Прочитайте онлайн Долина Безмолвных Великанов | Глава 14

Читать книгу Долина Безмолвных Великанов
3112+1363
  • Автор:
  • Перевёл: Н. Тихонов
  • Язык: ru
Поделиться

Глава 14

Лишь некоторое время спустя Кент представил себе, как глупо он должен был выглядеть, когда Маретт сообщила ему о том, что план его бегства разработал Дерти Фингерс. Он понял, что был несправедлив к толстяку. Он называл его трусом и предателем. Он мысленно обвинял его в том, что тот возродил его надежды, чтобы потом развеять их в прах. А Дерти Фингерс, оказывается, все время планировал его побег! Губы Кента сложились в улыбку. Все прояснилось в одно мгновение — то есть прояснилась лишь сиюминутная ситуация, — по крайней мере, так ему казалось. Но оставались вопросы — один, два, сотня! Вопросы, которые очень мало относились к Кедсти. Кент вообще не видел ничего и не интересовался сейчас ничем, кроме Маретт. Девушка принялась приводить в порядок прическу. Она распустила волосы, и они рассыпались вокруг нее мокрой сверкающей массой. Кенту никогда не доводилось видеть ничего подобного: Волосы липли к ее лицу, шее, плечам и спускались до самых бедер, в очаровательном живописном беспорядке окружая ее гибкое, стройное тело. Капельки воды, отражая свет лампы, поблескивали в них, словно бриллианты, стекая вниз и падая на пол. Казалось, девушку окутывает драгоценная шубка из бархатистого черного соболя, слегка обрызганная дождем. Маретт пропустила руки сквозь густую завесу волос, распушивая их, и мелкий водяной туман разлетелся от них в разные стороны. Несколько капель попали на лицо Кента. Он позабыл о толстом Фингерсе. Он забыл о Кедсти. Его сознание воспламенялось магнетической близостью девушки. Не так давно мысли о ней вселяли в него величайшую надежду. Мечты о ней — плывущей где-то там, вдали, на Большой Реке, — придавали ему мужество и веру в благоприятное завершение всех его начинаний. А теперь время и пространство словно совершили прыжок назад. Она не уехала за триста или четыреста миль на север. Перед ним больше не возникала проблема долгих и мучительных поисков. Девушка была рядом; она стояла тут же, в нескольких шагах, стряхивая влагу со своих роскошных волос, к которым он мечтал прикоснуться, и, повернувшись к Кенту спиной, расчесывала их перед зеркалом.

Не произнеся ни слова, а лишь глядя на нее, Кент осознал, какая громадная ответственность свалилась на его плечи и какая великая борьба предстоит ему сейчас. Толстый мудрый Фингерс придумал и разработал план. Маретт его осуществила. Теперь от него, Кента, зависело довести дело до конца.

Кент воспринимал девушку не как создание, которое нужно завоевать, а как бесценное сокровище, которое надо сохранять. Ее тревоги, ее заботы становились с данной минуты его тревогами и заботами. Дождь без устали барабанил в окно рядом с Кентом. Снаружи был мрак, река, огромный мир. Кровь его вскипала под влиянием прежнего боевого азарта. Они уйдут нынче же ночью; они обязаны сделать это! Зачем терять время под крышей дома Кедсти, когда свобода ожидает их снаружи?

Кент молча следил за быстрыми и плавными движениями рук девушки, прислушивался к шелковистому шелесту щетки, разглаживающей ее длинные черные волосы. Замешательство, здравый смысл, желание действовать боролись внутри него.

Неожиданно девушка обернулась к нему опять.

— Я только сейчас сообразила, — сказала она, — что вы забыли меня поблагодарить!

Кент очутился рядом с ней так внезапно, что она вздрогнула. На сей раз он не колебался, как колебался там, в своей палате в больнице Кардигана. Он схватил ее за обе руки и одновременно ощутил под пальцами мягкую влажную податливость ее волос. Слова потоком потекли с его губ. Впоследствии он так и не мог вспомнить, что он ей наговорил. Глаза девушки широко раскрылись и пристально глядели в глаза Кента, ни на мгновение не отрываясь от них. Поблагодарить ее! Он высказал ей все, что произошло с ним — с его душой и сердцем — с того самого часа, когда она пришла навестить его там, у Кардигана. Он поведал ей о мечтах и планах, о своей решимости разыскать ее во что бы то ни стало после своего освобождения, даже если бы это потребовало у него всей его жизни. Он рассказал ей о Мерсере, о том, как он узнал о ее посещении залива Кимс Бэй, о своем решении следовать за ней до Долины Трех Рек, разыскивать ее в Форт-Симпсоне, добраться даже до самой Долины Безмолвных Великанов, где бы она ни находилась. Поблагодарить ее! Он так сильно сжал ее ладони, что девушка вскрикнула от боли. Голос его дрожал. На щеках Маретт Рэдиссон под пышным облаком черных волос запылало нежное пламя румянца. Но отблеск его не зажегся в ее глазах. Они глядели на Кента так спокойно, так беспристрастно, что его собственное лицо вспыхнуло огнем, прежде чем он закончил то, о чем хотел сказать. Он отпустил ее руки и опять отошел в сторону.

— Простите за то, что я тут вам наговорил, — взмолился он. — Но ведь все это правда. Вы пришли ко мне в больничную палату как олицетворение мечты, о которой я думал всю жизнь, но никогда не ожидал встретить! И вновь вы явились ко мне там, в тюремной камере, как…

— Да, я знаю, как я явилась, — невозмутимо прервала она. — По липкой грязи, сквозь дождь и грозу, мистер Кент. Было так темно, что я сбилась с пути и страшно перепугалась, как бы не потерять дорогу к полицейской казарме. Я опоздала и на целых полчаса вышла из расписания, предусмотренного планом мистера Фингерса! Вот почему я боюсь, что инспектор Кедсти может вернуться в любой момент; поэтому, пожалуйста, не, говорите так громко… и так много!

— Боже! — прошептал он. — Я успел многое высказать вам, не так ли? Но в этом нет и сотой доли того, что накопилось в моей душе. Я не стану задавать вам миллион вопросов, которые требуют ответа. Но я должен знать, почему мы здесь. Почему надо было обязательно приходить к Кедсти? Почему мы не направились прямо к реке? Лучшей ночи для побега, чем эта, трудно подыскать!

— Но она не настолько хороша, как та, что наступит через пять дней, — возразила девушка, вновь принявшись просушивать волосы. — В ту ночь вы и отправитесь к реке. Видите ли, наши планы слегка нарушило то, что инспектор Кедсти сменил дату вашей отправки в Эдмонтон. Все приготовления уже были сделаны в расчете на прежнюю дату, так что вам придется подождать. Но на пятую ночь вы спокойно уедете отсюда.

— А вы?

— Я остаюсь здесь, — твердо сказала девушка и добавила глухим голосом, так что холод проник в сердце Кента, — я останусь здесь, чтобы уплатить Кедсти цену, которую он запросит за то, что произошло сегодня ночью!

— Великий Боже! — ахнул Кент — Маретт!..

Девушка быстро обернулась к нему.

— Нет, нет, я вовсе не имела в виду, что он меня оскорбит или попытается обидеть! — воскликнула она с грозной ноткой в голосе. — Да я бы прежде убила его! Зря я сказала вам это. Но вы не должны задавать мне вопросов! Не смейте допрашивать меня, слышите!

Она вся дрожала. Кент никогда еще не видел ее такой возбужденной, и, глядя на ее решительную фигуру, он вдруг почувствовал, что вовсе не боится за нее. Она не бросала слов на ветер. Она действительно будет бороться. И убьет, если в этом возникнет необходимость. Сейчас она открылась ему с новой, необычной стороны, так, как он никогда не представлял ее до сих пор. Он вспомнил картину, с которой давным-давно познакомился в Монреале. Это была «L'Esprit de la Solitude» — «Дух Пустыни» — кисти Коннэ, франко-канадского живописца, гения далеких лесных дебрей, черпавшего вдохновение из самого сердца дикой природы. И эта картина стояла сейчас перед ним во плоти, живая и трепещущая. Грубость и неряшливость красок исчезли, но чудесная одухотворенность, которой она дышала, осталась. Окутанная густой мантией спадающих в беспорядке волос, чуть приоткрыв алые нежные губы, вся во власти обуревавших ее чувств, Маретт для Джима Кента, как некогда для Коннэ его модель, была олицетворением души самого Великого Севера. Ему казалось, что от нее исходит дыхание благословенной страны, расположенной далеко в низовьях Долины Трех Рек; ее почти первобытное, дикое приволье; ее красота, ее солнце, ее грозы и бури; ее трагедии, ее страдания и ее песни. В ней было мужество и величие Севера. Кент видел это, а теперь и ощущал всей душой, и ни с чем не сравнимое чувство восторга и благоговения нахлынуло на него, как весенний паводок.

Кент помнил ее тихий, нежный смех; помнил, как она насмехалась над ним, когда он думал, что умирает; как поцеловала его, как боролась за него, как прижалась к нему, испугавшись вспыхнувшей молнии. А сейчас она стояла, удерживая в руках пушистую лавину распущенных волос, гневно сверкая огромными потемневшими глазами, в которых ежеминутно готова была разразиться буря. Мгновение назад девушка была так близка, что Кент почти готов был схватить ее в объятия. И вдруг она отдалилась от него настолько, что он не рискнул бы даже коснуться ее руки или прядки волос. Она менялась, как солнце, как облачко, как ветер, и каждая перемена добавляла ей новое очарование. Сейчас это была гроза. Гроза отражалась в ее глазах, в руках, во всем ее облике. Кент ощущал мощный электрический заряд в глухих словах, произнесенных гневным дрожащим голосом: «Не смейте допрашивать меня, слышите!» Все в комнате, казалось, вздрогнуло и замерло на мгновение в ожидании надвигающегося взрыва ее негодования. Но даже и в этот напряженный момент Кент, будучи реалистом, не мог не отметить хрупкость и стройность девичьей фигуры, настолько легкой и миниатюрной, что он, пожалуй, без большого усилия мог бы подбросить ее к потолку. И тем не менее он стоял перед ней потрясенный, как неофит перед явившейся ему богиней.

— Ладно, не буду задавать вам вопросов, раз вы так смотрите на меня, — сказал он, вновь обретя дар речи. — Не стану спрашивать, что за цену может потребовать от вас Кедсти, поскольку платить вам все равно не придется. Если вы не отправитесь со мной, я и шага отсюда не сделаю. Пусть лучше меня повесят. Заметьте: я не задаю вам вопросов, так что не стреляйте; но если вы сказали мне правду и если вы действительно с Севера, то вы вернетесь туда со мной, — или я никуда не уеду. И ничто не сможет сдвинуть меня с места ни на дюйм!

Девушка глубоко и облегченно вздохнула, как будто с ее плеч свалился непосильный груз. Опять ее глаза цвета лесных фиалок выглянули из тучи на солнечный свет, и дрожащие губы неожиданно сложились в улыбку. Это не была извиняющаяся улыбка. В ней светилась быстрая и внезапная радость, которую девушка и не пыталась скрывать.

— Очень мило! — сказала она. — Рада слышать это от вас. Никогда не думала, что так приятно иметь кого-то, кто выражает желание быть повешенным из-за тебя! Но вы уедете. А я нет. Сейчас не время объяснять причины, потому что инспектор Кедсти скоро вернется, а я еще должна высушить волосы и показать вам, где вы будете прятаться, — если, конечно, в этом возникнет необходимость.

Девушка снова принялась расчесывать волосы. В зеркале Кент заметил, что улыбка все еще дрожит у нее на губах.

— Я не допрашиваю вас, — Кент предусмотрительно оставил себе лазейку для отступления, — но если бы вы могли понять, как невыносимо блуждать в потемках! Где сейчас Кедсти? Как вас нашел Дерти Фингерс? Зачем вы убедили всех, будто уезжаете из поселка, а потом снова вернулись? И еще… до чего мне хочется узнать хоть что-нибудь о вас! Если бы вы поняли мои мучения, то я почти уверен, что вы приоткрыли бы слегка завесу тайны и удовлетворили мое любопытство хоть вкратце, пока сохнут ваши волосы!

— Во всем виноват Муи, старый индеец, — ответила девушка. — Каким-то образом он узнал, что я здесь, а затем и мсье Фингерс сам пришел однажды вечером, воспользовавшись отсутствием инспектора, — влез ко мне через окно — представляете? — и, когда я уже готова была его пристрелить, прямо заявил, что его ко мне послали вы. Я уже давно знала, что вы не умрете. Об этом сказал мне Кедсти. Я собиралась помочь вам другим способом, если бы не мсье Фингерс. Инспектор Кедсти был там, в его хижине, сегодня ночью, когда разыгрался весь этот спектакль. Такова была часть плана мсье Фингерса — отвлечь его и держать подольше в стороне, чтобы он не смог вмешаться…

Внезапно она замолкла. Щетка в ее руке застыла на полдороге. Кент тоже расслышал звук, заставивший его насторожиться. Это был громкий стук в одно из зашторенных окон. Стучали каким-то металлическим предметом, а окно находилось на высоте пятнадцати футов над землей!

С легким возгласом девушка отбросила щетку, подбежала к окну и поспешно подняла и опустила на нем занавеску. Затем она обернулась к Кенту и, торопливо разделив волосы на три толстые пряди, быстро принялась заплетать косу.

— Это Муи! — сказала девушка. — Кедсти идет!

Она схватила Кента за руку, потянула его к двум широким портьерам, висевшим на натянутой проволоке у изголовья кровати, и поспешно раздвинула их. За ними, как показалось Кенту, находилось бесчисленное множество предметов женской одежды.

— В случае чего вам придется спрятаться здесь, — с заметной дрожью в голосе сказала девушка. — Не думаю, чтобы возникла такая необходимость, но если возникнет — прячьтесь немедленно! Заройтесь поглубже в это тряпье и сидите смирно. Если Кедсти узнает, что вы здесь…

Она посмотрела ему прямо в глаза, и Кенту почудилось, будто во взгляде девушки промелькнуло странное выражение, весьма похожее на страх.

— Если он обнаружит вас здесь, произойдет нечто ужасное! — продолжала девушка, сжимая в ладонях обе руки Кента. — Я не могу сейчас рассказать вам, в чем дело, но поверьте — это было бы для меня хуже смерти! Обещайте мне оставаться здесь, что бы вы ни услышали внизу и что бы ни случилось там! Вы обещаете, мистер Кент?

— Нет, если вы будете звать меня мистером Кентом, — твердо заявил он, чувствуя, как тугой комок сдавливает ему горло.

— Обещаете… Джимс? Обещаете… что бы ни случилось?.. Если я пообещаю… когда вернусь… поцеловать вас?..

Руки девушки почти ласково скользнули с его плеч; затем она быстро повернулась и выбежала в дверь, затворив ее за собой прежде, чем Кент успел дать ей свое обещание.