Прочитайте онлайн Долина любви | ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Читать книгу Долина любви
4816+811
  • Автор:
  • Перевёл: Е. Егорова
  • Язык: ru

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Ранним утром Гвинет была не единственной, кто вышел за покупками. Она решила купить молока, потому что не любила черный кофе. А встретить Тарика вообще без кофе она не могла. Она должна быть бодрой и энергичной, ведь она не знает, когда он приедет.

Возвращаясь из магазина, она заметила, как двое мужчин, идущих за ней следом, вдруг ускорили шаг. Девушка и глазом не успела моргнуть, как их сильные руки схватили ее и потащили к стоящей рядом машине.

Зуран был известен как одно из самых безопасных мест для отдыхающих. Именно поэтому Гвинет никак не могла предположить, что ей надо быть осторожной на улицах города.

Девушка продолжала ожесточенно сопротивляться. Дверь машины открылась. И тут… раздался оглушительный вой полицейской сирены. Три машины служителей порядка окружили похитителей. Не успела Гвинет опомниться, как преступники были в наручниках на заднем сиденье полицейской машины.

— Вам повезло, что мы делали объезд в этом районе и вовремя успели вам помочь, — сказал старший офицер.

Гвинет сообщила, что она в полном порядке, и поблагодарила своих спасителей.

— Куда держите путь, мисс? — спросил он.

Гвинет указала на свой дом.

— Наш человек проводит вас, — сказал тот.

Кивком он приказал одному полицейскому проводить даму. К ее великому изумлению, тот не только проводил ее до дома, но и тщательно осмотрел каждую комнату в квартире.

И зачем ей только понадобился этот кофе с молоком? Гвинет дрожала, она никак не могла прийти в себя после случившегося. Ома едва сдерживалась, чтобы не заплакать. Это шок, сказала она сама себе. Вот и кофе не нужен — она и так возбуждена до предела.

Тарик выехал из Долины перед рассветом и всю дорогу любовался, как меняется цвет пустыни с восходом солнца: от золотистого до платиново-белого.

Он отключил рабочий телефон и включил личный мобильный. Ему оставался только час езды до Зурана, как вдруг раздался звонок.

Шеф полиции сообщил ему о нападениях на мисс Гвинет Тальбот.

— Что за нападения? — спросил Тарик.

— Первый раз они пытались сбить ее на улице. Кто знает? Может, просто хотели напугать? Второй случай — более серьезный: попытка похищения недалеко от дома. Мы допросили бандитов и теперь уверены, что они работают на Чада. Похоже у нас в руках вся банда. Но все равно надо быть начеку. И лучше всего отвезти мисс в безопасное место.

Сердце Тарика сжалось. Он тут же принял решение.

— Я как раз еду на квартиру, — ответил он. — Обратно в Долину я вернусь с мисс Тальбот. Там она точно будет в безопасности.

— В таком случае мои люди будут сопровождать вас до Долины. Если бандиты сказали правду, то вам нечего бояться, но охрана не помешает. А эти мерзавцы будут наказаны по всей строгости закона. Правитель не намерен спускать им с рук такое серьезное преступление.

Тарик повесил трубку и заметил, что его руки дрожат. Он вдавил педаль газа в пол: ему хотелось поскорее увидеть Гвинет. Нельзя было оставлять ее одну с самого начала. В Англию он ее тоже не отпустит. Видимо, им с Гвинет суждено быть вместе.

Гвинет собрала чемодан. Итак, она готова к отъезду, и ждет лишь возвращения Тарика. Это будет последний раз, когда она увидит его. Отлично! Так будет лучше для всех, особенно для нее.

Лгунья! — упрекнула она себя.

Пусть так, пусть так. Но зато ей будет спокойнее.

Гвинет вышагивала по балкону, репетируя речь, которую она произнесет. Как вошел Тарик, она не слышала, поэтому у него была возможность понаблюдать за ней, пока его не заметили.

Шестое чувство подсказало Гвинет, что на нее кто-то смотрит. Она мгновенно обернулась. Он стоял в дверях и следил за ней, как хищник за своей добычей.

Тарик вошел на балкон.

— Мне нужно кое-что тебе сказать, — произнес он.

— Правда? И что же? Снова то же самое предложение об одном миллионе фунтов? Почему бы не о двух сразу? Ведь это не особенно разорит вас, Ваше Высочество? Будешь отрицать? Вот, держи. Я прочла все здесь! — и она бросила на стол брошюру.

Она же решила не делать этого, не закатывать скандала! Так с чего это она?.. Она же хотела молча покинуть квартиру, а сейчас устраивает разбор полетов, как ревнивая любовница. До чего же она опустилась.

Черт! Книжка, как он мог о ней забыть! — выругался он про себя.

— Два миллиона? Что так мало? — спросил он резко. Он мог предположить что угодно, но не такую алчность. Его сердце разрывалось на части. — Почему тогда не попросить три или сразу четыре? Неважно. Ответ все равно будет «нет». Ты ошибаешься, если думаешь, что я оплачиваю услуги женщин, аморальных и жадных до денег. Я уже и так предложил тебе вдвое больше реальной стоимости квартиры.

— Да, я знаю, — остановила его Гвинет. — И знаю, почему.

Тарик молча изучал ее. Неужели парни из полиции все ей рассказали?

— Ты хочешь заплатить за мое молчание, чтобы я не выдала твоего тайного места встреч с женщинами, — воскликнула в сердцах Гвинет. — Я быстро сообразила, как только узнала, кто ты. Ты развлекаешься здесь с девицами легкого поведения, поэтому и принял меня за проститутку. И ты еще говоришь о морали?!

Нет, нельзя показывать, насколько она разочарована.

— Но теперь это неважно, — сказала она уже более спокойным тоном. — Я хочу принять твое предложение. Но только по рыночной цене. Мне не нужны лишние деньги.

Нелегко ей далось это решение. Но она прежде всего должна думать о Терезе и Энтони, ради них нельзя отступать.

— Мне вполне хватит ее реальной стоимости, — продолжила она деловым тоном. — И сегодня же вечером меня здесь не будет.

Тарик равнодушно пожал плечами.

— Думаю, теперь это невозможно, — сказал он ей.

Гвинет удивленно посмотрела на него:

— Что… что ты имеешь в виду?

Так значит, он изменил решение и покупает другую квартиру?

Тарик жестом пригласил ее присесть на диван.

— В ногах правды нет.

Гвинет опустилась на мягкие подушки. Мужчина подошел и сел рядом, его близость взволновала ее. Сбежать бы ей все равно не удалось.

— Во-первых, хочу кое-что уточнить по поводу своего образа жизни. Я не из тех, кто встречается с уличными девками. У меня и мысли такой не возникало.

— И ты хочешь, чтобы я в это поверила, после того…

— После чего? — прервал ее Тарик. — После того, как ты меня соблазнила?

— Я тебя не соблазняла! Это ты меня соблазнил… — выпалила Гвинет. — Я приехала сюда только для того, чтобы продать квартиру.

— Да, я уже понял, как для тебя важны деньги, — согласился он.

В глазах Гвинет сверкали молнии.

— Ты не прав. Это не так. Но в данном случае…

— В данном случае ты просто решила воспользоваться моей добротой?

— Нет! Если бы я могла, я бы тотчас ушла отсюда.

— Если бы могла? Так что же тебе мешает? — возмутился Тарик.

Гвинет закрыла глаза и тяжело вздохнула.

— Если ты так хочешь знать…

— Я должен это знать, — твердо сказал он.

Девушка снова вздохнула и начала:

— У моего отца была… подружка. Тереза. И у нее остался на руках его ребенок — маленький Энтони. Мой сводный брат, — Гвинет чувствовала, как пронзительно смотрит на нее Тарик, и изрядно смутилась. — Перед смертью отец привез их в Англию и познакомил со мной. До этого я о них ничего не знала. У отца всегда было много женщин, поэтому я никогда не думала… — она прервала свою мысль, не надо углубляться в больную тему. — Тереза родилась на Филиппинах. Она рассказала, что ее семья настолько бедна, что содержать ее с ребенком не в силах. А отец все оставил мне. Главным его вложением оказалась эта квартира. Поэтому я и решила продать се, а деньги отдать Терезе на воспитание Энтони. Вот почему я здесь.

Она услышала облегченный вздох Тарика, но все еще боялась взглянуть ему в глаза.

— Так деньги нужны не тебе? — спросил он.

— Вот именно, — подтвердила девушка. В ее голосе зазвучала гордость. — Мне самой не нужно отцовское наследство. Я сама себя обеспечиваю. Я же университет закончила. От отца мне была нужна только любовь, — последняя фраза явно была лишняя.

— Оказывается, у нас обоих были проблемы с отцами, — сказал он тихо. — Горечь утраты отцовской любви, которую мы испытали в детстве, невозможно забыть.

Теперь Гвинет не могла не взглянуть на него. На этот раз она уловила в его взгляде боль. Этот момент нельзя было передать словами.

— Я с детства думал, что отец бросил мать, — признался Тарик. — И только недавно узнал, как все обстояло на самом деле. Теперь я горько сожалею о тех годах, когда просто ненавидел отца.

Гвинет прекрасно понимала Тарика и разделяла его чувства.

— Хотела бы я когда-нибудь сказать то же самое, — проговорила она. — Но, увы. Я прекрасно знала о его «легком» образе жизни. Он мне сам рассказывал.

Тарик уловил грусть в ее голосе и спросил:

— И все же ты решила помочь его подружке и ребенку?

— Они — не мой отец, это другое дело. Я обязана им помочь, — она вздохнула. — Он был неплохим человеком, но эгоистичным и аморальным.

— Аморальным?

— Он очень любил секс, — призналась она. — И всегда с гордостью повествовал о своих победах.

Тарик нахмурил брови. Девушка быстро добавила:

— Без подробностей.

— Рассказывать ребенку о сексе — да уж, действительно аморально, — мрачно заключил Тарик.

С таким отцом станешь либо проституткой, либо старой девой, подумал мужчина про себя. Возможно, подсознательно она хотела отомстить отцу за его грубые рассказы, и поэтому решилась провести ту ночь с незнакомцем.

— Вот для чего мне нужны деньги, — повторила Гвинет. — Для Терезы и Энтони.

— Хорошо, что ты была честна со мной. Теперь моя очередь, — важно проговорил Тарик. — Еще до твоего приезда в Зуран мне пришлось участвовать в операции по поимке банды мошенников. У них был свой человек в правительстве, поэтому мы пытались узнать, кто предатель.

Речь идет о той самой группировке, которая замешана в махинациях с квартирами, а также занималась продажей наркотиков и проституток. Я внедрился в эту организацию, чтобы раскрыть дело. В качестве вознаграждения получил от них квартиру, и мне пришлось поселиться в ней. В ту ночь, когда ты приехала, ко мне хотели прислать девицу легкого поведения. Вообще-то я сразу отказался, но, увидев тебя, подумал…

— Что я проститутка, — печально закончила Гвинет. — Ладно. Не извиняйся. Я верю тебе, — в ее глазах промелькнула радость.

— Так мне же вроде и не за что извиняться, — возмущенно заявил он. — Мне показалось, тебе тоже понравилось.

С этим она спорить не могла, но сказала:

— Но это была ошибка! Я не…

Кажется, она его не убедила. Наверное, придется сдаться. Ведь не будет же она рассказывать о пробуждении в себе сексуальности.

Она улыбнулась и заявила:

— Ну вот, ситуация прояснилась, и я спокойно могу переехать в отель. Вещи я уже собрала…

— Нет.

Что значит «нет»? — ее сердце забилось в сладостном предвкушении того, как он признается в своих чувствах.

— Мы немедленно уезжаем во Мьенат, Потерянную Долину, — объяснил он. — И останемся там до лучших времен.

Он везет ее к себе домой. Он хочет ее. Очередная волна радости затопила девушку.

— Но…

— Боюсь, что выбора нет, В Зуране тебе оставаться опасно, как и мне.

Она заморгала:

— Опасно?

— Да. Здесь тебе угрожают люди Рейнвельта, главаря арестованной банды, ведь они стараются отомстить мне. Любой, кто связан со мной, сейчас в опасности. Сегодня мне звонили из полиции и рассказали о двух попытках покушения на тебя.

Гвинет стало плохо.

— Машина… и эти парни, — прошептала она в ужасе.

— Да, — подтвердил Тарик. — К счастью, полиция охраняла тебя. Те парни явно решили, что ты моя любовница, вот и выбрали тебя своей мишенью. Шеф полиции считает, что арестована вся банда, но не совсем в этом уверен. Именно поэтому я решил забрать тебя в Мьенат. Там ты будешь в безопасности.

В безопасности? Это с ним-то рядом?

Какая же она наивная… А она-то думала… Теперь ей стало все ясно. Ах, зачем она влюбилась в него?

Девушка задрожала. Нет! Никуда она с ним не поедет. Теперь, когда она наконец поняла, что любит его до умопомрачения.

— Мне не обязательно ехать с тобой, — сказала она нетвердым голосом. — Я могу вернуться домой. Там меня никто не тронет.

— Возможно, да, а возможно, и нет. Я не могу полагаться на случай.

— Я уже взрослая, — обиженно заявила она. — И вполне могу сама принять решение.

— Это так. Но мой долг — защитить тебя, потому что из-за меня ты в опасности. Если я и разрешу тебе уехать, то дам охрану.

Кажется, дело действительно серьезное.

— Но шеф полиции сказал, что вся банда в тюрьме, — напомнила она.

— Он не уверен до конца.

— И все-таки мне не обязательно ехать с тобой.

— К сожалению, обязательно.

Значит, ему было в принципе все равно. На самом деле ей очень хотелось поехать с ним, но совсем по другой причине. Однако ей придется смириться — он абсолютно равнодушен к ней.

Гвинет совсем забыла гордость. Нельзя бегать за мужчиной, которому не нужна. Не скажет же она ему — «Бери меня, я девственница, я хранила себя для тебя, поверь мне, прошу, поверь». Какой вздор!

— Я ценю твою заботу, — сказала Гвинет, она старалась говорить холодно. — Но я и дома буду в безопасности.

— Не уверен, — ответил он упрямо. — Ты знаешь, что Зуран вкладывает средства в развитие страны, которая будет туристическим центром. Поэтому безопасность для нас играет огромную роль. Если ты уедешь, а потом на тебя нападут, это свяжут с твоим визитом к нам. А это может негативно отразиться на репутации нашей страны.

С этим трудно было спорить. И все же Гвинет раздражало, когда ей напоминали о ее беззащитности.

— Хорошо. Сколько я буду гостить у тебя? — спросила она.

— Не долго. Несколько дней. Максимум — неделю. Думаю, именно столько потребуется полиции, чтобы все уладить.

Гвинет пожала плечами.

— Отлично. Я поеду. Мьенат — прекрасное место. Я с удовольствием посетила бы его еще раз, когда будут отреставрированы висячие сады.

— Работы в Долине прервали до наступления более прохладного периода. Безусловно, мне тоже хочется побыстрее закончить это дело. Сама идея принадлежит отцу. Я лишь воплощаю ее в жизнь.

— Отец мог бы гордиться тобой, — тихо проговорила Гвинет. — Создать нечто хрупкое и прекрасное в память о родителях — это подвиг и дань уважения.

— То же самое можно сказать и о браке и детях, — улыбаясь ответил Тарик.

Гвинет посмотрела на него. Молчание затянулось. Они сидели так близко друг к другу, стоит ему немного податься вперед — и… Но он этого не сделал.

Тарик встал и сказал решительно: — Нам надо ехать, и чем скорее, тем лучше.