Прочитайте онлайн Долина любви | ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Читать книгу Долина любви
4816+827
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Егорова
  • Язык: ru

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Она вполне могла бы деликатно отказаться. Однако все ее существо твердило только одно: да, да, да и снова да!

Девушка попыталась собраться с мыслями.

— Я… я сама могу, — пролепетала она.

— Я что-то сомневаюсь.

— Правда, я могу сама, и мне не будет больно.

Ее лицо покрылось румянцем. Она выглядела так, словно незнакомец предлагает ей что-то неприличное. А она скромница, которую никогда не видел ни один мужчина. И хуже всего, что она в этом уверена, подумал Тарик.

С чего она так себя ведет? Ведь от него не исходит никакой угрозы.

— Несмотря на все твои протесты, я не верю, что ты стесняешься, — сказал он ей насмешливо.

А она стеснялась, и еще как! Но совсем не того, о чем он говорил! Она боялась его прикосновений, но не из-за ожога!

Он развернул ее к себе спиной, девушка задрожала.

— Будет лучше, если ты снимешь топ, — заметил Тарик.

— Что? Нет! — и Гвинет повернулась к нему. Ее лицо горело. Итак, снова ее желание готово вырваться из-под контроля. Она так хочет его! Даже дыхание стало учащенным.

— В бассейне ты сожгла себе всю спину, — сказал он будничным тоном, как врач пациентке.

Почему так долго тянется это мучение? Кажется, намерения у него серьезные, и если она не снимет топ, он сделает это сам. Надо побыстрее с этим покончить, решила Гвинет и с несчастным видом стянула с себя топ.

Она села к нему спиной на краешек кровати и сначала ощутила его дыхание на своей шее, а потом руку, холодную от лосьона. Она вздрогнула. Тарик начал медленно и аккуратно втирать жидкость в ее кожу.

Массирующими движениями он гладил ее спину, потом неожиданно его рука оказалась у нее на груди и затем быстро вернулась на плечи. Он убрал ее волосы и стал втирать лосьон в шею.

— Спасибо, — она хотела поскорее сбежать от него, потому что боялась показать, как сильно желает остаться с ним. Но встать она не могла: его руки крепко держали ее за плечи.

— На здоровье.

Уж не ослышалась ли она? Или в его голосе помимо обычной вежливости промелькнуло участие?

— А вот с моим здоровьем не все так хорошо, — вдруг проговорил он хриплым голосом.

Теперь уже она повернулась к нему.

— Тарик… — начала она, но его губы уже целовали ее уста. Страсть вспыхнула в ней, как пожар, сжигая все на своем пути.

Со всей нежностью она поцеловала его в ответ, прильнув к нему всем телом.

— Не надо слов, — сказал он, медленно опуская ее на кровать. — Ничего не говори, моя Гвинет. Только мы…

Мы! Гвинет закрыла глаза и отдалась его умелым ласкам, о которых так давно мечтала. Избавившись от юбки, она увидела, как его глаза потемнели:

— Ложись.

Она дрожала от возбуждения, послушно выполняя его просьбу, и наблюдала, как он берет в руки лосьон.

Она знала: там, где он сейчас проводит руками, ожогов нет. Но ей было уже все равно.

Самое главное, что на этот раз он не останавливается. Удивительно, простое прикосновение может так завести се! Его нежные пальцы творили чудеса.

Вот он коснулся кружевной ткани и стянул с нее белье.

— О… — простонала Гвинет, или ей только показалось, что она простонала?

Тарик начал массировать ее округлые бедра, спускаясь ниже, к самым чувствительным местам.

— Перевернись, — приказал он хриплым от страсти голосом, который превратил приказ в жалобную просьбу.

Гвинет испустила мучительный вздох и перевернулась. Она будто превратилась в кусок глины, и он мог лепить из нее что угодно.

Затаив дыхание, девушка следила за Тариком: он скинул с себя одежду. На ее лице отразилась вся гамма чувств, которую она к нему питала. Ни одна женщина не смотрела на него так. Или он просто забыл об остальных женщинах? Ее взгляд открыто скользнул туда, где Тарик был возбужден. Она облизнула пересохшие губы. Этого было достаточно. Он понял, как надо действовать. Сейчас не существовало слов, говорили их тела. И здесь нет места лжи.

Он приблизился и прильнул к ней всем телом. Лег на нее, и она ощутила желание с новой силой. Он целовал ее нежно, долго, словно пробовал на вкус, проверял, доверяет ли она ему до конца. Девушка выгнулась под ним и прижалась к нему крепко-крепко, словно боялась, что он вдруг исчезнет и оставит ее наедине с бурным потоком страсти.

Он целовал ее шею и за ушами, томя ее в мучительной неге, а потом спустился к плечу и довел ее до сладкой дрожи. Ее руки в изнеможении сцепились за его спиной.

Гвинет пыталась скрыть свои чувства, но вскоре поняла, что это напрасно. Удовольствие захлестнуло ее с головой. Она могла оказываться на пике страсти бесчисленное количество раз. И все ей было мало.

— Тарик, я хочу тебя, — как в трансе жарко шептала она. Она сказала это или только подумала? Но Тарик, повинуясь своему желанию, продолжал готовить Гвинет к самому главному.

Неважно, сколько раз она это испытывала с другими, думал Тарик, сейчас с ней рядом я. Все его сомнения и подозрения смыты волной одного всепобеждающего чувства — чистого и прекрасного. Эта женщина была ему дороже всего на свете. Она разбудила в нем тысячу эмоций, о которых он не знал прежде. Она воскресила в нем надежды и мечты. Кто познал дороги любви? Их можно пройти только самому и найти ту единственную, для которой ты рожден па этот свет.

«Я люблю тебя» — эти слова заполнили его мысли и сердце. Он хотел выпить эту женщину своими поцелуями, чтобы она стала частью его самого. Но не мог. А она лежала под ним с широко открытыми глазами, в них отражались любовь, преданность и боль, о которой она мечтает забыть в его объятьях.

Тарик понял, что не может больше ждать. Одним быстрым и точным движением, заставив ее вскрикнуть, он выполнил оба желания, и свое, и ее. Женщина мягко подалась к нему навстречу, и это было блаженством.

Почувствовав сопротивление, Тарик замер. Ведь она предупреждала, что девственница.

— Нет, — она прижимала его все крепче к себе, когда он попытался отстраниться. — Нет… — и словно бы в доказательство своих истинных намерений, прижалась к нему еще сильней. Наконец он сдался, уступив напору своих чувств, и они забылись в чувственном танце, древнем, как сама любовь…

— Я принес тебе чашечку кофе.

Как ни пыталась, она так и не смогла скрыть от него алый цвет щек. Но все еще избегала смотреть на Тарика.

— Есть новости о том… когда мы сможем уехать отсюда? — спросила она беспокойно. Она не хотела, чтобы он подумал, будто она хочет заарканить его. Что бы ни случилось этой ночью. И у нее есть гордость!

Так она хочет уехать? После вчерашнего? Тарик ощутил, как у него все сжалось в груди. Никогда он ее не отпустит. Ни сейчас, ни потом. Они оба должны признаться, что желают провести в компании друг друга оставшуюся жизнь.

— Еще ничего не ясно, — соврал он, стараясь не смотреть на нее.

— О, — Гвинет потупила взгляд. Она спала так крепко, что не ощущала присутствие Тарика рядом, хотя он спал с ней на одной кровати. Вон, и подушка смята, да и запах его повсюду.

— Прости меня, — только и сказал он.

Гвинет нервно взглянула на него.

— Я понимаю, почему ты не мог поверить… То есть почему ты не поверил… — она глубоко вздохнула. — В моем возрасте это необычно… То есть не иметь…

— И почему же так случилось? — спросил Тарик.

— Это все из-за моего отца, — призналась Гвинет. — Я уже рассказывала о его отношении к сексуальной жизни. Он считал секс обычной физической потребностью и никогда себе в нем не отказывал. Когда он ушел от нас, мать сказала, что я пошла в него. Наверное, поэтому она не желала брать меня к себе.

Тарик опустил глаза. В ее словах не было и тени жалости к себе. Если она и дальше продолжит рассказывать свою грустную историю, он не выдержит и обнимет ее, будет утешать, а это закончится известно чем.

— Думаю, все же, что это правда, — призналась Гвинет. — С тех пор я не хотела быть похожей на отца. А потом, когда выросла, услышала от него о его похождениях, и мне стало страшно: вдруг и я такая же? Аморальная. Он встречался с женщинами исключительно ради секса. Ему нравилось завоевать, нравился сам процесс. А потом… Думаю, он вообще не знал о любви. И я запретила себе…. Запретила физическое желание. Это было… до той ночи, И потом я поняла… Она вдруг замолчала, не желая выдавать тайну.

— Что ты поняла? — подтолкнул ее Тарик.

— Я поняла, что пропустила столько удовольствия, — как можно легкомысленней заявила она. — И все по глупости.

— Удовольствия?

— Ну, мне очень понравилось вчера, — сказала она.

Тарик задумчиво посмотрел на нее. Совсем не это он хотел услышать.

Он же совершенно точно знал, какие чувства она испытывала вчера.

— Ну и… сколько? — спросил он.

— Что — сколько? — удивилась Гвинет. Разговор принял совсем не то русло.

— Сколько раз ты хочешь еще испытать подобное?

Сердце Гвинет барабанило так, что ей не удавалось собраться с мыслями.

— Ну… много, наверное… Ведь я столько всего пропустила.

— Тогда, может, повторим сегодня вечером? — предложил он, смутившись от своего вопроса. — А может, прямо сейчас?

— Сейчас? — предательская дрожь прошла по всему телу.

— Или нет. Сейчас, сегодня вечером и вообще, все остальные вечера. Как насчет того, чтобы всегда быть вместе? — предложил Тарик, улыбаясь. — И не только ради удовольствия, но потому, что мы не можем жить друг без друга. Потому что мы любим друг друга. Да, да, не отпирайся. Любим с той самой первой якобы ошибочной ночи! Мы будем вдвоем строить нашу Долину, наш оазис и нашу любовь. Мы вырастим детей и подарим им этот мир, мир в любви и согласия. Ты стала для меня настоящим рассветом, Гвинет, и вечерней зарей. И всеми часами между ними.

— Так ты… Ты любишь меня? — Гвинет показалось, что вся кровь отхлынула от ее лица, а на глаза навернулись слезы.

— А ты сомневаешься? Если так, то разреши мне доказать это — всей своей жизнью.

— Ты хочешь взять меня замуж? — прошептала Гвинет. Она даже не замечала своей наготы. — С ума сойти. Ты же принц. А принцу нужна принцесса.

Тарик покачал головой.

— Неправда. Принцу нужна та единственная, кого он любит. А он любит тебя и только тебя.

— Ну не смотри на меня так, прошу тебя, — взмолилась Гвинет.

— Ладно, — согласился Тарик. — Тогда что мне делать?

Совершенно неожиданно он схватил ее в объятия и целовал, пока она не застонала от наслаждения.

— Я люблю тебя, — прошептал он. — Я еще вчера хотел сказать, но слова как-то не выговаривались.

— Но ты же думал, что я…

— Уже неважно, что я тогда думал. Я люблю тебя такой, какая ты есть и никуда не отпущу. А теперь не мучай меня больше и скажи: ты-то меня любишь? Разделишь ли со мной свою жизнь? Разрешишь любить тебя и…

— Да! — прервала она этот бесконечный поток пышных фраз. — Да, да, да! — Но он не дал ей продолжить, прильнув к ней губами.

ЭПИЛОГ

— Счастлива? — спросил Тарик нежно. — Сожалений нет?

Гвинет улыбнулась и покачала головой. Они лежали в том самом бассейне, окруженном розовыми кустами. Это была совсем иная жизнь. Словно рай. Иногда, как поняла Гвинет из собственного опыта, мечты сбываются.

— Какие сожаления? Ведь у меня есть ты и все это, — прошептала она, поцеловав его.

— Ты любишь меня? — спросил он хрипло.

Гвинет кивнула.

— Тогда скажи это, — попросил Тарик. — Я хочу услышать.

— Я люблю тебя, Тарик, — сказала она, и он услышал ее счастливый смех.

Они решили провести свой медовый месяц здесь, в Потерянной Долине, хотя Тарик готов был поехать туда, куда захочет Гвинет.

— Думаю, каждый год мы будем праздновать очередную годовщину свадьбы здесь, — сказала ему Гвинет. — А ты знаешь, что между завтраком и обедом есть еще ланч?

— Ты голодна?

— Да. Но я хочу — тебя, — ничуть не стесняясь, выпалила она.

Яркой краской горели ее щеки. И глядя на нее, он сотый раз удивлялся этой женщине и тому, какой полноценной стала его жизнь вместе с ней!

— Здесь? — только и спросил он.

— В бассейне! — и она взглянула на него потемневшим от страсти взглядом.

Вернувшись в Зуран, они решили снять виллу, пока строилась их собственная. Тарик настоял, чтобы у них был свой дом, и отказался жить в фамильном дворце, с кузеном. Гвинет попросила: пусть тогда вилла будет рядом с фамильным дворцом, чтобы можно было ходить друг к другу в гости.

Она была отнюдь не первой европейской невестой в королевской семье. Гвинет чуть было не расплакалась от радушного приема своих новых родственников.

Гвинет погладила его руку.

— Спасибо тебе за заботу о Терезе и Энтони. Это здорово, что они прилетели на нашу свадьбу.

— Они часть нашей семьи, как же их было не пригласить.

С присущей ему щедростью он помог уладить вес проблемы Терезы и Энтони. Благодаря Тарику Тереза открыла свой маленький бизнес, а малыш Энтони получал достойное образование, у них на счету было достаточно средств.

Заботясь об Энтони, Тарик все чаще стал задумываться о собственных детях.

— А я чуть было не испортила все, — призналась Гвинет. — Чуть было не послушалась своих страхов.

— Я бы все равно не позволил тебе сбежать. Это я, глупец, чуть не испортил все, — сказал он с нежностью. — Но теперь все устроилось. Ты моя любовь и моя судьба. Мы просто предназначены друг для друга.

Слезы умиления хлынули у нее из глаз. Как она его любит! Как он сумел заглянуть в ее душу?

— Хочу, чтобы наш первый ребенок был зачат здесь, Тарик, — сказала она ему. — Это будет очень символично. Он станет наследником нашего счастья.

А Тарик вовсе не возражал, он поцеловал крепко-крепко свою жену и принялся исполнять ее желание…