Прочитайте онлайн Доминика и Бовалле | Глава 20

Читать книгу Доминика и Бовалле
4718+2793
  • Автор:
  • Перевёл: Е. З. Фрадкина
  • Язык: ru

Глава 20

Большая карета, увозившая Доминику из Мадрида, катилась на север с самой большой скоростью, на какую была способна. Ее тащили четыре лошади, которых меняли на каждой станции. Для дамы, наделенной такой природной ленью, донья Беатриса передвигалась быстро — если уж она решала куда-то ехать.

Крышу кареты украшал султан из перьев, ее кожаные занавески при желании могли закрепляться, а на сиденьях лежали красные бархатные подушки. Корпус новейшего образца, подвешенный на прочных кожаных ремнях, уменьшал неудобства путешествия. Карета была такой просторной, что здесь легко размещались не только две дамы, но и их камеристки и множество узлов и свертков. За ней следовали лакеи с вьючными лошадьми, а по бокам ехали телохранители дона Карвальо в ливреях своего господина, являвшие собой пышное зрелище в сельской местности. Доминика, безучастно созерцавшая кавалькаду, подумала, что если ее тетка боится нападения Эль Бовалле, то у нее весьма многочисленная охрана для защиты от одного человека.

На каждой станции была заранее оговорена смена лошадей. В карету впрягали только самых сильных фламандских ломовых лошадей, и эти могучие животные двигались с большой скоростью.

На почтовом тракте было полно глубоких рытвин и выбоин, затвердевших от палящего солнца. Дорога шла то по равнине, то по горам, и тогда число лошадей приходилось удваивать. Путники проводили ночь в придорожных гостиницах, но карета никогда не останавливалась до полного наступления темноты, когда невозможно было ехать, и снова отправлялась в путь ранним утром. Когда Доминика устало спросила о причинах такой спешки, ее тетка только улыбнулась и сказала:

— Когда я решаюсь отправиться в такое неприятное путешествие, как это, моя дорогая, я не теряю времени в пути.

Донья Беатриса скрашивала скучное путешествие лукавыми намеками на Бовалле, который остался в Мадриде. Она ничего не говорила прямо, так как к беседе прислушивались камеристки, но Доминике не приходилось сомневаться относительно смысла ее слов.

Доминика, трясясь и подпрыгивая на ухабах в углу кареты, не оставалась в долгу. Она находчиво и язвительно отвечала тетушке, и та тихонько хихикала и трепала девушку по щеке, как всегда оставаясь невозмутимой.

Наконец Доминике надоела эта игра в кошки-мышки, и она заявила о намерении проделать часть пути верхом. Она сказала, что ей наскучила езда в карете, которая трясется и еле тащится. Если тетушка ничего не имеет против, ей бы хотелось, чтобы завтра утром для нее оседлали лошадь, тогда она могла бы хоть час-другой ехать верхом.

— Какая вы непоседа, моя дорогая! — заметила донья Беатриса. — Разумеется, поступайте, как вам угодно. Молодая кровь не дает вам покоя? Право, не знаю, вполне ли это прилично.

— Тут меня никто не увидит, тетя. Я не привыкла, чтобы меня держали взаперти, — ответила Доминика.

— Верно, — согласилась донья Беатриса и задремала.

Наутро были отданы соответствующие распоряжения. Доминика вышла из своей комнаты в костюме для верховой езды, исполненная решимости бороться за свои права. Однако в этом не было необходимости. Донья Беатриса только выразила сожаление по поводу того, что дон Диего не может сопровождать ее, и приказала груму держаться возле молодой госпожи.

У Доминики было тяжело на душе, но она все-таки наслаждалась ощущением свободы и движения. После возвращения в Испанию у нее было мало возможности покататься верхом. Она вспомнила длительные верховые прогулки в Сантьяго и, как и тогда, ощутила радостное чувство простора. Девушка была хорошей наездницей и не знала страха. Сейчас она скакала во весь опор, и грум еле поспевал за ней. Наконец Доминика осадила лошадь, дала ей минуту передохнуть и, раскрасневшаяся, с волосами, растрепавшимися от ветра, легким галопом вернулась к карете.

Тетка, отдернув занавески, приветствовала ее шутливым взглядом.

— Вы настоящая Диана, моя дорогая. Вы сели на лошадь, чтобы сбежать от меня?

Доминика заправила выбившийся локон под французский капюшон.

— Нет, сеньора, думаю, это было бы бесполезно.

Вскоре она вернулась в карету, но с того дня для нее всегда была наготове лошадь на случай, если она захочет прокатиться.

Теперь, когда рядом не было тетки, Доминика могла предаваться своим мыслям, которые были совсем невеселыми. Даже оптимизм Джошуа не смог разогнать ее страхи. Она чувствовала себя предательницей, покинувшей Бовалле в трудный час, однако Джошуа, по-видимому, считал, что ей следовало уехать. Да и что она могла сделать, даже если бы можно было остаться? Если бы ее пожелали допросить, она сражалась бы за Бовалле, пустив в ход всю свою женскую хитрость, но ее не вызывали. О, будь она мужчиной, то боролась бы за него другим способом! Ее глаза сверкнули при этой мысли, а рука сжала хлыст.

Если бы Доминика поверила, что сэру Николасу удастся сбежать из тюрьмы, она бы могла воображать, как он едет за ними, даже теперь, когда она скачет от него прочь. Ей представилось, как Бовалле следует за ней по пятам, пришпоривая коня и нагоняя их карету, как сверкает его шпага, как он похищает ее и мчится прочь во весь опор, смеющийся и торжествующий. Ей пришлось смахнуть слезы с глаз: ее веселого возлюбленного поймали и заточили в тюрьму, и никогда больше он не прискачет за ней на коне.

На десятый день они доехали до Васконосы. Измученные лакеи вполголоса проклинали эту спешку.

— Можно подумать, что за нами гонится дьявол.

Доминика услышала эту фразу. Если бы за ними ехал сэр Николас, они бы не сомневались, что сам дьявол следует за ними по пятам, подумала она.

Нужно было перебраться через ручей. Карета сползла с берега, и вода плескалась вокруг колес. Лошадь Доминики не хотела входить в ручей и упиралась, но ее удалось заставить. Доминика пересекла ручей, взобралась по склону и осадила лошадь в ожидании кареты. Ее никак не удавалось вытащить: колеса увязли в илистом дне, и хотя лошади тянули изо всех сил, экипаж не трогался с места. Люди столпились у кареты и подталкивали ее, жестикулируя и споря. В конце концов решили привязать к ней двух верховых лошадей.

Вдруг с севера, за спиной у Доминики, раздался стук копыт. Она повернула голову и увидела отряд, скакавший к ней во весь опор. Ее глаза сузились от удивления. Всадники подъехали ближе, и девушка увидела, что все они в масках. Она издала тревожный крик и быстро спустилась к карете, которая все еще была в ручье.

— Бандиты! — крикнула Доминика. — Отряд в масках! На коней!

Слуги оставили карету. Двое телохранителей сразу же вскочили в седло, кучер достал свой мушкет.

Донья Беатриса удобно откинулась назад.

— Дорогая, вы сказали «бандиты»? Я не могу этому поверить.

— Люди в масках, сеньора. Не знаю, кто это, но мне не нравится их вид.

Донья Беатриса оглянулась на свою охрану и зевнула.

— Даже если так, моя дорогая, у нас достаточно телохранителей, чтобы нагнать на них страху. Не бойтесь.

— Я и не боюсь, — с достоинством ответила Доминика.

Отряд показался на вершине холма. Это были люди в плащах, их лица скрывали маски. Прозвучал выстрел, сверкнула сталь. Бандиты стали спускаться по склону навстречу телохранителям доньи Беатрисы.

Доминике казалось, что их больше шести, но она не была в этом уверена. Ее сердце сильно забилось, но что-то в этой схватке насторожило ее и заставило нахмуриться. Раздавались пистолетные выстрелы, но никто не был ранен; сверкали шпаги, но не видно было крови.

Донья Беатриса прекратила обмахиваться веером. Глаза ее вдруг сузились, мысль лихорадочно работала. Она подалась вперед, наблюдая за этим странным сражением.

Доминика внезапно ощутила необъяснимый страх и подъехала к карете.

— Сеньора… тетя… что это такое? — спросила она тревожно.

— Именно этот вопрос я задаю себе, — спокойно сказала донья Беатриса. — Если эти люди — разбойники, то их поведение не похоже на то, что я слышала о разбойниках.

Двое людей в масках подскакали к карете; один из них взялся за уздечку Доминики. Она ударила его по лицу кожаным хлыстом, и от удара на маске появился разрез, в котором показались небритый подбородок, толстый нос и быстро багровевший рубец. У Доминики вырвали хлыст, и она закричала телохранителям:

— Ко мне! Ко мне, трусы!

Они трусливо складывали оружие, как будто над ними одержали верх, однако ни один из них не получил даже царапины.

Доминика резко пришпорила лошадь и ударила по руке, державшей ее уздечку. Лошадь рванулась вперед, но человек в маске остановил ее.

— Помогите же мне, трусы! — яростно воскликнула Доминика.

Донья Беатриса привстала с сиденья, как бы собираясь выйти из кареты, но медленно опустилась обратно на подушки. Глаза ее из-под опущенных век не отрывались от всадника в маске, стоявшего несколько поодаль от остальных. Она увидела, как он, повернув голову, отдал приказ одному из людей. Донья Беатриса не слышала его голос, но ей и не нужно было его слышать. Женщина не может не узнать собственного сына.

Ее рука нащупала веер. Донья Беатриса задумчиво смотрела на племянницу, которую тащили вверх по склону. Весьма неприглядный поступок. Она была удивлена, что дон Диего додумался до такого плана. Следует ли ей положить этому конец? Сеньора не сомневалась, что одного ее слова довольно, чтобы дон Диего подчинился, но надо ли говорить это слово? По ее понятиям, это было недостойное поведение, но она вынуждена была признать, что нет более верного способа заставить ее племянницу повиноваться.

Донья Беатриса слегка приподняла полные плечи, как бы смиряясь с неизбежным. Пусть дон Диего поступает как знает. Еще ни одной девушке не переставал нравиться мужчина из-за того, что проявил характер. Она наконец обратила внимание на крики своей камеристки.

— Прошу вас, успокойтесь, — сказала донья Беатриса. — На нас не нападают, и вы только ухудшаете положение своими пронзительными воплями.

Старая Кармелита указала дрожащим пальцем:

— Сеньора, сеньора, они увозят сеньориту!

— Я не слепая, — ответила донья Беатриса, — но ничего не могу поделать. Умоляю вас, успокойтесь.

Всадники в масках сомкнулись вокруг Доминики. В следующую минуту они достигли вершины холма и исчезли из виду.

Один из телохранителей, которого подталкивали товарищи, приблизился к карете и забормотал что-то нечленораздельное.

— Я полагаю, вы знаете, что делаете, — резко сказала донья Беатриса. — Пожалуйста, не считайте меня слабоумной. Сколько вам за это заплатил дон Диего?

Телохранитель изменился в лице и, беспокойно переминаясь с ноги на ногу, выдавил ничего не значащую фразу.

— Болван, — промолвила донья Беатриса. Она снова принялась обмахиваться веером и поманила к себе кучера.

— Куда мой сын повез донью Доминику?

— Сеньора… я… я не знаю, — ответил кучер.

— Вам бы лучше говорить правду, — посоветовала донья Беатриса.

Кучер посмотрел на нее и, вероятно, нашел, что она права.

— В охотничий домик, сеньора.

— Вот как! А кто там еще?

— Только Луис, камердинер, сеньора.

— Вы меня удивляете, — заметила его госпожа. — Полагаю, вам следует вытащить карету из ручья.