Прочитайте онлайн Долина Виш-Тон-Виш | ГЛАВА XI

Читать книгу Долина Виш-Тон-Виш
2912+3503
  • Автор:
  • Перевёл: М. З. Вольшонок
  • Язык: ru

ГЛАВА XI

Сегодня буду с вами;

Быть может, вновьпридет он.

«Гамлет»

Может быть, это предостережение, данное из милосердия? — вопросил Пуританин, при всех обстоятельствах склонный верить в сверхъестественные проявления заботы Провидения, с торжественностью, которая не замедлила произвести впечатление на большинство слушателей. — История наших колоний полна свидетельства таких милосердных вмешательств.

— Будем считать, что это так, — отвечал незнакомец, ибо вопрос, видимо, адресовался прежде всего ему. — Первым делом следует выяснить, на какую опасность это указывает. Пусть молодой человек по имени Дадли поможет мне, как сильный и смелый мужчина, а потом доверьте мне раскрыть смысл этих частых сигналов раковины.

— Смиренный, ты же не покинешь нас первым еще раз! — воскликнул Марк, удивленный не меньше, чем Контент и Руфь, причем последняя прижала к себе свое маленькое подобие, словно одно это предположение заставило ее представить себе впечатляющую картину сверхъестественной опасности.

— Неплохо будет зрело обдумать этот шаг, прежде чем идти на такое рискованное приключение.

— Лучше, чтобы это был я, — заявил Контент, — ибо мне знакомы сигналы леса и все обычные свидетельства присутствия тех, кто может желать нам зла.

— Нет, — возразил тот, кого впервые назвали Смиренным — прозвищем, подсказанным религиозным энтузиазмом тех времен и принятым им как признание готовности склониться перед неким особым Промыслом Провидения. — Это будет моим служением. Ты — муж и отец, и многие смотрят на твою безопасность как на свою скалу земной опоры и уверенности, тогда как у меня ни родни, ни… Но не будем говорить о вещах, далеких от нашей цели! Ты знаешь, Марк Хиткоут, что я знаком с опасностью. Нет нужды просить меня быть осторожным. Идем, смелый житель леса, взвали на плечо свой мушкет и будь готов довериться своему мужеству, если возникнет причина доказать его.

— А почему не Рейбен Ринг? — поспешил вмешаться женский голос, по которому все узнали сестру только что названного юноши. — Он остер на глаз и быстр на руку в подобных испытаниях. Разве не стоит подкрепить вашу вылазку таким помощником ?

— Спокойно, милая, — мягко заметила Руфь. — Этим делом распоряжается человек, привыкший приказывать. Здесь не нужен советчик с твоим куцым опытом.

Фейс отпрянула в смущении; румянец, покрывавший ее смуглые щеки, обратился в краску цвета крови.

Смиренный (мы пользуемся этим прозвищем за неимением какого-либо иного) на мгновение задержал изучающий взгляд на лице девушки, а затем, как бы продолжая свою мысль, холодно возразил:

— То, ради чего мы идем как разведчики и наблюдатели, может в будущем потребовать помощи и этого юноши, но многочисленность выдала бы нас, не была бы нам на пользу. Однако, — добавил он, задержавшись уже в дверях и серьезно и долго глядя на индейского мальчика, — возможно, там стоит тот, кто мог бы основательно просветить нас, пожелай он говорить!

При этом замечании все взоры обратились на пленника. Паренек стоял под этими испытующими взглядами с бесстрастным и невозмутимым хладнокровием своей расы. Но хотя его глаза смотрели на окружающих надменно и гордо, в них не мерцало того стойкого пренебрежения, которое так часто замечалось в его взгляде, когда, как он думал, его поведение или личность становились объектом наблюдения тех, с кем он имел дело. Напротив, выражение его смуглого лица было скорее дружелюбным, чем ненавидящим, а в какой-то момент во взгляде, брошенном им на Руфь и ее отпрысков, можно было уловить явное участие. Взгляд, исполненный такого значения, не мог ускользнуть от бдительной проницательности матери.

— Мальчик показал себя достойным доверия, — сказала она, — и во имя того, кто смотрит в самую суть и знает, что творится в сердце каждого, позвольте ему еще раз выйти наружу.

Ее губы сомкнулись, ибо раковина снова возвестила о видимом нетерпении тех, кого не хотели впускать. Громкие звуки раковины ударяли по нервам слушателей, словно возвещая приход некоего великого и страшного судилища.

Среди этих часто повторяющихся и таинственных звуков один Смиренный казался спокойным и неколебимым. Отведя взгляд от лица мальчика, чья голова упала на грудь, когда последние ноты раковины отзвучали между строений, он поспешно двинулся вслед за Дадли и покинул комнату.

По правде говоря, уединенное расположение долины, темное время суток и характер неоднократных помех извне легко могли пробудить глубокую тревогу в сердцах далее таких стойких мужчин, как те, что сейчас вышли на открытый воздух, дабы разрешить столь мучительные сомнения. Незнакомец, или Смиренный, как впредь нам не однажды представится случай называть его, молча направился к той точке возвышенности, где не было построек и откуда глаз мог охватить частоколы, ограждавшие боковые склоны, и видеть дальше всего того, что позволял обнаружить сумеречный и неверный свет.

Это была картина, которая требовала знакомства с жизнью на границе, чтобы постоянно смотреть на нее с равнодушием. Огромный, почти нескончаемый и на первый взгляд непроходимый лес стоял вокруг них, ограничивая обзор узкими пределами долины, словно некий тесный оазис среди океана дикой природы. На расчищенном участке местности предметы были различимы лучше, хотя даже самые близко расположенные и больше всего знакомые из них теперь виднелись только смутными и угрюмыми очертаниями.

Смиренный и его спутник долго и внимательно всматривались в эту тусклую перспективу.

— Нет ничего, кроме неподвижных пней и изгородей, облепленных снегом, — заключил первый, когда его глаза обежали по окружности весь вид с той стороны долины, где они стояли. — Нам нужно идти дальше, чтобы посмотреть ближе к полям.

— Задние ворота в той стороне, — подсказал Дадли, заметив, что тот избрал направление, противоположное тому, что вело к воротам. Но властный жест заставил его в следующее мгновение понизить голос и последовать туда, куда направился его спутник.

Незнакомец обогнул половину холма, прежде чем спуститься к частоколам в том месте, где лежали длинные и массивные бревна, собранные как топливо для семьи. Это было место, позволявшее обозревать наиболее крутой склон возвышенности, который сам по себе именно здесь был так труден для подъема, что делал присутствие пикетов гораздо менее необходимым, чем на более пологих склонах. Тем не менее даже в этой надежной точке укреплений были соблюдены все предосторожности, уместные в целях безопасности семьи. Бревна были уложены на таком расстоянии от пикетов, чтобы на них никак нельзя было взобраться, а с другой стороны, они образовывали платформы и брустверы, которые могли весьма усилить безопасность тех, кому пришлось бы защищать эту часть крепости. Шагая напрямик среди горизонтально уложенных бревен, незнакомец быстро прошел через весь этот завал, пока не достиг открытого пространства между ним и частоколом — места, осмотрительно оставленного достаточно широким, чтобы его мог перескочить человек.

— Прошло много дней с тех пор, как я побывал в этом месте, — заметил Ибен Дадли, нащупывая по тропе путь, который его спутник прокладывал без всякого видимого колебания. — Моя собственная рука укладывала эти наружные бревна несколько зим назад, и я уверен, что с того времени и по сей день человек их не касался. Однако похоже, что для человека, прибывшего из-за океана, тебе совсем нетрудно найти дорогу среди узких проходов!

— У кого есть глаза, тот разберется, где бревно, а где проход, — возразил тот, остановившись возле частокола, в месте, скрытом от любопытных глаз за тремя-четырьмя заграждениями из дерева. Порывшись в своем поясе, он вытащил что-то, в чем Дадли сразу признал ключ. В то время как Дадли при помощи слабого света, падавшего с неба, пытался хорошенько разглядеть, что происходит, Смиренный вставил ключ в замок, искусно вделанный в одно из бревен на высоте груди человека, и пару раз с силой провернул его, после чего кусок частокола длиной около полуфатома поддался на массивных нижних петлях и опустился, открыв пространство, достаточно широкое для прохода человека.

— Вот готовый проход для нашей вылазки, — хладнокровно заметил незнакомец, делая знак своему напарнику пройти вперед.

Когда Дадли вылез, его спутник пробрался следом, после чего проход был аккуратно закрыт и заперт.

— Теперь все снова закреплено, а мы в полях, не потревожив ни одной живой души, по крайней мере, — продолжил незнакомец, похлопав ладонью по складкам своего камзола, словно желая почувствовать оружие, и приготовился одолеть трудный склон, лежавший между ним и подножием холма. Ибен Дадли медлил последовать за ним. Беседа с путником в горах всплыла в его разгоряченном воображении, и видения могущественных духов вновь возникли со всей своей первоначальной силой. Все поведение и таинственный облик незнакомца мало годились, чтобы успокоить душу, смущенную такими образами.

— В колонии ходит слух, — пробормотал житель пограничья, — будто духам позволено временами творить свое зло. И может так случиться, что кое-кто из их безбожного сообщества отправится в Виш-Тон-Виш, чтобы найти занятие получше.

— Ты верно говоришь, — ответил незнакомец, — но сила, которая попустительствует злонамеренным мучительствам, может посчитать нужным направить одного из своих же, дабы обезвредить их хитросплетения. Подберемся ближе к воротам, чтобы следить за их коварными замыслами.

Смиренный говорил серьезно и не без некоторой торжественности. Дадли, хотя и с раздираемой сомнениями и неспокойной душой, согласился с его суждением. Как бы то ни было, он последовал по стопам незнакомца с предосторожностями, которые как раз помогли бы ускользнуть от бдительности любых сил, кроме тех, что черпают информацию из источников более глубоких, чем любой из доступных человеку.

Когда оба разведчика нашли потайное и подходящее место недалеко от задних ворот, они молча принялись ждать результата. Наружные строения пребывали в глубоком покое, ни один звук какого-либо рода не доносился со стороны, как им было известно, их многочисленных обитателей. Ряды заостренных оград; почернелые пни, увенчанные маленькими пирамидами из снега; более длинные и иногда подозрительно выглядевшие вывороченные стволы; стоящее особняком дерево и, наконец, широкая кайма леса — все было одинаково недвижно, сумрачно и окутано сомнительными формами ночи. Однако пространство вокруг хорошо укрепленных задних ворот с тройными запорами было пустынно. Снежная простыня без пятнышка служила фоном, на котором наверняка обнаружилось бы присутствие любого предмета. Можно было увидеть даже раковину, свешивающуюся с одного из бревен, столь же безгласную и безобидную, как в тот час, когда волны выбросили ее на песок океанского берега.

— Здесь мы будем сторожить неизвестного, кто бы он ни был — посланец сил воздуха или человек, отправленный по земным делам, — прошептал Смиренный, держа свое оружие в боевой готовности и одновременно сам располагаясь наиболее удобным образом, чтобы терпеливо выдержать утомительный караул.

— Хотелось бы мне успокоить свою душу насчет того, правильно ли я поступаю, причиняя вред человеку, нарушающему покой семьи жителя пограничья, — сказал Дадли, из предосторожности понижая голос. — Может, будет благоразумно выстрелить первым, если в конце концов человек вроде заокеанского кавалера надумает беспокоить нас в такое время.

— В таких затруднительных обстоятельствах ты хорошо сделаешь, если не станешь обращать большого внимания, что это за нарушитель, — мрачно возразил второй. — Если появится еще один посланец из Англии…

Он умолк, ибо послышалось звучание раковины, постепенно нараставшее в воздухе, пока вся долина целиком не заполнилась ее громкими и печальными звуками.

— Это не губы человека дуют в раковину! — воскликнул незнакомец, как и Дадли, подавшийся вперед, в сторону задних ворот, в тот миг, когда звук достиг его ушей, и, как и Дадли, отпрянувший в изумлении, которого даже его испытанное самообладание не могло скрыть, когда до него дошла неоспоримая правда, которую содержали его слова. — Это превосходит все прежние примеры чудесных явлений!

— Тщетно пытаться возвысить слабую природу человека до уровня вещей, исходящих от невидимого мира, — заметил лесной житель со своей стороны. — В таких непростых обстоятельствах, похоже, грешному человеку лучше убраться в жилище, где мы можем подпереть свою слабость духовными усилиями капитана.

На это рассудительное предложение возражений со стороны незнакомца не последовало. Не тратя времени на то, чтобы осуществить свое отступление с той же осторожностью, какую они соблюдали, заступая в караул, двое искателей приключений вскоре очутились у потайного входа, откуда они так недавно вышли.

— Входи, — сказал незнакомец, опуская часть частокола перед своим спутником. — Входи же, Бога ради! Ибо поистине нам необходимо собрать все свои духовные силы.

Дадли намеревался подчиниться, как вдруг темный предмет, сопровождаемый низким пронзительным звуком, прорезал воздух между его головой и головой его спутника. В следующее мгновение стрела с кремневым наконечником дрожа вонзилась в бревно.

— Язычники! — крикнул лесной житель, собрав все свое мужество, когда знакомая опасность стала явной, и отвечая частыми выстрелами в направлении, откуда прилетел предательский снаряд. — К частоколу, люди! На нас напали кровожадные язычники!

— Язычники! — повторил незнакомец зычным, твердым и властным голосом, который явно не раз поднимал тревогу и в более чрезвычайных ситуациях, и прицелился из пистолета, заставив темную фигуру, скользившую по снегу, припасть на одно колено. — Язычники! Кровожадные язычники напали на нас!

За этим грубым вторжением в покой ночи наступила минута глубокой тишины, словно и нападавшие и обороняющиеся выжидали. Затем на крики двух разведчиков ответил взрыв воплей почти по всей окружности холма. В ту же минуту каждый темный предмет в полях превратился в фигуру человека. За криками последовала туча стрел, сделавшая неизбежно рискованным дальнейшее промедление вне укрытия за частоколом. Дадли успел войти, но путь незнакомцу был бы отрезан скачущей и вопящей оравой, преследовавшей его по пятам, если бы широкая полоса пламени, бившего с холма прямо в их смуглые и угрюмые лица, не заставила нападающих обратиться вспять. В следующее мгновение запоры защелкнулись и двое беглецов оказались в безопасности за массивными деревянными столбами.