Прочитайте онлайн Доминика и Бовалле | Глава 15

Читать книгу Доминика и Бовалле
4718+2789
  • Автор:
  • Перевёл: Е. З. Фрадкина
  • Язык: ru

Глава 15

Джошуа Диммок, укрывавшийся в тени возле Каса Новели, видел достаточно, и даже более чем достаточно, чтобы схватиться за кинжал. Конечно, ему очень хотелось его вытащить, но он сказал себе:

— Спокойно, старина, спокойно! Один человек на воле лучше, чем два за решеткой.

У него вошло в привычку сидеть в засаде возле того дома, в котором находился сэр Николас. Его за это высмеивали, но он только почесывал нос.

— Я сам ищу неприятностей, — говорил Джошуа Диммок. — Я не дожидаюсь, пока мне о них сообщат.

И, судя по всему, он был прав. Человек, отправившийся за стражей в казармы, понятия не имел, как близок он был к смерти. Кинжал показался, зловеще блеснуло лезвие, длинное и острое, как бритва. Джошуа, понявший по шуму в доме, что случилось неладное, догадался также о характере поручения этого спешившего господина. Воткнуть ему кинжал в шею возле плеча было бы проще простого. Ну а что потом? Джошуа вложил кинжал в ножны. Нет, этим не поможешь сэру Николасу.

Диммок подумал, что, возможно, поспешил с выводами, и, забравшись в более густую тень, стал ждать. Он увидел, как появилась стража. Они прошли так близко, что он мог до них дотронуться. Войдя в дом, они скоро вышли вместе с сэром Николасом Бовалле.

— Да, я все правильно учуял, — пробормотал Джошуа. — Что же теперь будет? — Он увидел, как сэр Николас бодрым шагом идет между стражниками, и услышал, как тот что-то сказал лейтенанту и рассмеялся. — Хозяин отправляется на смерть, зубоскаля! — простонал Джошуа. — Ах, насмешник, насмешник! Неужели вы не взглянете в лицо своей судьбе и не поймете, что наконец погибли? Однако хватит терять время. — Он взял себя в руки. — Ну-ка, пораскинем мозгами! Не время раскисать. — Диммок взглянул на раскрытые двери дома, в которых стояли два лакея, возбужденно беседуя. — Итак, вот первое, что я сделаю. Надо разговорить этих чурбанов.

Он немного отошел в сторону, выбрался из тени и бодрым шагом направился к Каса Новели.

— Что случилось? — крикнул Джошуа. — Стража в вашем доме! Кто это такой? Странные дела у вас творятся! — Он был воплощенным любопытством.

— Пресвятая Дева! — ответил один из лакеев. — Говорят, это пират, Эль Бовалле.

— Иисус! — Джошуа отступил и перекрестился. — Этот благородный господин? Вы шутите надо мной? Как же это может быть, спрашиваю я вас?

Первый лакей безнадежно покачал головой, и за него ответил второй, уже собираясь войти в дом:

— Там у нас адмирал Перинат, у него пена идет изо рта, как у бешеной собаки. — Он показал пальцем через плечо: — Это он стал кричать на шевалье.

Джошуа узнал достаточно. Лакеи ушли, вспомнив о своих обязанностях, а Джошуа устремился к Пуэрта-дель-Соль.

Он пришел вовремя: стража еще не добралась до «Восходящего солнца», чтобы обыскать комнату его господина. Диммок проскользнул черным ходом, подождал, пока судомойка повернется к нему спиной, и таким образом пробрался наверх незамеченным.

Там Джошуа проворно принялся за работу. Он вытащил из сундука колеты, трико, туфли, рубашки и часть их связал как попало в узел, а часть оставил валяться на полу.

— Мы разыграем роль вороватого слуги, — подбадривал себя Джошуа. — Вот что значит иметь голову на плечах! — Он нашел шкатулку с деньгами и раскрыл ее кинжалом. — Вот так, мы возьмем деньги и кое-что из бумаг, а шкатулку оставим, чтобы видно было, что деньги мы украли. Ха, а это что такое? — Он развернул пропуск шевалье де Гиза. — Спокойно, Джошуа, вот это пусть они найдут — нам он больше не нужен, а сэру Николасу может помочь. Пусть думают, что мы его тщетно искали. — Он огляделся вокруг и, увидя брошенный плащ, подобрал его. — Мы положим тебя в карман, и лежи там, пока тебя не найдут. — Он положил пропуск во внутренний карман и повесил плащ на заднюю стенку шкафа. — Да, мы его искали и не нашли. Он еще может вам послужить, хозяин. — Диммок отошел от шкафа. — Бодрей, Джошуа! Все еще образуется! А теперь уложим эту одежду.

Он упаковал те вещи сэра Николаса, которые мог унести, спрятал за пазуху драгоценности и захватил самое необходимое из своих собственных пожитков. Все еще не слышно было стражи, которая должна была прийти за бумагами Бовалле. Джошуа выглянул в окно, прислушался, но снизу доносился только голос трактирщика. Он вернулся к прерванной работе и устроил в комнате настоящий кавардак: запер маленький сундук, из которого все было вынуто, и взломал его, потом швырнул в него старый колет, сапог для верховой езды, пару чулок.

— Да, вот так хорошо. Подлый слуга обворовывает своего господина! Хозяин, вы должны благодарить Бога за то, что у вас такой слуга, как я! — Он отступил назад и оглядел комнату. — Да, честное слово, настоящий хаос! Что еще? Боже правый! А шпага? — Джошуа хлопнул себя по лбу и извлек из стенного шкафа шпагу работы Феррары, с тонким и гибким клинком и чашкой в виде двух раковин, отделанных золотом. — «Я жалю наверняка!» — прочел Джошуа. — Да уж, не сомневайтесь!

Внизу в гостинице все стихло, так как был уже поздний вечер. Джошуа мог ускользнуть незаметно, но он предпочел наткнуться на сонного трактирщика и, притворно вздрогнув, выругался по-французски.

— Страсти Господни! — Он сунул в руку трактирщику дукат. — Вы меня не видите, — сказал Джошуа. — Не так ли?

— Я вас вижу очень хорошо, — возразил удивленный трактирщик.

— Так дело не пойдет. Послушайте меня! — Он взял трактирщика за ухо двумя пальцами и прошептал: — Я услышал, что моего хозяина арестовали. Теперь вы меня понимаете? Ну, я думаю, его скоро отпустят, но меня здесь к тому времени не будет. — Джошуа хитро подмигнул. — В Пикардии есть маленькая ферма и аппетитная девчонка — все это можно заполучить, если у человека есть средства. — Он погладил мешочки для денег, висевшие у него на поясе, делая вид, что шатается под их весом. — Уж я не упущу случая, Пресвятая Богородица!

Кабатчик был ошеломлен. Он освободил ухо.

— Что такое? Вашего хозяина арестовали?

— Да болтают какую-то ерунду, будто он Эль Бовалле! Хо-хо, ну и сказки они рассказывают! Думается мне, их сочинил его враг — ведь вся Франция знает, что он Гиз. Но мне до этого нет дела. Я отправляюсь к границе — и слава Богу, что удалось отделаться от никудышного хозяина.

Трактирщик остался стоять, разинув рот. Он покачал головой, ничего не поняв из этих загадочных речей, и стал соображать, который может быть час. Пока он размышлял, Джошуа счел за благо исчезнуть.

Был еще один человек, которого тоже касался этот арест и которому также надо было сыграть свою роль и вести себя с осторожностью. Прием в доме Новели быстро закончился, но перед тем, как разойтись, многие гости столпились вокруг Доминики, чтобы послушать, что она скажет.

В сердце ее царило отчаяние, потому что сокол угодил в ловушку, но нужно было попытаться помочь ему. Девушка собрала все мужество и принялась обмахиваться веером. На ее бледных губах появилась недоверчивая улыбка.

— Сеньоры, мне нечего добавить к тому, что я уже сказала. Если этот человек — Эль Бовалле, то он действительно сильно изменился с тех пор, как я видела его в последний раз. Я признаю, что у него похожий цвет волос и глаз, но что до остального… Пресвятая Дева, если бы вы только видели этого пирата и слышали его чудовищный испанский! — Она звонко рассмеялась и, почувствовав, что рядом стоит ее тетка, повернулась к ней: — Итак, сеньора, вашему шевалье сильно не повезло. — Доминика понизила голос. — Перинат… — Она многозначительно взглянула и дотронулась до лба. — Потеряв корабль, он помешался на этой почве.

Дон Диего хотел заговорить, но вмешалась его мать.

— Я давно так не веселилась, — сказала она. — А сейчас я отправляюсь спать. Полагаю, утром мы узнаем что-нибудь новое. Пойдемте, дорогая. Вы с нами, дон Диего?

Он простился с ними жестом. Ему еще нужно было многое сказать, и он сгорал от нетерпения.

— Я скоро буду, сеньора. Не дожидайтесь моего возвращения.

Донья Беатриса повела племянницу проститься с хозяйкой дома.

Доминика прекрасно понимала, что сейчас ей предстоит гораздо более трудная битва, чем та, которую она выдержала. Пока они тряслись в карете по дороге домой, дону Родригесу было позволено высказываться, сколько душе угодно. Донья Беатриса откинулась на подушки и не мешала ему болтать всю дорогу. Он восклицал, удивлялся, предполагал в свое полное удовольствие, а племянница вставляла слово, когда ей это удавалось.

Так они доехали до Каса Карвальо. Донья Беатриса поднялась наверх вместе с племянницей и последовала за ней в ее комнату. Доминика прекрасно владела собой. Итак, в бой! Сейчас они померяются умом!

Донья Беатриса опустилась в кресло у окна.

— Теперь все ясно! — весело сказала она. — Какой у вас отважный возлюбленный, моя дорогая! Да, меня провели. Должно быть, я старею.

Она покачала головой.

— Боже мой, сеньора, значит, вы тоже одурачены? — презрительно спросила Доминика.

— Не заблуждайтесь, дорогая, — спокойно ответила донья Беатриса. — Я желаю ему успеха. Диего был в великом волнении, не правда ли? Да, многие из них сегодня здорово струсили. Браво, Эль Бовалле! Но я думаю, вас непременно надо увезти в деревню. — Она улыбнулась. — Очаровательный роман, моя дорогая. Как жаль, что из него ничего не выйдет.

Доминика прижала руки к вискам.

— У меня от вас просто голова раскалывается! — пожаловалась она. — Я люблю пирата? Сохрани вас Бог, сеньора, что еще вы про меня выдумаете?

Донья Беатриса кивнула.

— Прекрасно сыграно, дорогая. Вы умнее, чем я предполагала. Однако сейчас вам не надо так осторожничать. Я вовсе не желаю, чтобы ваш герой погиб. Уверяю вас, это так. Я не могу не уважать человека, столь бесстрашного. Интересно, как ему удалось пробраться со своими бумагами? Не сомневаюсь, это весьма любопытная история. Увы, я ее вряд ли услышу. — Она вздохнула. — Что касается вас, дитя мое, то вас надо как можно скорее увезти отсюда.

— Почему? — Доминика взглянула на нее с недоумением. — Неужели мне грозит опасность только из-за того, что ваш бесчестный сын обвиняет меня в том, будто мой возлюбленный — пират?

— Да, как глупо с его стороны! Безумие! — согласилась тетушка. — У него нет головы на плечах. Он наговорил достаточно, чтобы привести к нам в дом инквизицию. Это одна из причин, моя дорогая, по которой вас надо увезти и немедленно обвенчать. Мы опровергнем обвинение вас в ереси. Несомненно, если бумаги Эль Бовалле в порядке — а я не удивлюсь, если это так, — его выпустят на свободу. А человек, который, рискуя жизнью, пробрался в самое сердце Испании, вполне может похитить вас у меня из-под носа! Ну что же, дитя мое, честь ему и хвала, если он на это способен, но вы не можете ожидать, что я стану ему помогать.

— Если его бумаги в порядке, — сказала Доминика, — и он окажется тем человеком, за которого себя выдает, чего бояться?

— О, у меня тоже есть мозги. Теперь я вижу многое из того, что, признаю, прежде ускользнуло от меня. — Донья Беатриса пригладила тяжелый шелк своего платья. Она все еще улыбалась и была, как обычно, невозмутима. — Такой привлекательный мужчина — и пират. Я вовсе не виню его, моя дорогая. Вы прекрасно провели время на борту корабля, не так ли? Должно быть, это было чудесно. Допускаю, что вы немного погрустите. Это пройдет, и вы будете помнить, что на вашу долю выпало больше приключений, чем на долю чуть ли ни всех женщин в этом скучном мире. Но мы уедем из Мадрида, непременно уедем.

— Как вам угодно, сеньора. Однако вы не привели ни одного разумного довода.

Донья Беатриса взялась за свой веер.

— Я приведу вам довод, который, возможно, покажется вам разумным, дитя мое. Если вы останетесь здесь, вас могут допросить. Мне бы этого не хотелось.

— А мне бы очень хотелось, тетя. Я могу только повторить то, что уже сказала.

— У короля Филиппа и его Святой инквизиции не очень-то деликатные способы получения сведений, — мягко заметила ее тетка. — Достаточно вреда наделано и без того, чтобы вас заподозрили в ереси. — Она поднялась и своей томной походкой направилась к дверям. — Мы выдадим вас замуж, дорогая, чтобы вы были в безопасности, и придумаем какую-нибудь историю. Насколько я понимаю, дитя мое, лучше всего вы поможете своему смелому возлюбленному, если подобным образом солжете тем, кто подозревает вас и его.

На следующий день атака возобновилась, теперь со стороны дона Диего, еле сдерживавшего ярость. Он добивался, чтобы кузина вышла за него замуж, намекая, что его отец может походатайствовать за Эль Бовалле, и заверял в своих намерениях ему помочь.

Это была неправильная тактика, и Доминика презрительно скривила губы. Она прекрасно знала, что, если будет доказана личность Бовалле, его не спасет ничто на свете. Вмешается Святая инквизиция и потребует его себе. Дону Диего было вовсе не обязательно говорить, что она увидит, как ее возлюбленный горит на костре, — она это знала и, уже пережив эту ужасную картину в воображении, теперь даже не изменилась в лице. Отчаянное положение придало ей мужества и обострило ум. Девушка не колебалась, не бледнела и все еще могла презрительно смеяться.

— Это очень мило с вашей стороны, кузен! — насмешливо заметила она. — Если бы этот несчастный шевалье действительно был Эль Бовалле, я бы непременно воспользовалась вашим предложением.

О, у нее и теперь был острый как бритва язык! Она увидела, как он вспыхнул и закусил губу, и присела в реверансе.

— Но шевалье де Гиз меня не интересует, мой милый кузен, к тому же я не сомневаюсь, что он не нуждается в моей помощи.

Дон Диего схватил ее за запястье и встряхнул.

— Вы думаете, что перехитрили меня? По-вашему, я не знаю, кто такой этот малый? Ничего, вы увидите, как он будет гореть!

Доминика пренебрежительно улыбнулась:

— В самом деле? Я думаю, кузен, вы очень скоро поймете, что вы — глупец. Отпустите мою руку. Вы ничего не добьетесь подобным поведением.

Дон Диего оставил ее и отправился к матери, в раздражении кусая ногти. Спокойствие матери еще больше вывело его из себя, и он стал требовать, чтобы девушку немедленно увезли.

Донья Беатриса ласково взглянула на него. По-видимому, ее забавляло волнение сына, и она сразу же разгадала, в чем дело.

— Похоже на то, мой дорогой Диего, что вас изрядно напугал этот англичанин.

— Я не боюсь ни одного человека, сеньора, но этот дьявол… — Он перекрестился. — Тут замешано колдовство! Вы не беседовали с Перинатом. Дон Максия мне сказал, что Эль Бовалле в союзе с дьяволом. А иначе как бы он смог попасть в Испанию и потопить так много наших славных кораблей? Мы знаем, что Эль Дрейк использует черную магию, а это его ученик.

— Колдовство? — переспросила донья Беатриса, пожимая плечами. — Интересно, поможет ли ему его искусство освободиться из тюрьмы?

— Ваши слова очень легкомысленны, сеньора. Вы, вероятно, не понимаете всю опасность нашего положения. Пока этот человек жив, а моя кузина не замужем, у нас не будет ни минуты покоя! Его даже могут в любую минуту освободить! Вы об этом подумали? Перинат не пользуется доверием. Его слова может оказаться недостаточно против бумаг этого дьявола. Неужели он будет разгуливать на свободе среди нас, а вы — только сидеть и улыбаться?

— Мне еще никогда так не хотелось улыбаться, — заметила она. — Увидеть вас в таком волнении, сын мой! Мне кажется, я должна быть благодарна этому пирату. Вы ведь чуть не бросили ему перчатку в лицо!

— Я и сейчас бы поступил так же! — отрезал Диего. — Не заблуждайтесь на этот счет, сеньора: если бы мы стояли друг против друга со шпагами в руках, я бы знал, что делать. Если я чего-то боюсь, так это его дьявольских хитростей и коварства! Человек не может бороться с черной магией. Это ужасный грех и смертельная опасность! — Он снова перекрестился.

— Вы полагаете, что он унесет Доминику в клубах дыма? — осведомилась донья Беатриса. — Я нахожу вас смешным, дон Диего.

— Возможно, возможно. Сеньора, вам легко сидеть с презрительным видом, но ведь это не вы имели с ним дело!

— Мы с ним прелестно проводили время. Он очень смелый разбойник, а я таких люблю. Кроме того, — ее веер продолжал ритмично двигаться, — мне нравится его жизнерадостность. В общем, он настоящий мужчина. Мне будет жаль, если он не выпутается.

— Вам будет жаль! — возмутился Диего. — О, сеньора, может быть, вы подведете к нему мою кузину и скажете: «Благослови вас Боже, пират, возьмите мою племянницу»?

— С вашей стороны глупо задавать мне такой вопрос, — невозмутимо ответила его мать. — Я ему такой же враг, как и вы, но в отличие от вас, сын мой, я наделена даром уважать своих недругов. Вы можете себе на здоровье придумывать кошмары о колдовстве, но меня это не трогает. Я уверена, что этот человек рассмеялся бы, если бы мог вас услышать.

Он ухватился за эти слова.

— Да, сеньора, да! И вы станете меня уверять, что это не сам Сатана заставляет его смеяться? Вы будете уверять меня, что обыкновенный человек станет смеяться, как этот колдун, перед лицом смерти, когда вокруг него трупы? Перинату было что рассказать.

— Не сомневаюсь в этом, — согласилась донья Беатриса. — Слава Богу, мне не пришлось его слушать. Готова поклясться своей жизнью, что все чудеса, которые вы и подобные вам приписывают ему, — это чудеса мужества. Эль Бовалле захватывает галеон — вы кричите: колдовство! Он грабит город — снова колдовство! Он отправляется за романтическим приключением в Испанию — самое мерзкое волшебство! Ну что же, я скажу вам, что я думаю, а я не считаю себя дурой. Он англичанин, и поэтому слегка безумен; он влюбленный, и поэтому беспечен. А если он смеется, так это потому, что он из тех мужчин, которые будут смеяться, даже если им придется за это умереть. Вот и все его колдовство. — Она зевнула. — Я уверена, что он будет смеяться, когда его поведут на костер, чего, боюсь, ему не миновать. Вы утомляете меня, дон Диего, и заставляете сердиться на саму себя за то, что я произвела на свет дурака.

— Очень хорошо, сеньора, — раздраженно ответил ее сын. — Но вы увезете мою кузину в деревню?

— Разумеется, — сказала донья Беатриса.

— Немедленно, сеньора, со всей скоростью, на которую вы способны!

Она на мгновение подняла веки.

— Я уеду из Мадрида в Васконосу во вторник, как мы договорились, сын мой.

— Это безумие! — воскликнул он и прошелся по комнате.

Донья Беатриса прилегла на кушетку и раскинулась на ней весьма непринужденно.

— Вы так думаете? — кротко спросила она. — Возможно, я вижу дальше вас. Весь Мадрид знает, что я уезжаю в Васконосу во вторник. Как вы полагаете, что будет думать Мадрид, если я внезапно сорвусь с места? Единственное, что может заставить меня ускорить отъезд, — это прибытие Тобара. Умоляю, ступайте докучать своими страхами вашему отцу и избавьте меня от этого. — Она прикрыла глаза, видимо собираясь вздремнуть.

Диего остановился, задумался и наконец неохотно вымолвил:

— Я об этом не подумал.

— Конечно, — ответила донья Беатриса, даже не потрудившись открыть глаза. — Мне кажется, вы вообще не привыкли думать. Я бы хотела, чтобы вы меня покинули: вы мешаете моему отдыху без всяких видимых причин.

— Мне хочется надеяться, что вам не помешает большее несчастье, нежели мое присутствие, сеньора! — сказал он. — Вы предпочитаете насмехаться и считать себя мудрее, чем все мы, но вот что я вам скажу: я предупрежу отца, что если этот дьявол удерет из тюрьмы, за ним нужно немедленно послать королевскую стражу в Васко-носу!

— Непременно, — согласилась донья Беатриса. — Пойдите и предупредите его немедленно.