор, но жалость не заставит меня обвенчаться с вами, — сказала она.

— Доминика! — Он попытался взять ее за руку, но девушка сразу же отняла ее. — Мне бы не хотелось применять силу. Вы полюбите меня, даже если сейчас ненавидите. Выкиньте этого английского пирата из головы…

— О Боже милосердный, сеньор, вы снова возвращаетесь к этой сказке, — воскликнула она. — Вы хотите вывести меня из терпения?

— Он погиб, — продолжал Диего. — Ему не сбежать. Забудьте его, с ним все кончено.

Теперь Доминика смотрела ему прямо в лицо, и взгляд ее был суров.

— Сеньор кузен, вы говорите глупости, но если бы шевалье де Гиз был моим возлюбленным, я осталась бы ему верна, даже если бы он умер и мне грозила из-за него смерть.

Лицо Диего исказила уродливая гримаса.

— Ваши речи очень смелы, кузина, но есть более ужасные вещи, чем смерть.

Наконец-то начинался настоящий поединок, и она была этому рада. Все что угодно, лишь бы не его ухаживание.

— Кузен, — сказала она, и ее рука, лежавшая на столе, сжалась в кулак, — вы напрасно считаете меня кисейной барышней. Повторяю еще раз, что никакая сила на земле не заставит меня выйти за вас замуж.

Диего небрежно развалился в кресле, пристально глядя на нее.

— Подумайте о своем честном имени, Доминика, — вкрадчиво сказал он.

— Оно мне безразлично.

— Да? — улыбнулся он. — Смелые слова, кузина, но вы об этом еще не думали. Вы не проявляете ко мне ни доброты, ни жалости, почему же я должен вас жалеть?

— Не сомневаюсь, что не пожалеете, — быстро ответила Доминика. — Но если вы хотите вырвать у меня согласие на брак подобными средствами, вы ошибаетесь. Вы меня еще не знаете.

Диего поднес к губам кубок с вином, отпил глоток и продолжал его держать, опершись локтем о ручку кресла.

— Я могу погубить вас, моя дорогая, — сказал он. — Если вы выйдете отсюда необвенчанной, то нигде не сможете показаться.

— Неужели вы думаете, сеньор, что, если мне придется выбирать между таким, как вы, и монастырем, я не предпочту монастырь?

Было ясно, что дон Диего не подумал об этом. Он со стуком поставил кубок на стол, пристально глядя на нее из-под нахмуренных бровей. Через минуту он характерным для него жестом дернул плечом и издал короткий смешок.

— Пустые слова!

— Попробуйте — и вы увидите, сеньор.

Он налил еще вина, но не стал пить.

— Вы думаете, я не знаю, какие у вас еретические взгляды, — язвительно заметил он.

Она даже бровью не повела.

— Все это в прошлом. Я верная дочь церкви, и вам не доказать обратное. Можете быть совершенно уверены, что церковь примет и меня, и мое состояние.

— Вы сами не знаете, что говорите. — Он выпил до дна и поставил кубок. — Вы просто дразните меня, вот и все.

— Вы тешите себя иллюзиями, кузен. Нет такой крайности, к которой я бы не прибегла, чтобы расстроить ваши грязные планы. А что хорошего ждет меня в миру, чтобы я за него цеплялась? Я одинока, среди врагов — ведь вы с тетей показали, что вы мне враги.

— Есть еще Эль Бовалле, — напомнил он и пристально посмотрел ей в лицо.

Она опустила глаза, но ответила терпеливым тоном:

— Я не стану больше спорить с вами, кузен, — выдумывайте что хотите. Если бы шевалье де Гиз был Эль Бовалле и моим возлюбленным, что бы мне теперь оставалось, как не уйти в монастырь?

— О, мне кажется, — промолвил Диего, — что этот знаменитый пират взорвет все решетки и запоры!

— Наверно, вы действительно так думаете, кузен, иначе зачем вам было так поспешно покидать Мадрид! — съязвила она.

Доминика показала когти.

— Вы думаете, что эти колкости помогут вам, сеньорита? Мне хотелось быть с вами любезным, но вы вынуждаете меня к жестким мерам. Очевидно, вы не понимаете, в каком ужасном положении находитесь. Кузина, скоро ночь, а в доме один Луис. Уверяю вас, он не услышит крики о помощи.

Она испугалась, отчаянно испугалась, но в лице ее ничего не изменилось.

— Ваши желания погубят вас, кузен. Делайте со мной, что хотите, и вы потеряете мое состояние.

Диего вскочил с кресла.

— Клянусь Богом, женщина, ты бесстыдна! — взволнованно сказал он. — Так вот какой вольный дух воспитывает Новый Свет? Неужели вы так мало цените свою честь? Стыдитесь!

— Значит, вы так высоко цените мою честь? — презрительно спросила она. — Вероятно, именно забота о ней заставила вас увезти меня сюда?

Он принялся расхаживать по комнате, в ярости отшвырнув подвернувшуюся под ноги скамеечку.

Доминика сидела неподвижно, наблюдая за ним, и постепенно успокаивалась. Он был в нерешительности, и она знала, что сила на ее стороне. Пока что она еще может удерживать его на расстоянии.

Дон Диего размышлял. Проходя мимо Доминики нетерпеливым шагом, он покосился на нее. Она сидела, выпрямившись в кресле, защищенная барьером пламенной решимости и взвинченная до предела. События развивались так стремительно, что она не успела как следует напугаться, и Диего смутно сознавал это. Еще раз украдкой взглянув на ее застывшее лицо и горящие темные глаза, он ясно представил себе, как она выполняет свою угрозу. Она была в его власти, и он мог делать с ней что угодно, но интуиция подсказывала ему, что сейчас она доведена до крайности и не отступит.

Он был в самом деле шокирован позицией, которую она заняла, и захвачен врасплох. Она восседала как богиня, бесстрашная и непобедимая.

Дон Диего продолжал мерить комнату шагами, кусая ногти, как всегда, когда выходил из себя. Он неплохо знал женщин, и у него их было немало, но эта была для него загадкой.

Он продолжал размышлять. Она не может долго пребывать в таком возбужденном состоянии: ведь она не богиня, а обыкновенная девушка, у которой нервы натянуты до предела. Он решил подождать, чтобы напряженное ожидание подточило ее мужество.

Он остановился напротив нее.

— Посмотрим, как вы будете чувствовать себя утром, кузина, — сказал он. — Утро вечера мудренее. Вы переутомлены, и я не хочу вас торопить или принуждать силой. Но запомните хорошенько! Если завтра вечером я не получу от вас обещания выйти за меня, я уже не буду так мягок. Раз вы не хотите стать моей с благословения Церкви, это произойдет без ее благословения. У вас есть сутки на размышление, кем вы хотите стать: женой или любовницей. Но вам придется сделать свой выбор, в этом я клянусь!

У нее отлегло от сердца. Она опустила глаза, чтобы он не прочел в ее взгляде облегчение. За сутки многое может случиться, и остается надежда.

Доминика поднялась.

— В таком случае, сеньор, я хотела бы удалиться в свою комнату, с вашего позволения, — сказала она.